что было в руанде с чипированием людей какой год
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Общество
Тайная роль Америки в руандийском геноциде
С апреля по июль 1994 года в ходе самого стремительного за всю мировую историю геноцида были убиты сотни тысяч руандийцев. Убийцы пользовались самыми простыми орудиями, такими как мачете, дубинки и прочие тяжелые предметы, либо загоняли людей в дома, а потом обливали их керосином и поджигали. Большую часть жертв составляли представители народности тутси, которая в Руанде является этническим меньшинством. Убийцами были в основном представители большинства хуту.
Повстанческая армия РПФ представляла интересы беженцев тутси, которые покинули свою страну в начале 1960-х годов. До этого они на протяжении столетий являлись в Руанде элитной кастой меньшинства. В системе, сохраненной бельгийскими колонизаторами, они обращались с крестьянами хуту как с рабами, заставляя их трудиться на своих землях, иногда понукая и избивая их как ослов. Гнев хуту нарастал, и незадолго до обретения Руандой независимости в 1962 году он вылился в жестокие погромы тутси, которые были вынуждены массово бежать в соседние страны.
В Уганде выросло новое поколение тутси, но оно вскоре погрязло в жестокой политике своей второй родины. Часть тутси сформировала альянсы со своими угандийскими соплеменниками и с родственным им племенем бахима, выходцем из которого является Мусевени. Многие из них поддерживали оппозицию, из-за чего президент Милтон Оботе, правивший Угандой в 1960-х годах, а затем в начале 1980-х, считал тутси врагами.
Когда в 1971 году Оботе сверг Иди Амин, многие руандийские тутси покинули приграничные лагеря беженцев. Кто-то начал пасти скот богатых руандийцев; кто-то купил землю и стал заниматься сельским хозяйством; кто-то женился и стал членом угандийских семей; а небольшая часть тутси пошла на службу в Государственное исследовательское бюро Амина, как называли его страшную службу безопасности, наводившую ужас на угандийцев. Когда к власти в 1980-е годы вернулся Оботе, он лишил руандийских тутси гражданских прав и согнал их в лагеря беженцев либо выдворил обратно в Руанду, где их безо всякой радости встретило возглавляемое хуту правительство. Тех, кто отказался, избивали, насиловали и убивали, а их дома разрушали.
В ответ на зверства Оботе руандийские беженцы начали все чаще вступать в ряды Национальной армии сопротивления, созданной в 1981 году Мусевени для борьбы с Оботе. Когда повстанцы Мусевени в 1986 году захватили власть, четверть из них составляли руандийские беженцы из числа тутси. За это Мусевени дал им высокие звания и должности в новой армии Уганды.
Когда Мусевени пришел к власти, Запад обратил внимание на бедственное положение беженцев тутси и начал требовать от правительства Руанды пустить их обратно в страну. Сначала президент Жювеналь Хабиаримана отказывался, заявляя, что Руанда это одна из самых густонаселенных стран в мире, и ее народу, который занимается сельским хозяйством, для выживания нужна земля. После ухода беженцев население страны выросло, и в Руанде больше не осталось свободного места, утверждал Хабиаримана.
Публично он такие заявления не делал, однако отнюдь не перенаселенность вызывала тревогу у руандийского руководителя. Он знал, что лидеров беженцев интересуют не просто какие-то клочки земли и мотыги. РПФ объявил своей целью борьбу за права беженцев, но всем в районе Великих озер Африки была хорошо известна его истинная цель: свергнуть правительство Хабиариманы и захватить Руанду силой. Мусевени даже информировал руандийского президента о возможности нападения беженцев тутси, а Хабиаримана рассказывал представителям американского Госдепартамента, что он опасается вторжения со стороны Уганды.
Как-то раз в начале 1988 года, когда новости распространялись медленно, журналист независимой угандийской газеты Citizen Киванука Лоуренс Нсереко (Kiwanuka Lawrence Nsereko) заехал к своему другу в министерство транспорта, расположенное в центре Кампалы. Когда Нсереко поднялся на нужный ему этаж, в приемной он встретил двух знакомых армейских офицеров. Как и многие офицеры Мусевени, они были из числа руандийских беженцев тутси. После обмена приветствиями и любезностями журналист спросил военных, что они делают в министерстве.
«Мы хотим, чтобы часть наших людей была в Руанде», — ответил один из них. Лоуренс внутренне содрогнулся. Он вырос среди хуту, бежавших от гнета тутси из Руанды еще до обретения ею независимости в 1962 году, а также среди тутси, которые бежали от последовавших затем погромов хуту. В детстве Лоуренса учил в школе тутси; но хуту, работавшие в садах его семьи, ни за что не хотели посещать его уроки. Вместо этого они рассказывали фантастические истории о том, как тутси когда-то использовали рабов хуту в качестве плевательниц, отхаркивая мокроту им во рты вместо того, чтобы сплевывать ее на землю.
Офицеры вошли в кабинет транспортного чиновника первыми, а когда пришла очередь Лоуренса, он спросил своего друга, в чем дело. Чиновник был в приподнятом настроении. По его словам, руандийцы пришли, чтобы выразить свою поддержку новой программе открытых границ. Скоро живущим в Уганде руандийцам можно будет без визы пересекать границу и посещать родственников. Чиновник объяснил, что это поможет разрешить мучительную проблему беженцев.
У Лоуренса оптимизма было меньше. Он подозревал, что руандийцы могут воспользоваться программой открытых границ для проведения рекогносцировки и подготовки к вторжению, или даже для нанесения ударов внутри Руанды. Спустя несколько дней он поехал к полковнику угандийской армии Стивену Ндугуте (Stephen Ndugute), который был руандийским тутси.
«Мы возвращаемся в Руанду», — сказал полковник. (Когда РПФ в 1994 году взял эту страну под свой контроль, Ндугуте был вторым человеком в его вооруженных формированиях.)
Многие угандийцы были рады отъезду руандийских офицеров Мусевени. Они не только занимали высокие посты в армии, которые, по мнению угандийцев, должны были принадлежать гражданам Уганды, но и были печально известны своей жесткостью. Поль Кагаме (Paul Kagame), возглавивший захват Руанды силами РПФ и руководящий Руандой после геноцида, исполнял обязанности начальника военной разведки, в штабе которого как-то раз пытали Лоуренса. На севере и востоке Уганды шла жестокая противопартизанская кампания, и самые страшные преступления в ходе этой кампании совершали руандийские офицеры тутси. Так, в 1989 году солдаты под командованием одного из лидеров РПФ Криса Буньеньези (Chris Bunyenyezi) загнали большое количество партизан из деревни Мукура в пустой железнодорожный вагон, где отсутствовала вентиляция, а потом заперли двери и оставили их умирать от удушья.
Контекст
Пусть Африка отвечает за миграцию
Мрачный прогноз климатологов
Африка — новый эльдорадо для миллионеров?
Утром 1 октября 1990 года тысячи боевиков РПФ собрались на футбольном стадионе в западной части Уганды в 30 километрах от руандийской границы. Некоторые руандийские тутси дезертировали из угандийской армии; остальные были добровольцами из лагерей беженцев. Два близлежащих госпиталя подготовили к приему раненых. Когда местные жители начали спрашивать, что происходит, Фред Рвигьема (Fred Rwigyema) занимавший командную должность в угандийской армии и являвшийся лидером РПФ, сказал, что они готовятся к празднованию предстоящего Дня независимости Уганды. Но некоторые взволнованные повстанцы раскрыли свои истинные цели. Во второй половине дня они перешли границу с Руандой. Руандийская армия при поддержке французского и заирского спецназа остановила их продвижение, и повстанцы отошли обратно в Уганду. Спустя некоторое время они снова осуществили вторжение и со временем создали базы на севере страны в горах Вирунга.
Президенты Мусевени и Хабиаримана в это время находились на конференции UNICEF в Нью-Йорке. Они остановились в одном отеле, и в пять часов утра угандийский лидер позвонил в номер президента Руанды, чтобы сообщить ему только что полученную новость. 14 руандийских офицеров тутси дезертировали из его армии и перешли на территорию Руанды. «Я хочу, чтобы все было предельно ясно, — сказал Мусевени. — Мы не знали о дезертирстве этих людей, и мы их не поддерживаем». На самом деле, в Руанду вторглось не 14, а несколько тысяч человек.
Спустя несколько дней Мусевени заявил руководителю африканского управления Госдепартамента Герману Коэну (Herman Cohen), что предаст военному трибуналу руандийских дезертиров, если они попытаются вернуться в Уганду. Но спустя несколько дней он тихо попросил Францию и Бельгию не помогать правительству Руанды в отражении агрессии. По словам Коэна, теперь ему понятно, что Мусевени просто притворялся потрясенным, хотя с самого начала знал о происходящем.
Когда Мусевени вернулся в Уганду, Роберт Гриббин (Robert Gribbin), в то время занимавший должность заместителя главы американской дипломатической миссии в Кампале, решил «поговорить с ним очень серьезно». Немедленно прекратите вторжение, сказал американец, и сделайте так, чтобы РПФ не получал никакой помощи из Уганды.
Мусевени к тому времени уже сделал заявление, пообещав закрыть все пограничные переходы на границе с Руандой, не оказывать содействия РПФ и арестовывать всех повстанцев, которые попытаются вернуться в Уганду. Но ничего из этого списка он не сделал, а американцы по всей видимости не высказали ему никаких возражений.
Когда РПФ начал вторжение, Кагаме, бывший в то время старшим офицером угандийской армии и РПФ, учился в командно-штабном колледже в Форт-Ливенворте, где ему преподавали тактику боевых действий, психологические операции, а также методы ведения пропаганды по завоеванию умов и сердец. Но когда погибли четыре командира РПФ, он заявил своим американским преподавателям, что прекращает учебу, дабы присоединиться к силам вторжения. Видимо, американцы одобрили его решение, и Кагаме прилетел в аэропорт Энтеббе, откуда доехал на машине до руандийской границы, пересек ее и принял на себя командование повстанцами.
В любом случае, граница была как решето, писал позднее Даллер. Существовало пять официальных пунктов перехода и бесчисленное множество не отмеченных на карте горных троп. Уследить за всем было невозможно. Даллер также слышал, что воинский склад в угандийском городке Мбарара в 130 километрах от руандийской границы используется для снабжения РПФ. Угандийцы ответили отказом на просьбу миротворцев Даллера проинспектировать этот склад. В 2004 году Даллер заявил на слушаниях в американском конгрессе, что Мусевени рассмеялся ему в лицо, когда они встретились на памятном мероприятии по поводу десятой годовщины геноцида. «Я помню ту миссию ООН на границе, — сказал угандиец. — Мы перемещались обходными тропами, чтобы обойти ее стороной, и, конечно же, мы поддерживали РПФ».
Вторжение в Руанду в 1990 году и молчаливая поддержка со стороны США вызывают особую тревогу в связи с тем, что накануне нападения Хабиаримана согласился на многие требования мирового сообщества, в том числе, на возвращение беженцев и на формирование многопартийной демократической системы. Поэтому было не совсем понятно, за что сражается РПФ. Конечно, переговоры о возвращении беженцев на родину могли тянуться очень долго, не приведя к удовлетворяющим РПФ результатам, а то и вообще закончившись безрезультатно. Но судя по всему, от переговоров внезапно отказались, отдав предпочтение войне.
«Короче говоря, — пишет Гриббин, — мы сказали, что кот выбрался из мешка, и ни США, ни Уганда не собираются засовывать его туда снова». Он объясняет, что санкции против Мусевени могли навредить американским интересам в Уганде. «Нам нужна была стабильная страна после долгих лет насилия и неопределенности. Мы поддерживали зарождавшиеся там демократические инициативы. Мы поддерживали целый комплекс экономических реформ».
Однако Соединенные Штаты отнюдь не всегда способствовали реализации демократических инициатив, появлявшихся внутри Уганды. Призывая другие страны, в том числе Руанду, открыть свое политическое пространство, спонсоры Мусевени позволяли ему налагать запреты на деятельность политических партий, арестовывать журналистов и редакторов, а также проводить жестокие противоповстанческие операции, в ходе которых подвергались пыткам и гибли мирные жители. Кроме того, США отнюдь не стремились к стабильности в Уганде. Напротив, позволяя Мусевени вооружать РПФ, они создавали условия для самой страшной вспышки насилия за всю историю африканского континента. Спустя годы Коэн выразил сожаление в связи с тем, что США не стали требовать от Уганды прекратить поддержку РПФ, но к тому времени было уже слишком поздно.
Хабиаримана и его окружение, представленное элитой хуту, увидели во вторжении РПФ положительный момент, по крайней мере, в самом начале. В то время отношения между хуту и тутси в Руанде постепенно улучшались. Хабиаримана стремился к примирению с жившими в Руанде тутси, и в этих целях зарезервировал для них государственные посты и места в университетах пропорционально их доле в численном составе населения. Эта программа дала определенные успехи, и самыми серьезными противоречиями в стране теперь стали межклассовые, а не межэтнические. Крошечная клика образованных хуту, называвшая себя «развитыми» и связанная с семьей Хабиариманы, жила за счет труда миллионов нищих сельчан хуту, нещадно их эксплуатируя и ничем не отличаясь в этом от повелителей тутси былых времен.
«Развитые» насильно заставляли крестьян трудиться, а сами наживались на проектах Всемирного банка по борьбе с бедностью, которые давали им должности и прочие привилегии, но никак не помогали ликвидировать бедность. Международные доноры требовали, чтобы Хабиаримана разрешил деятельность оппозиционных политических партий в стране, и в результате этого там возникло множество новых организаций. Хуту и тутси все чаще объединялись в своей критике Хабиариманы, которого они обвиняли в самовластии и кумовстве, а также в огромном экономическом неравенстве, существовавшем в Руанде.
После вторжения РПФ в Руанде вновь разгорелось пламя межэтнических противоречий, и Хабиаримана со своим окружением увидел в этом благоприятную политическую возможность. Теперь они могли отвлечь внимание масс недовольных хуту от своих собственных злоупотреблений, возродив страх перед «дьяволами тутси». Вскоре тутси стали очень удобными козлами отпущения, отвлекавшими внимание от существовавшей в стране глубокой социально-экономической несправедливости.
Вскоре после вторжения все тутси, как сторонники РПФ, так и нет, стали подвергаться нападкам в ходе злобной пропагандистской кампании, которая принесла свои чудовищные плоды в апреле 1994 года. Шовинистически настроенные газеты, журналы и радиостанции хуту начали напоминать своей аудитории, что хуту были первыми обитателями района Великих африканских озер, а тутси принадлежат к нилотским племенам. Эти тутси были воинственными скотоводами родом из Эфиопии, и они напали на хуту и поработили их в 17-м веке. А вторжение РПФ это не что иное, как заговор Мусевени, Кагаме и их сообщников из числа тутси, цель которого заключается в возрождении злобной нилотской империи. В журналах начали появляться карикатуры, на которых тутси убивали хуту, а также предупреждения о том, что все тутси являются шпионами РПФ и стремятся вернуть Руанду в те времена, когда королева тутси якобы поднялась со своего трона, опираясь на воткнутые в спины детей хуту мечи. В декабре 1993 года на первой странице одного из изданий хуту появилась статья под заголовком «Что делать с тутси?»
И эта искра появилась около восьми часов вечера 6 апреля 1994 года, когда на подлете к столице Руанды Кигали ракетой был сбит самолет Хабиариманы. На следующее утро обезумевшие отряды боевиков хуту, поверив в надвигающийся нилотский апокалипсис, начали яростные нападения на своих соседей тутси.
Современная история Руанды вызывает острые противоречия. Вопросы типа «Совершал ли РПФ преступления против прав человека?» и «Кто сбил самолет президента Хабиариманы?» вызывают массовые волнения на научных конференциях. Правительство Руанды не пускает в страну и изгоняет из нее ученых критиков, называя их «врагами государства» и «отрицателями геноцида». А Кагаме заявляет: «Не думаю, что хоть кто-то в СМИ, ООН и правозащитных организациях имеет моральное право выдвигать обвинения против меня и против Руанды».
В 2012 году появился доклад о крушении самолета, подготовленный двумя французскими судьями. Авторы доклада сняли бремя вины с РПФ. Этот доклад широко разрекламировали, назвав исчерпывающим, хотя на самом деле он таковым не был. Авторы воспользовались данными баллистической и акустической экспертизы и заявили, что скорее всего, ракеты были выпущены руандийскими военными из казарм в районе Каномбе. Вместе с тем, они признали, что возможность пуска ракет с горы Масака, где были найдены пусковые установки, тоже нельзя исключать. В докладе также ничего не говорится о том, каким образом руандийские военные могли сбить самолет «Иглой», которая не состояла у них на вооружении.
Вскоре после катастрофы самолета хуту начали нападать на тутси, а РПФ пошел в наступление. Но перемещения войск повстанцев указывают на то, что их главная задача состояла не в спасении гражданского населения тутси, а в захвате страны. Вместо того, чтобы направиться на юг, где творились основные злодеяния, отряды РПФ кружили вокруг Кигали. Когда спустя несколько недель они вошли в столицу, большая часть тутси была уже убита.
В последующие годы Билл Клинтон неоднократно извинялся за бездействие США во время геноцида. «Если бы мы вмешались раньше, я думаю, мы спасли бы как минимум треть погибших», — заявил он в 2013 году журналистке Тане Брайер (Tania Bryer). Но европейцы и американцы вывезли из Руанды своих граждан, а миротворцы тихо и спокойно ушли. Однако Даллер указывает на то, что Кагаме в любом случае отказался бы от помощи Клинтона. «Мировое сообщество рассматривает вопрос об отправке сил вторжения на гуманитарных основаниях, — сказал Кагаме Даллеру. — Но по какой причине? Если силы вторжения будут направлены в Руанду, мы [РПФ] будем с ними воевать».
Лоуренс Нсереко в тот день находился вместе с другими журналистами на мосту Русумо, и наблюдая за проплывающими по реке телами, заметил нечто странное. У некоторых жертв локти были связаны веревками за спиной. В Уганде такой метод называется «тройной узел». Он создает огромную нагрузку на грудную клетку, вызывая острую боль, и может привести к гангрене. Amnesty International недавно подчеркнула, что это характерный метод пыток, применяемый в армии Мусевени. А Лоуренс подумал, что РПФ научился такому приему у своих угандийских покровителей.
В июне 1994 года, когда бойня в Руанде еще продолжалась, Мусевени отправился в Миннеаполис, где ему вручили медаль Хьюберта Хамфри за служение обществу и сделали почетным доктором наук Университета Миннесоты. Ректор, прежде работавший во Всемирном банке, похвалил Мусевени за то, что он положил конец нарушению прав человека в Уганде и начал готовить свою страну к многопартийной демократии. Западные журналисты и ученые осыпали Мусевени дождем похвал. «Уганда стала одним из немногих проблесков надежды для будущего черной Африки», — написал один из них. The New York Times сравнила угандийского руководителя с Нельсоном Манделой, а журнал Time назвал его «пастырем, философом и интеллектуальным компасом центральной Африки».
Во время того визита Мусевени также побывал в Вашингтоне, где встретился с Клинтоном и с его советником по национальной безопасности Энтони Лейком (Anthony Lake). Я не нашла сообщений о том, что они обсуждали, но могу себе представить, как американцы сокрушались по поводу трагедии в Руанде, а угандиец объяснял, что эта катастрофа лишний раз подтвердила его теорию о том, что африканцы слишком сильно привязаны к своим кланам и не готовы к многопартийной демократии. Поэтому невежественные африканские крестьяне должны подчиняться власти диктаторов, таких как он сам.
Это сокращенный отрывок из книги Another Fine Mess: How America Looked on as Uganda Kindled the Rwanda Genocide.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Руанда — добрая Африка со злым прошлым. Как страна за 20 лет прошла путь от ада до рая
7 апреля 1994 в Руанде начались ужасающие события, в результате которых за три месяца на территории, меньшей, чем Московская область, был зверски убит миллион человек. Но вот что странно: спустя одно поколение Руанда оказалась одной из наиболее мирных и быстро развивающихся стран в регионе. Рассказываем, как все случилось и что сейчас происходит на месте бойни. 
История большинства стран — это череда войн, междоусобиц, переворотов и геноцида. Мир до сих пор вспоминает Холокост, геноцид армян или истребление народа Камбоджи диктатором Пол Потом. Но был один геноцид, о котором не поет Серж Танкян, и о котором почти не говорят в СМИ. Он произошел совсем недавно, в 1994 году, в маленькой африканской Руанде.
Предыстория
Территорию Руанды населяют два племени: тутси и хуту. Сначала с юга Африки пришли хуту в поисках земель, так как занимались в основном земледелием. Затем с севера континента пришли кочевники тутси.
В определенный период древней истории Руанды тутси стали доминировать над хуту. После этого общество поделилось на два клана— господствующих тутси и «рабочий класс» хуту. Оба племени говорят на одном языке и, на первый взгляд, внешне почти ничем не различаются. На самом деле, имеется одно малозаметное отличие: у тутси немного другая форма носа. Этим признаком руководствовались бельгийские колонизаторы при селекции и отборе местных элит.
Европейцы поддерживали тутси из-за происхождения. Считалось, что тутси имели корни в Эфиопии, поэтому они ближе к европеоидам, следовательно, превосходят хуту расово, являются более умными и красивыми. Соответственно, именно им дали преимущественное право занимать высшие посты в руководстве и составлять элиту государства.
На Берлинской конференции 1884 года, во время раздела Африки между европейскими державами, территорию Руанды отдали Германской империи, а в 1916 году страна перешла под власть бельгийцев. Вплоть до объявления собственной независимости в 1962 году, Руанда имела статус бельгийской колонии.
Хуту не могли мириться с положением людей «второго сорта» и в 1959 году подняли восстание, захватив власть. Десятки тысяч тутси были убиты, а остальные бежали в соседние государства.
Гражданская война
В 1990 году тутси решили вернуть власть и создали Руандийский патриотический фронт (далее РПФ), который начал воевать против правительства хуту. Возглавлял РПФ нынешний президент Руанды — Поль Кагаме.
Несмотря на эти договоренности, хуту-радикалы были недовольны положением дел. Появились молодежные боевые группы, которые тренировали и вооружали военные. Начали распространяться шовинистические агитационные листовки с призывами уничтожить тутси. Но, так как население страны в своем большинстве было неграмотным, гораздо большую популярность имело радио. Этим активно пользовались пропагандисты. Людям внушали, что тутси хотят восстановить положение в обществе и господствовать над хуту.
Геноцид в Руанде
Радикалы-хуту убили премьер-министра, ее мужа и 10 охраняющих бельгийских солдат. Помимо этого, были убиты политики, которые выступали за мир с тутси. К власти пришли военные, которые создали пропагандистскую сеть, направленную против тутси, силе которой позавидовал бы сам Геббельс. Главный агитационный лозунг звучал так: «Убивайте этих тараканов!»
Уничтожали тутси не только военные, но и представители гражданского населения. Армия даже бесплатно раздавала для этого мачете. На дорогах проверяли документы, где на тот момент указывалась национальная принадлежность. Если человек принадлежал к тутси, то его, как правило, убивали на месте. Не щадили ни детей, ни стариков, ни женщин.
Справедливости ради, стоит сказать, что некоторые граждане из племени хуту оказались гораздо гуманнее. Рискуя собственной жизнью, они спасали беженцев тутси от неминуемой гибели. Известна история менеджера отеля Поля Русесабаджина, который, используя свое высокое положение в обществе и финансовый достаток, укрывал в гостинице сотни людей. События описаны в фильме «Отель Руанда».
Окончание геноцида
Европейцы и американцы эвакуировали своих граждан и не вмешивались в конфликт. Администрация Клинтона выступила против миссии ООН, после чего Совет безопасности приказал миротворцам срочно покинуть страну. Из 2500 солдат канадского генерала Ромео Даллера осталась всего пара сотен. Проявив волю и героизм (во многом вопреки приказам начальства), генерал и его солдаты до последнего защищал тутси, создав специальные зоны для укрытия.
Генерал Ромео Даллер
Резня остановилась после того, как в июле бойцы РПФ под руководством Поля Кагаме взяли Кигали, а поверженное правительство хуту бежало в Заир. По официальным данным за сто дней бойни погибло около миллиона человек. Кагаме впоследствии занял пост вице-президента Руанды и министра обороны, а в 2000 году и вовсе стал президентом. Переизбравшись несколько раз, он добился удвоения ВВП, развития экономики и технологий. Неудивительно, что в современной Руанде Кагаме многие считают национальным героем.
В ноябре 1994 года ООН организовала международный трибунал по Руанде. Виновных находят и судят до сих пор.
После описанных событий произошла смена элит, начался поток западных инвестиции и гуманитарной помощи. Широко развернулась деятельность благотворительных организаций. В соответствии с официальной идеологией, в стране более нет разделений на племена, есть только руандийцы — единая нация.
Как живет современная Руанда после геноцида
Для того, чтобы понять, как живет Руанда в наше время, лучше всего спросить человека, который был там, причем, не в роли туриста. В этом нам помогла Наталья, работник посольства одной из латиноамериканских стран, которая провела некоторое время в Руанде с благотворительной миссией. Сделала она это по своей собственной инициативе, приехав сюда вместе с волонтерским проектом Ubushobozi. Фамилию она, к сожалению, попросила не называть.
Поездка во многом оказалась не такой, как ожидала Наталья, а жизнь в современной Руанде — это вовсе не какой-то стереотипный африканский мрак и ужас. В действительности, все гораздо сложнее и интереснее:
«Полтора года назад я заинтересовалась литературой про ООН и другие международные организации. В одной из книг, выпускаемых ООН, довольно часто ссылались на Руанду как на самую провальную миротворческую миссию. Честно говоря, о существовании такой страны к тому моменту я и не знала. Начала искать информацию в Интернете и сразу поняла — надо ехать.
Бросилась на поиски волонтерских программ. Первое, что обычно приходит в голову людям, которые ищут подобные организации, — это программы, связанные с детьми. Я остановилась на американском проекте Ubushobozi — волонтерской организации, созданной для помощи женщинам, пережившим геноцид и пострадавшим от насилия. Каждый день они приходят в дом, общину, где шьют, плетут поделки. Изделия выставляют на продажу через Интернет. Часть вырученных денег — их зарплата, часть идет на нужды проекта. Будучи весьма религиозными, женщины вместе ходят в церковь, где молятся и танцуют.
В Мусанз, втором по значимости городе после столицы, Кигали, проектом заведует местная жительница Серафин. Для этих женщин община — вторая, а порой и единственная семья. Кто-то пострадал от насилия в семье, кто-то сирота, есть одна женщина с ВИЧ. Большинство из них остались сиротами или потеряли кого-то из близких вследствие геноцида. Вообще любой человек, живущий в настоящее время в Руанде, пострадал от геноцида — прошло ведь совсем немного времени.
Тема геноцида среди местных жителей — табу. До последнего момента мне хотелось поговорить с местными, но я долго не решалась. Во время одной из прогулок с Серафин мы встретили на улице ее сестру. Впоследствии я узнала, что ее мужа убили во время геноцида. Из разговора стало понятно, что она знает убийцу, и он ходит на свободе. Был задан резонный вопрос, не жаждет ли она мести. Мне объяснили, что в церкви их учат прощать.
Серафин рассказывает, что во время геноцида в дом ее семьи врывались вооруженные люди. Приходилось откупаться, чтобы сохранить жизнь. Случалось и такое: забрав все ценное, людей все равно убивали.
В общине Ubushobozi живут как тутси, так и хуту и живут дружно. В Руанде не принято выкидывать еду, на улице много людей, которым ее можно просто отдать. Поэтому, когда я наедалась и не могла доесть порцию в ресторане, — всегда было кого накормить.
В столице развивается бизнес, приезжают американцы, европейцы. Растет приток китайских инвестиций. Китайцы строят много зданий. На фоне трущоб современные китайские новостройки смотрятся колоритно. Одна из разновидностей такси — люди в спецодежде на велосипедах, которые подвезут на багажнике в любую точку. В городе нет ни кошек, ни собак. Возможно, их уничтожили после того, как они поедали трупы во время геноцида.
В Руанде развит некий культ фейсбука. Компьютеры есть далеко не у всех, поэтому до сих пор популярны интернет-кафе.
Местное население окультурилось. В городской черте абсолютно безопасно. На улицах не принято курить, есть на ходу. Развиты социальные программы. Например, на главной площади города гражданам выдают антимоскитные сетки. Уровень преступности невысокий, можно спокойно гулять по вечерам.
Люди уважают полицию, закон. Говорят, коррупция на бытовом уровне отсутствует как таковая. Нет и такого понятия, как взятка полицейскому.
В последние несколько дней поездки я посетила Мемориальный центр Кигали, построенный на месте братской могилы. Постоянные экспозиции объясняют причины геноцида, рассказывают об истории геноцидов в мире.
На втором этаже расположен «Детский мемориал». Вот здесь на глаза начинают наворачиваться слезы. Под фотографиями детей подписано, кто чем увлекался, а рядом — причины смерти: разрублен мачете, забит камнями, застрелен.
В гостевой книге оставлены записи людей из многих стран. К сожалению, я не нашла отзывы соотечественников. Хотелось бы, чтобы россияне обратили внимание на эту страну. Здесь действительно есть на что посмотреть. Есть свой заповедник — Национальный парк Акажера, который ничем не хуже кенийского или заповедника в ЮАР.
Поначалу я думала, что здесь до сих пор должен витать дух геноцида. Однако в реальности страна оказалась очень жизнерадостной. Сегодня все живут дружно, разницы между людьми нет. Улыбающиеся люди гармонируют с красивой природой. Каждый угол — живописная панорама с великолепными пейзажами: зеленые холмы, деревья, реки. Из-за особенностей рельефа Руанду прозвали страной «тысячи холмов». Современная Руанда абсолютно безопасная и безобидная — с темным прошлым, но светлым будущим.
Встреча с такими жизнерадостными людьми — это просто бальзам на душу, этого не описать словами. Очень надеюсь, что для женщин проекта Ubushobozi я сделала что-то полезное. Могу сказать, что во мне эта поездка перевернула многое.
Руанда тогда и сейчас — две разных страны. После поездки я начала по-другому относиться к материальным благам. Местные радуются обыденным вещам, которые у нас в изобилии. Они оптимистичны, любят танцевать, общаться. У них отличное чувство юмора. Эти люди хотят жить и радоваться жизни».
Современная Руанда по сравнению с соседними странами выглядит чуть ли не как Европа. Полностью искоренив любую дискриминацию и разделение на народности, Руанда двигается дальше. Здесь активно заботятся об окружающей среде. Запрещены пластиковые пакеты. Каждую последнюю субботу месяца всё население страны устраивает субботник. В школах Руанды кроме родного языка преподают английский и французский.
Естественно, у местных жителей память о геноциде еще свежа. Очень сложно понять то, как жертвы спокойно живут рядом с бывшими мучителями. Но то, как этот немногочисленный и незаметный народ смог разобраться со своими проблемами, адаптироваться и вернуться к нормальной жизни в тот момент, когда от них отвернулся весь лицемерный мир, вызывает не просто уважение, а восхищение.