И никто не знал ни того что уже давно наскучило
Господин из Сан-Франциско. Краткое содержание и анализ рассказа Бунина
«Господин из Сан-Франциско» — рассказ Ивана Алексеевича Бунина, классика русской литературы, лауреата Нобелевской премии. Впервые новелла опубликована в 1915 году. Полный текст произведения можно прочитать здесь.
Кратчайшее содержание рассказа
В произведении рассказывается, как богатый американец с семьей прибывает на пароходе в Европу «единственно ради развлечения». В гостинице на острове Капри он скоропостижно умирает. Тело отправляют назад в Америку в гробу, в трюме парохода. На палубе тем временем развлекаются уже другие путешественники.
«Господин из Сан-Франциско» — притча, напоминание о том, что перед смертью равны и бедные, и богатые; о том, что все планы человека могут рухнуть в один миг; о том, насколько неуловимым может быть счастье. Рассказ заставляет вспомнить латинское выражение memento mori («помни о смерти»).
«Господин из Сан-Франциско». Подробный пересказ
Богатый 58-летний джентльмен с женой и взрослой дочерью плывет на пароходе из Америки в Европу, где намерен провести два года на отдыхе. Имя главного героя в рассказе не называется, потому что «его никто не запомнил».
Много лет господин из Сан-Франциско зарабатывал деньги и сделал состояние. Теперь же он планировал передохнуть: объехать Италию, Испанию, Францию, побывать в Египте и даже в Японии.
К услугам путешественников шикарный пароход «Атлантида» с всевозможными развлечениями, восточными банями и собственной газетой. По вечерам господина и его жену ждут обед и танцы. Пассажиры каждый вечер с интересом следят за страстными танцами влюбленной пары — в действительности это актеры, нанятые владельцем парохода для развлечения публики.
Орест Верейский. Иллюстрация к рассказу «Господин из Сан-Франциско»
Пароход причаливает в Неаполе, семья джентльмена останавливается в прекрасном отеле. Но на улице декабрь, погода ужасна, планы путешественников нарушены. Тогда они перебираются на остров Капри, где должно быть теплее.
На борту маленького пароходика мистер и миссис мучаются морской болезнью. Господин из Сан-Франциско чувствует себя стариком, злится на итальянцев, он почти в отчаянии: страна, куда он приехал развлекаться, вгоняет его в тоску.
На Капри семье из Сан-Франциско выделяют лучшие апартаменты, самую красивую и умелую горничную, самого видного лакея, самого расторопного коридорного. Но господина и его дочь томит тяжелое предчувствие. Одеваясь к обеду, он чувствует, что пол качается под ногами и повторяет лишь: «Это ужасно».
После обеда в читальне он садится в глубокое кресло и открывает газету. И тут с ним случается припадок:
«Вдруг строчки вспыхнули перед ним стеклянным блеском, шея его напружилась, глаза выпучились, пенсне слетело с носа. Он рванулся вперед, хотел глотнуть воздуха — и дико захрипел; нижняя челюсть его отпала, осветив весь рот золотом пломб, голова завалилась на плечо и замоталась, грудь рубашки выпятилась коробом — и все тело, извиваясь, задирая ковер каблуками, поползло на пол, отчаянно борясь с кем-то».
Гости мечутся по отелю, в ужасе передавая друг другу страшную новость. Господин из Сан-Франциско еще борется за жизнь, бьется, мотает головой и хрипит, закатив глаза. Намеченные на вечер танцы отменяют, гости предпочитают уйти из отеля в город, а господина из Сан-Франциско укладывают в небольшом номере.
«Жена, дочь, доктор, прислуга стояли и глядели на него. Вдруг то, чего они ждали и боялись, совершилось — хрип оборвался. И медленно, медленно, на глазах у всех, потекла бледность по лицу умершего, и черты его стали утончаться, светлеть…»
Жена просит перенести тело покойного к нему в комнату, но хозяин отеля заявляет, что это невозможно. Дочь рыдает, поняв, что со смертью отца все уважение к ним исчезло. Хозяин требует, чтобы до утра тело вывезли из гостиницы.
Наутро труп укладывают в ящик из-под содовой воды (гроба не нашлось), грузят на пароходик, и семья из Сан-Франциско навсегда покидает остров.
Стоит чудесная погода. Два горца идут по дороге и глядят сверху на великолепный Капри:
«. целая страна, радостная, прекрасная, солнечная, простиралась под ними: и каменистые горбы острова, который почти весь лежал у их ног, и та сказочная синева, в которой плавал он, и сияющие утренние пары над морем к востоку, под ослепительным солнцем, которое уже жарко грело, поднимаясь все выше и выше, и туманно-лазурные, еще по-утреннему зыбкие массивы Италии, ее близких и далеких гор, красоту которых бессильно выразить человеческое слово».
А тело мертвого старика, «испытав много унижений, много человеческого невнимания», неделю спустя оказывается погружено на тот самый пароход, которым господин из Сан-Франциско еще недавно прибыл в Италию. В просмоленном гробе его помещают в черный трюм.
Когда судно проходит мимо острова Капри, наверху, как обычно, идет многолюдный бал. И снова танцует пара фальшивых влюбленных. Никто не знает ни того, что им уже давно наскучило играть в любовь; ни того, что таится глубоко внизу, на дне темного трюма.
Что говорил о рассказе сам Бунин
Иван Бунин рассказывал, что на это произведение его вдохновила случайно увиденная в витрине книжного магазина обложка повести Томаса Манна «Смерть в Венеции». Спустя некоторое время писатель вспомнил это название и припомнил случай, когда на острове Капри в одной с ним гостинице умер американский турист.
Свой рассказ Бунин написал за четыре дня, живя в имении двоюродной сестры в селе Васильевском Орловской губернии. «Обычно я пишу быстро и спокойно, вполне владея своими мыслями и чувствами, но на этот раз писал, повторяю, не спеша и порою весьма волнуясь», — отмечал он.
Рабочим названием было «Смерть на Капри», но автору сразу же понравилось словосочетание «господин из Сан-Франциско» из первого предложения. Все детали истории, по словам литератора, он выдумал.
Что касается «Смерти в Венеции» Томаса Манна, то ее Бунин прочел позже, и эта «неприятная» книга ему не понравилась.
Иван Бунин в 1915 году
Анализ рассказа «Господин из Сан-Франциско». Как писать сочинение
Тема, проблематика и значение рассказа
Суть рассказа достаточно проста: это история о богатом и уважаемом человеке, который оказывается бессилен перед неумолимой смертью. Его внезапная кончина заставляет читателя задуматься о смысле и бессмысленности жизни: зачем жил безымянный господин?
Именно эти мысли можно использовать в сочинении, подтвердив их примерами и цитатами из текста.
Символы
В первоначальной версии рассказу предшествовал эпиграф — «Горе тебе, Вавилон, город крепкий». Это цитата Апокалипсиса, откровения Иоанна Богослова о грядущем конце света. Таким образом Бунин сразу давал понять, что речь идет не о судьбе конкретного человека, а о заблудшем человечестве.
Символично, что у главного героя нет имени. Автор называет его сначала «господином», в конце рассказа — «стариком».
Океанский лайнер не случайно назван «Атлантидой», по имени легендарной страны, бесследно сгинувшей в море. Писатель противопоставляет блеск верхней палубы, где отдыхают богатые путешественники, и атмосферу кухни, трюмов, кочегарки, где трудятся матросы и обслуга.
Еще один символ — руины дворца римского императора Тиберия на Капри, на которые приезжают посмотреть туристы. Бунин не называет Тиберия по имени, пишет лишь, что это был «человек, несказанно мерзкий в удовлетворении своей похоти и почему-то имевший власть над миллионами людей, наделавший над ними жестокостей сверх всякой меры, и человечество навеки запомнило его».
Символы в рассказе зачастую объединены попарно. Активно используется антитеза — художественное противопоставление. Роскошное путешествие в Европу противопоставляется возвращению покойника в Америку; шикарный гостиничный номер — комнатушке, где умирает господин из Сан-Франциско; отдых богатых туристов — жизни бедняков на Капри. Это противопоставление жизни и смерти, богатства и бедности, внутреннего и внешнего.
Господин из Сан-Франциско не имеет имени. Известно лишь, что ему 58 лет и что он по-настоящему богат. Дано описание его внешности.
«Смокинг и крахмальное белье очень молодили господина из Сан-Франциско. Сухой, невысокий, неладно скроенный, но крепко сшитый. Нечто монгольское было в его желтоватом лице с подстриженными серебряными усами, золотыми пломбами блестели его крупные зубы, старой слоновой костью — крепкая лысая голова».
Внутренний мир героя описан скупо, мало говорится о его мыслях. Читатель не может заглянуть в душу господина из Сан-Франциско и понять, что там происходит.
Его никак нельзя назвать положительным героем, но он и не злодей. Он жил так, как принято в его кругу, «работал не покладая рук» и многого добился. Он стал богат и уважаем, свободен, его жена и дочь живут в достатке. Он щедро платит за услуги и привык к хорошему.
Вопрос в том, какую цену заплатил за это господин из Сан-Франциско. Лучшие годы он потратил на то, чтобы сколотить состояние, «не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее». Походя упоминается, что бизнесмен нещадно эксплуатировал тысячи китайских рабочих.
И вот он отошел от дел и решил «передохнуть», поехав в Европу: он «только приступал к жизни». По злой иронии, жить ему в этот момент оставалось совсем недолго. И даже в эти недолгие моменты отдыха он не мог получить удовольствия: плохая погода, морская болезнь, царящая вокруг бедность — все это лишь раздражало путешественника и его семью.
Смерть главного героя — кульминация рассказа. Со смертью все прежние условности перестают существовать. Все оказывается фальшью: едва богатый американец умирает, как у итальянской обслуги исчезает всякое уважение к его семье. Тело кладут в ящик из-под содовой и срочно велят вывезти из гостиницы. Даже имени покойного, как выясняется, никто не запомнил.
Бунин не пишет прямо, в чем беда господина из Сан-Франциско. Он не был жаден или высокомерен больше других. Он ничем не отличался от множества таких же туристов. Но жизнь его по гамбургскому счету оказалась пуста и безрадостна. Он не мог насладиться ей в молодости, не смог найти успокоения и в зрелые годы. К 58 годам он превратился в несчастного старика и умер так же бессмысленно, как и жил.
В этом смысле куда счастливее выглядят итальянские бедняки, показанные в финальной части рассказа. Например, «Лоренцо, высокий старик-лодочник, беззаботный гуляка и красавец, знаменитый по всей Италии, не раз служивший моделью многим живописцам: он принес и уже продал за бесценок двух пойманных им ночью омаров, шуршавших в переднике повара того самого отеля, где ночевала семья из Сан-Франциско, и теперь мог спокойно стоять хоть до вечера, с царственной повадкой поглядывая вокруг, рисуясь своими лохмотьями, глиняной трубкой и красным шерстяным беретом, спущенным на одно ухо».
Господин из Сан-Франциско умер, но главный вопрос так и остался без ответа: в чем же смысл человеческой жизни? Разве счастливы богачи, плывущие на борту «Атлантиды» в Америку? Или все мы вынуждены лишь изображать счастье, как пара наемных танцоров, играющих в страстную любовь на потеху публике?
И никто не знал ни того что уже давно наскучило
Валентин Петрович Катаев
Собрание сочинений в девяти томах
Том 9. Повести. Стихотворения
Маленькая железная дверь в стене *
Однажды мы засиделись до трех часов ночи у Эльзы Триоле и Луи Арагона, которые тогда еще жили недалеко от Оперы на старинной улице Де-ля-Сурдьер, и они пошли нас проводить до стоянки такси. Когда мы, держась за холодные стены и боясь разбудить консьержку, с которой Арагон состоял в одной партийной ячейке, спустились по темной винтовой лестнице, а затем вышли на темную улицу, поэт показал нам на противоположной стороне старый дом, как-то по-оперному освещенный одиноким фонарем, бросавшим на дряхлый фасад свой слабый световой веер.
— Обратите внимание на эти четыре окна во втором этаже, — сказал Арагон. — Здесь жил Максимилиан Робеспьер. Он был мой сосед.
«Мой сосед Робеспьер» — это было сказано совсем по-парижски. Кажется, в мире нет ни одного великого человека, имя которого не было бы связано с Парижем. В Париже жил Маркс, в Париже жил Ленин. И подобно тому как Арагон сказал: «Робеспьер — мой сосед», — мне хочется сказать: «Ленин — мой современник».
Тема Ленина огромна, необъятна, а эта книга не исторический очерк, не роман, даже не рассказ. Это размышления, страницы путевых тетрадей, воспоминания, точнее всего — лирический дневник, не больше. Но и не меньше.
Мы привыкли представлять себе Ленина по наиболее распространенному фотографическому портрету двадцатого года: В. И. Ульянов (Ленин) — глава Советского правительства, первый Председатель Совета Народных Комиссаров, а также по изображению Ленина в театре и кино. Но как бы ни был талантлив, гениален актер, разве может он полностью перевоплотиться в Ленина? Может быть, получится значительный, даже глубокий исторический образ, но не будет живого, подлинного Ленина, такого неповторимо-оригинального, со всеми его внутренними и внешними особенностями. Думаю, это невозможно.
«Если верно, — говорит Кржижановский, — что самая сущность движения пролетариата исключает внешнюю фееричность и показной драматизм в действиях главного героя этих революций — народной массы, то не вправе ли мы ожидать выявления особой, так сказать, простоты и в тех лицах, на долю которых выпадает крупная историческая роль истинных вождей пролетариата? Во всяком случае, это отсутствие внешнего, показного блеска было характерной особенностью Владимира Ильича».
…Почти все, знавшие Ленина, свидетельствуют, что нет хороших портретов Владимира Ильича. Это общеизвестно. Например, тот же Кржижановский пишет: «Большинство портретов Владимира Ильича не в состоянии передать того впечатления особой одаренности, которое быстро шло на смену первым впечатлениям от его простой внешности, как только вы начинали несколько ближе всматриваться в его облик».
Для того, чтобы представить себе живого Ленина, лучше всего обратиться к свидетельствам современников.
Вот, например, очень интересный портрет Ленина 1889 года, питерского периода, когда он под конспиративным именем Николая Петровича читал лекции в рабочих кружках.
«Открыв дверь, — вспоминает В. А. Князев, — я увидел мужчину лет тридцати, с рыжеватой маленькой бородкой, круглым лицом, с проницательными глазами, с нахлобученной на глаза фуражкой, в осеннем пальто с поднятым воротником, хотя дело было летом, вообще — на вид этот человек показался мне самым неопределенным по среде человеком.
— Дело в том, что я не мог прийти прямым сообщением… Вот и задержался. Ну как, все налицо? — спросил он, снимая пальто. Лицо его казалось настолько серьезным и повелительным, что его слова заставляли невольно подчиняться…»
Г. Кржижановский пишет о приятном смуглом лице с несколько восточным оттенком, но стоило «вглядеться в глаза… в эти необыкновенные, пронизывающие, полные внутренней силы и энергии темно-темно-карие глаза, как вы начинали уже ощущать, что перед вами человек отнюдь не обычного типа».
«Аронсон, увидев голову Ленина, — находим у Луначарского, — пришел в восхищение и стал просить у Ленина позволения вылепить, по крайней мере, хотя медаль с него. Он указал мне на замечательное сходство Ленина с Сократом. Надо сказать, впрочем, что еще больше, чем на Сократа, похож Ленин на Верлена. В то время каррьеровский портрет Верлена в гравюре вышел только что, и тогда же был выставлен известный бюст Верлена… Впрочем, было отмечено, что и Верлен был необыкновенно похож на Сократа. Главное сходство заключалось в великолепной форме головы. Строение черепа Владимира Ильича действительно восхитительно. Нужно несколько присмотреться к нему, чтобы оценить эту физическую мощь, контур колоссального купола лба и заметить, я бы сказал, какое-то физическое излучение света от его поверхности… Рядом с этим, более сближающее с Верленом, чем с Сократом, глубоко впавшие, небольшие и страшно внимательные глаза. Но у великого поэта глаза эти мрачные, какие-то потухшие (судя по портрету Каррьера) — у Ленина они насмешливые, полные иронии, блещущие умом и каким-то задорным весельем. У Ленина глаза так выразительны, так одухотворены, что я потом часто любовался их непреднамеренной игрой. У Сократа, судя по бюстам, глаза были скорей выпуклые. В нижней части лица опять значительное сходство, особенно когда Ленин носит более или менее большую бороду. У Сократа, Верлена и Ленина борода росла одинаково, несколько запущенно и беспорядочно. А совсем не так, замечу в скобках, как у некоторых артистов, играющих Ленина, — прилично подстриженная в парикмахерской, даже немного клинышком, как у процветающего присяжного поверенного».
«Пронизывающий блеск слегка косящих глаз», — говорит Кржижановский в другом месте. «Вспыхивающие огоньками сарказма», — прибавляет П. Лепешинский. «Он своим видом напоминал счастливого охотника, который долго выслеживал и охотился за редкой птицей и, наконец, поймал ее в свои силки».
Вот впечатление М. Васильева-Южина: «…умные, живые, проницательные глаза и большая, характерная, уже тогда лысая, голова с огромным лбом сразу приковывали к себе внимание, но лукавая усмешка, искрящаяся в прищуренных глазах, вынуждала вместе с тем подтягиваться и держаться настороже. „Хитрый мужик!“ — невольно подумал я».
Горький дает Ленина еще более резкими чертами:
«Лысый, картавый, плотный, крепкий человек…»
Подобных свидетельств можно набрать сколько угодно: маленький, коренастый, рыжий, лысый, со смуглым скуластым лицом, с карими узкими выразительными глазами, сверкающими иронией и сарказмом, с заразительным, несколько гортанным смехом, настоящий физкультурник: велосипедист, конькобежец, неутомимый пешеход, пловец. Примерно таков был Ленин по свидетельству людей, хорошо его знавших.
Ленин часто менял свою внешность. Возможно, это была выработанная привычка конспиратора, а быть может, его наружность менялась потому, что он слишком быстро старел.
«Никогда я не видела Ильича таким озабоченным, осунувшимся, как тогда, — вспоминает Р. Землячка 1909 год в Париже. — Травля меньшевиков, отход многих близких и дурные вести из России преждевременно состарили его. Мы, близкие ему, с болью следили за тем, как он изменился физически, как согнулся этот колосс…»
Обратите внимание на альбом ленинских фотографий. Почти на каждой он совсем другой, странно непохожий на себя. Как, например, не схожи между собой Ленин парижских лет и тот Ленин в Закопане, мечтательно-грустный, с мягкой бородкой и нестрижеными усами, одетый в какую-то старомодную визитку с закругленными полами, с панамой, опущенной на глаза, и с альпийской палкой-топориком в руке — на фоне горного пейзажа. Или вот два Ленина: один четырнадцатого года, постаревший, морщинистый, в мягком, широком пиджаке, с невеселыми, погасшими глазами, а другой — Ленин семнадцатого года, помолодевший, в парижском полосатом пиджаке, с узкими, невероятно блестящими глазами, готовый в любую минуту в бой. Я уж не говорю о Ленине в кепке и парике, загримированном под рабочего Сестрорецкого оружейного завода К. П. Иванова, и Ленине первых дней Октября в Смольном, когда бритая борода только еще отрастала, а кепка оставалась все та же, прежняя, конспиративная — рабочего Иванова, — а сам Ленин был уже главой первого в мире рабоче-крестьянского Советского правительства.
Господин из Сан-Франциско
Перейти к аудиокниге
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно.
До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно.
Сладко пахнет в Италии земля после дождя, и свой, особый запах есть у каждого ее острова!
Сладко пахнет в Италии земля после дождя, и свой, особый запах есть у каждого ее острова!
«Что, что случилось?» – и никто не отвечал толком, никто не понимал ничего, так как люди и до сих пор еще больше всего дивятся и ни за что не хотят верить смерти.
«Что, что случилось?» – и никто не отвечал толком, никто не понимал ничего, так как люди и до сих пор еще больше всего дивятся и ни за что не хотят верить смерти.
солнцем, которое уже жарко грело, поднимаясь все выше и выше, и туманно-лазурные, еще по-утреннему зыбкие массивы Италии, ее близких и далеких гор, красоту которых бессильно выразить человеческое слово.
солнцем, которое уже жарко грело, поднимаясь все выше и выше, и туманно-лазурные, еще по-утреннему зыбкие массивы Италии, ее близких и далеких гор, красоту которых бессильно выразить человеческое слово.
. люди и до сих пор еще больше всего дивятся и ни за что не хотят верить смерти.
«Господин из Сан-Франциско» краткое содержание рассказа Ивана Бунина – читать пересказ онлайн
Рассказ «Господин из Сан-Франциско» Бунин написал в 1915 году. Произведение создано в традициях неореализма (художественное направление в русской литературе).
В рассказе автор затрагивает тему жизни и смерти, показывает, насколько незначительными на самом деле являются власть и богатство перед лицом смерти. По мнению изображенного общества, за деньги можно купить что угодно (даже якобы любовь на примере пары нанятых влюбленных), однако это оказывается иллюзией, порожденной «гордыней Нового человека».
На сайте можно читать онлайн краткое содержание «Господин из Сан-Франциско», а также проверить себя, пройдя тест на знание произведения.
Главные герои
Господин из Сан-Франциско – богатый мужчина 58-ми лет, который всю жизнь работал ради «американской мечты».
Жена и дочь господина
Хозяин отеля
Пара, играющая влюбленных
Краткое содержание
«Господин из Сан-Франциско – имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил – ехал в Старый Свет на целых два года, с женой и дочерью, единственно ради развлечения».
Господин был богат и «только приступил к жизни». До этого он «лишь существовал», потому что очень много работал. Господин планировал в декабре и январе отдыхать в Южной Италии, побывать на карнавале в Ницце, посетить в марте Флоренцию. Затем съездить в Рим, Венецию, Париж, Севилью, на английские острова, в Афины, Азию.
Был конец ноября. Они плыли на пароходе «Атлантида», который «был похож на громадный отель со всеми удобствами». Пассажиры жили тут размеренно, гуляли по палубам, играли в различные игры, читали газеты, дремали на лонгшезах.
По вечерам, после роскошного обеда, в бальной зале открывались танцы. Среди людей, отдыхавших на пароходе, был и великий богач, и знаменитый писатель, и изящная влюбленная пара (хотя только командир знал о том, что пару наняли сюда специально для развлечения публики, – чтобы они играли любовь), и наследный азиатский принц, путешествовавший инкогнито. Дочь господина была увлечена принцем, сам же господин «все поглядывал» на знаменитую красавицу – высокую блондинку.
В Неаполе семья остановилась в номере с видом на залив и Везувий. В декабре погода испортилась, «город казался особенно грязным и тесным». В дождливой Италии господин чувствовал себя «так, как и подобало ему, – совсем стариком».
Семья перебралась на Капри, где им предоставили лучшие апартаменты. Вечером в отеле должна была быть тарантелла. Господин переоделся к ужину первым, поэтому, ожидая жену и дочь, решил зайти в читальню. Там уже сидел какой-то немец. Господин сел в «глубокое кожаное кресло», поправил тесный воротничок и взял в руки газету.
«Вдруг строчки вспыхнули перед ним стеклянным блеском, шея его напружилась, глаза выпучились, пенсне слетело с носа… Он рванулся вперед, хотел глотнуть воздуха – и дико захрипел; нижняя челюсть его отпала, осветив весь рот золотом пломб, голова завалилась на плечо и замоталась, грудь рубашки выпятилась коробом – и все тело, извиваясь, задирая ковер каблуками, поползло на пол, отчаянно борясь с кем-то».
Если бы в читальне не было немца, это «ужасное происшествие» «быстро и ловко сумели бы в гостинице замять». Но немец с криком выбежал из читальни и «всполошил весь дом». Хозяин пытался успокоить гостей, но многие уже успели увидеть, как лакеи срывали с господина одежду, как он «еще бился», хрипел, «настойчиво боролся со смертью», как его вынесли и положили в самом плохом и маленьком номере – сорок третьем, на нижнем этаже.
«Через четверть часа в отеле все кое-как пришло в порядок. Но вечер был непоправимо испорчен». Хозяин подходил к гостям, успокаивая их, «чувствуя себя без вины виноватым», обещая принять «все зависящие от него меры». Из-за происшествия отменили тарантеллу, потушили лишнее электричество. Жена господина попросила перенести тело мужа в их апартаменты, но хозяин отказал и распорядился, чтобы тело было вывезено на рассвете. Так как гроб негде было достать, тело господина положили в длинный ящик из-под содовой английской воды.
Тело «мертвого старика из Сан-Франциско возвращалось домой, в могилу, на берега Нового Света». «Оно снова попало, наконец, на тот же самый знаменитый корабль» – «Атлантида». «Но теперь уже скрывали его от живых – глубоко спустили в просмоленном гробе в черный трюм». Ночью пароход проплывал мимо острова Капри. Как обычно, на корабле, был бал. «Был он и на другую и на третью ночь».
Со скал Гибралтара за кораблем наблюдал Дьявол. «Дьявол был громаден, как утес, но еще громаднее его был корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем». В верхних покоях корабля «восседал» грузный водитель корабля, похожий на «языческого идола». «В подводной утробе «Атлантиды», тускло блистали сталью, сипели паром и сочились кипятком и маслом тысячепудовые громады котлов и всяческих других машин». «А средина «Атлантиды», столовые и бальные залы ее изливали свет и радость, гудели говором нарядной толпы, благоухали свежими цветами, пели струнным оркестром».
И снова среди толпы мелькала «тонкая и гибкая» пара тех самых влюбленных. «И никто не знал ни того, что уже давно наскучило этой паре притворно мучиться своей блаженной мукой под бесстыдно-грустную музыку, ни того, что стоит гроб глубоко, глубоко под ними, на дне темного трюма, в соседстве с мрачными и знойными недрами корабля».
Заключение
Рассказ Бунина «Господин из Сан-Франциско» композиционно поделен на две части: до и после смерти господина. Читатель становится свидетелем метаморфозы: в один миг обесценились статус и деньги умершего. К его телу относятся без уважения, как к «предмету», который можно бросить в ящик из-под напитков. Автор показывает, насколько окружающие люди безразличны к смерти такого же человека, как и они, как все думают только о себе и своем «спокойствии».
Советуем не останавливаться на кратком пересказе «Господина из Сан-Франциско», а прочесть полный вариант рассказа.