Записки генерала ермолова к чему относится
Генерал Ермолов кратко о чеченцах. Как Генерал Ермолов отучил чеченцев торговать заложниками.
Немного о характерных свойствах чеченского этноса. Записки Алексея Петровича Ермолова во время управления Грузией. Как Генерал Ермолов отучил чеченцев торговать заложниками.
«Ниже по течению Терека живут чеченцы, самые злейшие из разбойников, нападающие на линию. Общество их весьма малолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимались дружественно злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям. Здесь находили они сообщников, тотчас готовых или отмщевать за них, или участвовать в разбоях, а они служили им верными проводниками в землях, им самим не знакомых. Чечню можно справедливо назвать гнездом всех разбойников.
Управление оной разделено из рода в род между несколькими фамилиями, кои почитаются старшинами. Имеющие сильнейшие связи и люди богатые более уважаемы.
В делах общественных, но более в случаях предприемлемого нападения или воровства, собираются вместе на совет; но как все они почитают себя равными, то несколько противных голосов уничтожают предприятия, хотя бы и могли они быть полезными обществу, паче же голоса сии поданы кем-нибудь из сильных людей.
Народонаселение в Чечне, с присоединившимся обществом качкалыков, считается более нежели 6000 семейств. Земли пространством не соответствуют количеству жителей, или поросшие лесами непроходимыми, недостаточны для хлебопашества, отчего много народа никакими трудами не занимающегося и снискивающего средства существования едиными разбоями. «
Как Генерал Ермолов отучил чеченцев торговать заложниками.
Во времена назначения генерала Ермолова наместником Кавказа произошел случай, поколебавший уверенность чеченцев в выгоде торговли заложниками.
А вместо уплаты приказал посадить в крепость всех кумыкских князей и владельцев, через земли которых провезли русского офицера, и объявил, что, если они не найдут способа его освободить, он всех повесит.
Арестованные князья сразу же договорились снизить выкуп до 10 тысяч рублей.
Но Ермолов снова отказался платить.
Тогда очень кстати возник (по тайной просьбе генерала) аварский хан и выкупил пленника.
Генерал особенности национального менталитета улавливал мигом. Если местному населению платишь деньги, значит, боишься, откупаешься. А потому Ермолов призывал следовать логике неприятеля: «Хочу, чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатов законом, вернее, неизбежной смертью.
Портрет А. П. Ермолова. Худ. Д. Доу. 1825 г.
Ермолов Алексей Петрович – русский генерал, герой Отечественной Войны 1812 года, один из самых знаменитых русских военоначальников. Это очень популярный и известный человек своего времени.
В 1794 году началась его военная карьера. Вскоре Алексей получил свою первую награду – Орден Георгия 4-ой степени, из рук самого Суворова. На престол взошел Павел I, и карьера Ермолова оборвалась. По ложному донесению его заключили в Петропавловскую крепость.
Через некоторое время император сказал, что прощает арестанта. Алексей же спросит, в чем он его прощает, и за что заключил в темницу? Честолюбивый Павел I не стерпел такой дерзости и отправил Ермолова в Кострому, в ссылку После смерти Павла, опальный вояка возвращается на службу. В командование Алексею дают конноартиллерийскую роту.
В 1805 году, его рота вошла в состав армии Михаила Кутузова, который высоко оценил действия Ермолова и его воинов в заграничных походах. Ермоловцы отличались отвагой и мужественностью. Но, несмотря на успехи, Алексей Ангдреевич не получил ни званий, ни наград. Сказались сложные отношения с Аракчеевым.
В боях под Аустерлицем, Ермолов все же заслужил звание полковника русской армии. Он отлично проявляет себя в заграничных походах русской армии. В сражениях под Петерсвальдом, Гудштадтом, Гейльсбергом и Фридландом Алексей находился в самом центре боевых действий. Был ранен, но выжил. За своё бесстрашие был представлен к нескольким орденам. А вот звание генерал-майора, к которому так стремился молодой офицер, он так и не получил. Опять же сказались сложности в отношения в Аракчеевым.
Ермолов просится в отставку, но сам император Александр I не отпускал молодого и храброго офицера из армии. В 1808 году он, наконец, получает звание и назначается командующим резервными войсками. Молодая душа офицера требует романтики войны, и генерал просит перевести его на Кавказ или Турцию, где неспокойно. На свою просьбу получил отказ.
В 1812 году он назначается начальником штаба 1-ой западной армии. Ермолов многое сделал для успешного соединение 1-ой и 2-ой русской армии под Смоленском, был организатором его обороны. После отступления весьма удачно бился с французами при Лубине. Когда армию возглавил Кутузов, Ермолов некоторое время оставался без дела. В самый ответственный момент Бородинской Битвы, когда редел левый фланг русской обороны и французы взяли центральную батарею русских войск, Кутузов отправил Алексея Петровича на подмогу. Ермолов быстро оценил ситуацию, и в контратаке вернул наши позиции. Отлично проявил себя он и в боях под Малоярославцем, не дав Наполеону уйти в хлебные районы.
В 1813 году командовал гренадерским корпусом, при взятие Парижа. В 1817 году его отправляют на Кавказ, где генерал сосредотачивает в своих руках военную и гражданскую власть. В течение долгих лет, Алексей Петрович Ермолов твердой и умелой рукой управлял русским Кавказом. Провел ряд крупных военных операций в Чечне, Дагестане, Кубани. Благодаря ему, к России были присоеденены земли: Абхазия, Карабахское и Ширванское ханства. Правя Кавказом, он окружил себя умными и образованными людьми. При нем Кавказские земли начали развиваться.
Записки генерала ермолова к чему относится
Герой Отечественной войны 1812 г., «проконсул» Кавказа, Алексей Петрович Ермолов был сыном эпохи величия и могущества России, породившей плеяду выдающихся российских мыслителей, ученых, полководцев, поэтов, смысл жизни которых состоял в служении Отечеству. Это был, по словам А. С. Грибоедова, «сфинкс новейших времен» – сложная и противоречивая личность: человек сильной воли и независимых взглядов, не признававший авторитетов патриот, всегдашний оппозиционер власти и в то же время верный сын Отечества.
Эпоха формировала личность Ермолова – и сам он был одним из активных ее творцов. Судьба Ермолова впечатляет. Сызмальства приписанный в Преображенский полк, 17-ти лет он уже сражался под началом Суворова. Но храбрость и смекалка юного офицера-артиллериста не спасли его от ссылки… Освободил его Александр I, и с тех пор Ермолов самоотверженно служил царю во всех войнах – с Польшей, Пруссией, с Наполеоном. Под Аустерлицем Алексей Петрович заслужил военный орден Святого Георгия и чин полковника. В Бородинском сражении именно он фактически спас армию, отбив у французов батарею Раевского, остановив смятение в войсках и обороняя высоту, пока контузия не вывела его из строя. Сам М. И. Кутузов отличал его, говоря: «Ермолов рожден командовать армиями», а солдаты просто обожали своего полководца. И если начальство то благоволило своенравному генералу, то ополчалось на него, народная любовь оставалась неизменной.
Но и этим не исчерпываются способности и заслуги Ермолова. Одиннадцать лет правления Ермолова на Кавказе – это не только сила. Это дипломатия. Это авторитет. Это цивилизующая власть. А как иначе сумел бы он отучить местные племена от торговли заложниками? Как иначе удалось бы превратить крепость Кислую в первый кавказский курорт – Кисловодск?
Современники считали, что при всей своей славе и беззаветной преданности Отечеству Ермолов был недооценен при жизни. А. С. Пушкин просил у генерала дозволения стать его биографом. «Подвиги Ваши – достояние Отечества, и Ваша слава принадлежит России», – писал он в письме к генералу. Но великий русский поэт не успел составить жизнеописания великого русского полководца.
Попытаемся же восполнить этот пробел…
Н. С. Лесков. Биографический очерк[1]
Ермолов, как и современник его Милорадович, с которым он был почти одних лет, отличался необыкновенною храбростью, добротою, простотою и ласковостию в обращении с подчиненными и был таким же кумиром солдат и любимым народным героем; но по уму, способностям и развитию Ермолов стоит неизмеримо выше Милорадовича.
Ермолов, как и Милорадович, был образован очень поверхностно, но и в этом между ними двумя очень большая разница. Милорадовичу были даны все средства к образованию, но он сам не воспользовался этими средствами, да и вообще, как кажется, не особенно сознавал недостаток своего образования; Ермолов же был почти совсем лишен всех средств образовать себя и всю жизнь тяжко сознавал этот недостаток и тяготился им бесконечно.
Оба героя, и Милорадович и Ермолов, симпатичны каждый по-своему; но Ермолов гораздо глубже и серьезнее. Симпатии, возбуждаемые его характером, гораздо солидней симпатий, порождаемых романтически-рыцарственным Милорадовичем.
Алексей Петрович Ермолов особенно привлекателен оригинальностию и глубиною своего ума, широтою своего взгляда и меткостию суждений, указывавших в нем человека совсем не дюжинного – человека, отмеченного самою природою, человека, которого умный Кутузов справедливо называл орлом, а лейб-медик Вилие [2] характеризовал, как «homme aux grands moyens»[3].
Служебный путь Ермолова далеко не был усыпан розами, но на нем, наоборот, было набросано много терний. Служебным его неудачам немало способствовало его несомненное превосходство, которого никогда не сносит окружающая посредственность, а частию Ермолову вредил много его злой и как бритва острый язык, которым крутой генерал беспощадно казнил смешные и слабые стороны своих недоброжелателей.
Алексей Петрович Ермолов родился в Москве 24 мая 1777 года.
Отец его был небогатый помещик Орловской губернии, где и служил, между прочим, председателем гражданской палаты, а в последние годы царствования императрицы Екатерины II управлял канцеляриею графа Самойлова[4].
Мать Алексея Петровича, Мария Денисовна Давыдова, родная тетка известного партизана и поэта Давыдова, была в первом браке за Каховским, и от этого брака у нее был сын Александр[5]. Оба ее сына как бы с самым материнским молоком всосали способность не мириться ни с чем низменным по натуре.
Мать Алексея Петровича, по выражению одного близкого ее знакомого, «до глубокой старости была бичом всех гордецов, взяточников, пролазов и дураков всякого рода, занимавших почетные места в служебном мире».
Первым учителем А. П. Ермолова был крепостной дворовый человек, по имени Алексей, который по букварю и с знаменитою указкою учил грамоте будущего великого полководца.
Отец Ермолова был слишком занят службою, чтобы заниматься сыном; сведущего учителя, которые были тогда и редки и дороги, он не мог ему нанять по недостатку средств, а потому и поместил его сначала в семейство своего родственника, орловского же помещика Щербинина, а потом в дом Левина. Отеческие же заботы о воспитании сына ограничивались тем, что он с малолетства твердил ему о необходимости усердной и ревностной службы.
Неопределенность положения Алексея Петровича Ермолова в семье его родственников заставила отца его отправить сына в Москву, в университетский благородный пансион, где он и был сдан на руки профессору Ивану Андреевичу Гейму[6].
Образование, стоявшее в то время вообще на низкой ступени, в последние годы царствования Екатерины приняло еще более ложное направление от нашествия в Россию иностранцев, и в особенности французов. Из всех тогдашних преподавателей не много таких, которых нельзя было, по всей справедливости, назвать шарлатанами или невеждами.
– Бедное состояние семьи моей, – говаривал Ермолов, – не допустило дать мне нужное образование. Вознаградить впоследствии недостатка знаний не было времени. (Хотя, добавим от себя, Алексей Петрович Ермолов читал очень много и обладал начитанностию довольно замечательною.)
– Шарлатаны, – говаривал он также, – учили взрослых, выдавая себя за жрецов мистических таинств; невежды учили детей, и все достигали цели, то есть скоро добывали деньги. Между учителями были такие, которые, стоя перед картою Европы, говорили: Paris, capitale de la France cherchez, mes enfants![7] – потому что сам наставник не сумел бы сразу ткнуть пальцем в свой Париж.
Когда по скончании курса учения пятнадцатилетний Ермолов явился в Петербург в чине сержанта Преображенского полка, то, поступив на действительную службу, он по недостатку денег не в силах был тянуться за прочими гвардейскими офицерами, державшими и экипажи и огромное число прислуги, а потому стал искать для себя другого рода службы.
Очерк впервые опубликован 9 декабря 1869 г. в Петербургской газете «Биржевые ведомости»; 3 декабря там же бы напечатан очерк Лескова о знаменитом генерале графе М. А. Милорадовиче. (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.)
Яков Васильевич Вилие, или Вилье (1768–1854), известный врач, в 1812 г. – главный военно-медицинский инспектор русской армии.
Человек с большими возможностями (фр.).
Александр Николаевич Самойлов (1744–1814) – племянник Григория Потемкина, назначенный в 1792 г. генерал-прокурором Правительствующего сената и государственным казначеем.
Александр Михайлович Каховский (1768–1827), служил в штабе А. В. Суворова. За создание тайного общества – смоленского офицерского кружка – был заключен в Петропавловскую, а затем в Динабургскую крепость. Освобожден только после смерти Павла I.
Иван Андреевич Гейм (1758–1821) – профессор Московского университета.
Париж, столица Франции… ищите, дети мои! (фр.).
Воспоминания Ермолова
Теперь о мемуарах Ермолова. С учётом сказанного выше они вызывают доверие. Надо сказать, что Ермолов был человеком остроумным, легко изобретающим каламбурчики, мигом становившиеся известными в армии (и ставшие историческими анекдотами) и не прибавляющими ему симпатий у героев этих каламбуров. Не прибавляющими потому, что, как мне кажется, Ермолов был тот, о котором народ говорит: «Ради красного словца не пожалеет и отца».
К примеру, когда его высочайший шеф Аракчеев сделал ему, тогда подполковнику, замечание о худобе лошадей в его конноартиллерийской роте, Ермолов (уже обиженный в чинах, о чём Аракчеев знал), надо думать, с невинным видом, ответил согласием с начальником и посетовал, что судьба русского офицера часто зависит от скотов. Это остроумно, но, должен сказать, в отношении Аракчеева, беззаветно служившего даже не царю, а прямо России, это было несправедливо.
Или, скажем, вернувшись из штаба Барклая де Толли, в котором начальником канцелярии служил офицер по фамилии Безродный, Ермолов с грустью сообщил, что в штабе одни немцы, немцы, немцы и всего один русский, да и тот безродный. Это, конечно, смешно, но, по сути, и это было не так. Я тут наткнулся на список чинов штаба 1-й Западной армии, которой командовал Барклай де Толли, так вот, на июнь 1812 г. начальником штаба у Барклая был генерал-лейтенант Лавров, генерал-квартирмейстером был генерал-майор Мухин, дежурным генералом был полковник Кикин, начальником артиллерии был генерал-майор Кутайсов и только начальником инженеров был генерал-лейтенант Трузсон.
Кстати, об этих каламбурах сам Ермолов в мемуарах не сообщает, видимо, к старости начал их стыдиться. Более того, сетуя на нерасположение к нему Аракчеева, ни словом не опорочил его (хотя и ни разу не похвалил), а у Барклая де Толли он был начальником штаба и с глубоким уважением пишет о нем, как о храбрейшем генерале и хорошем специалисте.
Ермолов много служил под командою князя Багратиона, пишет о нём с восхищением его талантом и мужеством, неоднократно указывает на его огромную роль в армии. Кроме этого, с одной стороны, показывает, насколько Багратион мог пренебречь мнением о себе у начальства: «Приезжает дежурный генерал-майор Фок и с негодованием спрашивает князя Багратиона, отчего отступает он, не имевши приказания, тогда как армия не успела еще расположиться в укреплениях? Неприятно было князю Багратиону подобное замечание от г. Фока, который только не в больших чинах известен был смелым офицером и далее нигде употреблен не был. Князь Багратион повёл его в самый пыл сражения, чтобы показать причину, понуждающую к отступлению, и в глазах его приказал идти вперед. Не прошло пяти минут, как генерал Фок получил тяжелую рану, и мы преследованы до самых окопов».
С другой стороны, Ермолов не только упоминает в числе достоинств князя умение понравиться начальству, но и показывает, как тонко Багратион умел это делать:
«В продолжение пребывания армии в Ольмюце около Вишау происходили небольшие перестрелки. Князь Багратион, заметив, что неприятель мало имеет в городе пехоты, но более кавалерии, приказал шефу Мариупольского гусарского полка генерал-майору графу Витгенштейну расположиться при выездах из оного, так чтоб неприятель не мог уйти, а пехоте приказал атаковать город. Кавалерия неприятельская вырвалась с малою весьма потерею, и граф Витгенштейн не успел ничего сделать. Оставленную его пехоту, с небольшим сто человек, взял в плен находившийся в авангарде генерал-адъютант князь Долгорукий (Петр Петрович). Дело представлено было гораздо в важнейшем виде, и князь Багратион, как ловкий человек, приписал успех князю Долгорукому, который, пользуясь большою доверенностию государя, мог быть ему надобным».
Кутузов тоже входил в число тех, кто «ласково» относился к Ермолову, и, строго говоря, у Ермолова не было никакого основания порочить Кутузова, скажем, он пишет: «В Ольмюце нашёл я инспектора всей артиллерии графа Аракчеева, в том же могуществе при государе, с тем же ко мне неблагорасположением, невзирая на лестное свидетельство главнокомандующего на счет мой». То есть Кутузов был высокого мнения о Ермолове ещё в 1805 г., когда Ермолов был всего лишь подполковником. В свою очередь, Ермолов восхищался тем, как Кутузов в Австрии уводил свою слабую армию от преследовавшего её Наполеона. Но у Ермолова возникают сомнения в действиях Кутузова в войне 1812 года, и эти сомнения так просто со счетов не сбросишь.
Еще немного о мемуарах Ермолова. Он скромен и своих подвигов не восхваляет и всегда пишет о них как бы о само собой разумеющихся. Вот его собственное описание его роли о битве под Прейсиш-Эйлау.
Пара слов об обстановке. В этой битве у командовавшего русскими войсками Беннигсена и так было меньше сил, чем у командующего французской армией Наполеона, кроме того, к началу битвы ещё не подошел к левому флангу русской армии союзный корпус немецкого генерала Лестока. Наполеон, не давая Лестоку соединиться с русской армией, атаковал левый фланг Беннигсена, настал критический момент, потери были велики, уже был тяжело ранен участвовавший в битве Барклай де Толли, все висело на волоске. А Ермолов об этом вспоминает так:
«Посланная туда 8-я дивизия отозвана к центру, где необходимо было умножение сил; резервы наши давно уже были в действии. Итак, мне приказано идти туда с двумя конными ротами. Дежурный генерал-лейтенант граф Толстой махнул рукою влево, и я должен был принять сие за направление. Я не знал, с каким намерением я туда отправляюсь, кого там найду, к кому поступаю под начальство. Присоединив еще одну роту конной артиллерии, прибыл я на обширное поле на оконечности левого фланга, где слабые остатки войск едва держались против превосходного неприятеля, который подвинулся вправо, занял высоты батареями и одну мызу почти уже в тылу войск наших. Я зажег сию последнюю и выгнал пехоту, которая вредила мне своими выстрелами. Против батарей начал я канонаду и сохранил место своей около двух часов. Тогда начал приближаться корпус генерала Лестока, в голове колонны шли два наши полка, Калужский и Выборгский, направляясь на оконечность неприятельского фланга. Против меня стали реже выстрелы, и я увидел большую часть орудий, обратившихся на генерала Лестока. Я подвигал на людях мою батарею всякий раз, как она покрывалась дымом, отослал назад передки орудий и всех лошадей, начиная с моей собственной, объявил людям, что об отступлении помышлять не должно. Я подошёл почти под выстрелы и всё внимание обращал на дорогу, лежащую у подошвы возвышения, по которой неприятель усиливался провести свою пехоту, ибо по причине глубокого снега нельзя было пройти стороною. Картечными выстрелами из тридцати орудий всякий раз обращал я его с большим уроном. Словом, до конца сражения не прошёл он мимо моей батареи, и уже поздно было искать обхода, ибо генерал Лесток, встретив умеренные силы, опрокинул их, обошёл высоту и батареи, которые неприятель, оставив во власти его, предался совершенному бегству, и мрачная ночь покрыла поле сражения. Главнокомандующий, желая видеть ближе действия генерала Лестока, был на левом фланге и удивлен был, нашедши от моих рот всех лошадей, все передки и ни одного орудия; узнавши о причине, был чрезвычайно доволен».
Вы в этом описании поймете что-либо о роли Ермолова в этой битве? Да, он отрезал себе пути к отступлению, отправив лошадей в тыл с боевых позиций, но насколько его действия определили исход самой битвы? Да вроде ничего особенного. А в энциклопедическом описании этой битвы написано: «Левый фланг Беннигсена медленно отступал к Кучиттену, оставляя в руках неприятеля опорные пункты своей обороны. Исправили положение меткий огонь 36 орудий на конной тяге под командованием Ермолова и 6000 человек из корпуса Лестока, которые прибыли на помощь войскам Остермана-Толстого. Вскоре на всём левом фланге французы были отбиты. На этом фактически битва при Прейсиш-Эйлау закончилась. До 21 часа продолжалась канонада с обеих сторон, но обессиленные и обескровленные войска больше не предпринимали новых атак». То есть Ермолов, благодаря своей инициативе и храбрости, сыграл ключевую роль в битве у Прейсиш-Эйлау и не мог не понимать этого. Но ведь из его воспоминаний это никак не следует!
Аналогичен его рассказ и о Бородинской битве, в которой его появление в решающий момент в ключевой точке боя тоже предотвратило разгром. В разгар битвы французы захватили ключевую позицию — батарею Раевского, а Ермолов в это время проезжал мимо, посланный Кутузовым для оценки обстановки на левом фланге. Поняв, что происходит, но не имея в своём распоряжении никаких сил, Ермолов подчинил себе всего один пехотный батальон и повёл его в атаку на французскую бригаду, захватившую батарею Раевского. Это был чистейшей воды акт отчаяния, поскольку и атаковать превосходящие силы французов надо было из невыгодного положения — снизу из лощины. Но спустившись в эту лощину, Ермолов нашёл там отсиживающимися три егерских полка! Ермолов и их подчинил себе, с ними атаковал и практически уничтожил французскую бригаду, отбив батарею. И нет бы ему написать о своих глубоких генеральских тактических замыслах, предшествовавших этому подвигу, а он пишет: «Внезапность происшествия не дала места размышлению; совершившееся предприятие не допускало возврата. Неожиданно была моя встреча с егерскими полками. Предприятие перестало быть безрассудною дерзостию, и моему счастию немало было завиствующих!»
Ермолов закончил доработкой свои «Записки» практически перед кончиной в 1861 г. (опубликованы они были после его смерти). К этому времени не осталось в живых практически никого, кто бы мог опровергнуть написанное Ермоловым, казалось бы, Ермолов мог позволить себе что-то забыть и, к примеру, всю славу подвига боёв за батарею Раевского оставить себе. Но никого не забыл! «Три конноартиллерийские роты прибывшего со мною полковника Никитина много содействовали успеху. …Всюду, где есть опасность, находился главнокомандующий (1-й армией) военный министр (Барклай де Толли). Внимательно наблюдая за действиями, он видел положение моё и, не ожидая требования помощи, прислал немедленно батарейную роту и два полка пехоты, так что под руками у меня было всё готово и всё в излишестве».
В «Записках» Ермолова он предстает как своеобразный, не без, скажем так, странностей, но действительно герой-воин, которому на веку посчастливилось совершить такую массу военных подвигов, что ему не было необходимости что-то врать или как-то эти подвиги преувеличивать. А в целом мемуары Ермолова вызывают доверие вот этими качествами мемуариста — умен и честен!
Тем не менее и к сообщаемым Ермоловым фактам тоже нелишне присматриваться.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Павел Скоропадский ВОСПОМИНАНИЯ Конец 1917 года по декабрь 1918 года [Мои Воспоминания]
Павел Скоропадский ВОСПОМИНАНИЯ Конец 1917 года по декабрь 1918 года [Мои Воспоминания] Записывая свои впечатления, я не особенно считался с тем, как будут судить меня мои современники, и делаю это не для того, чтобы входить с ними в полемику. Я нахожу необходимым правдиво
После Цицианова до Ермолова
После Цицианова до Ермолова После подло убитого Цицианова главнокомандующим был назначен граф Гудович, заслуженный кавказский ветеран. По прибытии на Кавказ Гудович нашел дела в очень затруднительном положении. Все Закавказье, сдерживаемое твердой рукой Цицианова,
Основные даты жизни и деятельности А. П. Ермолова
Основные даты жизни и деятельности А. П. Ермолова 1777, 24 мая — в небогатой дворянской семье родился Алексей Петрович Ермолов.1784 — поступает в Московский университетский благородный пансион.1787, 5 января — определен в лейб-гвардии Преображенский полк каптенармусом.1788, 28
ЕРМОЛОВА МАРИЯ НИКОЛАЕВНА
ЕРМОЛОВА МАРИЯ НИКОЛАЕВНА (род. в 1853 г. – ум. в 1928 г.) Выдающаяся русская трагедийная актриса. Среди поклонников таланта Ермоловой были совершенно разные люди – члены императорской семьи, известные деятели культуры, революционеры. Каждый по-своему понимал ее игру, но
XLV. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕРМОЛОВА [15]
XLV. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕРМОЛОВА [15] Пред ним, за ним нет пышных титл, Не громок он средь гордой знати, Но за него усердный глас молитв Непобедимой русской рати. Жуковский (“К портрету Ермолова”) Ермолов сошел с политической сцены в самую цветущую пору своей жизни, когда ему не
XVIII. ЧЕЧНЯ ПОСЛЕ ЕРМОЛОВА
XVIII. ЧЕЧНЯ ПОСЛЕ ЕРМОЛОВА После кровавого бунта 1825 года, Чечня, приглушенная Ермоловым, лежала в развалинах. Даже вторжение персиян в Грузию, – вторжение, охватившее такими несбыточными надеждами все мусульманское население Закавказья, отразилось на ней в такой слабой
VII. ДЕЙСТВИЯ ЕРМОЛОВА
VII. ДЕЙСТВИЯ ЕРМОЛОВА Прошло полтора месяца с тех пор, как вторжением эриванского сардаря со стороны величавого озера Севан началась персидская война. И это длинное число дней, когда персияне захватывали одно за другим свои бывшие владения, было для христиан Закавказья
XIII. ЗАМИРЕНИЕ ПРОВИНЦИЙ (Поход Ермолова)
XIII. ЗАМИРЕНИЕ ПРОВИНЦИЙ (Поход Ермолова) В то время, как персияне поспешно бежали с обоих пунктов войны, из Карабага и от озера Гокчи, Ермолов, со своим небольшим отрядом, стоял еще лагерем на речке Гассан-Су. Его удерживало здесь тревожное состояние татарских дистанций,
XVI. СМЕНА ЕРМОЛОВА И ПЕРВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПАСКЕВИЧА
XVI. СМЕНА ЕРМОЛОВА И ПЕРВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПАСКЕВИЧА Высочайшим приказом, отданным в Петербурге 29 марта 1827 года генерал-адъютант Паскевич назначен на место Ермолова командиром отдельного Кавказского корпуса, со всеми правами, властью и преимуществами главнокомандующего
Адмирал Мордвинов против генералов Ермолова и Вельяминова
Адмирал Мордвинов против генералов Ермолова и Вельяминова Кавказская война началась в 1799 году, когда русские войска по просьбе Георгия XII, царя Картли-Кахети, вошли в Восточную Грузию. В тот год родился Пушкин. В тот год родился Шамиль.Окрестные народы, за исключением
Низвержение Ермолова
Низвержение Ермолова Тем временем персидская армия вновь вторглась в Закавказье. Намеревавшиеся вернуть утраченное, персы в результате лишились еще большего. Но поначалу успех был на их стороне. Ермолов был растерян. Неудачные действия его привели к тому, что персы,
Низвержение Ермолова
Низвержение Ермолова Тем временем персидская армия вновь вторглась в Закавказье. Намеревавшиеся вернуть утраченное, персы в результате лишились еще большего. Но поначалу успех был на их стороне. Ермолов был растерян. Неудачные действия его привели к тому, что персы,
Ермолова Мария Николаевна (род. в 1853 г. – ум. в 1928 г.)
Ермолова Мария Николаевна (род. в 1853 г. – ум. в 1928 г.) Выдающаяся русская трагедийная актриса.Среди поклонников таланта Ермоловой были совершенно разные люди – члены императорской семьи, известные деятели культуры, революционеры. Каждый по-своему понимал ее игру, но