Известно что счастливые не наблюдают часов верно и другое
Даниил Гранин о времени
Люди решительно ни во что не ценят чужого времени, хотя оно единственная вещь, которую нельзя возвратить обратно при всем желании. Ты спросишь, может быть, как же поступаю я, поучающий тебя? Признаюсь, я поступаю, как люди расточительные, но аккуратные — веду счет своим издержкам. Не могу сказать, чтобы я ничего не терял, но всегда могу отдать себе отчет, сколько я потерял и каким образом, и почему».
Так еще в самом начале нашей эры, в 50-м году от Р. Х., научные работники, — а Сенеку можно вполне считать научным работником, — вели счет своему времени и старались экономить его. Древние философы первыми поняли ценность времени — они наверняка еще до Сенеки пробовали как-то обуздать время, приручить, понять его природу, ибо и тогда оно угнетало людей своей быстротечностью.
Однако мы по своему самомнению уверены, что у древних времени девать было некуда. Что они, со своими солнечными, водяными и песочными часами, измерять его как следует не умели, а значит, и не берегли. Прогресс — он ведь к тому сводится, по мнению делового человека, — чтобы сэкономить этому деловому человеку время. Для этого деловой человек из кареты пересел в поезд, оттуда на самолет. Вместо писем придумали телеграммы и телефоны, вместо театров — телевизоры, вместо пуговиц-«молнии», вместо гусиного пера — шариковую ручку. Эскалаторы, компьютеры, универмаги, телетайпы, электробритвы — все изобретается для того, чтобы сберечь человеку время. Однако почему-то нехватка этого времени у человека возрастает. Деловой человек наращивает скорости, внедряет ЭВМ, переделывает универмаги в универсамы, печатает газеты фотоспособом, он и говорить старается лаконичнее, уже не пишет, а диктует в диктофон, а дефицит времени увеличивается. Не только у него — цейтнот становится всеобщим.
Недостает времени на друзей, на письма, на детей, нет времени на то, чтобы думать, чтобы не думая постоять в осеннем лесу, слушая черенковый хруст облетающих листьев, нет времени ни на стихи, ни на могилы родителей. Времени нет и у школьников, и у студентов, и у стариков. Время куда-то исчезает, его становится все меньше.
Часы перестали быть роскошью. У каждого они на руке, точные, выверенные, у всех тикают будильники, но времени от этого не прибавилось. Время распределяется почти так же, как и две тысячи лет назад, при том же Сенеке: «большая часть нашей жизни уходит на ошибки и дурные поступки; значительная часть протекает в бездействии, и почти всегда вся жизнь в том, что мы делаем не то, что надо». Вполне актуально, если исключить время, которое тратится на работу. За эти две тысячи лет положение, конечно, несколько исправилось, появилось много исследований о времени свободном, времени физическом, космическом, об экономии времени и его правильном употреблении. Выяснилось, что время нельзя повернуть вспять, а также хранить, сдавать его излишки в хранилища и брать по мере надобности. Это было бы очень удобно, потому что человеку не всегда нужно Время. Бывает, что его вовсе не на что тратить, а приходится. Время — его нельзя не тратить, и транжирят его куда попало, на всякую ерунду. Есть люди, которых время обременяет, они не знают, куда его девать.
Известно, что счастливые не наблюдают часов, верно и другое — что и те, кто не наблюдают часов, уже счастливы.
Известно что счастливые не наблюдают часов верно и другое
Эта странная жизнь
где автор размышляет, как бы заинтересовать читателя, а тот решает, стоит ли ему читать дальше
Рассказать об этом человеке хотелось так, чтобы придерживаться фактов и чтобы было интересно. Довольно трудно совместить оба эти требования. Факты интересны тогда, когда их не обязательно придерживаться. Можно было попытаться найти какой-то свежий прием и, пользуясь им, выстроить из фактов занимательный сюжет. Чтобы была тайна и борьба, и опасности. И чтобы при всем при том сохранялась достоверность.
Привычно было изобразить, например, этого человека спаянным бойцом-одиночкой против могущественных противников. Один против всех. Еще лучше — все против одного. Несправедливость сразу привлекает сочувствие. Но на самом деле было как раз — один против всех. Он нападал. Он первый наскакивал и сокрушал. Смысл его научной борьбы был достаточно сложен и спорен. Это была настоящая научная борьба, где никому не удается быть окончательно правым. Можно было приписать ему проблему попроще, присочинить, но тогда неудобно было оставлять подлинную фамилию. Тогда надо было отказаться и от многих других фамилий. Но тогда бы мне никто не поверил. Кроме того, хотелось воздать должное этому человеку, показать, на что способен человек.
Конечно, подлинность мешала, связывала руки. Куда легче иметь дело с выдуманным героем. Он и покладистый и откровенный — автору известны все его мысли и намерения, и прошлое его, и будущее.
У меня была еще другая задача: ввести в читателя все полезные сведения, дать описания — разумеется, поразительные, удивительные, но, к сожалению, неподходящие для литературного произведения. Они, скорее, годились для научно-популярного очерка. Представьте себе, что в середине «Трех мушкетеров» вставлено описание фехтования. Читатель наверняка пропустит эти страницы. А мне надо было заставить читателя прочесть мои сведения, поскольку это и есть самое важное.
Хотелось, чтобы о нем прочло много людей, ради этого, в сущности, и затевалась эта вещь.
. На крючок секрета тоже вполне можно было подцепить. Обещание секрета, тайны — оно всегда привлекает, тем более что тайна эта не придуманная: я действительно долго бился над дневниками и архивом моего героя, и все, что я извлек оттуда, было для меня открытием, разгадкой секрета поразительной жизни.
Впрочем, если по-честному, — тайна эта не сопровождается приключениями, погоней, не связана с интригами и опасностями.
Секрет — он насчет того, как лучше жить. И тут тоже можно возбудить любопытство, объявив, что вещь эта — про поучительнейший пример наилучшего устройства жизни — дает единственную в своем роде Систему жизни.
«Наша Система позволяет достигнуть больших успехов в любой области, в любой профессии!»
«Система обеспечивает наивысшие достижения при самых обыкновенных способностях!»
«Вы получаете не отвлеченную систему, а гарантированную, проверенную многолетним опытом, доступную, продуктивную. »
«Минимум затрат — максимум эффекта!»
Можно было бы обещать читателю рассказать про неизвестного ему выдающегося человека XX века. Дать портрет героя нравственного, с такими высокими правилами нравственности, какие ныне кажутся старомодными. Жизнь, прожитая им, — внешне самая заурядная, по некоторым приметам даже незадачливая; с точки зрения обывателя, он — типичный неудачник, по внутреннему же смыслу это был человек гармоничный и счастливый, причем счастье его было наивысшей пробы. Признаться, я думал, что люди такого масштаба повывелись, это — динозавры.
Как в старину открывали земли, как астрономы открывают звезды, так писателю может посчастливиться открыть человека. Есть великие открытия характеров и типов: Гончаров открыл Обломова, Тургенев — Базарова, Сервантес — Дон-Кихота.
Это было тоже открытие, не всеобщего типа, а как бы личного, моего, и не типа, а, скорее, идеала; впрочем, и это слово не подходило. Для идеала Любищев тоже не годился.
Я сидел в большой неуютной аудитории. Голая лампочка резко освещала седины и лысины, гладкие зачесы аспирантов, длинные лохмы и модные парики и курчавую черноту негров. Профессора, доктора, студенты, журналисты, историки, биологи. Больше всего было математиков, потому что происходило это на их факультете — первое заседание памяти Александра Александровича Любищева.
Я не предполагал, что придет столько народу. И особенно — молодежи. Возможно, их привело любопытство. Поскольку они мало знали о Любищеве. Не то биолог, не то математик. Дилетант? Любитель? Кажется, любитель. Но почтовый чиновник из Тулузы — великий Ферма — был тоже любителем. Любищев — кто он? Не то виталист, не то позитивист или идеалист, во всяком случае — еретик.
И докладчики тоже не вносили ясности. Одни считали его биологом, другие — историком науки, третьи — энтомологом, четвертые — философом.
У каждого из докладчиков возникал новый Любищев. У каждого имелось свое толкование, свои оценки.
У одних Любишев получался революционером, бунтарем, бросающим вызов догмам эволюции, генетики. У других возникала добрейшая фигура русского интеллигента, неистощимо терпимого к своим противникам.
Они многие годы были знакомы с Любищевым, с его работами, но каждый рассказывал про того Любищева, какого знал.
Они и раньше, конечно, представляли его разносторонность. Но только сейчас, слушая друг друга, они понимали, что каждый знал только часть Любищева.
Неделю до этого я провел, читая его дневники и письма, вникая в историю забот его ума. Я начал читать без цели. Просто чужие письма. Просто хорошо написанные свидетельства чужой души, прошедших тревог, минувшего гнева, памятного и мне, потому что и я когда-то думал о том же, только не додумал.
Вскоре я убедился, что не знал Любищева. То есть знал, я встречался с ним, я понимал, что это человек редкий, но масштабов его личности я не подозревал. Со стыдом я признавался себе, что числил его чудаком, мудрым милым чудаком, и было горько, что упустил много возможностей бывать с ним. Столько раз собирался поехать к нему в Ульяновск, и все казалось, успеется.
Который раз жизнь учила меня ничего не откладывать. Жизнь, если вдуматься, терпеливая заботница, она снова и снова сводила меня с интереснейшими людьми нашего века, а я куда-то торопился и часто спешил мимо, откладывая на потом. Ради чего я откладывал, куда спешил? Ныне эти прошлые спешности кажутся такими ничтожными, а потери — такими обидными и, главное, непоправимыми.
Студент, что сидел рядом со мною, недоуменно пожал плечами, не в силах соединить в одно противоречивые рассказы выступавших.
Прошел всего год после смерти Любищева — и уже невозможно было понять, каким он был на самом деле.
Ушедший принадлежит всем, с этим ничего не поделаешь. Докладчики отбирали из Любищева то, что им нравилось, или то, что им было нужно в качестве доводов, аргументов. Рассказывая, они тоже выстраивали свои сюжеты. С годами из их портретов получится нечто среднее, вернее — приемлемо— среднее, лишенное противоречий, загадок — сглаженное и малоузнаваемое.
ГОРЕ ОТ УМА
КОМЕДИЯ
В ЧЕТЫРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
В СТИХАХ
Антон Антонович Загорецкий.
Старуха Хлёстова, свояченица Фамусова.
Петрушка и несколько говорящих слуг.
Множество гостей всякого разбора и их лакеев
при разъезде.
Действие в Москве в доме Фамусова.
ДЕЙСТВИЕ I
Явление 1
Гостиная, в ней большие часы, справа дверь в спальню
Софии, откудова слышно фортопияно с флейтою,
которые потом умолкают.
Лизанька середи комнаты спит, свесившись
с кресел.
(Утро, чуть день брежжится)
Лизанька (вдруг просыпается,
встает с кресел, оглядывается)
Господа,
Эй! Софья Павловна, беда.
Зашла беседа ваша за́ ночь.
Вы глухи? — Алексей Степаноч!
10 Сударыня. — И страх их не берет!
Ну, гость неприглашенный,
Быть может батюшка войдет!
Прошу служить у барышни влюбленной!
София (из своей комнаты)
Лизанька (прочь от дверей)
(Лезет на стул, передвигает стрелку,
часы бьют и играют)
Явление 2
(Останавливает часовую музыку)
Ведь экая шалунья ты девчонка.
Не мог придумать я, что это за беда!
То флейта слышится, то будто фортопьяно;
25 Для Софьи слишком было б рано.
(Жмется к ней и заигрывает)
Ой! зелье, баловница.
Лиза (как можно громче)
Фамусов (зажимает ей рот)
(Крадется вон из комнаты на цыпочках)
Явление 3
Лиза, София со свечкою, за ней Молчалин
И свет и грусть. Как быстры ночи!
(Разводит их, Молчалин в дверях
сталкивается с Фамусовым)
Явление 4
София, Лиза, Молчалин, Фамусов
София (сквозь слезы)
Ну, Сонюшка, тебе покой я дам:
190 Бывают странны сны, а наяву страннее;
Искала ты себе травы,
На друга набрела скорее;
Идем бумаги разбирать.
(Уходит с Молчалиным, в дверях
пропускает его вперед)
Явление 5
София (с огорчением)
Явление 6
София, Лиза, Слуга, за ним Чацкий
Явление 7
(С жаром целует руку)
305 Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет? В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
310 Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, ветер, буря;
315 И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!
440 Послушайте, ужли слова мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так: ум с сердцем не в ладу.
Я в чудаках иному чуду
Раз посмеюсь, потом забуду:
445 Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.
Явление 8
София, Лиза, Чацкий, Фамусов
Фамусов (ей вслед вполголоса)
Явление 9
Фамусов, Чацкий (смотрит на дверь, в которую София вышла)
Здорово, друг, здорово, брат, здорово.
Рассказывай, чай у тебя готово
Собранье важное вестей?
Садись-ка, объяви скорей.
Простите; я спешил скорее видеть вас,
Не заезжал домой. Прощайте! Через час
475 Явлюсь, подробности малейшей не забуду;
Вам первым, вы потом рассказывайте всюду.
Явление 10
ДЕЙСТВИЕ II
Явление 1
ЯВЛЕНИЕ 2
Фамусов, Слуга, Чацкий
Да, разные дела на память в книгу вносим,
35 Забудется того гляди.—
ЯВЛЕНИЕ 3
Фамусов (ничего не видит и не слышит)
Пожало-ста, сударь, при нем остерегись:
Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал;
Не по летам, и чин завидный,
165 Не нынче завтра генерал.
Пожало-ста при нем веди себя скромненько.
Эх! Александр Андреич, дурно, брат!
Ко мне он жалует частенько;
Я всякому, ты знаешь, рад;
170 В Москве прибавят вечно втрое:
Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!
Он, может быть и рад бы был душой,
Да надобности сам не вижу я большой
Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;
175 Ведь Софья молода. А впрочем власть господня.
Пожало-сто при нем не спорь ты вкривь и вкось;
И завиральные идеи эти брось.
Однако нет его! какую бы причину.
А! знать ко мне пошел в другую половину.
ЯВЛЕНИЕ 4
ЯВЛЕНИЕ 5
Скалозуб (густым басом)
(Садятся все трое, Чацкий поодаль)
Позвольте, батюшка. Вот-с Чацкого, мне друга,
330 Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
Но захоти: так был бы деловой.
Жаль, очень жаль, он малый с головой;
И славно пишет, переводит.
335 Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом.
Сергей Сергеич, я пойду
И буду ждать вас в кабинете.
ЯВЛЕНИЕ 6
ЯВЛЕНИЕ 7
Скалозуб, Чацкий, Софья, Лиза
София (бежит к окну)
Лиза (хлопочет около барышни)
ЯВЛЕНИЕ 8
Те же без Скалозуба
(Чацкий бежит и приносит. Всё следующее вполголоса,
до того, как Софья очнется)
420 Стакан налейте.
София (с глубоким вздохом)
435 Где он? что с ним? Скажите мне.
Лиза (отводит ее в сторону)
(София в окошко высовывается)
ЯВЛЕНИЕ 9
София, Лиза, Чацкий, Скалозуб,
Молчалин (с подвязанною рукою)
София (не глядя ни на кого)
(Берет шляпу и уходит)
ЯВЛЕНИЕ 10
Те же кроме Чацкого
Скалозуб (жмет руку Молчалину)
ЯВЛЕНИЕ 11
София, Лиза, Молчалин
ЯВЛЕНИЕ 12
(Уходит в боковую дверь)
ЯВЛЕНИЕ 13
ЯВЛЕНИЕ 14
ДЕЙСТВИЕ III
Явление 1
Вы здесь? я очень рад,
10 Я этого желал.
Оставимте мы эти пренья,
Перед Молчалиным не прав я, виноват;
35 Быть может он не то, что три года назад;
Есть на земле такие превращенья
Правлений, климатов, и нравов, и умов;
Есть люди важные, слыли за дураков:
Иный по армии, иный плохим поэтом,
40 Иный. Боюсь назвать, но признано всем светом,
Особенно в последние года,
Что стали умны хоть куда.
Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый;
Но есть ли в нем та страсть? то чувство? пылкость та?
45 Чтоб кроме вас ему мир целый
Казался прах и суета?
Что притворяться?
75 Молчалин давиче мог без руки остаться,
Я живо в нем участье приняла;
А вы, случась на эту пору,
110 Она его не уважает.
Она не ставит в грош его.
Докончить я вам пособлю
Молчалина изображенье.
Но Скалозуб? вот загляденье:
За армию стоит горой
130 И прямизною стана,
Лицом и голосом герой.
ЯВЛЕНИЕ 2
(София пожимает плечами, уходит к себе
и запирается, за нею и Лиза)
ЯВЛЕНИЕ 3
Нам, Алексей Степаныч, с вами
Не удалось сказать двух слов,
Ну, образ жизни ваш каков?
Без горя нынче? без печали?
Чацкий (почти громко)
ЯВЛЕНИЕ 4
(Стучится к Софии в дверь)
Скажите барышне скорее, Лизавета:
Наталья Дмитревна, и с мужем, и к крыльцу
225 Еще подъехала карета.
(Расходятся, остается один Чацкий)
ЯВЛЕНИЕ 5
ЯВЛЕНИЕ 6
Чацкий, Наталья Дмитриевна,
Платон Михайлович
Платон Михайлович (хладнокровно)
Платон Михайлович (глаза к небу)
Платон Михайлович (со вздохом)
ЯВЛЕНИЕ 7
Те же, Князь Тугоуховский
и Княгиня с шестью дочерьми
Наталья Дмитриевна (тоненьким голоском)
(Громкие лобызания, потом усаживаются
и осматривают одна другую с головы до ног)
Князь (к ней оборачивает слуховую трубку)
Княгиня (громко, что есть мочи)
ЯВЛЕНИЕ 8
Те же и Графини Хрюмины:
бабушка и внучка
(Пропадает в боковую комнату)
Графиня внучка (вернувшись,
направляетна Чацкого двойной лорнет)
ЯВЛЕНИЕ 9
Те же и множество других гостей. Между прочим
Загорецкий. Мужчины являются, шаркают,
отходят в сторону, кочуют из комнаты в комнату и проч.
София от себя выходит, все к ней навстречу.
Примечания
* А; добрый вечер! Наконец-то вы! Вы не спешите и всегда доставляете нам удовольствие ожидания (франц.). — Ред.
(Являются еще кое-какие, тем временем
Загорецкий отходит к мужчинам)
(Загорецкий мешается в толпу)
ЯВЛЕНИЕ 10
(Загорецкий выставляется вперед)
380 Я от него было и двери на запор;
Да мастер услужить: мне и сестре Прасковье
Двоих арапченков на ярмарке достал;
Купил, он говорит, чай в карты сплутовал;
А мне подарочек, дай бог ему здоровье!
Чацкий (с хохотом Платону Михайловичу)
ЯВЛЕНИЕ 11
ЯВЛЕНИЕ 12
(Подводит к Хлёстовой)
Моя невестушка, которой уж давно
Об вас говорено.
(Его и князя уводит с собою)
Молчалин (подает ей карту)
(Уходит, за ней Молчалин и многие другие)
ЯВЛЕНИЕ 13
Чацкий, София и несколько посторонних,
которые в продолжении расходятся
ЯВЛЕНИЕ 14
София (смотрит на него пристально)
Готов он верить!
А, Чацкий! любите вы всех в шуты рядить,
Угодно ль на себе примерить?
ЯВЛЕНИЕ 15
ЯВЛЕНИЕ 16
ЯВЛЕНИЕ 17
ЯВЛЕНИЕ 18
Те же и Графиня бабушка
ЯВЛЕНИЕ 19
Загорецкий, Графиня бабушка
Примечания
* Он расскажет вам всю историю (франц.). — Ред.
ЯВЛЕНИЕ 20
Графиня бабушка и Князь
Тугоуховский
ЯВЛЕНИЕ 21
Загорецкий (с жаром)
ЯВЛЕНИЕ 22
Те же все и Чацкий
(Пятятся от него в противную сторону)
Любезнейший! Ты не в своей тарелке.
С дороги нужен сон. Дай пульс. Ты нездоров.
Душа здесь у меня каким-то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой.
570 Нет! недоволен я Москвой.
(Делает знаки Софии)
Гм, Софья! — Не глядит!
(Оглядывается, все в вальсе кружатся
с величайшим усердием.
Старики разбрелись к карточным столам)
Конец III действия
ДЕЙСТВИЕ IV
У Фамусова в доме парадные сени; большая лестница
из второго жилья, к которой примыкают многие
побочные из антресолей; внизу справа (от действующих
лиц) выход на крыльцо и швейцарская ложа; слева, на
одном же плане, комната Молчалина.
Ночь. Слабое освещение. Лакеи иные
суетятся, иные спят в ожидании господ своих.
Явление 1
Графиня внучка (покуда ее укутывают)
Явление 2
Признайся, весело у Фамусовых было.
Платон Михайлович (хладнокровно)
Платон Михайлович (со вздохом)
Явление 3
Чацкий и Лакей его впереди
Ну вот и день прошел, и с ним
25 Все призраки, весь чад и дым
Надежд, которые мне душу наполняли.
Чего я ждал? что думал здесь найти?
Где прелесть эта встреч? участье в ком живое?
Крик! радость! обнялись! — Пустое;
30 В повозке так-то на пути
Необозримою равниной, сидя праздно,
Всё что-то видно впереди
Светло, синё, разнообразно;
И едешь час, и два, день целый, вот резво
35 Домчались к отдыху; ночлег: куда ни взглянешь,
Всё та же гладь, и степь, и пусто и мертво;
Досадно мочи нет, чем больше думать станешь.
(Лакей опять уходит)
Явление 4
Чацкий, Репетилов (вбегает с крыльца, при
самом входе падает со всех ног и поспешно
оправляется)
Примечания
1 Мой милый (франц.) — Ред.
Примечания
* «A! non lasciar mi, no, no, no» — «Ах, не оставь меня, нет, нет, нет!» (итал.) — Ред.
Явление 5
Репетилов (к нему навстречу)
(Душит его в объятиях)
(Входит в швейцарскую)
Явление 6
Репетилов (с досадой)
Явление 7
Репетилов (затыкает себе уши)
Хлёстова (с лестницы)
(Княжеская фамилия уезжает и Загорецкий тоже)
Явление 8
Репетилов, Хлёстова, Молчалин
(Молчалин уходит к себе в комнату)
270 Прощайте, батюшка, пора перебеситься.
Явление 9
Репетилов с своим лакеем
Явление 10
(Последняя лампа гаснет)
Чацкий (выходит из швейцарской)
София (над лестницей во втором этаже, со свечкою)
(Поспешно опять дверь припирает)
Лакей его (с крыльца)
Явление 11
Чацкий спрятан, Лиза со свечкой
Да! как же? по сеням бродить ему охота!
320 Он чай давно уж за ворота,
Любовь на завтра поберег,
Домой, и спать залег.
Однако велено к сердечному толкнуться.
(Стучится к Молчалину)
Явление 12
Чацкий за колонною, Лиза, Молчалин
(потягивается и зевает), София (крадется сверху)
Чацкий (за колонною)
(Хочет идти, София не пускает)
София (почти шопотом, вся сцена вполголоса)
Молчалин (бросается на колена,
София отталкивает его)
Молчалин (ползает у ног ее)
Я с этих пор вас будто не знавала.
Упреков, жалоб, слез моих
Не смейте ожидать, не стоите вы их;
Но чтобы в доме здесь заря вас не застала,
390 Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.
Чацкий (бросается между ими)
(Лиза свечку роняет с испугу; Молчалин скрывается
к себе в комнату)
Явление 13
Те же кроме Молчалина
София (вся в слезах)
Явление 14
Чацкий (после некоторого молчания)
Слепец! я в ком искал награду всех трудов!
Спешил. летел! дрожал! вот счастье, думал, близко.
Пред кем я давиче так страстно и так низко
470 Был расточитель нежных слов!
А вы! о боже мой! кого себе избрали?
Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом.
Себя крушить, и для чего!
Подумайте, всегда вы можете его
490 Беречь, и пеленать, и спосылать за делом,
Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей,
Высокий идеал московских всех мужей.—
Довольно. с вами я горжусь моим разрывом.
А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам:
495 Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,
Я сватаньем моим не угрожаю вам.
Другой найдется благонравный,
Низкопоклонник и делец,
Достоинствами наконец
500 Он будущему тестю равный.
Так! отрезвился я сполна,
Мечтанья с глаз долой и спала пелена;
Теперь не худо б было сряду