Игра в имитацию о чем
Рецензия к фильму «Игра в имитацию». Игра в посредственность
Поскольку пытаться избежать сравнений фильма «Игра в имитацию» с “Король говорит!» не видится возможным, стоит сразу принять за данность, что очередной британский байопик навсегда останется приемником оскароносного хита Тома Хупера. Ни Мортен Тильдум не соответствует уровню Хупера, ни Бенедикт Камбербэтч уровню Колина Ферта, пусть это и не делает “Игру в имитацию” плохим фильмом. Отнюдь, это вполне сносное кино, простое и понятное, пусть оно и является однозначной ступенью вниз по сравнению с той кинематографической магией, которой была история о короле, не умевшем говорить.
Начнем с того, что история о действительно выдающемся человеке получилась тусклой. Ни рыба ни мясо. А ведь Тьюринг фактически изобрел первый компьютер, не считая его вклада в победу во Второй мировой войне. Только из этого материала немедленно вырисовывается отличная история, но в жизни Тьюринга падений и взлетов было еще больше. Грэм Мур же написал стандартную биографию, не достойную быть напечатанной даже в школьном учебнике, потому как выяснилось, что он изрядно исказил реальные события в угоду эмоциональным сценам и милым (по-другому и не назовешь) сюжетным деталям. Все это можно было бы ему даже простить, если бы фильм производил впечатление последовательного, умного и трогательного зрелища. Получилось же местами скомканное, неторопливое, перегруженное флешбэками кино, которое безусловно прославляет великого математика, но при этом умудряется быть плоским и поверхностным. Этакий грубо сколоченный памятник.
Не спасает “Игру в имитацию” и Мортен Тильдум. Правы оказались критики: выглядит фильм как хорошая телевизионная постановка канала BBC. Картинка получилась блеклой, неинтересной и в высшей степени посредственной, а в совокупности с несовершенствами сценария это автоматически понижает “Игру в имитацию” до категории фильмов класса Б.
И вот тут-то в бой вступает тяжелая артиллерия. Сюрприз, но это даже не Бенедикт Камбербэтч, поскольку у него как раз не получается привнести в фильм ничего особенного. Это крепкая работа с явным переизбытком Шерлока в образе Тьюринга. Кто действительно делает “Игру в имитацию” достойным кино, так это Кира Найтли. Она в отличие от Камбертбэтча полностью растворяется в своем персонаже и органично вписывается в историю. У нее получается быть умной, бойкой и милой одновременно. Она быстро и незаметно становится душой истории, вытягивая исключительно на себе все самые эмоциональные и сильные сцены этого фильма.
Достойную партию составляет ей Марк Стронг, который пусть играет последнее время фактически одну и ту же роль в каждом фильме, но здесь к ней добавили небольшой, но неожиданный штрих, который ее изрядно освежил.
Абсолютно не свежим зато оказался Чарльз Дэнс. Второе пришествие Тайвина Ланистера из “Игры Престолов” неоднозначно вписывается в атмосферу Второй мировой войны и выглядит чересчур очевидным. Как будто Дэнс в обеденный перерыв на “Игре Престолов” забежал в соседнюю студию и, не выходя из одного образа, воплотил на экране совершенно другой.
Наконец просто нельзя не отметить гениальную музыку Александра Десплы. По сути он и Найтли делают этот фильм не только смотрибельным, но и доставляющим удовольствие. Никогда прежде музыка не рисовала картинку более полную, чем то, что показывается на экране. Она добавила персонажам глубины, а сценам эмоциональности, сделав важным то, что готово было показаться незначительным. Деспла манипулирует зрителем гораздо успешнее режиссера, сценариста и почти всех актеров, в точности улавливая душу и смысл “Игры в имитацию”.
В идеальном мире в кино не может быть ничего важнее истории. Однако если режиссеры и сценаристы будут и дальше продолжать коверкать исторические факты, снабжая их обыденным повествованием и стандартным изображением, то лучше уж они бы уделили внимание чему-нибудь кроме истории. Из-за такого исключительно наплевательского отношения “Игра в имитацию” при нескольких плюсах получилась все же серой, невыразительной и бесстрастной. Совсем недостойной Алана Тьюринга и его горькой, но значительной и выдающейся судьбы. Ах если бы хоть половина из того, что было написано в финальных титрах фильма, нашло такое же сжатое, но эмоциональное отражение в самом фильме.
Игра в имитацию о чем
Алан Тьюринг, истории которого посвящен этот фильм, известен широкой публике двумя вещами. Во время Второй мировой войны Машина Тьюринга позволила взломать Энигму – код, которым шифровались все сообщения фашистов – что позволило выиграть войну на три года раньше и спасти миллионы жизней. Второе, это «тест Тьюринга», который был разработан для того, чтобы определить грань, отделяющую машину от искусственного интеллекта.
Многие считают, что именно им надкусано яблоко на задней стенке наших смартфонов, планшетов и лэптопов.
Тьюринга снова умудрились оскорбить, пытаясь «вылечить» его историю инъекциями розовых соплей и надуманных конфликтов, извращая образ самого Тьюринга, лишая его чувства юмора и харизмы, умения общаться с людьми.
Алана показали как некого Человека Дождя, считающего зубочистки, словно американцы не могут представить себе гения, не страдающего аутизмом, терпящего соседство гороха и моркови в одной тарелке и способного понимать чувства других людей. Такое ощущение, что единственное, с какой стороны они могут воспринимать великого ученого – это со стороны сочувствия.
Давайте пожалеем бедного парализованного Хоукинга, бедного одинокого и неуклюжего притесненного гея Тьюринга, теряющего разум Рассела Кроу в «Играх разума». Ведь если гения нельзя жалеть, останется лишь чувствовать свою ничтожность в сравнении с его умом и выдающимися достижениями, от чего внезапно зачешутся все застарелые двойки по алгебре.
Тьюринг, кусающий яблоко Ньютона – это могло быть тонко, чувственно даже…
Этот фильм очень хорошо попадает во все эрогенные места Оскара. Он про войну – ту самую, наиболее любимую членами Академии – он основан на реальных событиях, он голливудский донельзя, и в нем есть история непонятого гения, который всем доказал, превозмог и трагически погиб. Можно было давать ему Оскар заочно. Камбербэтчу могут вручить статуэтку уже просто потому, что пора, неважно, лучшая этого его роль или нет.
И все-таки, это может стать моментом истины для Академии. Достаточно ли для выигрыша по-прежнему просто попасть в нужные ноты, или это время прошло, и теперь такое не прокатит.
Спойлеры!
После того как Тьюринг спас мир от фашистов и положил начало компьютерной эре, его арестовали за то, что он гей, и принудительно кололи ему гормоны в надежде вылечить.
После пары лет «процедур» Тьюринг вколол цианид в яблоко и съел его, инсценируя сцену из «Белоснежки». Многие считают, что именно им надкусано яблоко на задней стенке наших смартфонов, планшетов и лэптопов. Но сам Джобс говорил, что ему бы хотелось, чтобы так оно и было, но нет, они не думали о Тьюринге при создании лого. На первом логотипе, больше похожем на карту Таро, был Ньютон – это его яблоко, в общем, не Тьюринга. Хотя Тьюринг, кусающий яблоко Ньютона – это могло быть тонко, чувственно даже, но это всего лишь версия, изобретенная постфактум.
Все конфликты в фильме высосаны из среднего пальца, показанного исторической достоверности.
Вообще вся история с яблоком могла так же быть выдумкой, надкусанный Тьюрингом фрукт никто на следы цианида не проверял. Тьюринг точно умер от отравления цианидом, но по другой версии он просто надышался ядовитых паров во время эксперимента.
По словам создателей фильма от сцены самоубийства отказались, так как лежащий на кровати труп в окружении полицейский показался им недостаточно драматичным кадром для концовки. Помимо того, им каким-то образом хотелось закончить на жизнеутверждающей ноте. Не знаю, где они собирались ее найти. Фильм кончается текстом о смерти на черном фоне – внезапное желание прыгать и собирать ромашки от этого не появляется.
Если сравнивать фильм с книгой, по которой он был снят, то есть с тем, что произошло в реальности, то все инородные инъекции Голливуда проступают еще с большей ясностью.
Фильм устраивает целый спектакль из принятия Джоанны (персонажа Киры Найтли) в состав группы Тьюринга, спектакль в стиле «посмотрите, как ужасно относились тогда к женщинам, какое неравенство тогда царило, и как далеко мы продвинулись». Никто не верил, что женщина может быть достаточно умна, боле того, способна соображать быстрее других математиков, поэтому только просветленный гей Тьюринг сумел добиться для нее позиции в группе.
Это редкий талант – взять поразительную историю о притеснении геев, Второй мировой войне, зарождении современной информатики и самоубийстве гения – и все спустить в трубу.
На самом деле Джоанна училась в Кембридже вместе с Тьюрингом, где они и познакомились. Еще там ее математические способности были отмечены, из-за чего ее и рекомендовали, а затем и приняли в группу. Более того, она уже работала в том же шифровальном учреждении на тот момент, когда ее перевели в группу Тьюринга, поэтому никакой истории спасения решательницы кроссвордов рыцарем на белом коне не было.
По фильму Тьюринг не знал о болезни Кристофера и назвал в честь того свою машину, а потом и следующую ее версию. В реальности Алан знал, что Кристофер был болен, а машины назывались «Бомба» и «Универсальная Машина Тьюринга».
Ну и самое главное, дабы выпятить гениальность Тьюринга, так чтобы в нее верил каждый кусок попкорна в зале, его сделали эдаким чудаковатым дедушкой Шелдона. Мол, никто его нее любит, никто не понимает, а он взял и Гитлера победил в одиночку, наперекор тупому начальству и заносчивым коллегам. Пророк, который уже в сороковых предсказал отдельную вспышку для айфона, втыкающуюся в порт для наушников.
В реальности, Тьюринг работал как часть команды. Машина Энигмы, которая к нему попала, не была тайно вывезена из Берлина, как пафосно заявил фильм, это была реплика, которую собрали польские инженеры, используя обратную разработку и ориентируясь на зашифрованные послания. Те же польские коллеги дошли до того, что ломать код придется с помощью другой машины, поделились наработками и чертежами с командой Тьюринга, на которых те основывали свою работу. Коллеги и начальство также мыслили в одном направлении с Тьюрингом, поэтому все конфликты, раздутые в фильме, высосаны из среднего пальца, показанного исторической достоверности.
Самое грустное, что лента не справляется со своей основной задачей, самой базовой, просветительской – рассказать людям о Тьюринге. Как вымышленная история она яйца ломаного не стоит, а как биография она слишком много врет и выдумывает, не раскрывая персонажей хоть сколько-нибудь глубоко.
Я наделся, что фильм можно будет посмотреть хотя бы для того, чтобы узнать что-то новое о Тьюринге, но ничего запоминающегося лента так и не показывает. Это редкий талант – взять поразительную историю о притеснении геев, Второй мировой войне, зарождении современной информатики и самоубийстве гения – и все спустить в трубу. Как внутренний голос из анекдота со своим «Слышишь, как булькнуло?».
«Игра в имитацию» оставляет стойкое желание угостить режиссера кислой антоновкой. Я надеюсь, что на Оскаре фильм пролетит, потому что чествовать посредственность еще хуже, чем мучить гениев гормонами.
«Игра в имитацию»: Биографическая головоломка
Игра в имитацию. Реж. Мортен Тильдум, 2014
Конец 30-х годов. Самой большой проблемой британской «Правительственной школы кодирования и шифрования» (GC&CS) была Энигма — машина, которую немцы использовали для шифровки всей внутренней коммуникации в армии и во флоте. Все сообщения — от сводок погоды до секретных планов захватов и расположения войск — проходили через Энигму. Британцам удавалось перехватывать эти сообщения, но пользы от них было мало. Если в 37-м году кое-что удавалось интерпретировать, то к началу Второй мировой войны немцы усовершенствовали код, сделав дешифровку невозможной.
Работа над взломом Энигмы потребовала расширения аппарата GC&CS, и руководитель школы командир Аластер Деннистон принял на службу молодого кембриджского математика и криптолога Алана Тьюринга. В команде с другими специалистами он должен был разгадать принцип работы Энигмы. Хотя «в команде» — громко сказано. Командная работа не являлась его сильной стороной.
По природе своей замкнутый и высокомерный во всем, что касалось математики, Тьюринг не думал вливаться в какой-то там коллектив специалистов по дешифровке. Биограф Тьюринга Эндрю Ходжес, книга которого легла в основу сценария «Игры в имитацию», писал, что состав GC&CS на момент прихода Тьюринга был довольно разнородным, и ученых-математиков и профессиональных криптологов в нем было мало, а точнее, почти не было. Поэтому первое, что делает экранный Алан Тьюринг, получив право руководить рабочей группой, это увольняет всех лингвистов со словами: «Вы посредственные лингвисты и решительно никакие дешифровщики!» Тьюринг в исполнении Камбербэтча — заносчив и остр на язык, иногда совершенно лишен эмпатии, но одновременно предельно уязвим и обнажен перед жестокостью социальных систем. Окружающие находятся с ним либо в конфронтации, либо избегают его. Приспособиться к его характеру удается только Джоан Кларк (Кира Найтли), которая становится его коллегой, верным другом и даже на короткий период его невестой.
Создать образ ученого такого масштаба нелегко: одно неосторожное движение и можно нечаянно вырезать его по лекалу гения-безумца. Вряд ли актеру в подобной роли захочется, чтобы его подозревали в копировании Шерлока, Шелдона или Нэша. Видеозаписей Тьюринга нет, поэтому изобретать его пришлось по осколкам чужих воспоминаний и по его собственным письмам: характер собирался по кусочкам, как пазл. Тильдум, Мур и сам Камбербэтч признаются, что им пришлось немало экспериментировать. Надо сказать, что в итоге получился очень самостоятельный герой, которого на протяжении всего фильма не приходится сравнивать с другими учеными в истории кино.
«Алан Тьюринг был помешан на головоломках, на играх, так что и весь фильм должен был стать головоломкой», — рассказывает Грэм Мур о своем сценарии. Еще в детстве, когда Мур был увлечен математикой и информатикой и ездил по компьютерным летним школам, у него появилась мечта прославить имя Тьюринга.
Мур поработал звукоинженером, попробовал себя в роли сценариста ситкомов, написал исторический роман. Он утверждает, что все еще чувствует себя в некотором роде инженером. Возможно, это его откровение оправдывает предсказуемость некоторых эпизодов «Игры в имитацию», но оставим в стороне замечания о шаблонности некоторых поворотов сюжета. В конце концов, ее сложно избежать, снимая фильм об открытии, которое изменило мир. Создателям подобных экранизаций так или иначе приходится сталкиваться с необходимостью бюлеровских Aha-эффектов. И этот фильм не обошла ловко ввернутая в сюжет случайность, благодаря которой герой, наконец, получил право воскликнуть «эврика!».
Зато остроумные диалоги и замысловатый параллельный монтаж, соединяющий воедино три разных периода жизни Тьюринга — его юношество и учебу в Шерборнской школе, военные годы работы в Блетчли-парке и арест в 50-х — насыщают пространство фильма необходимым напряжением и разглаживают все стереотипные стилистические складки.
Игра в имитацию. Реж. Мортен Тильдум, 2014
По словам Камбербэтча «Игра в имитацию» — это кино о секретах, о тайнах, о становлении человека и о том, что есть человеческое (human). Я бы сказала, что этот фильм еще о том, что система делает с человеческим. Мне бы не хотелось говорить, что это фильм о том, что делает система с гением. Существует множество примеров, когда гении отлично приспосабливались к системам — к школе, к свойствам тех научных структур, в которых они работали, к государственным строям и всему прочему.
Алан Тьюринг хотел заниматься криптологией и математикой. Государственные тайны интересовали его меньше всего, но во время войны он невольно оказался автором гениального устройства, которое должно было помочь человечеству в борьбе с нацистами. В этих обстоятельствах он подвергся мощному испытанию системой: жесткие временные рамки, пристальное внимание британских спецслужб и коллег, которые возлагали на него ответственность за жизнь ежедневно гибнущих за пределами Блетчли-парка людей. Но даже в этом состоянии эмоционального хаоса он все же закончил свое изобретение. Жизнь Тьюринга — пример противления человеческого системе. Это отчаянная попытка показать системе, что ни физическая сила, ни власть предубеждений не могут управлять миром, что нельзя отменить человеческую природу, нельзя аннулировать воспоминания и растоптать человеческую волю. Право быть таким, какой ты есть, делать то, что ты хочешь делать, отстаивается в этом фильме с первой до последней минуты, с первых же слов монолога Алана Тьюринга, которым открывается «Игра в имитацию»: «Вы будете слушать меня внимательно и не будете меня осуждать».