Иноческий постриг что это

Беседа о иноческом и монашеском постриге в день прп. Сергия Радонежского

8 октября, в день памяти преподобного Сергия Радонежского, игумена земли Русской, Матушка Ксения провела с сестрами обители беседу о иноческом и монашеском постриге, основываясь на изложении этих вопросов в проекте «Положения о монастырях и монашествующих».

Кто такие иноки, что значит постриг в малую схиму, в чем сходство и различие внутреннего устроения инокини, поднявшейся на первую ступень монашества, и мантийной монахини, принесшей пред Господом невозвратимые обещания, разбирала Матушка с сестрами.

В Русской Православной Церкви первая степень, первая ступень монашества – это иноческий постриг. Иночество, иначе рясофор, (досл. с греч. – носящий рясу). Иноческий постриг совершается над послушницами, прожившими в обители не менее трех лет, как установлено в «Положении о монастырях и монашествующих».

Следующая ступень – мантийный постриг (малая схима). Постригаемая в малую схиму дает обеты послушания, нестяжания и целомудрия, отрекается от мира, а также обещает пребывать в монастыре в постничестве до последнего издыхания, соблюдать монастырский устав, терпеть все скорби «Царствия ради Небесного».

Инокиня и мантийная монахиня. В чем различия? Что общее?

Отличия внешние – в одежде, носят, безусловно, второстепенный характер. Принадлежность облачения мантийной монахини – мантия, а также невидимый постороннему глазу параман, отсутствуют в облачении инокини.

По существу постриг иноческий отличается от монашеского обетами.

То есть уже ясно — в молитвах на пострижение говорится об ангельском житии новопостриженной и о том, что она изведена из мира, избавил ее Господь «от суетнаго мирскаго жития», а если избавил, то возвращение к этому житию это уже грех перед Богом и недопустимо для инокини. И безнаказанным такой шаг для инокини, в отличие от послушницы, остаться не может.

Как мы видим, чин иноческого пострига можно рассматривать как некоторое обязательство которое принимает на себя новопостриженная, обязательство «невозвратно пребыти в монастыри в посте и молитвах», о чем будущая инокиня свидетельствует и в предваряющей постриг беседе с игуменией обители.

Иноческий постриг совершаемый с пострижением волос и переменой имени также дает основание относить рясофоров к монашествующим. «Чрез отнятие же и пострижение волос [постригаемый] приносит Господу, как жертву, начатки от тела: ибо всего себя приносит и посвящает Христу, и отверг всё излишнее и мирское» (блаженный Симеон Солунский).

Далее в беседе Матушка остановилась на рассмотрении внутреннего, душевного устроения инокини, стоящей на начальной ступении монашества, и монахини, постриженной в мантию.

Сестры делились своим пониманием этого вопроса, говорили о монашеском молитвенном правиле, о духовных качествах, о том, что благодаря растущему опыту, монахиня приходит к осознанию собственного ничтожества, к смирению, то есть о том, что духовный опыт монахини, превосходит внутренний навык инокини, делающей первые шаги в монашеской жизни.

Матушка отметила, что действительно, можно согласиться с тем, что монахиня должна быть более искусной в духовном делании, за плечами у нее появляется некий багаж духовного делания.

Подтверждением этому служит и то, что в монастырях обычно постригают последовательно — сначала в рясофор, а затем в мантию. Мантийный постриг сейчас разрешен только по достижении 30-летнего возраста.

Иногда случается так, как это произошло в нашей возрождающейся обители — первые сестры приняли сразу монашеский постриг. Но это возможно в связи с тем, что обитель была только что создана.

Не только духовным опытом, искусом по своему устроению монахиня отличается от инокини. Матушка поделилась с сестрами своим видением этого вопроса.

Инокиня находится на стадии подготовки к принятию монашеского пострига. И этот период ученичества, период подготовки к некоему событию неизменно присутствует в жизни каждой инокини. Совершив какой-то неблаговидный поступок, она задает себе вопрос — «какая я буду монахиня, готова ли я к монашеству, готова ли я к тому, чтобы быть постриженной в мантию?». Я все время себя укоряла и признавала негодной к монашескому житию.

Монахиня более глубоко, чем инокиня, осознает ту ответственность, которая на ней лежит, более глубоко переживает свое падение, свой грех, потому что на ней уже лежит бремя обетов. Все согрешения монахини есть нарушение обетов, данных Господу, и поэтому ее переживания гораздо глубже и гораздо тяжелее чем переживания инокини.

О монашеских доспехах Матушка пообещала поговорить в одной из следующих бесед.

Источник

Степени православного монашества

Степени православного монашества — это те этапы, которые проходят православные монахи или монахини в течение своей жизни.

В православной церкви монашеские обеты, принимаемые человеком, влекут за собой пожизненную обязанность исполнения их перед Богом и не могут быть даны легкомысленно, поэтому от степени к степени они возрастают от простого к более сложному. В традициях Русской православной церкви после успешного прохождения послушнического искуса (испытания) начинаются четыре степени монашества, которые различаются количеством даваемых перед Богом обетов, разными аскетическими правилами поведения, послушаниями и внешними монашескими одеждами.

Содержание

Послушник (послушница)

Послушник, (послушница) — лицо, готовящееся к принятию монашества. Послушники ещё не дают монашеских обетов и не принадлежат к монашескому братству, не носят монашеской одежды — рясы, послушникам разрешают носить подрясник.

Послушники исполняют разные послушания при монастыре, привыкают к монастырской жизни, распорядку дня и правилам.

По правилам, существовавшим в Российской империи, послушник должен был провести не менее 6 лет до принятия монашеского пострига и вступления в 1-ю степень монашества.

Рясофор

Рясофор (рясофорная послушница) — носящий рясу. В Греции принято называть эту степень «рясофорный послушник» («рясофорная послушница»), и греки не считают рясофор степенью монашества, относя его к послушничеству (подготовке к монашеству).

При пострижении в рясофоры послушник изменяет свое мирское имя и даёт единственный обет — послушания.

В современной практике РПЦ в мужских монастырях рясофорных монахов часто называют иноками, а постриг в рясофор — иноческим постригом. Таким образом, общее для обозначения всех монахов русское слово инок стало обозначать лишь лиц, принадлежащих к первой степени монашества.

Инок (инокиня)

В современных православных мужских монастырях иноком называют не монаха в собственном смысле, но рясофорного (греч. «носящего рясу») монаха — до пострижения его в «малую схиму» (обусловленную окончательным принятием монашеских обетов и наречением нового имени). Инок — как бы «новоначальный монах».

Многие монахини, приняв иночество, не принимают следующих монашеских степеней и всю жизнь проводят в монастыре в данной степени монашества.

В старообрядчестве сохраняется древняя русская традиция наименования всех степеней монашества иночеством — см. статьи: Инок Павел (Великодворский), Инок Онуфрий (Парусов).

Малая схима, или мантийное монашество

Разделение на малую и великую схиму сегодня на деле существует не во всех Православных церквях. Например, в современной Греции остались только две степени монашеского пострига — рясофорный постриг и следующий за ним монашеский постриг, при принятии которого человек сразу даёт обеты великой схимы.

Малую схиму еще называют мантийным монашеством [4] — принимая постриг и обеты малой схимы, человек полностью отрекается от мирской жизни и становится монахом (от греческого слова μοναχός — одиночный).

Он получает новое имя (как бы рождаясь заново) и даёт четыре монашеских (аскетических) обета [5] :

Часто пострижение в малую схиму совершается на литургии, после которой монаха торжественно облачают в хитон, параман, пояс, рясу, мантию (она ещё называется паллий), клобук, сандалии и дают в руку чётки.

В соответствии с обетом послушания, монашествующий должен избрать руководителя своей духовной жизни, называемого старцем, и отсекая своеволие во всех своих делах, следовать его совету и его воле. В конечном итоге через отсечение своей воли и послушание монах учится следовать воле Божией.

Принимая монашество, кроме соблюдения пяти обетов: первого, данного еще при крещении (отречения от сатаны и всех дел его и обещания верить и служить Христу как Царю и Богу) и четырёх аскетических обетов, монах обычно должен ежедневно совершать положенное молитвенное правило (различаются в зависимости от монастыря и духовника) и нести монастырское послушание (трудиться).

Великая схима или схимничество

Великосхимник даёт особые обеты, при этом ему снова изменяют имя. Притом, следует отметить, инок получает ещё одного святого покровителя (то есть после каждой перемены имени за него перед Богом ходатайствует всё больше святых). В русских монастырях великосхимники обычно живут отдельно от другой братии и не занимаются никакими послушаниями, кроме непрестанной молитвы.

Обеты великой схимы в сущности являются повторением обетов малосхимника, но, вслед за повторением, обязывают и к ещё более строгому их соблюдению. В древности великосхимники давали дополнительный обет — вселиться в затвор, закрыться в одинокой пещере как в гробу и тем самым полностью умереть для мира, оставшись с единым Богом.

Облачение великосхимника: ряса, аналав (особый параман), куколь (остроконечная шапочка с крестами), мантия, чётки, сандалии, пояс, хитон.

Великосхимничество происходит от стремления совершать высшие монашеские подвиги, которыми являются отшельническое или пустынножительное житие.

Не имея возможности поселиться в настоящей пустынной местности вдали от людей, чтобы посвящать все помыслы единому Богу, монахи, живущие в обычном общежительном монастыре, уходили в затвор, тем самым заменяя отшельничество — они и стали именоваться монахами великой схимы. Впоследствии затвор перестал быть обязательным обетом для схимонахов.

Источник

Иноческий постриг что это

Здесь следует уточнить, что в Валаамском монастыре существует своя традиция. Послушник, по истечении времени, может стать «рясофорным», с правом ношения рясы и камилавки. А первый постриг совершается в инока, который с рясой надевает уже клобук.

В Древней Руси монахов (чернецов) называли более привычным славянскому слуху словом «инок». Слово «инок» – славянская калька с греческого (инок от инъ – один, монах от моно – один). Но язык не терпит неточности: не могло существовать два слова, называющих одно и то же. Так со временем значения слов разошлись. Слово «инок» в России стало означать первую, подготовительную ступень монашества для тех, кто уже приготовился отречься от мира (и иногда получает новое имя), но еще не дал главные монашеские обеты. А словом «монах» именуется следующая ступень, постриг в малую схиму с принятием монашеских обетов.

Постриг в иночество предполагает, что кандидат успешно прошел послушнический искус. Хотя итог окончания «испытательного срока» может быть разным. В «Положении» даются рекомендации для тех, кто справился с искусом, к постригу либо в иночество, либо сразу в монашество (в малую схиму). Для тех же, кто испытания не прошел, предлагается либо продлить срок еще на год, на два, на пять или десять – Богу виднее, либо удалиться из монастыря.

Двукратный Поместный Собор Константинопольской Церкви (861 года) определяет «стандарт» иноческого искуса: «Никого не сподобляти монашеского образа, прежде нежели трехлетнее время, предоставленное им для испытания, явит их способными и достойными такового жития». Практика Валаамского монастыря показывает, что стандартных историй не бывает. Трехлетний период и сегодня на Валааме считается минимальным для испытания намерения кандидатов. Например, пятеро братьев, принимавших в Великий пост 2018 года иноческий постриг, прошли послушнический искус от пяти до десяти лет.

Игумен от имени Духовного собора обители предлагает кандидатам иноческий постриг по достижении определенной степени духовной чистоты и уверенности, твердости в выборе монашеского жизненного пути. Так что привычные в миру требования вроде послужного списка или привлекательного резюме здесь не имеют значения. Главное – духовное преуспеяние будущего монаха, совлечение ветхого человека.

Важно понимать, постриги в иночество, малую или Великую схиму, не означают присвоение особого «почётного» статуса. В «Положении о монастырях и монашествующих» особо указывается: «Принимающему малую схиму следует сознавать, что постриг не предполагает привилегированного положения в обители». Это же касается и будущих иноков. Давая обеты, новоиспеченный инок или монах становится не господином, но слугой – Богу и людям. Обет послушания заключается в отсечении своей воли и следовании воле Божией, которая открывается через добровольное послушание Игумену и всей братии.

Игумен Валаамского монастыря епископ Троицкий Панкратий разъясняет: «Почитайте чин монашеского пострига: о чем говорит Игумен кандидату? О том, что он теперь будет жить в покое и достатке, в душевном комфорте, все будут его любить, о нем заботиться? Нет, он говорит о другом. Что будет терпеть досады, укоризны, поношения, скорби. Монашество – это не путь комфортного общежития, где всем хорошо, всё устроено. Это путь добровольного мученичества. Уже на этапе послушничества человек должен это понимать. С другой стороны, Игумен монастыря должен относиться к послушнику как к своему духовному чаду или брату».

Особое отношение к монахам, инокам со стороны мирян может быть только в том, что «монахи, тщательно исполняющие свое призвание, должны являться нравственными ориентирами для православных христиан и всех людей, и стремиться к этому».

Подробнее об этом пишет преподобный Исаак Сирин в «Словах подвижнических»: «Инок во всем своем облике и во всех делах своих должен быть назидательным образцом для всякого, кто его видит, чтобы, по причине многих его добродетелей, сияющих подобно лучам, и враги истины, смотря на него, даже нехотя сознавались, что у христиан есть твердая и непоколебимая надежда спасения, и отовсюду стекались к нему, как к действительному прибежищу, и чтобы оттого рог Церкви возвысился бы на врагов ее».

Последование пострига в иночество предписывает Игумену тщательно расспросить кандидата, добровольно ли он принимает такое решение? Хорошо ли обдумал его? Готов ли нести ответственность? В ставропигиальных монастырях, Священноигуменом которых является Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, все готовящиеся к иноческому и монашескому постригу должны пройти еще и собеседование с Председателем Синодального отдела по монастырям и монашеству, архиепископом Сергиево-Посадским Феогностом, который от лица Предстоятеля Русской Православной Церкви еще раз проверяет готовность к принятию решения.

Так что постриг в иноки для будущего монаха – это первое по-настоящему ответственное решение. С этого момента инок обещает Игумену обители оставаться здесь навсегда, до самой смерти. И в этом начинается уподобление будущего монаха Христу. Как Бог уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Фил. 2:7), так свободный прежде человек становится «рабом монастыря». Причем, делает он это добровольно. Без принуждения или в силу обстоятельств. Действительно, серьезное решение!

В таком добровольном рабстве нет ни мрачной трагедии, ни унижения. Человек, с мирской точки зрения, не отказывается от гражданства, свободы личности, индивидуальности. Только эти социальные и «гуманистические» понятия теряют для него привлекательность. Отдавая себя Христу, инок вместо собственного, личного обретает всеобщее: «Монах тот, кто почитает себя сущим со всеми и в каждом видит себя самого» (преподобный Нил Синайский «Слово о молитве»). Он взамен «индивидуальности» получает, по слову Господа, совершенство.

Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16:24–25).

О кресте также говорит Игумен Валаамского монастыря владыка Панкратий: «Любая обитель, любой монастырь, любой монашеский путь – это путь креста, путь на Голгофу. Неважно, какие будут скорби, какого рода. Но Господь не оставляет, если ради Него терпит человек. Когда же претерпишь всё, “радуйся, – рече Господь, – мзда твоя многа на небеси” – так сказано в чине монашеского пострига. Но не только на Небе, здесь уже познаёт истинный монах благодать Божию, неизреченную радость близости Бога. Иначе и не стали бы иноки жить в монастырях и терпеть ради Христа многие искушения и скорби».

Источник

Пострижение в монашество

Пострижение в монашество принято относить к числу обрядов, хотя древние церковные авторы (Дионисий Ареопагит, Феодор Студит) называли его Таинством и включали в число Таинств. Как мы говорили в другом месте, пострижение в монашество, подобно крещению, является умиранием для прежней жизни и возрождением в новое бытие; подобно миропомазанию, оно является печатью избранничества; подобно браку, оно есть обручение Небесному Жениху – Христу; подобно священству, оно – посвящение на служение Богу; подобно Евхаристии, оно – соединение с Христом. Как при крещении, при пострижении человек получает новое имя и ему прощаются все грехи, он отрекается от греховной жизни и произносит обеты верности Христу, сбрасывает с себя мирскую одежду и облачается в новое одеяние. Заново рождаясь, он добровольно становится младенцем, чтобы возрастать в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова ( Еф. 4:13 ).

О монашеском образе жизни как об особом аскетическом подвиге и о смысле монашеских обетов речь пойдет в 3-м томе нашей книги. В настоящей главе мы рассмотрим лишь чинопоследование монашеского пострига в его историческом развитии и современном состоянии.

Формирование чинопоследования

Принятие монашества происходит при помощи священнодействия, называемого монашеским постригом. Истоки современного чинопоследования пострига следует искать в традициях восточного монашества IV-V веков. Уже в этот период вступление в монашескую жизнь сопровождалось определенными священнодействиями, в которых принимала участие вся община. Основными элементами чина вступления в монашество были произнесение обетов, пострижение волос и облачение в монашеские одежды. Описание «тайнодействия монашеского посвящения» содержится у Дионисия Ареопагита:

Иерей стоит пред Божиим жертвенником, священнословствуя монашеское молитвословие. А посвящаемый стоит позади иерея, не преклоняя ни обоих коленей вместе, ни одного какого-нибудь из них и не имея на главе своей богопреданного слова Божия, но просто только предстоя иерею, который священнословит над ним таинственное молитвословие. По совершении же этого молитвословия иерей, приблизившись к посвящаемому, во-первых, спрашивает его, отрицается ли он от всякого разделительного не только образа жизни, но и помысла; потом описывает ему жизнь совершеннейшую, внушая, что он должен стать выше среднего состояния в добродетельной жизни. Когда посвящаемый свободно исповедует все это, иерей, запечатлев крестовидным знамением, постригает его, возглашая Троицу Всеблаженного Божества, и по совлечении всех прежних одежд облекает его в одежду другую и вместе с другими мужами, которые при этом присутствуют, дав ему лобзание, делает его причастником богоначальных таинств.

Далее, говоря о «созерцательной стороне» чинопоследования, Ареопагит упоминает, что пострижение волос «знаменует чистую и чуждую всякой прикровенности жизнь, никакими наружными украшениями не прикрывающую лицемерно душевного безобразия, а внутренне возвышающуюся до богоподобия красотами не человеческими, но единовидными и свойственными жизни уединенной». Что же касается перемены одежды, то она «выражает переход от обыкновенной добродетельной жизни к совершеннейшей, как и при священном богорождении перемена одежды означала возведение очищенной жизни в состояние разума и просвещения».

Из этого описания следует, во-первых, что монашеский постриг совершается иереем. Во-вторых, при постриге присутствуют члены церковной (монашеской) общины. В-третьих, монах перед лицом священника дает обет отречения от мирских дел и помыслов. В-четвертых, он выслушивает поучение иерея о смысле монашеской жизни. В-пятых, иерей знаменует его крестом и постригает ему волосы. В-шестых, иерей облекает новопостриженного монаха в новые одежды. Чин пострижения заканчивается лобзанием братии и приобщением новопостриженного Святых Христовых Тайн.

Монашеские одежды

В современной практике Русской Православной Церкви многие монахи носят длинные волосы, а постриг представляет собой лишь символическое действие, совершаемое в знак вступления монаха на путь послушания. В древности дело обстояло иначе. Монахи носили короткие волосы или стриглись наголо, и постриг представлял собой реальное, а не лишь символическое удаление волос. Стрижка наголо была устойчивым обычаем, сохранявшимся, вероятно, на протяжении столетий. Патриарх Герман в VIII веке говорит о том, что у монаха голова остригается полностью в подражание Иакову, брату Господню, Павлу и прочим апостолам. В конце XII века о стрижке наголо как о монашеском обычае говорит Евстафий Солунский. Однако неизвестно, насколько универсальным был этот обычай. Кажется, гораздо более распространенным среди монахов был обычай носить короткую стрижку. Во всяком случае, на византийских мозаиках и фресках монахи изображаются либо коротко остриженными и без головного убора, либо в капюшонах. Не известно ни одного изображения монаха, остриженного наголо, но нет и изображений монахов с длинными волосами. Все монахи в Византии носили бороды – короткие или длинные.

Дионисий Ареопагит не уточняет, в какую одежду облекается постригаемый, однако список монашеских одежд и толкование их смысла мы находим у Евагрия-монаха (IV в.), Иоанна Кассиана Римлянина (нач. V в.) и у аввы Дорофея (VI в.). Последний упоминает тунику без рукавов, кожаный пояс, аналав и куколь. У Евагрия упоминается также плащ и жезл.

Туника без рукавов представляет собой одежду длиною до колен, надеваемую через голову. Отсутствие рукавов, согласно Евагрию, «являет нелицемерность жития». По Дорофею, одежда без рукавов символизирует отсутствие у монаха «рук для совершения каких-либо дел ветхого человека». Туника имеет «некоторый знак багряного цвета», символизирующий принадлежность монаха к воинству Небесного Царя. О знаке багряного цвета (кресте) на монашеской одежде упоминает также Палладий. В последующую эпоху фасон монашеской туники изменился: на ней появились рукава, а длиною она стала до пят. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас изображения монахов на византийских фресках, мозаиках, иконах и миниатюрах.

Пояс, который носят монахи, согласно Евагрию, «отторгает всякую нечистоту». Дорофей рассматривает пояс как символ того, что монахи готовы к действию, «ибо каждый, желающий что-либо делать, сперва опоясывается и потом начинает дело»; кроме того, пояс символизирует умерщвление похоти. Пояс изготавливался из кожи.

Аналав представляет собой перевязь, которая изготавливалась из кожаных шнуров или из нитей. Евагрий видит в аналаве «символ веры во Христа, поддерживающей кротких, сдерживающей всегда то, что мешает им, и позволяющей им действовать беспрепятственно». По мысли аввы Дорофея, аналав означает, «что мы носим на плечах наших знамение креста, как говорит (Господь): возьми крест свой и следуй за Мною ( Мк. 8:34 ). Что же есть крест? Не что иное, как совершенное умерщвление, которое совершается в нас верою во Христа». Аналав, уточняет Дорофей, «полагается на плечах наших крестообразно», т.е. надевается крестовидно на плечи, спину и грудь. Об аналаве говорит и Иоанн Кассиан Римлянин, описывая его как «двойные шнурки», которые, «спускаясь от затылка и разделяясь надвое около шеи. пропускаются кругом под мышками и туго связываются так, чтобы не позволять одежде развеваться, прижимая ее плотно к телу». Если в V-VI веках аналав туго стягивал одежду монаха, то в более позднюю эпоху аналав становится просторнее и длиннее (это изменение отражено в византийских миниатюрах и фресках X и последующего веков). Постепенно аналав превратился в «параман» – четвероугольный плат с изображением Голгофы и надписью «Аз язвы Господа Иисуса на теле моем ношу» (ср.: Гал. 6:17 ). Этот плат носится на спине и четырьмя шнурами соединяется с крестом, носимым на груди.

Неотъемлемой принадлежностью монашеской одежды является куколь – капюшон, по форме напоминающий младенческий чепчик. О символизме куколя Евагрий говорит: «Куколь есть символ благодати Спасителя и Бога нашего, лелеющей их младенчество во Христе». Сходное толкование находим у аввы Дорофея:

Надеваем мы и куколь, который есть символ смирения. Куколи носят малые (и незлобивые) младенцы, а человек совершеннолетний куколь не носит: мы же носим его для того, чтобы младенчествовать злобою, как сказал апостол; не будьте дети умом: на злое будьте младенцы ( 1Кор. 14:20 ). Что же значит быть младенцем на злое? Незлобивый младенец, если будет оскорблен, не гневается; и если почтен будет, не тщеславится. Если кто возьмет принадлежащее ему, он не печалится: ибо младенчествует злобою и не мстит за оскорбления и не ищет славы. Куколь есть также подобие благодати Божией, потому что как куколь покрывает и греет голову младенца, так и благодать Божия покрывает ум наш.

Поверх туники надевался плащ, который изготавливался из козьей шерсти. По словам Евагрия, монахи носят плащ, «поскольку всегда носят в теле мертвость Господа Иисуса ( 2Кор. 4:10 ), заставляя умолкнуть все неразумные страсти тела и пресекая сопричастием к добру пороки души». О плаще упоминает Палладий в рассказе о явлении Пахомию Великому Ангела, который, в числе прочего, сказал: «У каждого должна быть белая козья милоть (плащ); без нее не должны они ни есть, ни спать. Но к принятию Тайн Христовых по субботам и воскресеньям да приступают только с наглавником, развязав пояс и сняв милоть».

Евагрий упоминает также монашеский жезл, однако жезл не воспринимался как непременная принадлежность всякого монаха. Жезлы употреблялись монахами в путешествиях. В более позднее время жезл стал восприниматься как символ власти и в качестве такового сделался знаком отличия настоятеля монастыря или епископа.

Монашеские одежды, употребляемые в современной Православной Церкви, значительно отличаются от употреблявшихся во времена Евагрия и аввы Дорофея по фасону, цвету и материалу. В настоящее время монахи повсеместно носят черную одежду. Как и священники, монахи облачаются в подрясник и рясу. Поверх рясы за богослужением они носят мантию – черную накидку длиной до пола (в некоторых случаях она имеет шлейф). На голове монахи носят клобук цилиндрической формы, поверх которого надевается наметка – род вуали (в греческой практике наметка надевается поверх клобука; в русской практике клобук изначально изготовляется вместе с наметкой). Подрясник с узкими рукавами и ряса с широкими лишь отдаленно напоминают изначальную монашескую тунику без рукавов; длинная черная мантия со шлейфом – далекий потомок первоначальной монашеской милоти из козьей кожи; а клобук цилиндрической формы мало похож на младенческий чепчик, служивший образцом для древнего монашеского куколя. Куколь сферообразной формы сохранился только как принадлежность одеяния монаха, имеющего постриг в великую схиму. В некоторых монастырях схимники носят на голове убор конусообразной формы наподобие колпака, двойные шнурки

Чинопоследования пострижения в рясофор, малую и великую схиму

В современной практике Православной Церкви существует три вида монашеского пострига – в рясофор, малую схиму (мантию) и великую схиму. Все три чинопоследования заимствованы из византийской практики. Пострижение в рясофор во многих случаях опускается, и мирянина сразу же постригают в мантию. На Афоне и в некоторых греческих монастырях отсутствует пострижение в мантию и послушника сразу же постригают в великую схиму. В Русской Церкви, напротив, пострижение в великую схиму является редкостью: как правило, в великую схиму постригают лишь иноков, достигших преклонного возраста или даже готовящихся к исходу из земной жизни.

Изначально разделения на рясофор, малую схиму и великую схиму в монашестве не существовало. Принятие монашества было актом, который совершался один раз на всю жизнь. Разделение на малую и великую схиму появилось в первом тысячелетии, не позднее IX века. Во всяком случае, Феодор Студит упоминает об этом обычае, но не одобряет его: «Не давай так называемой малой схимы, а потом как бы великой, ибо один образ, подобно крещению, как это было в обычае у святых отцов». Однако Устав патриарха Алексия (XI в.), получивший распространение на Руси, упоминает два уже монашеских образа. У преподобного Феодосия Печерского, по свидетельству Нестора Летописца, путь вступления в монашество был многоступенчатым:

Вся приходящая приимаше с радостию, но не ту абие постригаше его, но повелеваше ему в своей одежи ходити, дóндеже извыкаше весь устрой монастырский, паче по сих облечаше и в мнишскую одежю, и тако паки во всех службах искушаше и, ти тогда остригий оболчаше и в мантию, дóндеже паки будяше чернець искусен, житием чист си, ти тогда сподобляше и прияти святую схиму.

Таким образом, уже во времена преподобного Феодосия в монастырях существовали послушники, носившие мирскую одежду, рясофорные иноки, монахи, принявшие малую схиму, и те, кто принимал великую схиму. При этом великая схима не воспринималась как что-то экстраординарное: все монахи, достигшие определенной степени духовной жизни, могли принять великую схиму. Однако уже в XII веке получает распространение взгляд на великую схиму как на особое пострижение, предназначенное для немощных и больных. Новгородец Кирик спрашивает епископа Нифонта: «И еще без схимы есмь, помышлял есмь в себе: коли к старости тоже ся постригу, коли буду лучий тогда; но худ есмь и болен». Епископ отвечает: «Добро еси помыслил, еже еси рекл в старости пострищися в схиму».

Пострижение в рясофор не является в собственном смысле слова принятием монашества, так как в этом чинопоследовании отсутствует произнесение монашеских обетов. Чин пострижения в рясофор включает в себя чтение игуменом двух молитв, в которых он просит Бога сподобить постригаемого «пожити достойно во ангельском сим житии», облечь его «освящения ризой» и препоясать чресла его целомудрием. Волосы послушника постригаются крестообразно, после чего игумен облачает его в рясу и клобук, не произнося при этом особых молитв. Затем читается третья молитва, в которой игумен испрашивает благодати Божией для «приемшаго начаток святаго образа», и совершается отпуст. После отпуста, по традиции, игумен вручает новопостриженного инока духовнику со словами: «Се, вручаю тебе пред Богом сего новоначальнаго, егоже во страсе Божии и во всех добродетелех жити поучай, блюдый опасно, да не нерадения ради твоего погибнет душа его, имаши бо ответ дати Богу о нем в день судный». Новопостриженному игумен говорит: «Ты же, якоже Христови во всем повинися старцу, и во всем терпелив буди, смирен же, послушлив, кроток и молчалив, и обрящеши благодать пред Богом, и спасешися».

Значительно более торжественным и продолжительным является последование пострижения в малую схиму (мантию). Оно совершается либо на литургии, после малого входа, либо отдельно – во внебогослужебное время. Начинается оно пением тропаря, заимствованного из службы Недели о блудном сыне:

Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно бо мое иждих житие, на богатство неиждиваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое да не презриши сердце. Тебе бо Господи, во умилении зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою.

Поспеши открыть передо мной объятия Отца, ибо я в блуде растратил свою жизнь, но ныне взираю на неоскудевающее богатство Твоих милостей. Не презирай мое обнищавшее сердце, ибо к Тебе с умилением взываю: согрешил я, Отче, пред небом и пред Тобою.

Во время пения постригаемый, облаченный в длинную белую рубаху, ползет из притвора в центральную часть храма, сопровождаемый двумя старшими иноками, которые прикрывают его своими мантиями. Процессия останавливается посреди храма, где постригаемый лежит лицом вниз, распростерши руки крестообразно. Игумен обращается к нему со словами: «Бог мудрый, яко Отец чадолюбивый, зря твое смирение и истинное покаяние, чадо, яко блуднаго сына приемлет тя кающагося и к Нему от сердца припадающаго». Прикосновением руки игумен дает постригаемому знак, чтобы он встал.

Пение тропаря, процессия и слова игумена напоминают о монашеском пути как прежде всего о пути плача и покаяния. Подвиг покаяния монах принимает на себя не потому, что он более грешен, чем другие люди, а потому, что он избирает для себя покаяние в качестве образа жизни. О монашестве как о пути плача говорит преподобный Исаак Сирин:

Тот плачущий, кто, по упованию будущих благ, все дни жизни своей проводит в алчбе и жажде. Тот монах, кто пребывает вне мира и всегда молит Бога, чтобы получить ему будущие блага. Богатство монаха – утешение, находимое в плаче.

Следует отметить, что в сирийском языке для обозначения монаха употреблялся термин abila, буквально означающий «плачущий». Согласно сирийской традиции, монах – это в первую очередь тот, кто плачет – о себе, о других, обо всем мире. В соответствии с этим представлением Исаак говорит:

Какое иное занятие у монаха в келье его, кроме плача? Разве бывает у него время от плача обратиться к другой мысли? И какое занятие лучше этого? Само пребывание монаха и одиночество его, уподобляясь пребыванию во гробе, далекому от радости человеческой, учат его, что его деятельность – плач. И самое значение имени его к тому же призывает и убеждает, потому и называется он плачущим, то есть исполненным горечи в сердце. И все святые в плаче переселялись из этой жизни. Если же святые плакали и, пока не переселились из жизни сей, очи их всегда были наполнены слезами, то кто не восплачет? Утешение монаху порождается плачем его. И если совершенные и победоносные здесь плакали, то как стерпит исполненный язв, чтобы пребыть ему без плача? Если у кого перед глазами лежит мертвец и он видит, что сам он умерщвлен грехами, того нужно ли учить, с какой мыслью пользоваться ему слезами? Душа твоя, которая для тебя дороже целого мира, умерщвлена грехами и лежит перед тобою: неужели не требует она плача?

После того как постригаемый встал, игумен задает ему вопросы: «Что пришел еси, брате, припадая ко святому жертвеннику, и ко святей дружине сей?» Постригаемый отвечает: «Желая жития постническаго, честный отче». Игумен: «Желаеши ли сподобитися ангельскаго образа, и вчинену быти лику инокующих?» Постригаемый: «Ей, Богу содействующу, честный отче». Игумен произносит поучение, в котором напоминает постригаемому о том, что при произнесении им монашеских обетов присутствует Сам Христос вместе со Своей Матерью, святыми Ангелами и всеми святыми: они, а не игумен слушают слова, исходящие из уст постригаемого.

Далее игумен задает вопрос: «Вольным ли своим разумом и вольною ли своею волею приступаеши ко Господу?» Ответ: «Ей, Богу содействующу, честный отче». – «Не от некия ли нужды или насилия?» – «Ни, честный отче». Игумен должен удостовериться в том, что постригаемый вступает на путь монашеской жизни добровольно, а не под влиянием внешних обстоятельств или под чьим-либо давлением. В византийской и русской истории имели место случаи насильственного пострижения в монахи лиц, которых таким способом хотели исключить из политической жизни. Имели и до сих пор имеют место постриги, совершаемые не столько по личной инициативе человека, сколько по совету духовника или под прямым давлением последнего. Такие случаи являются грубейшим нарушением церковной дисциплины и противоречат самой идее монашества как добровольного вступления на путь послушания Христу, Церкви и монашеской общине.

Удостоверившись в том, что постригаемый избирает «ангельский образ» добровольно, игумен принимает от него монашеские обеты:

– Пребудеши ли в монастыре и в постничестве, даже до последняго твоего издыхания?

– Ей, Богу содействующу, честный отче.

– Хранити ли себе самаго в девстве и целомудрии и благоговении?

: – Ей, Богу содействующу, честный отче.

– Хранити ли даже до смерти послушание к настоятелю и ко всей о Христе братии?

– Ей, Богу содействующу, честный отче.

– Пребудеши ли до смерти в нестяжании и вольней Христа ради во общем житии сущей нищете, ничтоже себе самому стяжавая, или храня, разве яже на общую потребу, и се от послушания, а не от своего произволения?

– Ей, Богу содействуюшу, честный отче.

– Приемлеши вся иноческаго общежительнаго жития Уставы и правила святых отец составленная и от настоятеля тебе подаваемая?

– Ей, честный отче, приемлю и с любовию лобызаю я.

– Претерпиши ли всякую тесноту и скорбь иноческаго жития царствия ради Небеснаго?

– Ей, Богу содействующу, честный отче.

Первым обетом является пребывание в монастыре – том, в котором совершается постриг, или другом, куда по послушанию будет направлен инок. Инок обещает жить в постничестве, пребывать в целомудрии, девстве и благоговении, послушании и нестяжании. Он также исповедует готовность соблюдать монашеские Уставы и терпеть скорби монашеской жизни.

Далее игумен полагает книгу на голову постригаемого и читает молитву, в которой просит Бога наставлять инока на путь истины, ограждать его благодатью Святого Духа и даровать ему терпение. Затем диакон кладет на Евангелие ножницы, и игумен читает еще одну молитву о новопостригаемом. Обращаясь к последнему, игумен далее говорит: «Се, Христос невидимо зде предстоит: виждь, яко никтоже тя принуждает приити к сему образу; виждь, яко ты от своего произволения хощеши обручение великаго ангельскаго образа». Получив утвердительный ответ постригаемого, игумен говорит ему: «Возми ножницы и подаждь ми я». Постригаемый трижды подает игумену ножницы. Таким способом вновь подчеркивается добровольный характер пострига. Приняв ножницы от постригаемого с третьего раза, игумен произносит: «Се, от руки Христовы приемлеши я; виждь, кому обещаваешися и к кому приступаеши и кого отрицаешися». Затем игумен произносит слова, имеющиеся в Таинстве крещения: «Благословен Бог, хотяй всем человеком спастися и в разум истины приити. » Постригая крестообразно волосы, игумен произносит: «Брат наш (имя) постризает власы главы своея, в знамение отрицания мира и всех яже в мире и во отвержение своея воли и всех плотских похотей, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. »

В этот момент постригаемый впервые слышит свое новое имя. Обычай изменения имени при пострижении в монашество – очень древний, хотя точное время его появления установить невозможно. По своему смыслу он восходит к ветхозаветному обычаю перемены имени в знак послушания. Изменение имени в Библии означает утрату человеком самостоятельности, подчинение его тому, кто изменяет имя (см.: 4Цар. 23:34, 24:17 ). В то же время изменение имени может означать вступление в более тесную связь с тем, кто меняет имя.

Перемена имени при постриге – прочно укоренившийся обычай, хотя он не является обязательным условием пострига. При выборе нового имени постригающий может руководствоваться разными соображениями. Иногда постригаемому дается имя святого, чья память празднуется в этот день, или святого, особо почитаемого в данном монастыре. Нередко иноку дают имя, начинающееся на ту же букву, что и его прежнее имя (Николай становится Никодимом, Андрей Арсением и т.д.). Заранее имя постригаемому не сообщается, и по данному вопросу игумен с ним не консультируется, поскольку в таком случае изменение имени было бы лишено смысла.

Формулы, читаемые во время облачения постригаемого в монашеские одежды, содержат указание на монашество как на путь «радости и веселия». Это не противоречит образу монаха как «плачущего», ибо речь идет не о радостях земных, а о той духовной радости, которая рождается из плача и покаяния. В главе о «радстотворном плаче» Иоанн Лествичник говорит:

С усилием держи блаженную радостную печаль святого умиления и не переставай упражняться в сем делании, пока оно не поставит тебя выше всего земного и не представит чистым Христу.

Кто облекся в блаженный, благодатный плач, как в брачную одежду, тот познал духовный смех души.

Размышляя о свойстве умиления, изумляюсь тому, каким образом плач и так называемая печаль заключают в себе радость и веселие, как мед заключается в соте. Такое умиление есть поистине дар Господень. потому что Бог утешает сокрушенных сердцем сокровенным образом.

После того как монах облачен в подобающее его сану одеяние, ему вручаются четки со словами: «Приими, брате (имя), меч духовный, иже есть глагол Божий, ко всегдашней молитве Иисусове, всегда бо имя Господа Иисуса во уме, в сердцы и во устех своих имети должен еси». Четки (слав. «вервица») являются неотъемлемой принадлежностью монаха. В православной традиции они бывают двух видов – кожаные и нитяные. Кожаные четки (так называемая «лестовка») распространены преимущественно в старообрядческой среде. Наиболее широкое распространение имеют нитяные четки, сплетаемые при помощи сложных узлов, превращающих каждый отрезок нити (веревки) в тугой и прочный шарик: как правило, таких шариков бывает сто. При произнесении Иисусовой молитвы монах перебирает четки, отсчитывая количество произнесенных молитв.

Воинская символика играет существенную роль в чине пострижения в монашество: одежды монаха воспринимаются как воинские доспехи, а жизнь монашеская – как борьба с диаволом. Этому пониманию соответствуют слова апостола Павла, читаемые сразу после облачения инока (формулы облачения сотканы преимущественно из слов Павла):

могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие ( Еф. 6:10–17 ).

Следует чтение из Евангелия, составленное из двух отрывков, заключающих в себе всю «философию» монашеской жизни:

Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко ( Мф. 10:37–38, 11:28–30 ).

Таким образом, монашество предстает как наиболее радикальная форма следования призыву Христа к совершенству, самоотвержению и несению креста. Монашество есть благое иго Христа, добровольно возлагаемое иноком на себя. Оно есть подражание Тому, Кто кроток и смирен сердцем, ради Кого монах отрекается от родителей, сродников, всего мира.

Те же самые отрывки из Апостола и Евангелия читаются во время пострижения в великую схиму. Чин пострижения в великую схиму представляет собой, по сути, повторение пострига в малую схиму, с некоторыми добавлениями и изменениями. В частности, читаются иные, более пространные молитвы; поучения игумена также значительно длиннее, чем в постриге в малую схиму. Основные же элементы – произнесение обетов, пострижение, облачение в монашескую одежду – остаются теми же самыми.

В добавление к обычным монашеским одеждам на схимника надевается аналав: в данном случае под этим термином понимается передник, по форме напоминающий епитрахиль, но не разделенный на две части и опускающийся лишь немного ниже пояса. Аналав схимника, так же как и его куколь, может быть украшен различными надписями и символическими изображениями. В качестве надписей используются стихи псалмов («Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей», «Путь неправды отстави от мене и законом Твоим помилуй мя» и др.), а основным изображением является Голгофа – крест без распятия, стоящий на лобном месте, с копьем и тростью, расположенными по двум сторонам креста.

Вам может быть интересно:

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник