И что нельзя отречься и что нельзя увлечься стихи
Нельзя беречься
К 100-летию со дня рождения Зиновия Гердта
Зиновий Ефимович Гердт родился 8 (21) сентября 1916 года в городе Себеже Витебской губернии (ныне Псковская область). Актёр нежно любил свой родной город и называл его «небесным». Край красивейших и чистых озёр. Бедная еврейская семья, учёба в традиционной еврейской школе, первые стихи в местной газете. Позже Зяма (Залман Афроимович Храпинович) скажет, что помнит своих учителей по лицам всех, но не всегда по именам. Муки совести всегда заставляли артиста преодолевать себя и постоянно совершенствоваться. Когда ещё юному Зяме исполнилось 16 лет, он оказался в Москве, у старшего брата. Там он поступил в ФЗУ, учился на слесаря-электрика и одновременно играл в театре рабочей молодёжи.
Актёрский дар открылся у Залмана ещё в школьные годы. Из школьной характеристики, подписанной директором школы, явствовало, что юноша имеет драматическую склонность. Но этот талант должен был пройти через горнило многих испытаний. Закончив ремесленное (фабрично-заводское) училище, Гердт стал метростроевцем. Продолжая играть на сцене, он чувствовал, что счастлив. Его талант был замечен Плучеком и Арбузовым, и вскоре он стал профессиональным актёром. Уже в конце 30-х годов появился и артистический псевдоним — Гердт, который стал позже официальной фамилией. Псевдоним актёр позаимствовал у известной балерины 20-х годов. Приближалась война. До войны Гердт уже успел прославиться исполнением роли Альтмана в арбузовском спектакле «Город на заре».
Когда началась война, Гердт как профессиональный актёр имел бронь и мог быть освобождён от мобилизации. Однако он решил поступить иначе и пошёл добровольцем на фронт в июне 1941 года. Зимой 1943г. был тяжело ранен в ногу осколком танкового снаряда. Началась борьба за ногу, десятки болезненных операций, два года физических и моральных мучений. Ногу артисту сохранили, но с тех пор артист стал инвалидом и сильно прихрамывал. Актёр думал, что сцену придётся оставить. Однако судьба протянула руку помощи гениальному артисту. Он пришёл в театр кукол Сергея Образцова. «Ширма может скрыть мою хромоту», — подумал артист.
Об этом периоде мы знаем из рассказа Петра Тодоровского, который поведал о том, что Гердт обладал феноменальной памятью и мог читать Пушкина целыми главами из
«Евгения Онегина» наизусть. Это и сыграло решающую роль при приёме в театр кукол. Поразив Образцова своей начитанностью и памятью, Гердт не только был принят, но вскоре стал ведущим актёром театра, в котором прослужил с 1945 по 1982 год. Роль Конферансье в «Необычайном концерте» была, как и эпитет в названии, необычайно популярна. Позже Сергей Образцов вспоминал, что этот спектакль театр поставил на сценах 23 стран и всюду его ждал успех. Знаменитая кукла Гердта — Конферансье — с честью хранится в театральном музее.
Но талант Гердта был столь очевиден, что ширма кукольного театра, прикрывавшая хромоту артиста, должна была быть отодвинута, чтобы личность великого актёра cтала ещё ближе зрителю. Его уже ждали концертные залы, кинематограф, театр Ермоловой, «Современник»…
Роли Зиновия Ефимовича в кино проникновенны, трогательны и мудры какой-то своей собственной мудростью. Герои часто наивны и слегка смешны, но простосердечны и всегда находят отклик в зрительских сердцах, так как понятны по-человечески своей ранимостью и смирением с судьбой.
Помимо спектаклей, Артист снялся в 77 картинах. Его уникальный голос слышали за кадром в 55 фильмах, 23 мультфильмах, не говоря уже о многочисленных радиоспектаклях. Интересно, что и в кино, на большой экран, Гердт попал из-за кадра (как артист дубляжа), словно из-за своей ширмы, сумев своим голосом покорить сначала слушателя, а потом и зрителя.
Вдова актёра — Татьяна Правдина — вспоминает, что на 80-летие в 1996 году она привезла его на машине на бенефис в Молодёжном театре, а на сцену подняла на коляске. Но он сумел встать с этой коляски для того, чтобы блистательно прочитать стихотворение Давида Самойлова «О, как я поздно понял, зачем я существую…». Это осеннее стихотворение было выслушано зрителями и актёрами с замиранием сердца и после паузы завершилось восторженным рукоплесканием. А через месяц с небольшим он ушёл…
…
О, как я поздно понял,
Зачем я существую!
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую.
И что порой напрасно
Давал страстям улечься.
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься…
…
Наши аплодисменты Вам, Зиновий Ефимович.
Научись от забот отвлекаться. сборник стихотворе
Не легко начать стихотворенье, первые две строчки написать,
Все равно, как затая смущенье, с незнакомкой разговор начать.
Трудно подобрать слова по смыслу, чтобы стих рождался, как узор,
Чтобы появлялись сами мысли и легко шел нужный разговор.
Грустно с непонятною виною что-то не сказать, не дописать,
Все равно, как раннею весною нить любви навеки оборвать.
Все никак не давались стихи, а теперь оторваться нет силы.
От горячей и гордой строки, что вдруг сразу меня полюбила.
Раньше я не писал ничего, а теперь — ночью, днем без приказа.
Жар строки для меня одного — нет запрета и нету отказа.
Как послушна намеку руки, как легка в напряженном изгибе,
Мне она подарила стихи просто так за одно лишь «спасибо».
И совсем не ревнуя к другой, наслаждения мир мне открыла,
Мне подарок вручив дорогой, тот, что ты никогда не дарила.
Я скоро уйду весь в работу, забуду любовь и свободу,
Сменю стихотворные формы на строчки сухие формул.
Стихнут все мелкие страсти, останется творчества счастье
И тайны гул напряженный, в глубокую мглу погруженной.
Чтобы стихи писать за письменным столом,
Их надо начинать сначала ни о чем,
Ведь ничего же нет в начале никогда,
Что физик, что поэт в неведеньи всегда.
Теорию создать — проблема из проблем,
Но и стихи писать не так легко совсем:
Сигнал надо поймать из будущих времен
И тут же записать все, что содержит он.
Ведь в нем готовый стих, проблем решенье всех,
Но очень он уж тих и слаб, ну как на грех!
Так долго ждет поэт и физик до седин —
Сигнала нет как нет — лишь шум идет один.
Как курильщик гашиша весь в счастливых мечтах,
Так я вижу и слышу жизнь другую, в стихах:
Все, что не было — было. Пусть я буду не прав,
Эту жизнь разлюбил я, жизнь другую узнав,
Полюбил наслажденье, вечных истин печаль,
Слезы, веру, сомненье, слов звенящую сталь!
Прошлогодние листья, молодая трава.
Все проходит, как мысли, как дела, как слова.
Ты изменишься тоже. Взяв перо от тоски,
Вдруг однажды не сможешь написать ни строки.
Так мгновенно устанешь в эти игры играть,
Навсегда перестанешь тайны слов рифмовать.
Прошлогодние листья, молодая трава.
Станут трезвыми мысли и остынут слова.
Увлекает таинство стиха. Мысли возникают как бы сами.
Пусть же тот, который без греха, первым кинет в стихотворца камень.
Все же как-то грустно сознавать, горечи седин вкусив порою,
Что искать слова и рифмовать — как увлечься детскою игрою,
Как увидеть юношей себя у истоков жизненной дороги,
Как надеясь, веря и любя, сделать шаг и замереть в тревоге.
Там, где ветер летит над свинцовой волной,
Громоздится гранит неприступной стеной.
Там, где Солнца восход, океанский пролив
Глубиной грозных вод континент разделил,
Там мне, знаю, не быть, не бороться с судьбой,
Не пройти, не проплыть океанской рекой.
Но я слышу: шумит океан штормовой,
Там, где ветер летит над вскипевшей волной.
«Стихи не пишутся, Случаются. »
А. Вознесенский
Теперь я не пишу стихи —
Они меня находят сами,
И слов таинственных таких
Проходят строчки перед вами.
Их не к чему запоминать,
Поток неслышно так струится
И помогает вспоминать
Все, что не может измениться.
Свиданий прежних приговор
И бывшие мои невзгоды,
Ошибки, глупостей позор
Ко мне приходят через годы.
Давно я не пишу стихи —
Они случаются со мною
И отпускают все грехи,
Благославляя все земное.
«Лириков гони!» Платон
«Лирику гони. » Ал.Пьянов
Человеку надо чем-то увлекаться,
Водку пить, любовь крутить, стихи писать,
Должен мозг все время упражняться,
Чтобы в жизни преуспеть и не отстать.
Но с годами что-то водка плохо пьется
И свиданий стал как-будто избегать,
Только лишь одно надежно остается,
Как писать стихи и рифмы подбирать.
Мне, поверьте, это дело заменяет
Много вредных для здоровья процедур:
Стих — не женщина, и он не изменяет,
Стих — не водка, и, совсем не перекур.
Даже наши знаменитые поэты
Побросали все для ради ремесла —
Часто отпуск творческий берут на это,
Для стихов, для преферанса и козла.
Ты — физик, изучаешь атом,
Читаешь ЖЭТФ толстенный том,
Владеешь формул аппаратом,
Но иногда грешишь стихом.
Нехорошо, конечно, это.
Зачем так низко ты упал?
Что делитанским стал поэтом
Ты, физик-профессионал.
Тебя осудят все поэты,
Коллеги станут звать чужим —
И не простят на этом свете
Измены тем или другим.
«И боль, что стучала скворченком в виске,
Стихает, стихает. »
Б. Окуджава
Когда много мыслей ненужных, чужих,
А жизнь ранит болью, недугом,
В уме сочиняйте какой-нибудь стих —
Он будет спасательным кругом.
Он вас от житейских невзгод уведет,
Вы это увидите сами,
И боль понемногу утихнет, пройдет,
Спасайтесь от жизни стихами.
Старайтеся тоже стихи сочинять,
Не ладится если с любовью,
Чтоб слова ненужного вдруг не сказать,
Прильнувши щекой к изголовью.
Словами подчас изменяется Жизнь.
Мир создан одними словами,
В стихах они в ровные строчки слились,
Со мной подружились и с вами.
Ты — привлекательней и строже, она, — как радуга небес,
Но возвращаемся мы все же: поэты — к прозе, я — к тебе.
Поэты — всё, любимцы Музы, приходят к прозе, как к жене,
И разрубив гордиев узел, пора уйти в науку мне.
Как музыка, звучат стихотворенья —
Великих мастеров до нас дошедший труд,
Их гений создавал бесценные творенья,
Когда рукой они касались вещих струн.
Их имена твержу в минуты озаренья,
Читаю их стихи в сомненья трудный час,
В них часто я ищу покоя и спасенья,
Молюся их стихам, не поднимая глаз.
У них молю прилива вдохновенья,
Чтоб вновь услышать песнь из глубины веков,
Чтоб снова перечесть все их стихотворенья,
Коснуться вещих струн великих мастеров.
Письмо Е. Евтушенко
Совсем я исписался, Евгений, как и ты,
Не ведая, попался в ловушку суеты.
Беру любую тему, как за рога быка,
Про верность и измену пишу издалека.
Про таинства Вселенной, про Божий вечный храм,
И про зверей презренных, и про прекрасных дам.
Пишу и понимаю: все — суета сует,
Звезд с неба не хватаю, посредственный поэт.
Но, дорогой Евгений, прости мои грехи,
Среди стихотворений, наверно, есть стихи,
Которые не хуже, чем написал ты сам —
Всем чувствам выход нужен, размер — любым стихам,
А что до содержанья, пусть ищущий найдет.
Прощаюсь, до свиданья, текущих тьма забот.
Не считай моих ошибок,
Не суди, что вышло плохо —
Мой родной язык так гибок,
Разных рифм в нем страшно много.
Все, что ты считаешь лишним,
Пропускай без сожаленья,
Не суди, что так уж вышло,
Что плохи стихотворенья.
Сначала музыка как-будто заиграет,
Мотив несложный душу в плен возьмет,
Потом ты говоришь, а речь сопровождает
Мотив несложный, что в душе живет.
Ты говоришь, и словно расцветают
Слова простые, как весной листва,
А музыка и играет и играет,
И будто пьяная кружится голова.
Не важна тема, жизнь многообразна.
Все, что не в силах слово отразить,
Все в музыке таинственно-прекрасной
В душе твоей навеки будет жить.
Ничего не говорю я прямо,
не бужу напрасные тревоги,
Не ищу трагедии и драмы
на кремнистой жизненной дороге.
Стих писать — нелегкая работа, у
ходить от жизни в мир мечтаний,
Отвергать надуманное что-то,
заглушать стихами гул желаний.
В жизни дел сравнительно немного —
больше чувств, страстей,переживаний.
Нас смущают лишние тревоги,
горечь встреч, ошибки расставаний.
Когда не опоздал бы я в рожденьи
Или стихов таких совсем не знал,
Я написал бы «Чудное мгновенье»,
Потом «Сосну» и «Парус» написал.
Стихи писал Толстого, Блока, Фета
И песню «Небогатое село»,
И был неподражаемым поэтом,
И думал: «Как мне в жизни повезло».
Конечно, это все так несуразно.
Смешно об этом даже говорить —
Так не мешает небо в дальних звездах
На маленькой Земле огням светить.
Да, вечны гениальные творенья,
Они, как звезды, на небе горят,
И в памяти моей стихотворенья
В торжественный построились парад.
Их повторить ничья рука не может —
Недостижим сверкающий кумир,
Их красота сердца людей тревожит
И, может быть, спасти сумеет мир.
В стихах не ищет ритма, смысла их почитатель, мой собрат,
Стремится только к новым мыслям, читает бегло, все подряд.
Но задержавшись на мгновенье над непонятною строкой,
Нахмурится в недоуменьи, страницу шевельнет рукой.
Как убедить тебя — не знаю. Какой строкой заворожить?
И надо ли? Не понимаю, что пропускать, чем дорожить.
Ночь. Тишина. Довольно поздно. Из дома выйду я во двор,
Увижу небо в крупных звездах и кончу этот разговор.
Исчез вдруг творчества накал, забылись все слова,
И из всего, что написал, понятна треть едва.
Слова искать, стихи писать — доступно это всем,
Работу можно поручать хорошей ЭВМ.
Потом сквозь смысла решето отсеять явный брак
И выбросить все, что не то в корзину для бумаг.
Но есть отличие одно машины и творца,
Хотя пока не суждено понять все до конца.
Огромный квантовый кристалл — живых систем косяк,
Пускай компьютер мощным стал — считать ему пустяк.
А что касается волны из будущих времен,
То с грустью мы сказать должны — ее не ловит он.
А в ней — весь творчества секрет и каждому свое,
Ученый, скульптор и поэт черпают из нее.
Ведь интеллект — не слов набор, не знаний банк совсем,
Не может состязаться с ним любая ЭВМ,
И не под силу ей творить, как это мозг творит,
И информацию ловить, что в прошлое летит.
«Меня спасало вдохновенье от жизни мелочных сует. »
А. Пушкин
Теперь я знаю: вдохновенье лишь отблеск голубой мечты,
Мы беззащитны от рожденья перед томленьем суеты.
Напрасно всех богов мы просим, чтобы огонь в груди не гас,
Но редко болдинская осень и Муза посещают нас.
Из нужных фраз родник родится, как снеговой поток в горах,
И все легко так говорится в простых словах, в простых строках.
В них все прозрачно, чисто, звонко, как будто бы звучит струна,
И даже песня жаворонка в иных словах слегка слышна.
И темы замысел незримый, став поэтической мечтой,
От суеты сует хранимый, сияет новой красотой.
Когда ж иссякнет вдохновенье, порыв пройдет, остынет грудь,
Не мучайся. По принужденью Любовь и Музу не вернуть.
Не покидаю я квартиру и не летаю в облаках,
Я путешествую по миру в своих стихах, в своих стихах.
Любитель бесконечных странствий, я все спешу, я все лечу,
Во времени и по пространству переношусь, куда хочу.
То Рима грозные когорты, то динозавра тяжкий шаг,
Татар безжалостные орды — все словно движется в стихах.
Влюбленного безумный шепот, царя последние слова,
Людская молвь и конский топот, и обездоленных права.
Законы грозные природы, вселенной мгла и звездный свет,
Тоска любви, огонь свободы. На все вопрос, на все ответ.
Задену трепетную лиру и жду: какой родится стих,
Я путешествую по миру в стихах своих, в стихах своих.
Хорошо тем, кто вовсе стихов не читает,
Чтобы зависть к прекрасным шедеврам не портила кровь.
Хорошо тем живется, кто только стихи сочиняет,
Свои мысли рифмуя про жизнь, про измену, любовь.
Но случайно прочтя в позабытом, ненужном журнале
Стих, что создал беззвестный великий поэт,
Посвященный какой-то неведомой Гале,
Вдруг поймет, что писал он муру столько лет.
И почувствует зависть, плеснувшей волною горячей,
Как Сальери, что Моцарта слушал игру,
Перестанет писать, станет пить и рыбачить,
И в озерной тиши неба синь наблюдать поутру.
Разве можно сравнить небо с этим его отраженьем,
Серый мир ремесла с тем, где блещет таланта струя?
Будет думать он так, признавая свое пораженье,
Может так получиться, что так буду думать и я.
Всегда над поэтом проклятье,
Он сам себе хочет сказать,
Уж лучше совсем не писать бы,
Чем вяло и скучно писать.
В тиши, за столом, на дороге,
Проснувшись в ночной темноте,
Он вечно в какой-то тревоге,
Что мысли давно уж не те.
Не те получаются строчки,
Стихи — как с чернилом вода,
Дошел, исписался до точки.
Все. Брошу писать навсегда.
Но как-то в покое, в движенье,
В лесу, у костра, у реки
Родится стихотворенье
Само из обрывка строки.
И он, улыбнувшись устало.
Решится его записать
И Музе сказать: изменяла,
Но все же вернулась опять.
Научись от забот отвлекаться,
Как ученый, влюбленный, поэт,
Будет жизнь без тебя продолжаться,
Все равно как тебя вовсе нет.
В жизни всюду сомненья, тревоги,
Гул борьбы, поражений, побед,
Ну а ты на! прекрасной дороге,
Все равно как тебя больше нет.
6 июня — день рождения А.С.Пушкина.
Любите Пушкина талант,
Его стихи всегда читайте,
Как Библию или Коран,
Их наизусть запоминайте.
Как свет, его стихи просты,
Их повторить никто не может,
И тайной вечной красоты
Он сердце каждого тревожит.
О жизни говорит легко
И о России днях тревожных,
Но так уводит далеко,
Что возвратиться невозможно.
Кто навсегда уходит с ним,
Не мучается пусть в сомненьях,
Талант большой необъясним
И спрятан в гения твореньях.
Ах, муки творчества! Их нет. Есть лишь страдания бессилья.
Когда ты творчеством согрет, жизнь мчится словно как на крыльях.
Но вот куда-то все уйдет и не вернется больше снова,
И каждый полон день забот, и написать нельзя ни слова.
Влюбленных муки — это миф, не сложно обратить их в счастье,
Душевных сил любить прилив и упиваться болью страсти.
Но и любовь проходит в миг, и удержать ее нет силы,
Ее пленительных вериг лишенный, ты грустишь уныло.
И вдалеке соблазнов всех, в работе ищешь вдохновенье,
Чтобы пришел в делах успех, разгадка тайны, озаренье.
Но зря не стоит ворошить тобой накопленное знанье.
Чтоб все проблемы разрешить, включай в работу подсознанье.
Как важно не мешать ему, не ставить планов или сроков,
Ему доступно одному, что спрятано во тьме глубоко.
Знай, прямо к цели не пройдешь, хоть мудро рассуждай, хоть строго,
Одно ты ищешь, а найдешь совсем другое по дороге.
Так вечно видя впереди светила, что царят над миром,
К ним напрямик ты не ходи: иди, их взяв лишь ориентиром.
Путем несложных итераций
Решают сложные задачи.
Так ищут форму деформаций,
И стих нельзя писать иначе.
Сначала грубо подбирайте
Двух слов похожую концовку,
Потом пробелы заполняйте
И делайте перестановку.
И итерация готова.
Возникло грубое решенье.
Теперь все делайте по-новой,
Ища другое приближенье.
Исследуйте все окончанья,
Слова — чтобы с размером слились,
На место стали б замечанья,
И чтобы мысли появились.
На третьем, наконец, этапе
Все устраните неполадки
И, наконец, решенье в шляпе,
Стих получился, все в порядке.
В поэзии нет знаний лишних,
Цикл итераций — в том порука.
О нем четыре книги вышли
Мои в издательстве «Наука».
Небольшое стихотворенье
Все равно, как большой рассказ,
Если только воображенье
И фантазия есть у вас.
Ну, а если их не имеете
И не можете без празднословья,
Если времени не жалеете,
То читайте рассказ на здоровье.
Мне дан досуг, чтобы писать стихи,
Осенних красок музыке внимая,
Упавших листьев и ветвей пустых
Узор неповторимый постигая.
Мне дан покой — решила так судьба,
Здесь у окна ловлю оттенки света,
Спокойно жду грядущего суда
И не страшусь за прошлое ответа.
Меня судьба подняла высоко,
Потом швырнула в тьму бездонной ямы.
Как быстро в жизни все меняется легко:
Трагедии, комедии и драмы.
Жизнь, словно поезд, мчит без остановки,
Оставив на перроне вас одних.
Пишите для души, для тренировки,
Но только не пишите для других.
Все сочиняйте с теплотой, с любовью,
Шутите, плачьте, темы все любя,
Но только с обязательным условием:
Стихи писать для самого себя.
Стих так капризен, нежен и коварен,
Почувствовав присутствие других,
Он сразу станет скучен, глуп, вульгарен,
Едва вы только вспомните о них.
И ничего тогда уж не исправить,
Не изменить ни слова, ни строки,
Поэтому не вздумайте лукавить
И представлять, кому читать стихи.
Ведь каждый стих — он требует интима,
Нельзя ж любимую при зрителях ласкать,
Стих — он для вас как-будто пантомима,
Нельзя в нем слова лишнего сказать.
Придет к тебе, возможно, слава,
И премию тебе дадут,
Тогда родимая держава
Оценит, наконец, твой труд.
Она, как женщина, не верит,
Что муж ее на что-то гож,
Расхваливая, лицемерит,
Не ведая, чем он хорош.
В душе же думает: «Как странно!
Чем он пленяет всех? Такой?!
Усталый, скучный постоянно,
Задумчивый и мне чужой.
Как много важных и спокойных
Не пишут ни стихов, ни книг,
Любви, внимания достойны
И ничего не жаль для них.
Так человечество безумно
И вечно чествует оно
Каких-то слишком уж заумных,
Что с дураками заодно».
Придет к тебе, возможно, слава.
Но все-таки зачем она?
Когда неискренне, лукаво
Поэта чествует страна.
Утечка информации из будущего
«Из слепых слепые сыны богов»
Гельдерлин
Сияющий гений, могучий и вещий,
Сам Моцарт не мог никому объяснить,
Как слышит, как пишет бесценные вещи,
Чей голос ему помогает творить.
Не знает никто, как рождаются мысли,
Как в мраморе скульптор шедевр увидал.
Жюль Верна мечты не сегодня сбылись ли?
Как мира судьбу Нострадамус узнал?
Великою тайной пришло озаренье
к Эйнштейну, создателю новых Начал,
Всю жизнь его страшно терзали сомненья,
Как всех, кто огонь у богов похищал.
Как трудно твореньем великим прославить
Творца-человека на грешной Земле.
Как трудно увидеть, услышать, представить
Все то, что таится в неведомой мгле.
И эту работу всегда начиная,.
Художник, ученый не верят себе,
За что-то такое берутся, не зная,
Что выйдет из мрака навстречу судьбе.
Чтоб только узнать чудный миг озаренья,
Прекрасней его нет мгновений других —
Художник проводит в тоске и сомненьях
Всю жизнь, как слепой, как слепой из слепых.
Усваиваю очень много,
Но очень мало отдаю,
Наверное, не верю в Бога,
Хотя хвалу ему пою.
Слова рифмую постоянно,
Зачем — не понимаю сам,
Пишу неважно и туманно,
Поэзия — сплошной обман.
Зато она дает занятье,
Ведь прозу нелегко, писать.
Лентяй с поэтом — вечно братья,
Но тайну надо сохранять.
А то вдруг все ее узнают,
Ведь тьма работников плохих,
Они дела все побросают
И бросятся писать стихи.
И тут конец настанет свету
Без всякой атомной войны.
Сто миллионов — все поэты —
Апокалипсис для страны.
Мне нравятся советские поэты,
Я их читаю, многих помню даже,
Они все понимают, но при этом
Нигде и слова лишнего не скажут.
Я сам такой же. Никого не трону,
Послушную настраиваю лиру.
Подумать только, что, вовремя оно
Сам Пушкин на царя писал сатиру.
Хотя еще бывали отклонения,
Когда свободу даровали нам,
Критиковать вождя в стихотвореньи
Рискнул несчастный Осип Мандельштам.
Их, гениальных, часто ставят рядом —
В стихах поэт лишь правду говорит,
Поэтому судить поэта надо,
А не поэтов не за что судить.
Произведенья заняли все полки,
Особенною тех, кого Господь прибрал
О них сатирик смелый Виктор Корки
Прекрасную поэму написал.
Стих как вино. Его проверить можно,
Когда передается он в веках,
И отделить, что истинно, что ложно,
Оставив лишь прекрасное в стихах.
Стих, как костер, а может быть, как выстрел,
Что поражает сразу подлеца.
Стих, как одна невидимая искра,
Что зажигает пламенем сердца.
Он, как любовь с тоской неразделенной,
Как самый первый слабый детский крик.
Стих как прекрасный юноша влюбленный,
Стих как седой и немощный старик.
Стихи без музыки — как женщина без мужа,
Бессонницей томимая в ночи.
Стихи хорошее — без музыки не хуже,
Когда в словах их музыка звучит.
Поэт, что всеми лаврами увенчанный,
Пел под гитарный аккомпанемент.
Стих — как мужчина, музыка — как женщина.
А вместе — вечный, как любовь, дуэт.