Иркутский иммерсивный театр что это
Нарушая правила: Как устроен «Иркутский Иммерсивный театр» The Village побывал в доме Мироновых и узнал, как устроен театр без сцены
Бум иммерсивных спектаклей, начавшийся в Москве год назад, наконец отозвался и в Иркутске. В октябре свои двери для первых гостей открыл дом Мироновых — именно такое название сейчас носит здание «Иркутского Иммерсивного театра», первой работой которого стало шоу «Царь» по мотивам повести Пушкина «Капитанская дочка». Иммерсивные спектакли создают эффект вовлечения в сюжет постановки, в которой зрители становятся участниками происходящего. Правила классического театра здесь не работают: сцена отсутствует, зрители могут свободно передвигаться в пространстве спектакля, актеры могут прикасаться и обращаться к зрителям, чьи лица скрыты под масками.
The Village поговорил с продюсером театра Екатериной Янковской о том, как провинциальный город воспринимает новый жанр, почему у спектаклей оправдано возрастное ограничение и какое значение для иммерсивного шоу имеет помещение.
История с продолжением
«У меня уже был опыт создания с нуля новых для Иркутска проектов, и идеей поставить иммерсивный спектакль я заразилась также быстро, как люди со слабым иммунитетом схватывают вирус, — рассказывает Екатерина Янковская. — Начав подготовку проекта, я поехала в Москву посмотреть самые громкие иммерсивные спектакли. Там поняла, что не хочу останавливаться на одной постановке. Идея иммерсивного театра, когда проект имеет длительную историю и не прекращается после закрытия единичного шоу, мне ближе».
Долго и сложно проходил выбор помещения, которое в иммерсивном спектакле играет чуть ли не главную роль. «Я была уверена, что здание должно быть памятником архитектуры — у таких домов очень мощная энергетика, своя история и особая атмосфера. Мы не сразу нашли это здание, но когда я сюда зашла, сразу с порога поняла, что это оно», — вспоминает Екатерина.
В восстановленном по чертежам памятнике архитектуры снова появилась жизнь. Дом стали заполнять старинной мебелью и предметами быта, которые тоже искали долго и трудно по всей области, а потом отдавали в руки реставраторов. Например, старинный буфет, в котором обнаружили записи времен XIX века, подсвечники, утюги, фонари — все это для того, чтобы максимально погрузить зрителя в атмосферу спектакля. «Однажды мне рассказали, что на пятом километре Александровского тракта сделали музей мусора, — рассказывает собеседник The Village. — А мы всю мебель и предметы довольно трудно искали, поэтому я даже туда поехала. Меня встретил начальник полигона и сказал, что не отдаст ничего, даже за деньги. В общем, уехала я ни с чем. Что-то нам помогли найти реставраторы — например, старинный сундук в комнате Маши, в котором плотным слоем наклеены облигации времен Николая II».
Другая «Капитанская дочка»
Чаще всего для иммерсивного театра выбирают классические произведения. Например, в основе шоу Sleep No More, ставшего каноническим для иммерсивного жанра, — сюжетная линия шекспировского «Макбета». «Черный русский» — один из самых масштабных подобных спектаклей в Москве — поставлен по роману Пушкина «Дубровский», нашумевшее шоу «Вернувшиеся» — по мотивам пьесы Генрика Ибсена «Привидения». «Иркутский Иммерсивный театр» выбрал для первой постановки повесть Пушкина «Капитанская дочка».
«Пока люди только начинают понимать, что это такое, лучше показывать новый жанр на более знакомом для всех материале, — считает Екатерина Янковская. — Перечитав многое из классики, я выбрала «Капитанскую дочку», потому что, с одной стороны, это нейтральное произведение из школьной программы, которое все читали, с другой стороны, повесть полна разных чувств и переживаний».
Не все зрители принимают наш эксперимент, когда персонажа в возрасте может играть молодой актер
В шоу «Царь» нет классической сюжетной линии про отношения Гринева и Маши, в центре постановки — Пугачев. Продюсер театра отмечает, что спектакль не стремились поставить близко к оригинальному тексту — шоу делали по мотивам повести, взяв сюжетную линию, но сделав фокус на других героях. Например, по-другому раскрыты персонажи семьи Мироновых, отношения между Василисой Егоровной и Мироновым, к которым все как бы приходят в гости.
«Не все зрители принимают наш эксперимент, когда персонажа в возрасте может играть молодой актер, как это происходит с Мироновым или Савельичем, — рассказывает собеседник The Village. — Конечно, есть Савельич в возрасте — седой, с бородой, такой старинушка, а есть Савельич молодой — и он не старинушка, он его друг, который поехал со своим хозяином его оберегать. Оригинальный текст иногда мешает зрителям воспринимать видение режиссера — им сложно принять то, что здесь все может быть по-другому».
«Мы искали таланты»
Постановщиком первого шоу стал режиссер Александр Братенков, известный иркутянам по спектаклям в драмтеатре имени Охлопкова. Труппа состоит из двух составов: в театре есть артисты с большим опытом актерской игры и те, кто только пробует себя в театральном искусстве. «С режиссером мы поняли друг друга с полуслова. Мне уже говорили, что Братенков — тот режиссер, который сможет поставить светлый спектакль, так оно и оказалось, — говорит Екатерина Янковская. — Из тех ребят, кто никогда не играл в театре, он смог сделать проффесиональных артистов. У нас был не один кастинг, мы искали таланты, и они нашлись. Например, один актер из театра «Подвал» пришел к нам уже после кастингов, и я даже по голосу поняла, что это очень фактурный артист, который может нам подойти. Как ни странно, зрители больше всего отмечают непрофессиональных актеров, думая, что они давно играют в театрах».
Подготовка шоу «Царь» шла больше полугода. Артисты здесь работают рядом со зрителем и взаимодействуют с ним по ходу спектакля, что непросто для актеров, привыкших к сцене и «четвертой стене». Поэтому в течение полугода шли не только репетиции, но и психологические тренинги, которые помогли актерам влиться в иммерсивный жанр. Есть в нем и важное правило: зритель не может по своей инициативе вступать в контакт с героем, иначе это может нарушить целостность сюжета.
Действие спектакля развивается в нескольких комнатах. Параллельно с основными для сюжета сценами в других комнатах также идет действие, и зритель может пойти посмотреть, что делают герои, не задействованные в основной сцене, или вовсе спуститься в трактир, чтобы выпить чая из самовара или перекусить. Обладатели вип-билета получают не только больше взаимодействия с персонажами, но и угощение в трактире — закуски русской кухни, выпечка и напитки. Кстати, актеры в спектакле тоже едят настоящую еду.
На иммерсивное шоу действует возрастное ограничение: на дневные спектакли допускаются гости от 16 лет, на вечерние — от 18 лет. На зрителя воздействуют звуком, светом, запахом, спецэффектами и некими психологическими инструментами, которые продюсер театра не раскрывает.
Мы не показываем хоррор, но если взрослый под обманом покупает билет своему ребенку, он рискует подвергнуть его психологической травме. У нас даже мужчины плачут под масками, но не потому, что мы убиваем котенка
Полное погружение
Не хватило реальности
— Все зависит от человека, насколько он восприимчив и умеет сопереживать, — говорит иркутянка Ольга. — Так как я особа не сильно впечатлительная, мне не хватило фоновых звуков, которые нагнетали бы эмоции, актеров второго плана, которые поддерживали бы эффект реальности, занимаясь в доме своими делами, непосредственного взаимодействия с главными персонажами, чтобы действительно почувствовать себя частью истории
и сломать невидимые границы «сцена — зал». А пока получается, будто за соседями через окно подглядываешь.
«Весь мир — театр, а люди в нем — актеры», — писал Шекспир, не подозревая, что через каких-то пять столетий его фраза послужит базой для создания театра-перфоманса, или иммерсивного театра. Здесь нет границ между актерами и зрителями, и каждый может стать полноправным участником действа, свободно лавировать среди героев и исподтишка подглядывать за их жизнью. Если в Москве и Санкт-Петербурге подобными шоу уже никого не удивишь, то для Иркутска оно пока в новинку. Иммерсивный театр у нас появился около года назад, но до сих пор о нем мало что известно, ведь все, что здесь происходит, держится в строжайшем секрете. Во время шоу запрещена фото- и видеосъемка, а лица гостей скрыты под масками. Отзывы о нем разнятся: от неописуемого восторга и культурного шока до животного ужаса. Журналист «Пятницы» не смогла пройти мимо загадочного шоу и окунулась в пучину театральных страстей, чтобы рассказать вам обо всем увиденном.
На часах половина седьмого вечера, и к деревянному двухэтажному особняку на Байкальской, 27, ручейками стекаются люди. Все загадочно безмолвны, и оттого кажется, что представление уже началось. С порога гостей встречает девка Палашка, забирает верхнюю одежду и передает путников хозяину постоялого двора Ляксею. В простой мужицкой рубахе, суров лицом и бородат, он предлагает всем отдохнуть после трудной дороги.
Поблескивая начищенными боками, со стойки трактира деловито поглядывает на гостей пузатый самовар с ожерельем из румяных сушек. «Вы здесь впервые?» — заговорщицким шепотом, едва слышно спрашивает женщина лет пятидесяти у соседей за столом. Все согласно кивают головами, боясь нарушить тишину. Лишь в прихожей слышны тихие шаги и скрип половиц. Гости продолжают прибывать.
В иркутском иммерсивном театре пока дают одну постановку — «Царь» по мотивам пушкинской «Капитанской дочки». Выбор произведения оправдан: все проходили его в школе, а значит, даже самый впечатлительный зритель, ошалевший от необычного формата, не выпадет из сюжета. Длится шоу в среднем полтора часа, а количество гостей обычно не больше 25 человек.
Когда все были в сборе, в качестве аперитива в зал вышел скрипач. В течение получаса классические композиции сменяли современные мотивы, рука со смычком летала над струнами, а тень музыканта, извиваясь, танцевала на стене. На столах стали появляться белые маски.
— В нашем театре все гости должны хранить молчание и носить маски, пока царь не попросит их снять, — провела небольшой инструктаж администратор. — Кто снимет маску без разрешения, не сможет продолжить путешествие по дому Мироновых (герои «Капитанской дочки». — Ред.).
Едва все надели маски, завыла метель и на постоялый двор влетел здоровенный мужик. Следом за ним ввалились еще двое. Слегка сдвинув одну из зрительниц, они уселись на лавку прямо напротив нас.
— Савельич, вели подать вина нашему провожатому, — стуча зубами, сказал Гринев, — и отдай ему заячий тулуп.
— Помилуй, батюшка Петр Андреич! Зачем он ему? Он его пропьет, собака…
Савельич ищет поддержки у масок, но нам было велено молчать. И в этот момент уже непонятно, театр это или мы просто бестактно подглядываем за чужой жизнью.
— Это, старинушка, не твоя печаль, — бойко отозвался из противоположного угла трактира мужик, подмигивая сидевшим рядом девчонкам. — Его благородие жалует мне шубу со своего плеча, на то его воля, а твое холопье дело не спорить и слушаться.
Савельич взвыл от отчаяния, в унисон с ним завыла метель. Все трое встали и вышли. А мы остались в недоумении: бежать за ними или ждать здесь? Сквозь прорези в масках не видно лиц, но в свете желтых ламп глаза у всех горели любопытством. В проходе появились помощники в серых масках, указав на второй этаж, где нас ждало следующее действие спектакля — в гостиной дома Мироновых.
Небольшая комнатка со скромным убранством располагалась в дальнем конце длинного коридора, посреди нее стол, у стены старинный буфет с посудой, в углу икона. Противоположную стену оставили свободной, для зрителя. Но места всем не хватало, народ толпился в дверях и жался к буфету. Пока все устраивались на местах, жена капитана Миронова Василиса Егоровна, дородная, в простом русском платье с передником и в повязанном на голову платке, накрывала на стол. В комнату вошел Гринев, Миронов в домашнем халате, шурша платьем, незаметно появилась его дочь Маша, посвойски уселся за стол Швабрин. Зрители постепенно знакомились с героями и вспоминали сюжет из школьной программы по литературе.
В следующей сцене Василиса Егоровна выхватила из толпы зрителей мужчину и девушку в светлозеленой маске с повязкой мятного цвета на руке (это означает, что зритель купил специальный билет, а вместе с ним и право участвовать в сценах. — Авт.).
— Пей, отец Герасим, да и ты, Памфиловна, садись. Ну, рассказывайте…
Как вы помните, зрители во время постановки должны быть немы, поэтому они лишь согласно кивали головами и пожимали плечами. А в соседней комнате в это время Швабрин читал вслух любовное стихотворение Гринева, едко отзываясь о предмете его страсти. И половина зрителей кинулась туда, другая же осталась наблюдать за Мироновыми.
— Вы мне дадите сатисфакцию! — завопил Швабрин на весь дом и побежал вниз по лестнице.
После легкого недоумения — бежать или не бежать? — зрители рванули за ним. Никому не хотелось пропустить дуэль. Как сельди мы набились в тесную комнатку, похожую на лабораторию для проявки фотопленки. Помещение было залито красным светом и намекало на кровопролитие.
— Что сейчас будет. — нараспев произнесла девушка рядом, поправляя маску.
Мы сгрудились у стен, освобождая место дуэлянтам. Швабрин резко занес шпагу и со свистом, похожим на выдох, резанул воздух в сантиметре от лица Гринева. В помещении стало душно, а от соприкосновения оружий звенело в ушах. Герои изображали битву за оскорбленную честь юной Маши Мироновой, но в этот момент их сражение больше напоминало танцы коренных народов Африки с элементами восточных единоборств и кадров из фильма «Матрица» — где Нео в замедленной съемке отклонялся от пуль агента. Ирреальность происходящего нарушил вбежавший с криками Савельич.
С помощью зрителей раненого Гринева унесли, а раздираемый сомнениями Швабрин выхватил из толпы девушку в зеленой маске и переместился в трактир. Усадив ее напротив, он начал свой диалог с безмолвным собеседником. Его голос срывался на крик, в яростном порыве он взобрался коленями на стол и уставился прямо в глаза зрительнице. Он кричал, задавал вопросы, шокированная девушка отворачивалась, пыталась сбежать, но он ее не отпускал. Казалось, все вжались в стены, по спине пробежал холодок, и на мгновение показалось, что все это понастоящему. В этот момент погас свет, и зрительницы взвизгнули от неожиданности. Минута в кромешной темноте показалась вечностью. Откудато доносилось нервное, булькающее дыхание Швабрина. Что и говорить, это был самый реальный и эмоционально насыщенный момент спектакля.
Крик Савельича «Очнулся!» разорвал трагическую тишину, и все медленно стали взбираться на второй этаж, убеждая себя, что происходящее — всего лишь театр. Девушке в зеленой маске это, похоже, далось тяжелее всех. Она отошла в сторонку и, всхлипывая, села на диван. Плечи ее тряслись, но было непонятно, смеется она или плачет.
Следующий час мы носились с этажа на этаж, следя за здоровьем почти убитого Гринева, страданиями Маши, захватом крепости Пугачевым, убийством Миронова с женой и, наконец, казнью бунтовщика. Все шло по пушкинскому сюжету, и, к сожалению, уже не было того ощущения «неигры», которое накрыло всех в чернильной темноте трактира. Разве что когда убитая Василиса Егоровна в белой ночной рубахе с распущенными волосами и горящей свечой в руке из ниоткуда появилась в темном окне комнаты.
Финальная сцена казни Пугачева вновь собрала всех в трактире на первом этаже. Под траурную музыку выключился свет, и через мгновение яркие лампы осветили бледные маски.
— Я в шоке, — прошептала одна из зрительниц. — Такого я еще не видела, впечатляет.
Гости молча сдали маски и в гнетущей тишине стали собираться по домам, приходить в себя от увиденного и прочувствованного. Вообще, иммерсивное шоу невозможно назвать драматической постановкой в привычном понимании. Это смесь театра, кино, квеста, бессвязного бреда и сна. Каждый зритель в определенный момент попадает в кроличью нору, как кэрролловская Алиса, проваливаясь в фантазию и утрачивая связь с реальностью. Или нет, ведь каждый посвоему воспринимает происходящее вокруг.
— Коегде я даже всплакнула, — поделилась зрительница Наталья, снимая маску. — Машу искренне жаль, такая милая. А от жестокого взгляда Швабрина у меня аж ноги подкашивались. Даже когда царь нас взглядом сверлил, не так страшно было.
Цена вопроса
Стоимость билета на иммерсивное шоу «Царь», по иркутским меркам, довольно кусачая (в сравнении с ценой билетов на постановки иркутского драматического или музыкального театра). Она варьируется от 2000 (базовый билет) до 3500 рублей (VIP).Кстати, в аккаунтах иркутского иммерсивного театра в соцсетях можно выловить билет и за 1000 рублей! Есть возрастные ограничения: на дневные шоу допускаются зрители старше
16 лет, на вечерние — от 18. Продолжительность шоу — 1,5 часа. В течение этого времени вам придется много ходить, поэтому надевайте удобную одежду и обувь.
Как зрители превратились в актеров и что из этого вышло: краткая история иммерсивного театра в России
Иммерсивный театр предлагает зрителям не просто наблюдать за игрой актеров, но активно включаться в действие. И хотя это название уже почти стало синонимом претенциозных коммерческих шоу, лучшие образцы жанра действительно открывают новое измерение с помощью разработок из области нейронаук, гейм-дизайна, исследования эмоций. Создатель телеграм-канала «пост/постдрама» Ольга Тараканова рассказывает, чем иммерсивный спектакль похож на компьютерную игру, как такие постановки помогают развивать эмпатию и почему после посещения некоторых из них может потребоваться помощь психолога.
Всего пять лет назад иммерсивные спектакли в России были сенсацией. Первым действом такого формата считается «Норманск» в Центре имени Вс. Мейерхольда, который поставил Юрий Квятковский (на днях он занял должность главного режиссера Росгосцирка, и этот факт говорит почти всё о том, какой путь прошел иммерсивный театр в нашей стране). В основу спектакля легла повесть братьев Стругацких «Гадкие лебеди», а по форме он напоминал работы компании Punchdrunk, лондонских пионеров иммерсивного театра.
«Норманск» шел на шести этажах ЦИМа. Сцена, офисные помещения, фойе, гардероб и другие пространства превратились в больницу, школу, квартиру, кабаре, охранный пост. Ходить везде нужно было в противомоскитной сетке. И главное — выбирать свой маршрут самостоятельно, никаких инструкций зрители не получали.
Через год иммерсивный театр переехал в московские особняки: «Черный русский» Максима Диденко шел в особняке Спиридонова, «Безликие» — в доме XIX века в переулке Дашкова. Потом бюджетные версии спектаклей стали делать в фестивальных лабораториях от Архангельска и Санкт-Петербурга до Челябинска и Тобольска, появились тематические фестивали.
А сейчас на запрос «иммерсивный театр» поисковики в первую очередь выдают ссылки на квесты, экскурсии по бункерам в метро и шоу с элементами бурлеска.
Это большое крушение надежд, которые связывали с новым типом театра, когда только узнали о нем. В чем состояли эти надежды? И всё-таки что такого особенного происходит в иммерсивных спектаклях?
Место действия
1. Двадцать человек в наушниках гуляют по городу. Действие начинается на кладбище, продолжается в метро и в церкви, заканчивается на крыше элитного торгового центра. Во время прогулки голос из наушников предлагает выполнить странные задания: позировать для фото без фотографа, танцевать балет на эскалаторе, играть в баскетбол без мяча. Одни участники группы с радостью включаются в игру, другие наблюдают — и все следят за реакцией прохожих. Это Remote Moscow от немецкой компании Rimini Protokoll — первый в России хит иммерсивного театра, — который появился в 2015 году и идет до сих пор. Впоследствии спектакли такого формата появились чуть ли не в каждом крупном городе, где тоже захотели по-новому пережить коллективную прогулку по центру.
2. В мрачном корпусе Московского энергетического института, где винтом закручивается пологий подъем, на стенах висят портреты серьезных физиков, а рядом ездит старый лифт, собирается то ли похоронная, то ли фестивальная процессия. Актеры в костюмах ростовых кукол везут наверх гигантские лампочки и другие приборы, сделанные из цветов и гирлянд. На последнем этаже хор исполняет положенные на музыку инструкции по обходу помещений университета и воспоминания сотрудников о работе в подвалах, об авариях, повлекших за собой человеческие жертвы. Это «ГЭС-2 Опера», ее поставил Всеволод Лисовский для фонда V-A-C.
3. Заводские краны в мартеновском цеху Выксунского металлургического завода лязгают, переносят объекты с места на место, запускают конвейер — всё это под аккомпанемент человеческих голосов. Вместо стали, которую раньше переплавляли на заводе, — толпа зрителей; они движутся по маршруту металла. Это «Страсти по Мартену», или церемония прощания с последним в Европе заводом такого типа (технология устарела и считается вредной для окружающей среды). Проект придумали Анна Абалихина, Алексей Сысоев, Ксения Перетрухина и Юрий Муравицкий для фестиваля «Арт-овраг» в городе Выкса под Нижним Новгородом.
Читайте также
Чаще всего иммерсивными именуют спектакли, которые идут не в театре. Поле, ландшафт, деревня, дом, часовня, конюшня, вокзал, заброшенное здание, город — так называются главы в разделе «Места» из книги Site-Specific Performance Майка Пирсона, одного из самых известных режиссеров и теоретиков театра в нетеатральных пространствах.
Строго говоря, не все спектакли, которые выходят за пределы сцены, можно назвать именно иммерсивными. Принято выделять еще променад-театр и сайт-специфик :
Иногда в полях или подвалах строят вполне привычную сцену, перед которой сидит публика. Но, как правило, пространство всё же играет особую роль в иммерсивных спектаклях.
Поэтому приемы и аналитические категории, которые родом из сайт-специфического искусства, применимы и здесь. «Site-determined, site-oriented, site-referenced, site-conscious, site-responsive, site-related», — перечисляет историк искусства Мивон Квон термины, которые встречаются в арт-критике наряду с «сайт-спецификом».
Может быть интересно
«Определенный местом, ориентированный на место, отсылающий к месту, внимательный к месту, откликающийся на место» — на русском эти выражения звучат несколько шизофренично. Но вот три термина, которые описывают действительно важные грани сайт-специфического театра:
Логистика передвижений и нарратив
1. Зрители приходят в театр, а попадают в музей — причем в краеведческий. «Музей инопланетного вторжения» — проект «Театра взаимных действий». Спектакль представляет собой путешествие по музею, экспозиция которого посвящена вымышленному событию: однажды под Томском приземлились пришельцы, а местный университет запретил ученым общаться с ними. В одной комнате — манекены ученых и аудиокассеты с их интервью, в другой — что-то вроде панорамы местности, в третьей показывают будто на скорую руку смонтированный ролик об экспедиции. Группу зрителей ведут двое экскурсоводов, попеременно рассказывая свои истории и давая немного времени на самостоятельный осмотр.
2. По принципу музея устроен и другой спектакль «Театра взаимных действий» — «Правдивая и полная история Джека Потрошителя». Здесь пять комнат, в нескольких есть перформеры: они распаковывают коробки с уликами, которые (не) помогают установить личность загадочного преступника, проводят показ жестокого кукольного спектакля-драки, предлагают сыграть в «Мафию». Также во всех пространствах есть экспонаты, которые можно трогать и изучать: книги, фотоальбомы, распечатки статей.
Спектакли ТВД часто называют образцовыми подростковыми спектаклями — на них действительно никогда не скучно и в то же время всё понятно.
3. В слегка отремонтированной питерской коммуналке с тусклыми цветными лампочками зрителей встречают парень с гитарой и книжкой стихов, участницы и участники оркестра кухонных инструментов, несколько аккордеонов и несколько человек, которые не умеют на них играть. Спектакль «Квартира. Разговоры» поставили режиссер Борис Павлович и продюсер Ника Пархомовская по произведениям и дневникам обэриутов вместе с подопечными инклюзивного центра «Антон тут рядом». На два часа, что идет спектакль, зрители попадают в мир, где общаются как-то не так, как обычно, но с искренним удовольствием и теплотой — и едва ли такой контакт возможен между сценой и зрительным залом.
Словарь сайт-специфического искусства акцентирует наше внимание на том, как спектакль взаимодействует с окружающим пространством. Но не менее важно, как это пространство устроено внутри и как оно разворачивается перед зрителями во времени. Исследовательница Барбара Гронау выделяет три типа организации иммерсивных пространств:
Логистика определяет и способ, которым в спектакле будет рассказана история, — как ни странно, в иммерсивном театре часто рассказывают истории. Но сюжет обычно сконструирован не линейно, а более сложно, примерно как в компьютерных играх. Поэтому исследователь Генри Дженкинс предлагает говорить о «нарративных архитектурах» — и выделяет четыре их типа:
Но бывает, что в иммерсивных спектаклях вовсе нет нарратива — авторы больше хотят, чтобы у зрителей появился новый чувственный опыт. Так происходит, например, в «Квартире», но бывают и другие похожие стратегии. Их точно описывает исследовательница Клер Бишоп в своей классификации арт-инсталляций:
Но прежде чем поговорить о них, давайте рассмотрим еще один вид иммерсивных спектаклей, сфокусированных на чувственном опыте.
Виртуальная реальность
«Замена тела»: человек видит глазами другого человека и чувствует себя так, будто он и есть этот другой; на голову зрителя надет VR-шлем, куда транслируется изображение с камеры на голове перформера, перформер имитирует все движения зрителя. «Обмен телами»: на обоих участниках и VR-шлемы, и камера, изображение с камеры одного передается в шлем другого, и наоборот. Объединение BeAnotherLab прокатывает перформанс The Machine To Be Another в локальных сообществах, среди мигрантов, а также среди людей с инвалидностью. В России таких впечатляющих примеров VR-театра пока нет.
Читайте также
С помощью VR-экспириенсов мы можем изменять или расширять наш umwelt, а как минимум почувствовать, что umwelt и umgebung не тождественны.
Но почему это возможно, если наши реальные тела всё-таки остаются неизменными, а только обретают виртуальных двойников?
Ярвис рассказывает о нескольких типах телесных иллюзий, которые сейчас изучают нейронауки:
По мнению Ярвиса, VR-театр позволяет хоть частично реализовать давнюю фантазию человека об обмене телами и развивает эмпатию, помещая зрителей в тела другого гендера, цвета кожи или даже биологического вида.
Роль зрителей
В спектакле «Груз 300» одноименного акционистского театрального проекта зрителям предлагают сыграть в игру «Шавка»: все собираются в круг, в центр которого по очереди выходят пары — командир и подчиненный. Командир должен давать подчиненному унизительные задания, а тот — выполнять их. Спектакль рассказывает о пытках в российских тюрьмах, перед «Шавкой» актеры разыгрывают несколько документальных сцен, но главное — игра. Одни зрители легко включаются в эту систему насилия, которая существует не только тюрьмах, но и в некоторых российских дворах. Другие пытаются сопротивляться, некоторые даже демонстративно уходят — правда, команда спектакля часто пытается помешать им, иногда завязываются драки или летят на пол бутылки. В соседней комнате участников ждет психолог — кто всё-таки смог уйти, тот, если нужно, получает бесплатную помощь. В третьей части спектакля происходит обсуждение.
Если зрители могут включаться в разговоры и действия в спектакле, то в нем нельзя использовать только те сценарии, которые драматурги написали заранее, а актеры выучили наизусть. Приходится заимствовать техники из жанров, в которых давно разрабатывают интерактивность.
Так, в пособии по созданию сценариев для иммерсивных спектаклей Нандита Дайнеш рассказывает, что изучила пять форм интерактивных скриптов:
Но больше всего ей помогло обращение к LARP — ролевым играм живого действия. LARP’ы особенно распространены в среде реконструкторов, толкиенистов, в закрытых субкультурных сообществах. Но последнее время они проникают и в искусство.
Читайте также
LARP предполагает, что ролевая игра проходит в физическом пространстве и может тянуться долго, до нескольких дней. Организаторы продумывают материальную сторону игры, задействуют разные каналы восприятия. Игроки перевоплощаются в персонажей, общаются друг с другом от их имени, но, как правило, в строго заданных рамках.
В целом сценарии для LARP’ов делятся на три части: подготовительные инструкции, фрагменты для игры и протоколы так называемого дебрифинга — коллективного осмысления того, что случилось за время игры, уже не от лица персонажей, а от собственного лица.
На этой основе Дайнеш выделяет семь разделов, из которых может состоять пьеса для иммерсивного спектакля:
Еще один протокол, особенно подробно разработанный в LARP-культуре, — это протокол зрительского согласия. Перед игрой участникам часто задают вопросы, по которым нужно прийти к единому мнению:
Зрителям иммерсивных спектаклей тоже часто предлагают подписать до начала действия соглашение, в котором рассказывается, что с ними может произойти. Но иногда художники идут на риск и не предупреждают зрителей — о том, допустимо ли это, ведутся споры.
С одной стороны, такие жесты провоцируют громкие публичные дискуссии, но, с другой стороны, это может привести к тому, что зрителям понадобится психологическая помощь.
Парадокс о зрителе
В целом главная особенность иммерсивных спектаклей — зрительская активность (или включенность, погруженность) и количество выборов, которые зрителям приходится совершать. Это и выбор, куда пойти, и выбор, насколько подробно изучать пространство и историю, и выбор, как действовать по отношению к другим зрителям и актерам. Вторая особенность — интенсивность опыта: он сильнее, если зрители становятся активными участниками действия.
Когда жанр только зарождался, казалось, что сочетание этих свойств гарантирует: если спектакль иммерсивный, то он ближе к демократической утопии и свободе, чем любой спектакль на сцене. Но вот, например, анонс иммерсивного шоу театра Crave под названием What Women Want (2019 год): «Каждый номер открывает новые грани притягательных женских образов и вовлекает зрителя в исследование женственности и сексуальности в контексте современной повседневности через призму мужского взгляда». А вот что говорит Федор Елютин, продюсер и глава компании «Импресарио», которая уже несколько лет возит в Россию громкие зарубежные иммерсивные спектакли, в том числе Remote X: «Если я называю событие „спектаклем“, то могу продавать на него билеты за пять тысяч рублей. На „экскурсию“ — не могу».
Иначе говоря, идея иммерсивного театра оказалась подходящей и для коммерческих шоу, которые далеки от искусства. Поэтому сейчас этот лейбл уже не вызывает восторгов и мало что гарантирует.
Скорее, иммерсивные спектакли стали нормой, одной из привычных форм, в которых существует современный театр.
И на этом фоне интересно смотреть, как развиваются новые театральные формы. С одной стороны, театр снова открывает, что интересно рассказанная и убедительно разыгранная актерами вымышленная история может смотреться более свежо и современно, чем иммерсивный спектакль с фрагментарным нарративом. «Нам не хватает театра, который говорит на доступном языке, театра, адресованного всем, кто подписан на Netflix, а не только поклонникам современной режиссуры. Не хватает реалистического театра — умного и живого, а не старомодного и поверхностного», — говорят кураторы «фабрики нарративного театра» под названием «Дисциплина», которая будет идти весь год.
С другой — театр сейчас фокусируется на том, как взаимодействуют не только перформеры со зрителями, но и создатели спектакля между собой: как принимают решения, кто становится лидером, можно ли обойтись без лидеров вовсе. Может быть, самый интересный опыт, который можно сейчас получить в театре и который пока еще нельзя получить в индустрии шоу и квестов, — это открытые репетиции и обсуждения горизонтальных команд, которые теперь тоже проводятся под лейблом спектаклей. Пересказать их, в общем-то, просто: люди ругаются, спорят, кричат, например выбирая название для своего коллектива. Не то чтобы споров и ссор не хватало в реальности — но рамка театра заставляет смотреть на них по-новому, и это тоже своего рода иммерсивность.
Наконец, появляются лаборатории, в которых посетителям предлагается включиться в практику, в исследование художника, а не смотреть готовый продукт, иммерсивный или нет. Так, в лаборатории «Шесть квадратных метров» танц-художники ведут трехчасовые движенческие занятия, на которых делают необычных медитации, «знакомятся со своим телом», поют караоке, изучают маскулинность и феминность.
Можно вспомнить и одну идею известного современного философа Жака Рансьера: разве публика в обычном театральном зале пассивно потребляет иллюзию? Любая встреча с искусством — это коммуникация, а коммуникация — это активный процесс, «путешествие в лесу знаков», как пишет Рансьер. А значит, нет такой уж принципиальной разницы между зрителями иммерсивных спектаклей и всех остальных.