Инцидент исперчен что значит
Что Маяковский написал в предсмертной записке?
14 апреля 1930 года не стало великого пролетарского поэта Владимира Маяковского. Несмотря на то, что он презирал самоубийство и в частности осуждал поступок Сергея Есенина, сам поэт не нашел другого выхода из глубокой и затянувшейся депрессии.
Последние годы Маяковского преследовала череда неудач, в основном творческих. Он называл себя пролетарским поэтом, а про него говорили как о попутчике советской власти. Пьесы Маяковского «Клоп» и «Баня» прошли в театре без особых успехов. Последней каплей стала выставка, посвященная 20-летию творчества Маяковского. Эту выставку обделили своим вниманием видные литераторы и журналисты.
14 апреля 1930 года, перед тем, как нажать на курок, Маяковский оставит письмо, в котором напишет очень немного. В последнем послании он попросит правительство позаботиться о своих родных, в частности о Лили Брик.
В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил. Мама, сестры и товарищи, простите — это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет. Лиля — люби меня. Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся. Как говорят — «инцидент исперчен», любовная лодка разбилась о быт. Я с жизнью в расчете и не к чему перечень взаимных болей, бед и обид. Счастливо оставаться».
vasiliy_okochka
vasiliy_okochkaЗаписки Василия о’Кочки
Пока хоть листик у надежды бьется.
Ну надо же! Сколько раз читал эти строки, столько и считал, что инцидент исчерпан, а он то оказывается и не исчерпан совсем. Возможно, кому-то покажется это смешным, но я узнал об этом только на днях.
Как говорят-
“инцидент исперчен”,
любовная лодка
разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете
и не к чему перечень
взаимных болей,
бед
и обид.
Но вот я их не прочитал, а прослушал и там совсем другое слово оказалось, что и зацепило слух.
Но надо сказать, что при поиске встречается немало вариантов перепечаток, где написано именно “исчерпан”. И мне смутно припоминается даже, что нам учительница в школе цитировала именно как “инцидент исчерпан”. И вот с тех пор я не вчитываясь так и прочитывал это слово.
Может считали, что Маяковский сделал описку у себя в блокноте и в некоторых изданиях его правили, а потом вернулись к оригиналу?
Но опиской это, скорее всего, не было так как я нашел у Катаева вот такое объяснение этому: “Кстати, выражение: «Инцидент исперчен» – вместо «исчерпан» – я слышал еще до революции. Его придумал друг моей юности, большой остряк Арго. От него это выражение и пошло по рукам, пока им окончательно не завладел и не закрепил навсегда за собой Маяковский.”
Но если честно, то мне как-то больше нравиться “исчерпан”, а не “исперчен”. Как бы весомее получается, что ли. А вам?
zimarin
zimarin
“В том что умираю не вините никого, и пожалуйста не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил. Мама, сестры и товарищи простите — это не способ (другим не советую) но у меня выходов нет. Лиля — люби меня. Товарищ правительство, моя семья это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская.
Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам они разберуться.
Как говорят — «инцидент исперчен»
Любовная лодка разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете и не к чему перечень
взаимных болей, бед и обид.
Счастливо оставаться
Владимир Маяковский.
12/IV-30
Товарищи Вапповцы, не считайте меня малодушным. Сериозно — ничего не поделаешь.
Привет.
Ермилову скажите, что жаль снял лозунг, надо бы доругаться.
В столе у меня 2,000 руб. внесите в налог. Остальное получите с Гиза.”
Из рассказа Полонской:
ВВ заехал за мной в 8-30 на такси. Был яркий солнечный день.
– Смотри, какое солнце! Неужели сегодня опять у тебя вчерашние глупые мысли?
– Солнце я не замечаю, мне не до него сейчас. А глупости я бросил. Я понял, что не смогу это сделать из-за матери. А больше до меня никому нет дела…
Они приехали к Маяковскому, он требовал, чтобы она больше не ходила в театр…(она работала в Художественном). Он забегал по комнате, подошел к календарю, вырвал два листка – 13 и 14, потом подошел, поцеловал:- Ну иди, девочка, будь за меня спокойна, — дал 20 рублей на такси.
Почему
12 апреля были написаны два взаимоисключающих документа: это письмо «Всем. В том, что умираю, не вините никого…» и конспект разговора с Полонской, где как раз наоборот он пишет «нет, я не кончу жизнь, я не доставлю такого удовольствия Художественному театру…».
Маяковский хотел, чтобы Полонская стала его женой. Вел переговоры с Сутыриным о получении двух квартир, для себя и Бриков.
Полонская
Муж Полонской(Яншин,актер “Худ.театра” )ничего не знал об этих отношениях. Вся эта история на самом деле сломала ей жизнь. Свои воспоминания Полонская написала по просьбе тогдашнего директора музея Маяковского только через восемь лет после того, как произошла трагедия. Полонская была очень честным человеком, она не пыталась подстраивать свои воспоминания под уже написанные книги. Она писала то, что помнила, а поскольку у нее был тяжелейший шок после этой истории, депрессия, длившаяся несколько лет, с провалами в памяти, она иногда допускала ошибки памяти, путала даты, но в целом ее воспоминания правдивы.
Она рассказывала обо всех их отношениях и о том, что ждала ребенка от Маяковского. Она сделала аборт, и для нее это стало тяжелой историей, потому что аборт был неудачным. Маяковский об этом ребенке и аборте не знал, знал только Яншин (муж Полонской). Яншин считал, что это его ребенок. Этот неудачный аборт привел к тому, что у нее появилось отвращение к интимным отношениям. А поскольку объяснить это Маяковскому она не могла, а он не мог понять, что с ней происходит, то начал подозревать, что она ему изменяет, что она его разлюбила. И, конечно, отсюда возникали все эти резкие сцены, которые Маяковский ей устраивал. Вероника Витольдовна писала в своих воспоминаниях, что если бы он сделал ей предложение до всего случившегося, она бы приняла его. Но в сложившейся ситуации ей были очень тяжелы все эти истерики, сцены и она стала колебаться, сможет ли она вынести этот чудовищный его характер, и тянула с решением этого вопроса.
Лиля и Осип Брик
Я не могу сказать, что они способствовали ухудшению его состояния, это не совсем так. Они уехали и оставили его одного. Хотя прекрасно знали, что он очень плохо переносит одиночество. Знали, что он был в ссоре, что он был болен. Они оставили его и уехали. Поэтому когда Лиля Юрьевна в последующие годы говорила: «если бы мы были с ним, то этого бы не случилось», возникает невольный вопрос, а зачем тогда вы уехали?
Во всяком случае, они не предприняли никаких попыток, чтобы снять с него это состояние депрессии, в котором он находился. Не попытались помирить его с ЛЕФовцами, попросить чаще его навещать. Глядя со стороны я не очень хорошо понимаю такие отношения близких людей.
«Когда умер Володя – умер Володя, когда умер Ося – умерла я».
– У них издавна был договор, что каждый живет сам по себе, как хочет, и только на ночь они все приходят домой и ночуют все в одном доме.
В судьбе Маяковского Лиля Брик сыграла очень странную роль, и, как мне кажется, далеко не всегда благоприятную. Она была убеждена: чем больше Володя помучается, тем лучше стихи напишет. В воспоминаниях о Маяковском В.Б. Шкловский заметил: «В любви легко быть жестоким, надо не любить».
Светлана Стрижнева: загадки в деле Маяковского еще остались. Интервью РИА Новости 15.04.2010
Маяковский: в том, что умираю, не вините никого…
14 апреля 1930 года в Москве в квартире 12 дома № 3 по Лубянскому проезду было найдено тело поэта Владимира Маяковского. Причиной смерти стало самоубийство. Покойный оставил предсмертную записку следующего содержания.
В том что умираю не вините никого и пожалуйста не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.
Мама сестры и товарищи простите – это не способ (другим не советую) но у меня выходов нет.
Лиля – люби меня.
Товарищ правительство, моя семья – это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. –
Если ты устроишь им сносную жизнь – спасибо.
Начатые стихи отдайте Брикам они разберутся.
Как говорят – «инцидент исперчен», любовная лодка разбилась о быт
Я с жизнью в расчете и не к чему перечень взаимных болей, бед и обид.
Счастливо оставаться
В столе у меня 2000 руб. внесите в налог. Остальное получите с ГИЗ
В.М.»
(Орфография и пунктуация Маяковского сохранены)
Несмотря на просьбу поэта «не сплетничать», разговоры и спекуляции на тему его смерти продолжаются и 80 лет спустя. Выдвигаются новые и новые идеи причин самоубийства, раскрываются «подробности личной жизни». Но никто не расскажет о Маяковском и последних днях его жизни лучше, чем те, кто знал его лично.
Из воспоминаний Вероники Полонской
Полонская Вероника Витольдовна (1908-1994) – актриса, играла во МХАТе, снималась в фильме Лили Брик «Стеклянный глаз». Последняя любовь Владимира Маяковского.
14 апреля. Утром Владимир Владимирович заехал в 8.30, заехал на такси, так как у его шофера был выходной. Выглядел Владимир Владимирович очень плохо.
Я сказала, что у меня в 13.30 репетиция с Немировичем-Данченко, очень важная, что я не могу опоздать ни на минуту. Приехали на Лубянку, и он велел такси ждать.
Его очень расстроило, что я опять тороплюсь. Он стал нервничать, сказал:
– Опять этот театр! Я ненавижу его, брось его к чертям! Я не могу так больше, я не пущу тебя на репетицию и вообще не выпущу из этой комнаты!
Она запер дверь и положил ключ в карман. Она был так взволнован, что не заметил, что не снял пальто и шляпу.
Я сидела на диване. Он сел около меня на пол и плакал. Я сняла с него пальто и шляпу, гладила его по голове, старалась всячески успокоить.
Я ответила, что люблю его, буду с ним, но не могу остаться здесь сейчас ничего не сказав Яншину. И театра я не брошу и никогда не смогла бы бросить.
Владимир Владимирович был не согласен с этим. Он продолжал настаивать на том, чтобы все было немедленно, или совсем ничего не надо.
Он быстро забегал по комнате, подбежал к письменному столу. Я услышала шелест бумаги, я не видела, так как он загораживал собой письменный стол.
Теперь мне кажется, что, вероятно, он оторвал 13-е и 14-е числа из календаря.
Потом Владимир Владимирович открыл ящик и захлопнул его, опять забегал по комнате. Я сказала:
– Что же, вы не проводите меня даже?
Он подошел ко мне, поцеловал и сказал совершенно спокойно и очень ласково:
– Нет, девочка, иди одна… Будь за меня спокойна…
Улыбнулся и добавил:
– Я позвоню. У тебя есть деньги на такси?
Он дал мне 20 рублей.
Я вышла, прошла несколько шагов до парадной двери.
Раздался выстрел. У меня подкосились ноги, я закричала и металась по коридору: не могла заставить себя войти.
Мне казалось, что прошло очень много времени, пока я решилась войти. Но, очевидно, я вошла через мгновенье: в комнате еще стояло облачко дыма от выстрела.
Владимир Владимирович лежал на ковре, раскинув руки. На груди было крошечное кровавое пятнышко.
Я помню, что бросилась к нему и только повторяло бесконечно:
– Что вы сделали? Что вы сделали?
Глаза у него были открыты, он смотрел прямо на меня и все силился приподнять голову. Казалось он хотел что-то сказать, но глаза были уже неживые.
Лицо, шея были красные, краснее, чем обычно. Потом голова упала и он стал постепенно бледнеть.
Набежал народ. Кто-то звонил, кто-то мне сказал:
– Бегите встречать карету скорой помощи!
Я ничего не соображала, выбежала во двор, вскочила на ступеньку подъезжающей кареты, опять вбежала по лестнице. Но на лестнице уже кто-то сказал:
Из воспоминаний Лили Брик
Брик Лиля Юрьевна (1891-1978) – российский литератор, возлюбленная, «муза» Владимира Маяковского.
В Маяковском была исступленная любовь к жизни, ко всем ее проявлениям – к революции, к искусству, к работе, к женщинам, к азарту, к воздуху, которым он дышал. Его удивительная энергия преодолевала все препятствия. Но он знал, что не сможет победить старость, и с болезненным ужасом ждал ее с самых молодых лет.
Когда в 1956 году в Москву приезжал Роман Якобсон, он напомнил мне мой разговор с ним в 1920 году. Мы шли вдоль Охотного ряда, и он сказал: «Не представляю себе Володю старого, в морщинах». А я ответила ему: «Он ни за что не будет старым, обязательно застрелится. Он уже стрелялся – была осечка. Но ведь осечка случается не каждый раз!»
Из воспоминаний Осипа Брика
Брик Осип Максимович (1888-1945) – писатель, драматург, сценарист, критик. Издал поэмы Маяковского «Облако в штанах» и «Флейта-позвоночник».
17-го утром мы приехали в Москву. Гроб стоял в Союзе писателей. Огромные толпы приходили прощаться с Володей. Все были очень взволнованы. Никто не ожидал, что Маяковский может застрелиться. 14 апреля – это 1 апреля по старому стилю, и многие, когда мы говорили, что Маяковский застрелился, смеялись, думая, что их разыгрывают.
Я имел разговор с одним рапповцем. Я спросил его – неужели они не могли загрузить Володю работой в Рапе, найти ему должное применение. Он поспешно ответил: как же! Мы условились, что весь стиховой самотек, который будет поступать в журнал «Октябрь», мы будем отсылать ему на просмотр. Больше мне с ним разговаривать было не о чем.
А другой рапповец выразился так: «Не понимаю, почему столько шуму из-за самоубийства какого-то интеллигента». Отвратительно мне было это самодовольство посредственности – что мы, мол, не такие, мы не застрелимся!
Люди не стреляются по двум причинам: или потому, что они сильнее раздирающих их противоречий, или потому, что у них вообще никаких противоречий нет. Об этом втором случае рапповская бездарь забыла.
Из воспоминаний Николая Асеева
Асеев Николай Николаевич (1889-1963) – русский советский поэт, близко общался с Маяковским, некоторое время поэты жили в одной квартире.
В понедельник четырнадцатого апреля я заспался после усталости и разочарования неудачами предыдущего дня, как вдруг в полусне услышал какой-то возбужденный разговор в передней, рядом с нашей комнатой. Голоса были взволнованные; я встал с постели, досадуя, что прерывают мое полусонное состояние, накинул на себя что-то и выскочил в переднюю, чтобы узнать причину говора. В передней стояла моя жена и художница Варвара Степанова; глаза у нее были полубезумные, она прямо мне в лицо отчеканила: “Коля! Володя застрелился!” Первым моим движением было кинуться на нее и избить за глупый розыгрыш для первого апреля; в передней было полутемно, и я еще не разглядел ее отчаяния, написанного на лице, и всей ее растерянной, какой-то растерзанной фигуры.
Я закричал: “Что ты бредишь?” Ее слов, кроме первых, я точно не помню, однако она, очевидно, убедила меня в страшной правде сказанного.
Я помчался на Лубянский проезд. Был теплый апрельский день, снега уже не было, я мчался по Мясницкой скачками; не помню, как добежал до ворот того двора, где толпились какие-то люди. Дверь из передней в комнату Маяковского была плотно закрыта. Мне открыли, и я увидел.
Головой к двери, навзничь, раскинув руки, лежал Маяковский. Было невероятно, что это он; казалось, подделка, манекен, положенный навзничь. Меня шатнуло, и кто-то, держа меня под локоть, вывел из комнаты, повел через площадку в соседнюю квартиру, где показал предсмертное письмо Маяковского.
Дальше не помню, что было, как я сошел с лестницы, как очутился дома.
Из воспоминаний Николая Денисовского
Денисовский Николай Федорович (1901-1981) – русский советский художник, один из основателей Общества станковистов (ОСТ). Совместно с Маяковским Денисовский создал серию плакатов для Наркомздрава.
14 апреля 1930 года… мне сообщили, что застрелился Маяковский. Я немедленно поехал на Лубянку.
В передней была соседка по квартире и больше никого не было. Он лежал головой к окну, ногами к двери, с открытыми глазами, с маленькой открывшейся точкой на светлой рубашке около сердца. Его левая нога была на тахте, правая слегка спустилась, а корпус тела и голова были на полу. На полу был браунинг. На письменном столе – записка, написанная его рукой. А на спинке стула, около стола, висел его пиджак. Меня просили поехать на Таганку и предупредить дома, чтобы встретить тело. Дома никого не было. Была одна домработница. Л.Ю. и О.М. Брик были за границей. Вскоре привезли тело и положили его на тахту в его комнате. Пока он не застыл окончательно, надо было его переодеть. Непрерывно звонил телефон на Таганку, самые различные люди возмущенно сообщали, что в Москве кто-то распространяет слухи о смерти Маяковского.
Узнавали правду, растерянно умолкали. Постепенно соседняя комната и столовая стали заполняться знакомыми и незнакомыми людьми. Не помню сейчас, кто помог найти чистую рубашку у него в шкафу. Но мне снять с него старую было уже трудно.
Пришлось разрезать. На сердце с левой стороны было пятнышко, рана запеклась кровью. Олеть его я не знал как. Решили оставить в тех же самых брюках и ботинках. По телефону сообщили, что приедут из института мозга и будут брать его мозг…
Когда гроб внесли в крематорий, все хлынули следом. Началась давка. Попасть было невозможно. Казалось, сейчас затрещит здание крематория. Растерявшийся милиционер дал выстрел в воздух.
Москва провожала Маяковского.
Из воспоминаний Бориса Пастернака
Пастернак Борис Леонидович (1890-1960) – русский советский поэт, прозаик, переводчик. Маяковский оказал большое влияние на творчество Пастернака.
Между одиннадцатью и двенадцатью все еще разбегались волнистые круги, порожденные выстрелом. Весть качала телефоны, покрывая лица бледностью и устремляя к Лубянскому проезду, двором в дом, где уже по всей лестнице мостились, плакали и жались люди из города и жильцы дома, ринутые и разбрызганные по стенам плющильной силой события.
в это время сверху на носилках протащили тело, чем-то накрытое с головой. Все бросились вниз и спрудились у выхода, так что когда мы выбрались вон, карета скорой помощи уже выезжала за ворота. Мы потянулись за ней в Гендриков переулок (прим. ред.: сейчас переулок Маяковского).
В передней и столовой стояли и сидели в шапках и без шапок. Он лежал дальше, в своем кабинете. Дверь из передней в Лилину комнату была открыта, и у порога, прижав голову к притолоке, плакал Асеев. В глубине у окна, втянув голову в плечи, трясся мелкой дрожью беззвучно рыдавший Кирсанов.
Из воспоминаний Владимира Роскина
14 апреля вечером он лежал в боковом зале Дома писателей, и ночь мы сидели на стульях, поставленных вдоль стен, а на рассвете, присев на лавки у памятника Гоголю, мой друг художник сказал: «Это кончилась наша молодость».
На следующий день гроб стоял в большом зале клуба, весь заставленный венками и засыпанный живыми цветами, а внизу лежал венок от рабочих какого-то завода из металлических стружек с надписью на красной ленте «Железному поэту, железные цветы».
На Рождественке во дворе ВХУТЕИНА стоял простой грузовик. Художники Татлин и Денисовский при помощи кровельного железа и красных полотнищ превратили его в монументальный лафет, на который и поставили гроб поэта.
Прошло всего дней десять после похорон Маяковского, как я у книжной лавки писателей встретил О.М. Брика, и он мне сказал, что они получают массу писем, в которых высказываются всякие предположения о причинах самоубийства Маяковского, но лучше всех написала одна работница с ивановской текстильной фабрики. Она написала: «Маяковский умер от перегрева котла».
1. В. Маяковский в воспоминаниях современников. Серия литературных мемуаров./ Под общ. Ред. В.В. Григоренко, Н.К. Гудзия, С.А. Макашина, С.И. Машинского, Ю.Г. Оксмана, Б.С. Рюрикова. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1963.
2. «В том, что умираю, не вините никого». Следственное дело В.В. Маяковского. Документы. Воспоминания современников. Автор проекта С.Е. Стрижнева. М.: Эллис Лак 2000, Государственный музей В.В. Маяковского. Документы дела №50, архивные материалы, 2005.
Инцидент исперчен
Маяковиана необозрима. И состоит, как положено, из фактов, легенд, слухов. Мы обязаны им множеству людей: восторженным почитателям, ярым ненавистникам, родным и близким, любимым и нелюбимым женщинам…
Вот почему в этой моей маленькой Маяковиане обнаружит читатель знакомые реплики, фразы, остроты, где-то когда-то читанные или слышанные…
В большинстве случаев, однако, я старался образовать мозаику, составленную в основном из пришедших мне в голову наблюдений, сопоставлений, предположений, гипотез, ассоциаций…
Но первую «коротышку» записал поэт сам:
У Маяковского память, что дорога в Полтаве: кто ни пройдет, галошу оставит.
Вместо пролога, или Интертекст в камере
Летом 1909 года недавний гимназист Володя угодил за решетку. Как политический. Большевик.
Сидел в Бутырках, обложенный мировой классикой, и погружался.
Особенно поразил «Гамлет», сцена с флейтой. Не овладели, дескать, простою дудочкой, а тщитесь играть на мне, венце творенья, Божьем создании…
И лет через несколько, по-бутырски образованный, прокричал:
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
на флейте водосточных труб?
Сюда же:
– Гамлет, – говорит Юрий Олеша, – сильный, усталый человек. что-то вроде поэта Владимира Маяковского.
В РОСТА
М малевал плакаты, а напарник укорял Пушкина: вот, дескать, великий классик, а рифму-то к слову «истина» подобрать не в силах…
На мгновение М прекратил рисовать, вытер орудия производства и передал напарнику:
В смысле – возьми. Принимай рифму: истина – кисти на!
Согласные
Один М (Маяковский) сказал:
единого слова ради
А другой М (Мандельштам):
– Для четырех строк произносим четыреста. Это совершенно буквально.
Нечаянная радость
Анна Ахматова сказала Иосифу Бродскому:
– У вас будет трудный путь…
Тот прямо расцвел! Ведь болел уже ранним Маяковским и твердил беспрестанно:
Где, когда, какой великий выбирал
путь, чтобы протоптанней и легче?
Телепатия
В середине двадцатых годов, уже неиздаваемая, автор «непечатных стихов», Анна Андреевна шла по Невскому и отчего-то вдруг загадала: на том углу встречу Маяковского…
И вот он, пожалуйста! Собственной персоной. Шествует через улицу, стуча тростью, и даже расшаркнулся в обалдении:
– Сейчас только думал – за углом непременно увижу вас. – Склоняется, целует обе руки… – Давайте-ка никому не скажем…
Лестница гигантов
Перед ней застыла Анна Ахматова… И «грудная жаба» (стенокардия) царапала-разрывала бедное сердце. Там, на верхотуре, вручали какую-то европейскую премию… И АА приступила к восхождению.
Многое еще, наверно, хочет
Быть воспетым голосом моим:
То, что бессловесное грохочет,
Иль во тьме подземный камень точит,
Или пробивается сквозь дым.
У меня не выяснены счеты…
Все дело аккурат в голосе. Потому что Анна Андреевна перепевает здесь Владимира Владимировича:
перед Бродвейской лампионией,
перед Красной Армией,
перед вишнями Японии –
Хорошее отношение
Как много самообладания
У лошадей простого звания,
Не обращающих внимания
На трудности существования.
Так декламировал молодой одессит, который при Временном правительстве, как многие студенты и гимназисты, записался в милицию и погиб в стычке с бандитами…
Советские авторы (Катаев, Олеша) окрасили его в красный цвет, эмигрантские (Бунин) – в белый. Сам поэт избрал для себя нейтральное имя…
Впрочем, «избрал» – не совсем точно. Из-за тогдашней столичной моды (Андрей Белый, Саша Черный) цветные псевдонимы разыгрывались в Одессе по жребию, и Додику Дзюбину достался Эдуард Багрицкий, а погибшему мальчику – Натану (Натику) Шору – Анатолий Фиолетов.
Специалисты расследовали, что с оглядкой на Толю Фиолетова (публиковались в общем сборнике) сочинил М «Хорошее отношение к лошадям». Хотя в подоснове там, конечно, – Некрасов, Достоевский…
чего вы думаете, что вы их плоше?
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».
Примечание:
Младший брат Анатолия Фиолетова – Осип Шор – прототип Остапа Бендера. Человек долгой и трудной жизни. О нем пишут газеты, снимают кино, показывают по телевизору…
А Толю Фиолетова вспоминал в Париже, на старости лет, Иван Алексеевич Бунин. Цитировал наизусть едва ли не в последнем своем интервью.
Сюда же, или Беседы с раввином:
– У Маяковского есть стихотворение «Хорошее отношение к лошадям»…
– Да, его перевели на иврит. Если бы около той маяковской лошади случился еврей, он был бы обязан, по нашему закону, помочь ей…
М и Г
Общаются ли классики по Небесному телеграфу, Бог весть. Но вот мы читаем у Маяковского:
мне ничего не надо.
всё мое состояние – четыре пары белья.
все случаи в жизни – мне на пользу.
Потому что никому и никогда не жалуется поэт. Наоборот: Мне легче, чем всем: я – Маяковский.
Сюда же:
Насчет свежевымытой сорочки укоряла Ахматова. Будто бы М даже не подозревал, какая это в наши дни роскошь – чистая рубашка…
– Подозревал, – говорит современный исследователь, – подозревал…
Почти что рядом
Н (Ницше) сказал:
Гнев, любовь, страсть, половую энергию нужно употреблять на то, чтобы колоть дрова.
А Маяковский сочинил «Письмо… из Парижа о сущности любви»:
С миру по нитке
Гений берет отовсюду. Не обязательно там, где плохо лежит. Как правило, загребает аккурат то, что лежит хорошо.
Федор Сологуб, «Царица поцелуев», 1921:
…но Мафальда выбежала, громко вопия:
– Прекрасные юноши, вот иду я на перекрестки ваших улиц, нагая и прекрасная, жаждущая объятий и пламенных ласк, – я, царица поцелуев!
Маяковский, «Письмо Татьяне Яковлевой», 1928:
иди на перекресток
Масло масляное
Строчку Блока «всегда без спутников, одна» произносил М – среди беспутников, одна. А то, говорит, получается тавтология: раз нету спутников, понятное дело – одна.
Возбуждение
Наум Яковлевич Берковский – задиристый ревнитель пролетарской культуры, впоследствии солидный ученый-литературовед, преподаватель питерских вузов – и вот присутствовал смолоду на всех литературных мероприятиях, шибко волновался, порывался спорить, протестовать…
М грустно сказал:
Берковский все лекции
Пребывает в эрекции.
Сюда же:
Воспоминания мои о Берковском чрезвычайно приблизительные, – говорит Бродский. – Небольшого роста, седовласый, склада апоплексического. Необычайно интересовался дамскими коленками.
Клещи и гвозди
Долгожитель Николай Семенович Тихонов (1896 – 1979) становится в нашем веке забытым поэтом. Что ни день, слышишь по телевизору:
– Как сказал Маяковский, «гвозди бы делать из этих людей»! А подлинный автор – уязвленный Николай Семенович – долдонит, поди, с того света:
Клещи бы делать из этих гвоздей Да повыдёргивать этих людей!
В смысле – нынешних шоуменов, вездесущих телеведущих, колумнистов-обозревателей…
Спасение утопающих
– Хороший писатель! – сказал М про Всеволода Иванова. – Жаль только, если утонет в собственном таланте…
Пруд и рыбки
М справлялся о Пастернаке: чем, дескать, занят?
Хотите продолжить чтение? Подпишитесь на полный доступ к архиву.