Записки пиквикского клуба о чем
Краткое содержание Диккенс Посмертные записки Пиквикского клуба
Рассказ повествует нам о мистере Пиквике, который создал Пинквинский клуб, основным направлением которого было наблюдение за людьми, изучение их нравов и особенностей поведения в разнообразных ситуациях. Пиквинисты (так назвали себя все члены клуба), отправляются в путешествие, для того, чтобы записывать свои наблюдения, и их истории начинаются еще в родном городе, когда их принимают за шпионов и хотят поколотить. Однако, от такого разбирательства их спасает молодой джентльмен, не слишком опрятно одетый, но уверенный в себе и своих силах. Этот джентльмен оказался актером-самоучкой, который в дальнейшем доставит их компании немало хлопот и проблем, выставляя их на посмешище, и подставляя в самых страшных ситуациях.
Однажды, когда мистер Пинквик возвращался домой, он решил нанять себе слугу, а женщина, которая была его кухаркой, и которой он рассказал о своем желании, решила, что он сделал ей предложение. Мистер Пинквик нанял себе слугу, который служил ему верой и правдой до конца жизни, в этот же вечер, и вскоре они снова покинули город, не подозревая о том, что кухарка решила взыскать с хозяина ущерб за то, что он не сдержал «брачных обещаний».
Им удалось найти и разоблачить актера, который обманывал обычных граждан, доказать. Что он мошенник, и поместить его в тюрьму. Когда мистер Пинквик вновь вернулся в родной город, его посадили в тюрьму за долги. Его слуга, поражая всех своей преданностью, тоже отправился следом за ним. Там мистеру Пинквику представилось множество возможностей наблюдать за заключенными и их нравами.
Когда они вышли из тюрьмы, мистер Пинквик закрыл клуб и удалился на покой.
Данный рассказ учит нас тому, что в жизни могут происходить разнообразные события, которые могут сбивать с толка или обескураживать, но всегда найдутся люди, готовые поддержать и помочь.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Диккенс. Все произведения
Посмертные записки Пиквикского клуба. Картинка к рассказу
Сейчас читают
Прославленный автогонщик Клерфэ поехал в один из санаториев, расположенных в Альпийских горах, предназначенный для лечения людей, больных туберкулезом. Целью Клерфэ было навестить там своего друга и бывшего автогонщика Хольмана
Этот роман написал в форме писем, в которых Вертер, молодой человек описывает свои мысли, переживания. Адресованы эти послания другу Вертера, Вильгельму.
Дело было в давние времена. Чукотская девушка пасла оленей, заприметил ее красоту Месяц с неба, и хотел утащить к себе. Один олень, оказался волшебным, он предостерег свою хозяйку и спрятал ее от Светила в снежный сугроб.
Опера «Алеко» была написана девятнадцатилетним Рахманиновым в кратчайшие сроки. Ему понадобилось всего 17 дней для выполнения дипломной работы
Читая книгу можно заметить, что автор был эксцентричной личностью. Книга описывает жизнедеятельность и действия человеческого подсознания. Книга считается продолжением готического романа.
Посмертные записки Пиквикского клуба
12 мая 1827 г. прошло заседание Пиквикского клуба, посвящённое сообщению Сэмюэла Пиквика, эсквайра, и озаглавленное: «Размышления об истоках Хэмстедских прудов с присовокуплением некоторых наблюдений по вопросу о теории колюшки». На нём был учреждён новый отдел под названием Корреспондентское общество Пиквикского клуба в составе: Сэмюэл Пиквик, Треси Тапмен, Огастес Снодграсс и Натэниэл Уинкль. Цель создания общества — раздвинуть границы путешествий мистера Пиквика, расширив тем самым сферу его наблюдений, что неминуемо приведёт к прогрессу науки; члены общества обязаны представлять в Пиквикский клуб достоверные отчёты о своих изысканиях, наблюдениях над людьми и нравами, оплачивая собственные путевые издержки и почтовые расходы.
Мистер Пиквик неустанно трудился всю жизнь, преумножая своё состояние, а удалившись от дел, посвятил себя Пиквикскому клубу. Он был опекуном мистера Снодграсса, молодого человека с поэтическими наклонностями. Мистер Уинкль, также молодой человек из Бирмингема, которого отец отправил на год в Лондон для обретения жизненного опыта, имел репутацию спортсмена; а мистер Тапмен, джентльмен почтенного возраста и габаритов, сохранил, несмотря на годы, юношеский пыл и пристрастие к прекрасному полу.
На следующее утро Корреспондентское общество отправляется в своё первое путешествие, и приключения начинаются немедленно, ещё в Лондоне. Добросовестно занося в записную книжку свои наблюдения, мистер Пиквик был принят за шпиона, и кучер решил поколотить его и присоединившихся к нему друзей. Кучер уже начал осуществлять своё намерение — пиквикистов спасает не слишком хорошо одетый, но весьма самоуверенный и говорливый джентльмен, который оказался их попутчиком.
В Рочестере проводятся военные маневры — событие, которого пиквикисты пропустить не могут. В ходе маневров ветер унёс шляпу мистера Пиквика, и, догоняя её, он сталкивается с каретой мистера Уордля. Бывая в Лондоне, мистер Уордль посетил несколько заседаний Пиквикского клуба и помнил друзей; он радушно приглашает их в карету, а потом и в своё поместье Менор Фарм — погостить.
Вернувшись в Лондон, мистер Пиквик хочет нанять слугу: ему понравились остроумие и сообразительность коридорного из гостиницы, где они обнаружили мисс Рейчел. Когда он заговорил об этом со своей квартирной хозяйкой миссис Бардл, та почему-то рассудила, что мистер Пиквик делает ей предложение и, ответив согласием, немедленно заключила его в объятия. Эту сцену застали подоспевшие пиквикисты и маленький сын миссис Бардл, который тотчас заревел и бросился бодать и щипать джентльмена. Слугу мистер Пиквик нанимает в тот же вечер, но в то же время оказывается ответчиком по делу о нарушении брачного обещания, ущерб от которого миссис Бардл оценила в полторы тысячи фунтов.
Не ведая о сгустившихся над его головой тучах, он со своими друзьями отправляется в Итонсуилл наблюдать предвыборную борьбу и выборы мэра, и там, будучи приглашён на костюмированный завтрак миссис Лео Хантер, создательницы «Оды издыхающей лягушке», встречает Джингля. Тот, увидев пиквикистов, скрывается, и мистер Пиквик со своим слугой Сэмом Уэллером разыскивают его, чтобы разоблачить. Сэм знакомится со слугой Джингля (или другом, выступающим в роли слуги) Джобом Троттером и узнает от него, что Джингль готовится похитить из пансиона некую юную леди и тайно обвенчаться с ней. Разоблачить его можно, только лишь застав на месте преступления, — и мистер Пиквик проводит ночь в саду пансиона под проливным дождём, бесплодно дожидаясь, когда мошенники приедут за леди. Разумеется, он не дождался ничего, кроме ревматизма и чрезвычайно неловкого положения, возникшего, когда он постучал среди ночи в дверь пансиона. Джингль опять насмеялся над ним! Хорошо ещё, что приехавшие в эти края на охоту мистер Уордль со своим будущим зятем мистером Трандлем удостоверяют его личность и разъясняют недоразумение хозяйке пансиона!
Пиквикисты также получают приглашение на охоту, а затем и на свадьбу Трандля и дочери Уордля Изабеллы, которая состоится на святках в Менор фарм. Охота кончилась для мистера Пиквика пробуждением в сарае для скота соседа-помещика. Весь день его, страдающего от ревматизма, Сэм возил в тачке, а после пикника, он, отдав должное холодному пуншу, был оставлен спать прямо в тачке под живописным дубом, росшим на территории соседа, и спал так сладко, что не заметил, как его перевезли.
От отца Сэма, кучера, мистер Пиквик узнает, что тот вёз Джингля и Троттера в Ипсуич, причём они весело вспоминали, «как обработали старую петарду» — так они именовали, безусловно, мистера Пиквика. Возжаждав мести, мистер Пиквик и Сэм едут в Ипсуич. Гостиница, где они остановились, обширна и запущенна, коридоры её запутанны, а комнаты как две капли воды похожи друг на друга — и, заблудившись, мистер Пиквик среди ночи оказывается в комнате леди в жёлтых папильотках. Это обстоятельство едва не сыграло роковую для него роль, ибо джентльмен, сделавший наутро ей предложение, был ревнив, и леди, боясь дуэли, ринулась к судье с просьбой превентивно арестовать мистера Пиквика — но, к счастью, положение спасает Сэм, который так же страстно хочет отомстить Троттеру, как его хозяин — Джинглю. Сэм успел узнать, что Джингль под именем капитана Фиц-Маршалла «обрабатывает» семейство судьи; мистер Пиквик предостерегает судью, где вечером они смогут встретиться с бродячим актёром лицом к лицу. Сэм на кухне поджидает Троттера, который, подобно тому, как его хозяин обольщает дочь судьи, занимается скопившей деньжат кухаркой. Именно здесь Сэм знакомится со служанкой Мэри и находит в ней премного совершенств. Вечером Джингль и Троттер разоблачены, мистер Пиквик гневно бросает им в лицо слова «негодяй» и «мошенник».
Тем временем настали святки, и друзья отправились к мистеру Уордлю. Праздник так удался, что мистер Пиквик сменил неизменные гетры на шёлковые чулки и принял участие в танцах, а также в катании по ледяной дорожке, что и закончилось для него купанием в проруби; мистер Уинкль нашёл свою любовь — мисс Арабелла Эллен была подружкой невесты; и все общество познакомилось с двумя студентами-медиками, один из которых был братом мисс Эллен.
Наступил день суда над мистером Пиквиком по делу о нарушении брачного обещания. Интересы миссис Бардл защищали Додсон и Фогг, интересы мистера Пиквика — Перкинс. Хотя понятно было, что все шито белыми нитками, и нитки эти торчат, мистер Пиквик катастрофически проигрывает процесс: Додсон и Фогг знают своё дело. Они настолько уверены в себе, что предложили миссис Бардл принять дело на свой риск и не требовать уплаты судебных издержек, если им ничего не удастся вытянуть из мистера Пиквика, о чем якобы простодушно поведал залу слуга мистера Пиквика Сэм, вызванный свидетелем. Дело было решено в пользу истицы. Однако, не желая потворствовать несправедливости, мистер Пиквик наотрез отказался платить судебные издержки, предпочтя долговую тюрьму. А перед тем, как в ней оказаться, он предлагает друзьям совершить путешествие в Бат, на воды.
В Бате мистер Уинкль становится жертвой смешного недоразумения, вследствие чего, опасаясь дуэли, бежит в Бристоль и там случайно обнаруживает бывших студентов-медиков, ныне практикующих врачей, один из которых — брат его возлюбленной, а другой — его соперник. От них он узнает, что его Арабелла живёт с тёткой в этом же городе. Мистер Пиквик хочет вернуть Уинкля в Бат с помощью Сэма, но вместо этого сам выезжает в Бристоль и помогает совершиться свиданию Уинкля и Арабеллы. А Сэм в соседнем доме обретает свою Мэри.
По возвращении в Лондон мистера Пиквика препровождают в долговую тюрьму. Какой простор для наблюдений людей и нравов! И мистер Пиквик слушает и записывает многочисленные судебные и тюремные истории, как раньше собирал и записывал рассказы странствующего актёра, священника из Дингли-Делла, торгового агента, кучера, своего слуги Сэма; легенды о принце Блейдаде и о том, как подземные духи похитили пономаря. Однако вывод, к которому он приходит, неутешителен: «У меня голова болит от этих сцен, и сердце тоже болит».
В тюрьме мистер Пиквик встречает Джингля и Троттера, оборванных, истощённых и голодных. Потрясая их великодушием, он даёт им денег. Но мистер Пиквик и сам потрясён великодушием своего слуги, который сел в тюрьму, чтобы с ним не расставаться.
Между тем, не вытянув ничего из мистера Пиквика, ушлые Додсон и Фогг заставили миссис Бардл совершить «пустую формальность»: подписать долговое обязательство на сумму издержек по судебному делу. Так миссис Бардл тоже оказалась во Флите. Сэм и поверенный Пиквика Перкер взяли у неё письменные показания о том, что с самого начала это дело было затеяно, раздуто и проведено Додсоном и Фоггом и что она глубоко сожалеет о причинённом мистеру Пиквику беспокойстве и возведённой на него клевете. Оставалось только уговорить мистера Пиквика сделать великодушный жест — уплатить судебные издержки за себя и за миссис Бардл, и тюрьму можно покинуть. Уговорить его помогают новобрачные — мистер Уинкль и Арабелла, которые умоляют его быть их послом и к брату Арабеллы, и к отцу Уинкля, чтобы объявить об их браке и получить запоздалое благословение. Мистер Пиквик вносит, кроме того, залог за Джингля и Троттера, которые с его помощью отправляются в Америку и там начинают новую жизнь.
После всех этих приключений мистер Пиквик закрывает Пиквикский клуб и удаляется на покой, сняв дом в тихих и живописных окрестностях Лондона, где и поселяется с верным слугой Сэмом, служанкой Мэри (через два года Сэм и Мэри поженились), а «освятила» этот дом церемония свадьбы мистера Снодграсса и Эмилии, дочери мистера Уордля.
Понравился ли пересказ?
Ваши оценки помогают понять, какие пересказы написаны хорошо, а какие надо улучшить. Пожалуйста, оцените пересказ:
Что скажете о пересказе?
Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.
Идиллия и юмор? Это возможно! Записки Пиквикского
«В определённом смысле он лучше, чем роман. Ни одному роману с сюжетом и развязкой не передать этого духа вечной юности, этого ощущения, что по Англии бродят боги» (Г. Честертон «Диккенс»).
Мастер фантасмагорического преувеличения (гротеска), приёмов театральной эксцентрики в литературе, а также и сугубо оригинального психологизма (показать суть персонажа писателю удавалось всего лишь с помощью двух-трёх ярких деталей), Чарльз Диккенс оставался верен до конца своему крайне экспрессивному стилю. Одного из самых знаменитых английских писателей-реалистов часто упрекали в примитивных сюжетах, явно тяготеющих к невзыскательной мелодраме, многие критики относились весьма скептически к его «идеальным» персонажам, никогда не знающим поражений в своей правильности и порядочности, упрекали даже в излишнем оптимизме и бескомпромиссности, с которой он вводил оглушительные хэппи-энды, но все эти замечания исследователей меркнут по сравнению с выпавшей на долю писателя славой. Уже после публикации первых глав своего первого романа «Посмертные записки Пиквикского клуба» Чарльз Диккенс стал известен практически всей Англии, что к концу работы над книгой привело к настоящей истерии – читатели ждали каждого следующего выпуска с таким невероятным оживлением, что стало даже модным подражать облику главных героев произведения (в продаже появлялись соответствующие детали одежды, аксессуары). Как расплавленные от счастья и самоуверенности нелепые «пиквикисты» и его глава смогли завоевать симпатии читателей всего мира? Попробуем разобраться в этом феномене.
«Посмертные записки Пиквикского клуба» – это самый оригинальный в жанровом отношении роман Чарльза Диккенса. Обычно это произведение по жанру относят к роману-обозрению, но к этому определению можно добавить ещё очень многое. Действительно, ядро повествования найти здесь сложно (по крайней мере, до судебного процесса по делу миссис Бардл, который во второй части романа привносит некоторую упорядоченность), и сюжет развивается как череда передвижений, мини-путешествий непоседливых членов Пиквикского клуба, попадающих во всевозможные происшествия. Однако говорить о сюжете романа как только лишь о сменяющих друг друга пасторальных картинках будет не совсем справедливо.
В своём первом романе «слишком глубоко в человеческую личность» Диккенс точно не погружается, однако от этого роман не теряет очарования. В центре нашего внимания весёлые, безмятежные и решительно настроенные «пиквикисты» и, конечно, сам председатель клуба – мистер Пиквик. Собственно, слово «клуб» (а в оригинале, кстати, это слово не использовано – роман назван просто “The Pickwick papers”) переводчиками использовано с явным ироничным подтекстом, ведь на самом деле род деятельности этого «клуба» весьма и весьма специфичен – найти самый приятный способ провести свободное время, которого у «пиквикистов» хоть отбавляй. Впечатляют и области научных интересов главы собрания почтенных джентльменов: «Да, он испытал некую гордость – он открыто признает это, и пусть этим воспользуются его враги, – он испытал некую гордость, даруя миру свою Теорию Колюшки, стяжала она ему славу или не стяжала». Это многозначительное заявление, как и последующее, написанное в канцелярском стиле описание собрания клуба можно отнести к области пародии. Чаще всего Диккенс использует травестию – один из видов литературной пародии, смысл которой в напыщенном и торжественном изображении предмета заведомо низкого. На самом деле, в «Записках Пиквикского клуба» над своими чудаковатыми персонажами Диккенс иронически посмеивается через строчку, хотя внешне и «соблюдает приличия», описывая их, как персон чрезвычайно серьёзных и заслуживающих самого пристального внимания – «По правую от него руку сидит мистер Треси Тапмен, слишком впечатлительный Тапмен, сочетавший с мудростью и опытностью зрелых лет юношеский энтузиазм и горячность в самой увлекательной и наиболее простительной человеческой слабости – в любви». Позже мы узнаем, насколько Тапмен «мудр и опытен», но сначала шутливое лицемерие Диккенса всё же настраивает нас оптимистически. Также писатель любит поиздеваться и над власть имущими, чаще всего с иронической насмешкой, в поздний романах – через язвительную сатиру. Вот типичное у Диккенса описание представителя общественного учреждения: «Джордж Напкинс, эсквайр, упоминаемый выше главный судья, был самой величественной особой, какую мог бы встретить самый быстрый ходок в промежуток времени от восхода до заката солнца…». Вообще, с Напкинсом в непобедимом величии может сравниться разве что сам мистер Пиквик, получивший в первой части романа свою дозу благоговения от автора: «Он посмотрел направо, но никого там не увидел; его глаза обратились налево и пронизали далёкое пространство; он возвёл их к небу, но там в нём не нуждались, наконец, сделал то, с чего начал бы всякий заурядный человек, а именно посмотрел в сад и увидел мистера Уордля».
Что касается мистера Пиквика, то этот образ не так прост, как может показаться сначала. Чаще всего этого величавого «учёного мужа» в литературоведении рассматривают, как «ангела в штанах и гетрах», заостряя внимание на его главных достоинствах – милой инфантильности, бескорыстном благородстве, честности и самое главное – доброте. Однако доброта эта в первой части романа (а роман можно условно разделить на две части: до начала процесса по делу миссис Бардл и после) становится поистине безграничной: «За день до моего приезда один из них был оскорблён самым грубым образом в трактире. Буфетчица наотрез отказалась отпустить ему новую порцию напитков, в ответ на что он (разумеется, шутя) извлек свой штык и ранил её в плечо. И все же славный малый сам пришёл на следующее утро в трактир и выразил готовность не придавать значения этому делу и позабыть то, что произошло», – пишет мистер Пиквик в своём дневнике. Сам себя он называет «наблюдателем человеческой природы», однако о психологической утончённости его наблюдений мы рассуждать не решимся.
Этот персонаж, как впрочем, и все остальные «пиквикисты» – Тапмен, Уинкль, Снодграсс – представляют собой образы взрослых детей, у которых даже недостатки не отталкивают, а веселят. Феномен этого романа в том, что до смешного самоуверенных, но, по сути, пустых людей Диккенс сумел сделать для читателя интересными. И вдохнул жизнь в них, безусловно, юмор. О психологической основе такого доброго смеха рассуждал русский филолог Владимир Яковлевич Пропп: «На общем фоне положительной оценки и одобрения маленький недостаток не только не вызывает осуждения, но может еще усилить наше чувство любви и симпатии» (В. Пропп «Проблемы комизма и смеха»). Добавим только, что у «пиквикистов» не столько недостатки, сколько несоответствие их сущности той идеальной видимости, какую Диккенс намеренно создаёт художественными средствами.
Невозможно рассуждать о феерической стихии юмора первого романа Диккенса, не упомянув здесь о важнейшем способе создания комического – фарсовой буффонаде. Вообще, историю фарса как жанра обычно связывают с возникновением западноевропейских народных театров XIV–XVII вв, которые пытались противопоставить лёгкий мир шутовства религиозно-мистической аскетической традиции. Шутовство здесь связано, прежде всего, с вычурными действиями персонажей, как правило, нещадно преувеличенными. А центральным событием в таких пьесах становятся всякого рода нестыковки, нелепые положения, в которые попадают герои (отсюда и второе название подобных представлений – «комедии положений»). Диккенс использует приём фарсовой буффонады практически в каждой главе. Роман начинается с невероятных недоразумений: подозрительный и нервный кебмен принимает невинных пиквикистов за шпионов, и всё из-за записной книжки Пиквика, куда этот «учёный муж» вносит свои наблюдения над человеческой природой. Неравнодушная к сильным эмоциям толпа подхватывает эту мысль и горланит во всё горло: «шпионы!», повергая в смятение пиквикистов, счастливо ускользнувших от преследования. Или история с фраком мистера Уинкля, «на время позаимствованным» любвеобильным мистером Тапменом, что чуть ли не привело к дуэли с мистером Слеммером, или же грандиозный «побег» Уинкля, случайно оказавшегося на улице в одном халате с миссис Даулер…
Диккенсу также удаётся утрировать и сами комические положения. Смеховой эффект создаётся во многом благодаря чрезмерной эмоциональности, с которой персонажи воспринимают всё происходящее вокруг них. Особенно у Диккенса достаётся напыщенным матронам и старым девам. Обычно эти неустойчивые в эмоциональном отношении леди кричат, паникуют и картинно падают в обморок, часто преувеличивая степень опасности происходящего. «Едва леди-настоятельница услышала этот устрашающий вопль, она ретировалась в свою спальню, заперла дверь, дважды повернув ключ, и комфортабельно упала в обморок».
Громкие характеристики «пиквикистов» («поэт», «спортсмен») в романе постоянно находятся в комическом противоречии с ситуациями, в которые попадают герои. Например, сцена с лошадью, обуздать которую никто из пиквикистов так и не смог, несмотря на всю их самоуверенность, а также вспомним показательную сцену охоты, где «охотник» Уинкль продемонстрировал незнание устройства ружья, а мистер Тапмен «спас жизнь многих невинных птиц, приняв часть заряда и левую руку».
Весёлая и непритязательная буффонада как нельзя лучше соответствует лёгкой и беззаботной атмосфере произведения. Однако некоторые исследователи, в частности английский писатель-натуралист Джордж Гиссинг, предпочитают разграничивать фарс и собственно юмор, утверждая, что последний всегда содержит какую-то мысль, так или иначе проливающую свет на человеческую природу, тогда как фарсовая буффонада ограничивается лишь развлекательной функцией. Но Диккенс нас не просто развлекает – он заставляет пропитаться самим духом веселья, сделав его главным героем произведения: «Ура! – отозвался мистер Пиквик и, сняв шляпу, бросил её на пол, а затем словно рехнулся и швырнул очки на середину кухни. После такой остроумной выходки он от души расхохотался», – разве может смех быть более непосредственен, чем здесь?
Рассказ о мире юмора «Записок Пиквикского клуба» был бы неполным без упоминания о Сэме Уэллере – главном остроумце романа. Меткие критические высказывания живого находчивого персонажа впоследствии даже получили в английском языке своё название – «уэллиризмы», настолько они полюбились английским читателям. Уже упоминаемый нами Г. К. Честертон отмечал, что для английского юмора вообще характерна связь с народной смеховой культурой, отражённая в образах «людей из народа», поэтому «этот вечный источник дивной насмешки нигде не воплощён вернее, чем в Уэллере» (Г. Честертон «Диккенс»).
…Бывают романы, после чтения которых запоминаются не сюжетные линии или персонажи, а сам дух, атмосфера повествования. «Посмертные записки Пиквикского клуба» – это даже не роман в строгом смысле слова, а искрящийся смехом и весельем энергетический посыл, хвалебная ода неиссякаемому оптимизму. Чарльз Диккенс решил не углубляться в исследование человеческой природы, и даже Сэмюэл Пиквик, вокруг которого, казалось, сосредоточено повествование, не выглядит в романе истинно главным героем – на протяжении романа он был, скорее, лишь иллюстрацией к главной, сквозящей в каждой строчке мысли писателя – смех и оптимизм побеждают всё. И даже картины неприглядных сторон действительности, показанные во вставных новеллах, не действуют на нас с такой силой, как, например, те же темы в «Оливере Твисте» или «Холодном доме», и именно потому, что эти истории в «Записках» кажутся лишь передышкой на пути прославления безмятежных пиквикистов.
Увлёкшись буффонадой и пародией, острыми шутками и тонкой иронией, Диккенс, показав в своём первом романе только мир благодушия и смеха, допустил, возможно, некоторую однобокость. И неожиданная заключительная речь мистера Пиквика, совсем не вписывающаяся в немного легкомысленную поэтику романа и даже неожиданно каким-то образом отрицающая её, служит своего рода провозвестником нового этапа творческого пути Чарльза Диккенса, который в поздних своих романах развил то, что в «Пиквике» было только в зачатке: сатиру на мир несправедливости, лицемерия, глупости, переходящую в «злой гротеск». Сложные образы и характеры, для которых нет чёткой границы между добром и злом, также появятся позднее. А пока насладимся идиллией.
«Пиквик» называют утопией, а значит, чем-то заведомо нереальным. Да, Чарльз Диккенс показал лишь одну, положительную и безмятежную грань мира, но сделал это так, что заставил поверить в неё всем сердцем, а значит, обрести уверенность (и пусть для кого-то ненадолго), что радоваться жизни – это норма, а быть такими непосредственными в своей жизнерадостности… ммм, ну, что-то в этом же есть!