какие вопросы изучает философия науки

Что изучает философия науки?

Среди типичных проблем философии науки — структура и функции научной теории, соотношение теории и эксперимента, причинность, пространство и время, вероятность, информация и другие фундаментальные представления естествознания.

Прослеживая задачи и «сверхзадачи» философии науки, мы в конце концов приходим к сквозному вопросу европейской цивилизации: что есть знание. Этот вопрос стоял еще в диалогах Платона [8]. Постановку, созвучную теме настоящей статьи, мы находим у Гёте в «Фаусте». В ответ на восторженные излияния своего товарища Вагнера по поводу успехов науки Фауст замечает: «Но что называть знанием? Кому дозволительно давать ребенку правильное имя?» [14, s. 149]. Последняя фраза, выпавшая из стандартного русского перевода, показывает, что, по Гёте, вопрос, что такое знание, каждый раз решается с той или иной степенью условности, что он, во всяком случае, содержит мировую загадку, сходную с той, которая постоянно возникает в жизни, загадку, почему Александр зовется Александром. Неудивительно, что вопрос, что считать знанием, воспроизводится по ходу развития науки. Каждый раз приходится заново решать, подходит ли та или иная совокупность наблюдений и идей под смысл слова «знание».

Особенность философии науки — ее бивалентность. С одной стороны, это философия, с другой — это наука. Философия науки исходит из той или иной философской концепции или даже шире — позиции. Иными словами, философия науки — это либо материализм, либо идеализм, либо эмпиризм, либо рационализм, либо номинализм, либо реализм, либо феноменализм, либо реализм (в ином смысле, нежели реализм, противостоящий номинализму) и т.д.

вопроса философии, все — основные). Впрочем, разбирая работы по философии науки, приходится идентифицировать не столько философские позиции, сколько их нюансы, оттенки. Так, эмпиризм может быть крайним (сенсуализм) и умеренным. От материализма надо отличать реализм, учение об объективном существовании мира, не предполагающее в отличие от материализма субстанциальность объективной реальности. В философии науки 50—60-х годов XX в., например, обычно эксплицировались три философские позиции: реализм (научная теория может быть истинной или ложной), инструментализм (научная теория — лишь инструмент предсказания, оценка на истинность и ложность иррелевантна ее сути) и феноменализм (научные теории лишь описывают данные наблюдения).

Философия науки как наука решает задачи, но достаточно общие, например, задачи интерпретации квантовой механики, развития теории измерений, анализа «квантовых парадоксов». Как известно, в формулировании современных физических теорий большую роль играет математика. Иногда математическое формулирование опережает концептуальное осмысление в терминах собственно физики. Так случилось в 1925—1927 гг., когда формулировалась так называемая новая квантовая теория. В результате возникла проблема интерпретации, которая до сих пор занимает философов науки. Дело в том, что исторически первой сложилась и получила признание интерпретация, названная копенгагенской (ее разрабатывали физики, находящиеся под сильным влиянием Нильса Бора, возглавлявшего институт теоретической физики в Копенгагене, — Вернер Гейзенберг, Вольфганг Паули, Поль Дирак). Эта интерпретация, если расставить все точки над i, предполагает отказ от классического идеала физики — описания объективной реальности, описания ее таковой, каковой она является без человека. Измерение, осуществляемое человеком, оказывается необходимым компонентом описания квантовых процессов. Однако копенгагенская интерпретация не была поддержана такими крупными физиками, как Альберт Эйнштейн и Эрвин Шрёдингер.

Как уже отмечалось, копенгагенская интерпретация разрабатывалась преимущественно теми учеными, которые создавали квантовую механику. Однако вскоре интерпретационными проблемами заинте

ресовались специалисты по философии науки. Одним из первых был К. Поппер, который, следуя идеям Эйнштейна, стал разрабатывать статистическую ансамблевую интерпретацию квантовой механики [17]. При этом он исходил из эмпирической (частотной) концепции вероятности, выдвинутой в конце 20-х годов Р.фон Мизесом (сама эта концепция тоже была итогом взаимодействия философии и науки, конкретнее — позитивистской критики классического понятия вероятности, отягощенного априоризмом). Согласно Попперу, волновая функция представляет состояние не одной физической системы (скажем, электрона), а ансамбля систем и при измерении дает ансамбль величин, на котором определена вероятность. Соотношения неопределенностей Гейзенберга, которые при копенгагенской интерпретации трактуются как соотношения переделов точности измерения, образуют, согласно Попперу, «соотношения рассеяния».

Философия науки, в которой нет фиксированной философской позиции, вырождается в нечто, подобное плоской натурфилософии: она трансформируется в популярный обзор результатов естественных наук. Философия науки, не способная решать задачи, превращается в схоластику, в которой дозволена любая спекуляция. Примеры такой схоластики можно найти в философии квантовой механики. Под этой рубрикой много работ «подводительного» характера. В них не разрабатываются интерпретации квантовой теории, в них уже существующие интерпретации лишь подводятся под ту или иную философскую позицию.

Одна из задач, которую решает философия науки, имеет непосредственное отношение к истории науки. Философия науки помогает понять ход исторических событий, понять, почему то или иное открытие было сделано тогда-то и там-то, понять его исторические предпосылки и последствия. В литературе конца XX в. эта задача обычно называлась «рациональной реконструкцией истории науки». В работах уже упоминавшегося Лакатоса были выделены три программы такой реконструкции — программы, за которыми лежат философские концепции. Философы эмпирического склада проводили в жизнь ин- дуктивистскую программу — история науки трактовалась ими как последовательность обобщений эмпирических фактов, обобщений все более и более широких, торжествующих над заблуждениями и иррациональными верованиями. Эволюция знания носит, с их точки зрения, кумулятивистский (накопительный) характер: новое знание не отменяет уже достигнутого, оно наслаивается над ним. Философы- конвенционалисты, например Пьер Дюгем, обращаясь к истории науки, указывали на постепенное накопление фактов и на коррекции

теоретического аппарата, вызванные потребностью теоретически объяснять новые факты. Эти коррекции, по мнению конвенционали- стов, носят инструментальный характер: теоретический прогресс диктуется стремлением к простоте, а не погоней за истиной. Карл Поппер и его последователи видят в истории науки в первую очередь предположения и опровержения, причем опровержение одной гипотезы означает торжество другой, конкурирующей. Сам Лакатос развивал методологию научно-исследовательских программ: в истории науки он видел борьбу программ, т.е. цепочек сменяющих одна другую теорий, а не отдельных теорий. Каждая программа характеризуется своим «жестким ядром» — теоретическими концепциями, которые, пока существует данная программа, признаются неопровергаемыми.

При этом надо заметить, что с появлением методологии Лакатоса взаимодействие истории науки и философии науки стало более активным. Если К. Поппер и его непосредственные последователи приводили лишь примеры из истории науки, то методология Лакатоса стимулировала новую волну историко-научных исследований.

В заключение сошлемся на результаты в области философии науки, полученные вне связи с историей науки и наглядно показывающие, что философия науки без истории науки «не пуста». Это результаты Куайна, который, как уже отмечалось, выводил историю науки из сферы интересов философии науки. Путем логико-семантического анализа знания он пришел к так назваемым ограничительным (по go) тезисам, указывающим границы, дальше которых не может идти познание и знание (можно, конечно, попытаться идти дальше, но эти попытки, согласно Куайну, будут бесплодными). Это — тезис Дюгема— Куайна, тезис о неопределенности перевода, тезисы о непрозрачности референции и онтологической относительности. Тезис Дюгема— Куайна навеян книгой французского философа и историка П. Дюгема (он уже упоминался как сторонник конвенционалистской концепции истории науки) «Физическая теория. Ее цель и строение», в которой речь, в частности, шла об условности «решающих экспериментов» [ 12]. Куайн предполагает, что всякое предложение может быть в принципе

спасено от опровержения [18]. Пусть из некой совокупности предложений S следует такое предложение, которое проверяется непосредственным наблюдением, но эта проверка показывает, что оно неверное, ложное. В таком случае мы должны забраковать некое предложение (или некие предложения) из S. Однако эта выбраковка «зависит от нашего решения»: мы отказываемся от тех предложений, которые по тем или иным причинам считаем слабыми, — это либо недавно принятые гипотезы, либо теории, которые уже встречали трудности.

Тезис о неопределенности перевода говорит о том, что перевод с одного языка на другой может быть только приблизительным. Пусть два языка L] и Ь2 одинаково эффективны при описании какой-либо жизненной ситуации. Если мы переводим выражение Sv принадлежащее Lv как S2, принадлежащее L2, то мы молчаливо отбрасываем альтернативные возможности: может быть переведено как Л’,1, S2[17] и т.д.

Тезис о неопределенности перевода коренится в концепции значения Куайна. Если бы перевод был определенным, то действовал бы тот механизм, который Куайн трактует как миф о музее. В этом случае языковые выражения были бы «вывесками», а значения — ментальными сущностями, инвариантными в отношении смены языка «экспонатами». Перевод с одного языка на другой сводился бы к смене «вывески» над/под одним и тем же «экспонатом». Значения, однако, не ментальные сущности, а свойства поведения.

Непрозрачность референции означает невозможность однозначно определить объект (предмет), к которому относится термин. Даже в самых простых случаях, когда этот предмет доступен непосредственному наблюдению, его приходится, так сказать, вычислять, пользуясь теми или иными гипотезами. Например, если туземец, говорящий на незнакомом вам языке, произносит «гавагаи» и указывает на кролика, то еще не ясно, на что он указывает: на кролика целиком, на его какую-то часть, на кролика как представителя семейства зайцев и т.д.

Фактически тезис об онтологической относительности — иная формулировка тезиса о непрозрачности референции. Он говорит о том, что онтология (область объектов, предполагаемых существующими) относительна к тому языку, на котором описан мир2. Одно и то же

наблюдаемое явление в зависимости от теории, которая применяется при его описании, генерирует разные онтологии. Например, одно и то же явление в зависимости от теории оказывается либо одержимостью дьяволом, либо приступом эпилепсии.

В философии науки большое место занимают проблемы обоснования математики. Куайн пришел к своим ограничительным тезисам, разрабатывая проблемы обоснования математики. Как известно, в первые десятилетия XX в. обозначились три программы обоснования математики: логицизм (вывод математики из логики), интуиционизм (отказ от свободного использования закона исключенного третьего) и формализм (программа Гильберта, предполагающая переформулирование математических теорий как формализмов, присоединенных к исчислению предикатов). Куайн развивал идеи логицизма. Однако, как он сам подчеркивал, фактически логицизм использует теорию множеств. Итак, что лежит в основе математики? Логика, теория множеств, арифметика? Есть веские аргументы в пользу каждой из этих систем, которые не вполне проницаемы друг для друга (т.е. используют языки, не вполне переводимые один на другой). В этой связи по- новому встает вопрос о существовании математических объектов. Если традиционно математики верили в существование натуральных чисел (в терминах Куайна, принимали онтологию арифметики), то теперь вопрос о выборе онтологии становится условным. Выбор онтологии зависит от выбора базисного языка.

Итак, мы привели пример авторитетной концепции, которая сложилась в философии науки независимо от историко-научного исследования. Философия науки без истории науки не пуста. Обратимся теперь к задачам и целям историко-научного исследования. Насколько велико для него значение философии науки?

Источник

1. Философия науки предмет и структура

Философия науки — раздел философии, изучающий понятие, границы и методологию науки. Также существуют более специальные разделы философии науки, например философия математики, философия физики, философия химии, философия биологии.
Философия науки как направление западной и отечественной философии представлена множеством оригинальных концепций, предлагающих ту или иную модель развития науки и эпистемологии. Она сосредоточена на выявлении роли и значимости науки, характеристик когнитивной, теоретической деятельности.
Философия науки как философская дисциплина, наряду с философией истории, логикой, методологией, культурологией, исследующей свой срез рефлексивного отношения мышления к бытию (в данном случае к бытию науки), возникла в ответ на потребность осмыслить социокультурные функции науки в условиях НТР. Это молодая дисциплина, которая заявила о себе лишь во второй половине XX в. В то время как направление, имеющее название «философия науки», возникло столетием раньше.
Содержание [убрать]
1 Предмет
2 Основные направления философии науки
2.1 Позитивизм
2.1.1 Первый позитивизм
2.1.2 Второй позитивизм (эмпириокритицизм)
2.1.3 Третий позитивизм (Логический позитивизм)
2.2 Постпозитивизм
2.2.1 Критический рационализм К. Поппера
2.2.2 Концепция исследовательских программ И. Лакатоса
2.2.3 Концепция исторической динамики науки Т. Куна
2.2.4 «Анархистская эпистемология» П. Фейерабенда
2.2.5 Итог
3 См. также
4 Примечания
5 Литература
6 Ссылки
[править]Предмет

«Предметом философии науки, — как отмечают исследователи, — являются общие закономерности и тенденции научного познания как особой деятельности по производству научных знаний, взятых в их историческом развитии и рассматриваемых в исторически изменяющемся социокультурном контексте».[1]
Философия науки имеет статус исторического социокультурного знания независимо от того, ориентирована она на изучение естествознания или социально-гуманитарных наук. Философа науки интересует научный поиск, «алгоритм открытия», динамика развития научного знания, методы исследовательской деятельности. (Следует отметить, что философия науки хотя и интересуется разумным развитием наук, но всё же не призвана непосредственно обеспечивать их разумное развитие, как это призвана многоотраслевая метанаука.) Если основная цель науки — получение истины, то философия науки является одной из важнейших для человечества областей применения его интеллекта, в рамках которой ведется обсуждение вопроса «как возможно достижение истины?».
[править]Основные направления философии науки

Познание (философия)
Лестница наук
Иерархия наук
Проблема демаркации
[править]Примечания

; В. С. Степин, В. Г. Горохов, М. А. Розов. Философия науки и техники. М, 1996. С. 9.
; Т. Кун, Структура научных революций, М., Прогресс, 1977
; Куликов С. Б. Перспективы развития прогрессивистского образа науки. Saarbr;cken, 2011. C. 2-3
[править]Литература

Кохановский, В. П. и др. Основы философии науки.— М.: Феникс, 2007.— 608 с.— ISBN 978-5-222-11009-6
Куликов, С. Б. Перспективы развития прогрессивистского образа науки.— Saarbr;cken: LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011.— 140 с.— ISBN 978-3-8433-1877-8
Лебедев С. А., Ильин В. В., Лазарев Ф. В., Лесков Л. В. Введение в историю и философию науки — 2-е издание. — М.: Академический проект, 2007. — ISBN 978-5-8291-0840-3.
Липкин А. И. (ред.) Философия науки.— М.: ЭКСМО, 2007.— 608 с.— ISBN 978-5-699-18350-0
Никифоров А. Л. Философия науки: история и методология.— М.: Дом интеллектуальной книги, 1998.— 276 с.— ISBN 5-7333-0127-9 (учебное пособие)
Стёпин В. С. Философия науки. Общие проблемы.— М.: Гардарики, 2006. — 384 c.— ISBN 5-8297-0148-0 (в пер.)
Челышев П. В.Очерки по истории и философии науки.— М.: Московский государственный горный университет, 2009.— 218 с.
Философия языка, философия сознания и философия науки на портале «Философия в России»
Философия науки и техники в Электронной библиотеке по философии

Предмет философии науки

Никифоров помог:
Жизнь современного общества в значительной мере зависит от успехов науки. В нашей квартире стоят холодильник и телевизор; мы ездим не на лошадях, как это было еще в начале века, а на автомобилях, истаем на самолетах; человечество избавилось от холеры и оспы, которые когда-то опустошали целые страны; люди высадились на Луну и готовят экспедиции на другие планеты. — Все эти достижения человечества связаны с развитием науки и обусловлены научными открытиями. В настоящее время трудно найти хотя бы одну сферу человеческой деятельности, в которой можно было бы обойтись без использования научного знания. И дальнейший прогресс человеческого общества обычно связывают с новыми научно-техническими достижениями.

Громадное влияние науки на жизнь и деятельность людей заставляет нас обратить внимание на саму науку и сделать ее предметом особого изучения. Что такое наука? Чем отличается научное знание от мифа или религиозной веры? В чем ценность науки? Как она развивается? Какими методами пользуются ученые? — Попытки найти ответы на другие вопросы, связанные с пониманием науки как особой сферы человеческой деятельности, привели к возникновению особой дисциплины — философии науки, которая сформировалась в XX веке на стыке грех областей: самой науки, ее истории и философии. Философия науки пытается понять, что такое наука, в чем состоит специфика научно-| о знания и методов науки, как развивается наука и как она получает свои изумительные результаты. Таким образом, философия науки — >то не особое философское направление и не философские проблемы естественных или общественных наук, а изучение науки как познавательной деятельности. Иногда философию науки называют методологией научного познания, желая подчеркнуть ее внимание к методам науки. Философия науки включается в науковедение — совокупность дисциплин, исследующих те или иные стороны науки.

Прежде чем приступать к исследованию науки и пытаться отвечать на какие-то вопросы относительно научного знания, исследователь очевидно должен иметь хоть какое-то представление о том, что такое человеческое познание вообще, какова его природа и социальные функции, его связь с производственной деятельностью и т. п. Ответы на эти вопросы дает философия, причем разные философские направления предлагают различные ответы. Поэтому каждый философ науки с самого начала вынужден опираться на ту или иную философскую систему. Конечно, он может этого не осознавать и не считать себя сторонником определенного философского направления. Чаще всего так и бывает, философы науки, как правило, не стремятся уточнять своих философских позиций и склонны в этом отношении к эклектизму. Тем не менее, достаточно очевидно, что если вы не верите в познаваемость мире или наивысшую ценность приписываете знанию фактов, то это неизбежно скажется на вашем понимании научных методов и теорий.

Вместе с тем, современная наука слишком обширна для того, чтобы один исследователь смог охватить ее всю целиком, да еще с ее историей. Возьмите, к примеру, физику, биологию или медицину — каждая из них охватывает громадный комплекс специальных дисциплин, часто весьма далеких друг от друга. Каждый философ науки избирает для изучения и анализа какие-то отдельные научные дисциплины или даже отдельные научные теории, например, математику, математическую физику, химию или биологию. Обычно этот выбор определяется его философскими предпочтениями или случайностями его образования. Так вот, если теперь мы примем во внимание то обстоятельство, что представители философии науки могут ориентироваться на различные философские направления и в своих исследованиях опираться на разные научные дисциплины и особенности их возникновения и развития, то мы сразу же поймем, что они часто будут приходить к выработке сильно отличающихся представлений о науке.

И это находит выражение в факте существования в философии науки множества различных методологических концепций — теорий науки, дающих систематизированные и логически согласованные ответы на указанные выше вопросы. В конце XIX — начале XX вв. широкой известностью пользовались методологические идеи, сформулированные австрийским физиком и философом Э. Махом, французским математиком А. Пуанкаре, французским физиком П. Дюгемом. Однако первая целостная концепция науки была создана по-видимому логическим позитивизмом. Она не была вставлена в раму философской концепции, как это было у Маха, и не сливалась с самой наукой, как это было у Пуанкаре. И она пользовалась почти всеобщим признанием в течение 30-ти лет. Во второй половине XX в. выступили со своими методологическими концепциями К. Поппер, Т. Кун, Н. Хэнсон, М. Поланьи, У. Селларс и многие другие философы и ученые.

Это заставляет нас обратить внимание еще на один фактор, влияющий на методологическую концепцию, — предшествующие и сосуществующие одновременно с ней методологические концепции. Каждая новая концепция возникает и развивается в среде, созданной ее предшественницами. Взаимная критика конкурирующих концепций; проблемы, поставленные ими; решения этих проблем; способы аргументации; господствующие моды — все это оказывает неизбежное давление на новую методологическую концепцию. Она должна выработать собственное отношение ко всему предшествующему материалу: принять или отвергнуть предложенные решения проблем, признать обсуждаемые проблемы осмысленными или отвергнуть их как бессмысленные, развить критику существующих концепций и т. п. Короче говоря, на содержание методологической концепции оказывают влияние не только наука и философия, но и уже созданные образы науки.

Философия науки XX в. породила довольно больше количество разных теорий науки — методологических концепций. В первом разделе книги я хочу дать анализ некоторых из них — тех, которые представляются мне наиболее интересными, которые, на мой взгляд, оказали наибольшее влияние на формирование образа науки в сознании современного общества. Именно в этих концепциях была сформулирована та совокупность представлений о науке, знакомство с которыми необходимо каждому, кто берется ныне рассуждать о структуре научного знания и его развитии *.

Однако скучно просто анализировать ту или иную методологическую концепцию. Хочется выстроить их в ряд и попробовать в этом ряду найти какие-то устойчивые изменения, направленные в определенную сторону, т. е. представить хронологическую последовательность как процесс развития, результатом которого является современной состояние философии науки. И в самом деле, если рассматривать важнейшие методологические концепции в том порядке, в котором сменялась на них мода или возникал и спадал к ним интерес, то в хаосе изменений, происходивших на протяжении 50-ти лет, действительно можно обнаружить некоторые устойчивые тенденции.

В частности, как мне представляется, одна из таких тенденций состояла в постепенном отходе методологических концепций от ориентации исключительно на формальную логику и все большее их сближение с историей науки. Если в эпоху господства логического позитивизма образцом для методологических построений служили формальные логические конструкции, а основным орудием методологического исследования был логический анализ языка науки и построение формальных моделей, то с начала 60-х годов большинство методологов начинает заботиться не столько о формальной строгости своих построений, сколько об адекватности их историческому процессу развития науки.

* Этот раздел в значительной мере воспроизводит содержание моей книги: Никифоров А. Л. От формальной логики к истории науки. М., 1983. Однако на многие вещи я сейчас смотрю иначе, поэтому в старые тексты внесены существенные изменения.

Обращение философии науки к истории науки было обусловлено, как мне представляется, существенным изменением ее проблематики, происшедшим приблизительно на рубеже 50-х—60-х годов. Если в предшествующий период внимание методологов — как неопозитивисткого направления, так и их критиков — в основном было направлено на обсуждение и решение проблем, связанных с анализом структуры научного знания, процедур проверки и подтверждения теорий, то с начала 60-х годов центральными вопросами в философии науки становятся вопросы, возникающие при описании развития знания. Обсуждение и решение этих вопросов потребовало привлечения исторического материала. Обращение к реальной истории развития научных идей дало мощный стимул к развитию самой философии науки. Происходит быстрое ослабление и смягчение жестких методологических стандартов и норм, замена их более мягкими и слабыми. В конечном итоге этот процесс привел к отказу вообще от каких-либо универсальных стандартов научности, рациональности и т. п. Одновременно изменялось отношение к метафизике (философии в традиционном смысле): неопозитивисты объявили метафизику бессмыслицей; затем ей вернули осмысленность и даже признали ее плодотворное влияние на развитие науки; в конечном итоге пришли к отрицанию каких-либо границ между наукой я философией.

Я постараюсь проследить здесь все эти взаимосвязанные тенденции: изменение и расширение проблематики в философии науки; ее постепенный поворот от формальной логики к истории науки; ослабление жестких методологических стандартов и изменение отношения к метафизике. Но в то же время мне хотелось бы дать достаточно цельное представление и о рассматриваемых методологических концепциях.

2 Лекторский В. А. Философия, наука, “философия науки” // Вопросы философии, 1973, № 4, с. 112—113. — По-видимому, читатель обратил внимание на го, что выражение “философия науки” В. А. Лекторский берет в кавычки. Увы, отношение к философии науки у советских философов было двусмысленным: было неясно, куда ее зачислять. С одной стороны, анализ научного знания и научных методов как будто бы философски нейтральное занятие. С другой стороны, западные философы науки, как правило, не были марксистами, следовательно, придерживались “реакционных” философских воззрений, и их следовало критиковать. Когда я писал статью “Философия науки” в “Философский энциклопедический словарь” (М., 1983), мне пришлось обозвать ее “течением в современной буржуазной философии”, хотя это, конечно, нонсенс. Тем не менее, прикрываясь кавычками или ярлыками подобного рода, мы все-таки могли заниматься проблемами философии науки и знакомить с ними советского читателя.

Я начинаю с рассмотрения методологической концепции логического позитивизма. Именно эта концепция в течение длительного времени господствовала в философии науки и ее господство наложило отпечаток не только на обсуждение методологических вопросов, но проявилось даже в истолковании и изложении истории отдельных научных дисциплин. Концепция логического позитивизма создавалась под сильнейшим влиянием современной формальной (математической) логики, ее средств и методов. Научное знание отождествлялось с выражающим его языком и основным средством исследования у логических позитивистов был логический анализ языка науки. С помощью логического анализа они надеялись очистить язык науки от псевдонаучных выражений и придать ему ту строгость и точность, которые были достигнуты в математике и логике. Однако все попытки логических позитивистов втиснуть науку в прокрустово ложе узких логических схем потерпели крушение. В конечном итоге эта методологическая концепция выродилась в решение специальных задач, возникающих в ходе логико-семантического анализа научных терминов и предложений.

Расширение и изменение проблематики философии науки я связываю здесь с деятельностью К. Поппера, который основной задачей своей методологической концепции сделал анализ развития научного знания и с конца 40-х годов оказывал возрастающее влияние на философов науки. Сфера представителей философии науки постепенно начинает смещаться от проблем анализа структуры и языка науки к проблемам ее развития. Это вызвало пробуждение широкого интереса к истории науки. В свою очередь, обращение методологов к истории тотчас обнаружило узость и жесткость формальных методологических предписаний как логических позитивистов, так и самого Поппера.

Осознанием того факта, что методологические построения нужно соотносить с историей науки и что не только логико-философские принципы, но также и история науки может служить источником методологических проблем и их решений, философия науки обязана работам К. Хэнсона, М. Поланьи, Дж. Холтона, С. Тулмина и многих других исследователей, выступивших в конце 50-х годов. Среди них я выделяю построения Т. Куна и И. Лакатоса. Именно эти два исследователя четко поставили вопрос о соотношении методологии науки и ее истории. Они же в очень большой степени способствовали ослаблению методологических стандартов научности и рациональности, стремясь привести эти стандарты в соответствие с реальной практикой науки. В методологических концепциях Куна и Лакатоса метафизика уже не отделяется от науки, а становится ее существенной частью.

Тенденцию к ослаблению методологических стандартов, к стиранию граней между наукой и метафизикой, между наукой и другими формами духовной деятельности довел до логического конца П. Фейерабенд. В его концепции наши наиболее полное и яркое выражение те идеи, зерна которых были заложены еще в методологических воззрениях логических позитивистов и в методологической концепции Поппера.

ФИЛОСОФИЯ НАУКИ – философское направление, которое избирает своей основной проблематикой науку как эпистемологический (методологический) и социокультурный феномен; специаль­ная философская дисциплина, предметом которой является наука.
Термин «философия науки» (Wissenschaftstheorie) впервые по­явился в работе Е. Дюринга «Логика и философия науки» (Лейпциг, 1878). Намерение Дюринга построить философию науки как «не только преобразование, но и существенное рас­ширение сферы логики» не было им реализовано, однако дан­ная терминологическая новация оказалась весьма своевремен­ной.
Проблематика философии науки (структура и развитие науч­ного знания) восходит к Платону и Аристотелю. С форми­рованием науки Нового времени философия науки в един­стве с теорией познания становится важнейшей областью фи­лософского исследования в работах Ф. Бэкона, Декарта, Лей­бница, д’Аламбера, Дидро, Канта, Фихте, Гегеля, позже – Б. Больцано, который еще ограничивается термином «науко-учение» (Wissenscgaftslehre). Состояние и значение современной философии науки определяется местом науки в обще­стве, в мировоззрении, а также набором ее внутренних, исто­рически сформированных понятий и проблем.
В качестве особого направления философия науки формиру­ется в трудах У. Уэвелла, Дж. С. Милля, О. Конта, Г. Спенсе­ра, Дж. Гершеля. Ее возникновение знаменовало собой от­четливую постановку нормативно-критической задачи – при­вести научно-познавательную деятельность в соответствие с некоторым методологическим идеалом. Предпосылками вы­движения этой задачи на первый план явился резкий рост со­циальной значимости научного труда, профессионализация научной деятельности, становление ее дисциплинарной структуры в 19 в. На первом этапе развития философии на­уки в фокусе ее внимания оказалась гл. о. проблематика, свя­занная с исследованием психологических и индуктивно-ло­гических процедур эмпирического познания. Содержание вто­рого этапа эволюции философии науки (1900–20) определя­лось в основном осмыслением революционных процессов, происходивших в основаниях науки на рубеже 19–20 вв. Цен­тральными фигурами данного этапа стали как философы, так и выдающиеся ученые (Э. Мах, М. Планк, А. Пуанкаре, П. Дюэм, Э. Кассирер, А. Эйнштейн и др.). Это предопреде­лило то обстоятельство, что главным предметом анализа ста­ли содержательные основоположения науки (прежде всего те­ории относительности и квантовой механики). Следующий пе­риод (1920–40) можно обозначить как аналитический. Он во многом воодушевлялся идеями раннего Л. Витгенштейна и определялся программой анализа языка науки, разработан­ной классическим неопозитивизмом (Венский кружок и Бер­линская группа – М. Шлик, Р. Карнап, Ф. Франк, О. Нейрат, Г. Рейхенбах и др.).
Методология (МЛГ) науки.
Предметом МЛГ является методология получения научного знания и научной деятельности.
Т.о. МЛГ науки выполняет 2 функции: 1) Она выявляет смысл научной деятельности, т.е рассматривает науку с т. зр. практики, общества, культуры, человека. 2) Решает задачи совершенствования, рационализации научной деятельности, выходя за пределы философии, хотя и опираясь на разрабатываемые ею мировоззренческие и общеметодологические ориентиры и основоположения.
Сегодня в МЛГ можно различить две основные ори­ентации: 1) критико-аналитическую и 2) проектно-конструктивную. Реализуя первую ориентацию, методолог выступает как, исследователь мышления (деятельности) в той или иной дис­циплине. При этом он должен осуществить рефлексию особого рода – критическую и исследовательскую. Реализуя проектно-конструктивную ориентацию, методолог помогает спе­циалисту перестраивать и развивать свой предмет. Важным ре­зультатом критической деятельности методолога является «распредмечивание» понятий и других дисциплинарных пред­ставлений. В рамках проектно-конструктивной ориентации осуществляется обратная процедура – «опредмечивание», т. е. построение новых понятий и идеальных объектов. Так как методолог ориентирован на построение нового пред­мета (дисциплины), он аргументирует необходимость постро­ения новых понятий, выявляет нужные для этого средства и методы, разрабатывает план и стратегию действий, иногда со­здает первые фрагменты нового предмета. Чтобы перейти от существующего состояния деятельности к новому ее состоя­нию, методолог вынужден рефлексировать и «преодолевать» предметную точку зрения и способы мышления. Он показывает, на чем они основываются, где их границы, какая позна­вательная установка их обусловила. И рефлексия, и другие формы методологической работы стро­ятся сегодня с сознательным использованием научных и про­ектных представлений и методов. Это означает, что методо­логическая работа реализует себя, с одной стороны, как особого рода исследование, с другой – как род интеллектуаль­ного проектирования. Именно развитие научной и проектной ориентации в МЛГ привело к формированию так на­зываемой «общей методологии» в отличие от «частной мето­дологии». Общая методология разрабатывает основные прин­ципы и средства методологической работы (подходы, понятия, схемы). При этом используются как опыт частных МЛГ, так и знания о мышлении и деятельности. Задача частной МЛГ – методологическое обеспечение кон­кретных видов деятельности в определенных науках, дисцип­линах, различных практиках. В сфере общей МЛГ ме­тодолог изучает и конституирует «законы» мышления и дея­тельности как таковые, при этом он рассматривает мышле­ние и деятельность как особые квазиестественные процессы.
Классификация научных методов:
1) Теоретические и эмпирические.
К эмпирическим относятся методы: наблюдения, измерения, описания, эксперимент.
К теоретическим относятся методы: формализации (построение модели), аксиолизации, гипотетико-дедуктивный (выстраивание гипотез, связывание теорий).
2) а) Всеобщие: анализ, синтез, дедукция, индукция, классификация, математические методы.
б) Общенаучные (из общих МЛГ; представляют собой своеобразную промежуточную методологию между философией и фун­даментальными теоретико-методологическими положениями специаль­ных наук).
в) Конкретнонаучные (из частных МЛГ).

ПРЕДМЕТ И СТРУКТУРА СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ НАУКИ

Ключевые слова: наука, философия науки, эпистемология, современная философия науки, онтология, гносеология, методология науки, социология науки, культурологический анализ науки, инновационная деятельность, научные ценности, антропологическое измерение науки, культурно-исторические формы науки.

Источник