какие воспоминания остались у толстого о матери
Лев Толстой
Воскресение. По случаю 100-летия со дня смерти
1 нояб. 2010 г.
Родители
Л.Н., опираясь на рассказы очевидцев, говорил что мать его была «чутка к художеству», хорошо играла на фортепиано и была «большая мастерица рассказывать завлекательные сказки, выдумывая их по мере рассказа». В архивах сохранились её сочинения.
Также по воспоминаниям Мария Николаевна была вспыльчива, но настолько сдержанна, что «вся покраснеет, даже заплачет, но никогда не скажет грубого слова». Современники говорили о ее самообладании, скромности и гуманности в отношениях к людям. Тетка Л.Н. вспоминала, что его мать “была добрая-предобрая барыня. Никого она в свою жизнь не обижала, не оскорбляла и не унижала. Со всеми жила не как барыня, а как равный тебе по существу человек”.
12 июня 1812 г. Наполеон перешел границу России и началась Отечественная война. Николаю Ильичу не пришлось принять участие ни в одном сражении в пределах России, но в декабре 1812 года он был отправлен в заграничный поход. Известно, что по дороге “места, верст на десять засеянные телами” заставили его понять весь ужас войны, о чем он писал родным: «мое военное настроение очень ослабело: истребление человеческого рода уже не так занимает меня, и я думаю о счастьи жить в безвестности с милой женой и быть окруженным детьми мал мала меньшими».
Н.И. участвовал во всех крупных сражениях, был участником «битвы народов» под Лейпцигом и за нее получил чин штабс-ротмистра.
Лев Толстой описывал отца, как человека среднего роста, хорошо сложенного живого сангвиника, с приятным лицом и с всегда грустными глазами.
Свадьба княжны Марии Николаевны Волконской и графа Николая Ильича Толстого состоялась в 1922 г. Венчание происходило в церкви села Ясенево, расположенного близ подмосковного имения Трубецких Битцы. «Брак ее с моим отцом, — говорит Л.Н Толстой, — был устроен родными ее и моего отца. Она была богатая, уже не первой молодости сирота, отец же был веселый, блестящий молодой человек с именем и связями, но с очень расстроенным (до такой степени расстроенным, что отец даже отказался от наследства) моим дедом Толстым состоянием». Похоже, жених и невеста равно не были влюблены друг в друга, однако брак оказался счастливым. Сохранились стихи Марии Николаевны, где есть такие строчки, обращенные к мужу (перевод с французского):
Мать — Толстая Мария Николаевна
Толстая Мария Николаевна (рожд. кн. Волконская; 1790–1830). Толстой не помнил своей матери, она умерла, когда ему не исполнилось и двух лет; в «Воспоминаниях» он писал: «Матери своей я совершенно не помню. Мне было полтора года, когда она скончалась. По странной случайности не осталось ни одного её портрета, так что как реальное физическое существо я не могу себе представить её. Я отчасти рад этому, потому что в представлении моём о ней есть только её духовный облик, и всё, что я знаю о ней, всё прекрасно. ». Высокий духовный облик матери, ее лучистые глаза Толстой придал героине романа «Война и мир» княжне Марье.
Н.С.Волконский — прототип старого князя Болконского в романе «Война и мир». «Генерал-аншеф князь Николай Андреевич, по прозванию в обществе le roi de Prusse, с того времени, как при Павле был сослан в деревню, жил безвыездно в своих Лысых Горах с дочерью, княжною Марьей, и при ней компаньонкой, m-lle Bourienne… Он сам занимался воспитанием своей дочери и, чтобы развить в ней обе главные добродетели, давал ей уроки алгебры и геометрии и распределял всю ее жизнь в беспрерывных занятиях. Сам он постоянно был занят то писанием своих мемуаров, то выкладками из высшей математики, то точением табакерок на станке, то работой в саду и наблюдением над постройками, которые не прекращались в его имении» («Война и мир», т. 1)
У Толстого, как он сам признавался близким, был культ матери. Всю жизнь он помнил о ней, бережно собирал даже самые, казалось бы, незначительные сведения об её характере, облике, привычках, отношении к детям, к миру, к отцу. Своеобразным памятником ей стала одна из героинь «Войны и мира» княжна Марья Болконская. О ней в набросках к роману Толстой писал: «М. Волконская. Презирает всё вещественное. Всеми любима и уважаема, нежна, ласкова. Всё и всех любит христиански. Отлично играет и любит музыку мистически. Умна, тонкий поэтический ум. Лелеет отца, играет, поэтизирует». Позднее, когда вокруг Толстого подрастала его собственная многочисленная семья, он с необыкновенной любовью и почтительностью рассказывал детям о своей «маменьке», и тогда в нём «пробуждалось какое-то особенное настроение, мягкое и нежное. В его словах слышалось такое уважение к её памяти, что она казалась нам святой», — вспоминал его сын Илья Толстой.
В августе 1903 г. Толстой передал на хранение в Публичную библиотеку в Петербурге часть архива своей матери: её письма, переводы, сочинения 1800–1820-х гг., учебные тетради, каталоги книг и нот яснополянской библиотеки, материалы хозяйственно-бытового назначения. Другая часть (250 рукописных листов), отобранная Толстым для себя, ныне хранится в ОР ГМТ, сюда входит дневник её путешествия с отцом в Петербург летом 1810 г., озаглавленный «Дневная запись для собственной памяти», а также выписки различных афоризмов на французском языке, «Опись саду», работы по географии, ботанике, сельскому хозяйству, стихотворения, педагогические сочинения, в т.ч. подробный журнал поведения старшего сына Николеньки и билетики («билетцы»), на которых она отмечала его успехи, а также её переписка с близкими: письма к мужу, Т.А. Ёргольской, сестрам мужа А.И. Остен-Сакен, П.И. Юшковой и др. В яснополянской библиотеке хранится её рукопись «Первые сто растений. Ясная Поляна в июле». Так что Толстой с основанием говорил, что его мать была «очень хорошо образованна для своего времени, писала правильно на русском языке М.Н. Толстая, и знала ещё 4 языка — английский, французский и итальянский». Толстой считал, что она «должна была быть чутка к художеству».
Мать Толстого несомненно обладала литературным талантом. В юности она была «большая мастерица рассказывать завлекательные сказки, выдумывая их по мере рассказа». Сверстницы М.Н. Волконской вспоминали, что «на балах она соберёт вокруг себя в уборной подруг и так увлекательно рассказывает им сказки, что никто не идёт танцевать, а все слушают; а музыка играет, и кавалеры тщетно ждут своих дам в залах».
В 1810–1820 гг. М.Н. Волконская много писала прозой и стихами, пробуя разные жанры: оды, аллегории, элегии, дружеские послания. В неоконченной повести «Русская Памела, или Нет правила без исключения» (1818) героиня составляет план воспитания детей именно так, как потом М.Н. Толстая будет воспитывать своего старшего сына: «План её был тот, чтоб забавами и удовольствиями приохотить детей к учению, говорить им всегда правду по мере их понятия, рассуждать с ними и через то приучить их самих здраво рассуждать».
Когда в 1821 г. умер отец, М.Н. Волконская оказалась владелицей крупных имений, которыми едва ли умела управлять. Часть наследства она подарила сестре своей компаньонки-француженки невесте-бесприданнице. Компаньонка-француженка м-ль Геннисьен описана в «Войне и мире» как м-ль Бурьенн.
В 1822 г. М.Н. Волконская вышла замуж за Н.И. Толстого, с которым, вероятно, была только заочно знакома до брака.
Они находились в дальнем родстве: М.Н. Волконская была троюродной племянницей своего мужа.
Венчание графа Николая Толстого и княжны Марии Волконской состоялось 9 июля в церкви села Ясенева, рядом с имением Трубецких Знаменским. Ему было 28 лет, ей — 32 года, она была владелицей 800 крепостных, в послужном списке Н.И. Толстого значилось: «крепостных не имеет». «Брак её с моим отцом был устроен родными её и моего отца. Она была богатая, уже не первой молодости, сирота, отец же был весёлый, блестящий молодой человек, с именем и связями, но с очень расстроенным (до такой степени расстроенным, что отец даже отказался от наследства) моим дедом Толстым состоянием» («Воспоминания»). Брак оказался недолгим, но очень счастливым, наполненным взаимной любовью. Толстые жили уединённо в Ясной Поляне, кроме немногих знакомых и родственников, «случайно проезжавших по большой дороге и заезжавших» к ним, никто не посещал Ясную Поляну. Н.И. Толстой часто бывал в отъезде, занятый хлопотами о наследстве, отягощенном долгами. Жизнь М.Н. Толстой проходила «в занятиях с детьми, в вечерних чтениях вслух романов для бабушки и серьёзных чтениях, как “Эмиль” Руссо, для себя и рассуждениях о читанном, в игре на фортепиано, в преподавании итальянского одной из тёток, в прогулках и домашнем хозяйстве» (там же). Толстому было очень дорого то, что, как ему говорили, он был последней любовью своей матери: «Мне говорили, что маменька очень любила меня и называла: mon petit Benjamin ». Он не знал портретов матери: в семье не сохранилось ни одного её портрета (она не любила позировать художникам), за исключением маленького детского (9 лет) силуэта, парного, где она изображена рядом со своей кузиной В.А. Волконской. Из рассказов родных Толстой знал, что она была некрасива и неграциозна, ходила как-то на пятках, немножко вразвалку, откинув верхнюю часть туловища назад, как ходят иногда беременные женщины. Но он был отчасти даже рад тому, что не помнил физического облика своей матери: «Она представлялась мне таким высоким, чистым, духовным существом, что часто в средний период моей жизни, во время борьбы с одолевавшими меня искушениями, я молился её душе, прося её помочь мне, и эта молитва всегда помогала мне» («Воспоминания»). Ему гораздо дороже были рассказы родных о больших ясных и лучистых глазах матери, о том, что она была необычайно добра и талантлива, правдива и сдержанна, предпочитала жизнь вдали от света, в кругу любимой семьи. Она писала о себе: «в светской жизни я ничто», а близким говорила: «раз я полюбила, ничто не может вычеркнуть из моего сердца дорогих мне людей».
Толстой, говоря о матери, особенно выделял её высокие моральные качества, считая, что она очевидно была духовно выше отца.
Летом 1830 г. М.Н. Толстая опасно заболела и через несколько дней, 4 августа, скончалась; её похоронили в семейном склепе Толстых на Кочаковском кладбище.
До глубокой старости Толстой бережно хранил память о матери, вспоминал её, писал о ней». За два года до смерти, летом 1908 г., он записал в дневник: «Нынче утром обхожу сад и, как всегда, вспоминаю о матери, о “маменьке”, которую я совсем не помню, но которая осталась для меня святым идеалом. Никогда дурного о ней не слышал. Какое хорошее к ней чувство. Как бы я хотел такое же чувство иметь ко всем. »
Мария Волконская, мать Л. Н. Толстого
Мария Николаевна Волконская (1790–1830),
мать писателя Льва Толстого.
Татьяна Николаевна Ергольская, тетушка Льва Толстого
Княжна Мария Николаевна была дочерью князя Николая Сергеевича Волконского, сенатора, виднейшего соратника и обер-секретаря Екатерины II. Императрица высоко ценила князя за ум, прямоту, находчивость и бесстрашие. В 1793 году она назначила его послом России в Берлин. Однако в 1794 году по неизвестным причинам князь попал в опалу и отошел от дел.
Род отца Марии Николаевны Волконской, как принято считать, восходит к Рюрику через князя Олега Святославича. Фамилия бабушки княжны Волконской по линии отца – Марии Дмитриевны Чаадаевой – также принадлежала к древнему роду. Сама фамилия Чаадаевы происходит от тюркско-монгольского прозвища Чагатай — «храбрый». На гербе Волконских были изображены гербы киевских и черниговских князей.
Матерью Марии Николаевны была княжна Екатерина Дмитриевна, урожденная Трубецкая, находившаяся в родстве с А. С. Пушкиным.
Семья Волконских проживала в имении Ясная Поляна, где князь построил роскошную усадьбу с парком с беседками-ротондами, организовал большое хозяйство и завёл оркестр из крепостных музыкантов. «Дед мой, — писал Лев Толстой, — считался очень строгим хозяином, но я никогда не слыхал рассказов о его жестокостях и наказаниях, обычных в то время… Я слышал только похвалы уму, хозяйственности и заботе о крестьянах и, в особенности, огромной дворне моего деда».
Николай Сергеевич очень мечтал о сыне, наследнике его фамилии и родового герба. Однако 10 ноября 1790 года у супругов родилась дочь, которую назвали Марией. Вскоре после этого, когда девочке было всего два года, княгиня Екатерина Дмитриевна тяжело заболела и умерла. Николай Сергеевич вынужден был оставить малышку в семье брата своей жены, а сам после временной опалы вступил в должность военного губернатора в Архангельске. Впрочем, служба длилась недолго. В 1799 году он вышел в почетную отставку, с сохранением чина генерала от инфантерии.
Князь Волконский забрал свою юную дочь и вместе с ней поселился в Ясной Поляне. Там он занялся воспитанием княжны Марии Николаевны, которую сильно любил, «но был к ней строг и требователен». Отец старался дать дочери — будущей наследнице своих имений — всестороннее образование. Девочку обучали иностранным языкам, русской словесности, музыке, истории искусств. В программу обучения Марии входили математика, физика, география, логика, всеобщая история, естественные науки.
С ранних лет Мария выделялась незаурядным умом и многим отличалась от других юных аристократок. Князь Волконский дал дочери блестящее образование. Княжна говорила на пяти языках, занимала литературным творчеством, отлично играла на клавикорде и арфе.
Мария вела удивительные дневники, где размышляла и анализировала собственные поступки, мысли и недостатки. За годы таких исповедей накопилось столько, что они не умещались в пухлые тома. В её архиве сохранились два больших прозаических произведения: волшебная сказка «Лесные близнецы» на французском языке и незаконченная повесть в двух частях «Русская Памела, или Нет правил без исключения».
Правда, нередко глаза Марии Николаевны были затуманены слезами. Ей было уже за тридцать. Богатая и образованная княжна была эмоционально закрытой, поэтому казалась всем холодной и недосягаемой, что отпугивало от нее женихов. Еще больше их отпугивал князь Николай Сергеевич Волконский. Своей язвительной и надменной манерой разговора он ставил человека в неловкой положение и получал от этого удовольствие.
Марии Николаевне казалось, что она потеряла цель в жизни. Ей хотелось кому-то помогать, кого-то любить, чтобы быть кому-то нужной. Она с радостью отдала часть своего состояния компаньонке Мисс Ханессен и устроила её свадьбу со своим кузеном Мишелем Волконским. Родные и знакомые сильно обеспокоились непредсказуемым поведением Марии Николаевны и стали подыскивать ей жениха.
По счастливой случайности родственники графа Николая Ильича Толстого, оказавшегося после смерти своего отца в безвыходном материальном положении, искали богатую невесту. Брак, изначально рассматриваемый как брак по расчёту, в будущем оказался на редкость счастливым. Молодые люди неожиданно для всех понравились друг другу. 9 июля 1822 года состоялась их свадьба. Жениху было 28 лет, невесте – 32. По словам Льва Толстого, отец относился к матери «как относятся к дамам царской крови». Его искреннее восхищение женой и ее «глубокая работа души и сердца» переросли во взаимную нежную привязанность.
21 июня 1823 года на свет появился их первенец — Николай. В 1826 году родился сын Сергей, в 1827 году ещё один сын Дмитрий, а в 1828 году — Лев, будущий гениальный писатель, подаривший бессмертие своей матери, графине Марии Николаевне Волконской.
К 38 годам графиня превратилась в спокойно-счастливую мать четверых детей, хозяйку большого и дружного семейства. В душе она оставалась все такой же возвышенной, романтичной и немножко сентиментальной. Когда Николай Ильич отлучался из дома, Мария Николаевна тосковала и писала стихи на французском языке. В русском переводе они звучат примерно так:
Пусть наша жизнь течет, как тихий ручеек,
Струящийся только среди цветов,
Чтобы радостями любви, все более и более осязаемой,
Мы закрепили за собой преходящее счастье!
Да, мое сердце говорит мне, что эту завидную долю
Небо сохранило для нас по своей благости.
И эти соединенные имена — Николай и Мария —
Всегда будут обозначать двух счастливых смертных!
Со всей страстью души Мария Николаевна отдалась материнству. Бережно и любовно она воспитывала сыновей, отмечая в своем «Педагогическом дневнике» малейшие проявления их характера, темперамента, их детские привычки, ежедневные шалости, забавные детские слова:
«14 мая, 1828 года: Николенька был целый день очень умен и послушен. Жаль только, что он трусоват; к вечеру, гуляя со мной, он испугался жука. »
«Николенька с утра был умен, читал очень хорошо; но читая о птичке, которую застрелили, и которая умерла, ему так стало ее жаль, что он заплакал. »
«Если он (Николенька) будет привыкать преодолевать свой страх, то он сделается со временем храбр, как должен быть сын отца, который хорошо служил отечеству».
Этот многотомный дневник матери Лев Толстой позже читал как увлекательнейшую книгу, психологический труд. И всегда не уставал восхищаться, как точно и тонко чувствовала она их слабые, неокрепшие, ещё мало кому понятные детские души, как упорно развивала всё то хорошее, что было в них заложено, как горячо любила своих сыновей со всеми их слабостями и недостатками!
Всю эту дивную атмосферу дружного семейства можно почувствовать в трилогии Льва Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность». Там есть это необыкновенное по силе ощущение счастья. Но есть и некое щемящее душу предчувствие тревоги.
Кажется, ничего не предвещало беды. Мария Николаевна родила пятого ребенка, долгожданную дочь — Машеньку. А через полгода 4 августа 1830 года графиня умерла, когда её Лёвушке было всего два года. Это стало для него непостижимой и непоправимой потерей, с которой он не мог смириться всю жизнь.
На протяжении многих лет Л. Н. Толстой кропотливо изучал историю рода Волконских, перечитывал письма и дневники своей матери, хранившиеся в семейном архиве. Так случилось, что в семье не сохранилось ни одного портрета Марии Николаевны, кроме маленького силуэта восьмилетней девочки. Лев Николаевич упорно восстанавливал в памяти облик матери. Он запечатлел ее образ на страницах своих бессмертных творений. «Всё, что я знаю о ней, всё прекрасно», — писал Толстой в воспоминаниях. Пронзительные по силе воспоминания о материнской любви встречаются на страницах его первой автобиографической повести «Детство»: «Нежная, белая рука, ласкающая детскую голову, завитки волос на шее, теплые чёрные глаза, наполненные светом и всегдашней любовью».
Всю свою жизнь Лев Толстой относился к памяти Марии Николаевны со священным поклонением. Мать была для него образцом совершенного человека – богочеловека. Писатель в буквальном смысле слова молился на неё. Даже не смотря на то, что их физическая связь была так рано прервана, их духовная связь (religio) не прерывалась никогда. Молитва Л. Н. Толстого, обращенная к матери, всегда помогала ему в борьбе с искушениями. Душа матери освещала всю жизнь гениального писателя. Он мысленно воссоздал облик своего кумира и с глубокой нежностью воплотил его в неповторимом трепетно-трогательном образе княжны Марьи Болконской и отчасти в пленительном образе Наташи Ростовой — счастливой молодой мамы, какой она стала в конце романа «Война и Мир».
В каждой любимой женщине Толстой искал хотя бы подобие облика матери, который он знал по ощущениям и впечатлениям души. И искал не столько внешнего сходства, сколько внутреннего. Вот только могла ли родиться ещё одна такая женщина, соответствующая идеальному образу той духовной высоты, которой достигла Мария Николаевна? И кто знает, быть может, в поиске ответа на этот вопрос и заключен весь феномен гениальности величайшего русского писателя Л. Н. Толстого.
После смерти матери основную заботу о детях взяла на себя двоюродная сестра Николая Ильича Толстого — Татьяна Александровна Ергольская (1792–1874). Она находилась в дальнем родстве с бабушкой Льва Николаевича — Пелагеей Николаевной Горчаковой. Судьба Татьяны Ергольской была не простой. После смерти ее матери отец женился вторично, а сама Таня с сестрой Лизой остались почти что сиротами. Тогда девочек взяли на воспитание богатые родственницы, и красавица Татьяна оказалась в семье Ильи Андреевича и Пелагеи Николаевны Толстых.
Вместе с дочерьми графини Пелагеей и Александрой она получила хорошее домашнее образование, в совершенстве владела французским языком, прекрасно играла на фортепиано, «имела склонность к литературному творчеству». Ей принадлежат такие трогательные строки: «Что делать с сердцем, если некого любить? Что делать с жизнью, если ее некому отдать?»
Татьяна была влюблена в Николая Толстого, отца будущего писателя. Он отвечал ей взаимностью, но не мог заключить брак с бесприданницей. Некоторые черты Т. А. Ергольской в романе «Война и мир» видны в образе Сони, воспитанницы Ростовых.
Когда Николай Ильич Толстой женился на Марии Николаевне Волконской, «эти две великодушные женщины стали большими друзьями». Они вовсе не чувствовали себя соперницами. Тем более, что многое их объединяло. После кончины Марии Волконской Татьяна Ергольская свою любовь к Николаю перенесла на его детей. Сохранилась записка Татьяны Александровны от 16 августа 1836 года: «Николай сделал мне сегодня странное предложение — выйти за него замуж, заменить мать его детям и никогда их не покидать. В первом предложении я отказала, второе я обещалась исполнять, пока я буду жива».
Лев Толстой так писал о «тётеньке Туаннет»: «Должно быть, она любила отца, и отец любил ее, но она не пошла за него в молодости для того, чтобы он мог жениться на богатой моей матери; впоследствии же она не пошла за него потому, что не хотела портить своих чистых, поэтических отношений с ним и с нами. Любовь ее разливалась и на всех людей. Чувствовалось, что она и нас любила за него, через него и всех любила, потому что вся жизнь ее была любовь».
В другом месте Толстой отметил: «Татьяна Александровна имела самое большое влияние на мою жизнь. Влияние это было, во-первых, в том, что еще в детстве она научила меня духовному наслаждению любви. Она не словами учила меня этому, а всем своим существом заражала меня любовью. Я видел, чувствовал, как хорошо ей было любить, и понял счастье любви. Это первое. Второе то, что она научила меня прелести неторопливой, одинокой жизни».
Татьяна Ергольская «не учила тому, как надо жить, словами. Вся нравственная работа была переработана в ней внутри, а наружу выходили только ее дела – и не дела, а вся жизнь, спокойная, кроткая, покорная и любящая».
Уже в зрелые годы Сергей, Николай, Дмитрий и Мария часто приезжали к тетушке в Ясную Поляну, так как «в общении с ней они находили то чувство уверенности и душевного спокойствия, в котором так нуждались их мятущиеся страстные натуры». В письмах они находили для нее самые теплые и искренние слова.
Для Льва переписка с тетушкой была не только поддержкой, уроками духовной стойкости, но и «школой литературного стиля». Лев Николаевич «восхищался точностью и элегантностью ее души». Любимое его изречение «Делай что должно, и пусть будет что будет», ставшее как бы правилом его жизни, впервые он тоже услышал от тётеньки Туаннет. За четыре дня до смерти, вдали от Ясной Поляны и родных, на станции Астапово Лев Толстой записал эту фразу на последней странице своего дневника.
Татьяна Александровна поощряла его литературные способности. Именно она советовала ему «писать романы», указала путь к славе, которая оказалась мировой. Примером своей незаметной, но подвижнической жизни Ергольская утверждала и развивала во Льве те духовные качества, которые определили впоследствии гуманистические направления в его философии и художественных произведениях.
Однако самое заветное желание, самая несбыточная мечта детства — «увидеть снова улыбку милой maman» — не покидала писателя до конца жизни. В одной из глав «Детства», уже взрослым, зрелым, испытавшим горечь войны, он писал: «Если бы в тяжелые минуты я хоть мельком мог увидеть эту улыбку, я бы никогда не знал, что такое горе!»
С невыразимой мукой, за несколько лет до своей смерти на листе бумаги Лев Толстой написал вот эти, редко цитируемые слова-признания вечной тоски по материнской любви: «Целый день тупое, тоскливое состояние. К вечеру состояние это перешло в умиление – желание ласки – любви. Хотелось, как в детстве, прильнуть к любящему, жалеющему существу и умиленно плакать и быть утешаемым. Но кто такое существо, к которому я мог бы прильнуть так? Перебираю всех любимых мною людей – ни один не годится. К кому же прильнуть? Сделаться маленьким и к матери, как я представляю ее себе. Да, да маменька, которую я никогда не называл, еще не умея говорить. Да, она, высшее мое представление о чистой любви, но не холодной, божеской, а земной, теплой, материнской. К этой тянулась моя лучшая, уставшая душа. Ты, маменька, ты приласкай меня. Все это безумно, но все это правда» (написано на листке бумаги с датой 10 марта 1906 года).
Все дневники и записи своей матери Лев Толстой передал на хранение в Публичную библиотеку Санкт-Петербурга.