какие войска были в афгане
Участие Советского Союза в Афганской войне в 1979-89 годах. Справка
Решение о вводе советских войск в Афганистан было принято 12 декабря 1979 года на заседании Политбюро ЦК КПСС и оформлено секретным постановлением ЦК КПСС.
Официальной целью ввода было предотвращение угрозы иностранного военного вмешательства. В качестве формального основания Политбюро ЦК КПСС использовало неоднократные просьбы руководства Афганистана.
Ограниченный контингент (ОКСВ) оказался непосредственно втянут в разгоравшуюся в Афганистане гражданскую войну и стал ее активным участником.
В данном конфликте принимали участие вооруженные силы правительства Демократической Республики Афганистан (ДРА) с одной стороны и вооруженная оппозиция (моджахеды, или душманы) — с другой. Борьба велась за полный политический контроль над территорией Афганистана. Душманам в ходе конфликта поддержку оказывали военные специалисты США, ряда европейских стран — членов НАТО, а также пакистанские спецслужбы.
25 декабря 1979 года начался ввод советских войск в ДРА по трем направлениям: Кушка Шинданд Кандагар, Термез Кундуз Кабул, Хорог Файзабад. Десант высаживался на аэродромах Кабул, Баграм, Кандагар.
Афганская война продолжалась с 25 декабря 1979 до 15 февраля 1989 года, то есть 2238 дней.
14 апреля 1988 года при посредничестве ООН в Швейцарии министрами иностранных дел Афганистана и Пакистана подписаны Женевские соглашения о политическом урегулировании положения вокруг ситуации в ДРА. Советский Союз обязался вывести свой контингент в 9 месячный срок, начиная с 15 мая; США и Пакистан, со своей стороны, должны были прекратить поддерживать моджахедов.
В соответствии с соглашениями вывод советских войск с территории Афганистана начался 15 мая 1988 года.
15 февраля 1989 года из Афганистана полностью выведены советские войска. Выводом войск 40-й армии руководил последний командующий ограниченным контингентом генерал лейтенант Борис Громов.
Потери:
По уточнённым данным, всего в войне Советская Армия потеряла 14 тыс. 427 человек, КГБ — 576 человек, МВД — 28 человек погибшими и пропавшими без вести. Ранено, контужено, травмировано – более 53 тыс. человек.
Точное число погибших в войне афганцев неизвестно. Имеющиеся оценки колеблются от 1 до 2 млн. человек.
Последняя война империи Душманы, шурави и цинковые гробы: 40 лет назад советские войска вошли в Афганистан
25 декабря 1979 года советские войска вошли в Афганистан, а спустя два дня спецназ КГБ СССР взял штурмом дворец президента страны Хафизуллы Амина. Так 40 лет назад началась затяжная афганская война, из которой СССР вышел вроде бы непобежденным, но точно не победителем. Советская армия оказалась не готова к борьбе с партизанами, которых к тому же поддерживал Запад, и не помогла удержаться у власти своим сторонникам. «Лента.ру» вспоминает, как началась, продолжалась и закончилась последняя война Советского Союза.
Крепость на холме
Сейчас дворец Тадж-Бек на окраине Кабула — просто руины внушительных размеров. Но когда-то огромная резиденция, отделанная немецкими мастерами, представляла собой настоящую крепость. В 1979 году глава раздираемого гражданской войной Афганистана Хафизулла Амин прекрасно понимал, что его безопасность под угрозой, ведь к тому времени проводимые им репрессии затронули даже социалистов из числа армейских офицеров, с помощью которых он пришел к власти. К тому времени Амин пережил уже по меньшей мере два покушения.
Поэтому все дороги к дворцу, кроме одной, были заминированы, а единственный путь к нему вел через несколько рубежей охраны. За зданием были зарыты в землю три танка, по периметру стояли крупнокалиберные пулеметы, а зенитный полк с 12 пушками охранял главу государства от ударов с воздуха. Дворец был окружен казармами и штабами — всего в его гарнизоне несли службу более двух тысяч солдат, а неподалеку на всякий случай были расквартированы две танковых бригады.
Все это не помогло диктатору спастись, когда вечером 27 декабря в Кабуле началась операция «Шторм-333». Немалую роль в ее успехе сыграли бойцы так называемого мусульманского батальона ГРУ — советские таджики, узбеки и туркмены, охранявшие дворец по договоренности с СССР.
С их помощью как можно ближе к дворцу подобрались спецназовцы из отрядов КГБ «Зенит» (позже он станет широко известен как «Вымпел») и «Гром», задачей которых было физическое устранение Амина.
Бойцы были одеты в афганскую форму, а те из них, что относились к «мусбату», даже внешне не выделялись из окружения, но в какой-то момент защитники резиденции все же поняли, что творится что-то неладное, и открыли по советским бойцам шквальный огонь. Штурм начался сразу с нескольких направлений: спецназовцам помогала рота десантников, в чьем распоряжении были зенитные «Шилки» и гранатометы. Именно их снайперы вовремя сняли четверых часовых — первых погибших в ходе штурма.
Почти одновременно с началом операции — о нем сообщили две красные сигнальные ракеты — советские диверсанты подорвали колодец, в котором находился узел связи дворца. Так Амин был отрезан от верных ему военных. Многие танкисты и мотострелки армии ДРА просто не успели добраться до своих боевых машин из-за гранатометного огня. А те, кто добрался, обнаружили, что в пулеметах и орудиях отсутствуют затворы, — это поработали военные советники СССР. Сотрудники КГБ, расквартированные во дворце, перед боем покинули свое жилье под благовидным предлогом — разумеется, зарисовав и предоставив коллегам планы его помещений.
Амин, приходивший в себя после организованной агентами СССР попытки отравления — от смерти его спасли советские врачи, не осведомленные о планах КГБ, — услышал стрельбу и приказал своему помощнику звонить советским военным советникам и просить о помощи. Когда он узнал, что на штурм идут советские, он бросил в адъютанта пепельницу, вскричав: «Врешь, не может быть!»
Операция до сих пор считается одной из образцовых в мировой практике боевых действий: от ее начала до смерти Амина прошло 43 минуты. Танковые колонны десантники разбили на подходе с помощью противотанковых установок, взяв в плен личный состав. С афганской стороны погибли, по разным оценкам, от 40 до более чем 200 солдат и офицеров, а также сам Хафизулла Амин и его сын. Тело диктатора замотали в окровавленный ковер и похоронили неподалеку от дворца, заложив могилу камнями и не оставив никакой отметки.
Советская сторона потеряла погибшими не менее 14 человек. По меньшей мере пятеро «мусбатовцев» погибли по случайности — прибывшие чуть позже десантники приняли их за местных. Они стреляли, пока один из бойцов из южных республик не подобрался к их БТР и не сообщил, что они атакуют своих. Также в ходе зачистки помещений от огня спецназовцев погиб тот самый военврач, который до этого откачал Амина.
На следующий день жители Афганистана узнали: Амин, «агент ЦРУ» палач мирных афганцев и враг революции, убит, правительство сменилось, а на территории страны — советские войска.
Добрососедская помощь
К полномасштабному вводу войск СССР пришел после многих лет мирного взаимодействия с Афганистаном. Расцвет партнерских отношений пришелся на 1950-1960-е годы, когда страной правил Мухаммед Захир-шах. После победы во Второй мировой войне международные позиции СССР укрепились — это повлияло и на связи с афганскими властями. Падишах много раз посещал Советский Союз и принимал у себя советских чиновников высочайшего ранга. Как для многих других стран, для Афганистана дружба с коммунистами была ценна всесторонней экономической поддержкой — торговые договоры, многомиллионные кредиты, строительство инфраструктуры практически с нуля.
К концу 1970-х годов на построенных с помощью СССР заводах производилось 60 процентов всей промышленной продукции страны, советские ТЭС и ГЭС вырабатывали 60 процентов всей электроэнергии, 70 процентов имеющихся в стране дорог — 1500 километров — были построены советскими специалистами. Всего с 1954-го по 1978 год СССР потратил на Афганистан около 1,3 миллиарда долларов. Другие страны тоже помогали афганцам, но советская помощь составляла более половины всех иностранных инвестиций.
За экономическим влиянием, как водится, следовало влияние политическое: каждый пятый афганский студент, обучающийся за рубежом, учился в Советском Союзе, там же проходили подготовку тысячи военных специалистов. С середины 1960-х годов начала оформляться левая оппозиция, в 1965 году была основана марксистско-ленинская Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА), в итоге пришедшая к власти.
КПСС, НДПА и революция
Афганские социалисты сперва поддержали режим президента Мохаммеда Дауда, когда тот в 1973 году устроил переворот против Захир-шаха и учредил республику. Но они достаточно быстро поняли: его политика в сущности мало отличается от предыдущего властителя, к тому же он отдает предпочтение не СССР, а западным странам. Не устраивал большинство представителей оппозиции и пуштунский национализм главы государства. НДПА начали планировать захват власти, рассчитывая на поддержку соседей с севера.
Несмотря на идеологическую близость большевиков и НДПА и активные контакты последних с советскими спецслужбами, нет прямых доказательств того, что СССР участвовал в организации революции в Афганистане. Напротив, в КПСС старались предупредить союзников, что в столь нестабильной обстановке переворот опасен, — общество все больше поляризовалось, разделяясь на исламистов и коммунистов. Но даже если афганским социалистам не обещали прямой поддержки, им достаточно было знать курс внешней политики Советского Союза: революционеры в Анголе, Эфиопии, Мозамбике и других странах третьего мира получали от большевиков все, что требовалось для установления социалистического режима. Кроме того, о готовящейся революции в СССР знали заранее — но афганские власти этой информации не получили.
Радикальные социалисты хотели смены власти насильственным путем, умеренные — мирного переворота. В ходе протестов в 1978 году арестовали всех основных лидеров движения, и возможностей для мирного пути не осталось. Большая часть министров и военных (многие из которых обучались в СССР) поддержала революционеров. Дворец Дауда взяли штурмом, президента, его семью и приближенных убили. НДПА провозгласила вторую, Демократическую Республику Афганистан (ДРА), убрала с герба страны исламские элементы и добавила красную звезду. Через три дня после революции Советский союз признал новое правительство.
Тернистый путь к социализму
Придя к власти, Тараки объявил, что дальше страна пойдет в светлое социалистическое будущее по пути марксизма-ленинизма. В Москве в тот момент верили в возможность прыжка из феодализма в социализм, поэтому новую политику всячески поддерживали. В Афганистане были открыто сформированы представительства КГБ, в которых работали советские специалисты.
Реформы новой власти были типичными для любого коммунистического режима. В рамках борьбы с неравенством государство обрушилось на землевладельцев — не только на крупных, но и на средних, которых среди пострадавших от перераспределения ресурсов было большинство. Специальными декретами упразднили ростовщичество; предоставили женщинам равные права с мужчинами, а это означало совместные школы и отказ от хиджабов; установили минимальный возраст вступления в брак. Коммунисты отменили принудительные замужества и обычай махора (выкупа за невесту) — традиции, корни которых уходили в века.
Ограниченный быт ограниченного контингента
Помимо статей постоянных авторов, время от времени Warspot публикует материалы, подготовленные нашими читателями. Им мы предоставляем больше свободы в выборе тем, а также стилистике текстов. Сегодня мы публикуем статью нашего читателя Максима Фоменко о быте советских солдат, участвовавших в войне в Афганистане.
С декабря 1979-го по февраль 1989 года через войну в Афганистане прошло более полумиллиона советских военнослужащих. Для абсолютного большинства из них всё было чужим и непривычным в этой далекой стране, и, если непосредственно участвовать в боевых действиях довелось далеко не всем, то местные суровые условия коснулись каждого. Как жили советские солдаты, чем питались и как отдыхали?
В понятие «быт» автором включаются следующие составляющие: условия расквартирования и проживания войск, питание и продовольственное снабжение, обмундирование и форма одежды, досуг.
Интересным эмпирическим материалом могут служить воспоминания и интервью самих воинов-«афганцев», как опубликованные, так и собранные энтузиастами. Часто именно они наиболее информативны по бытовым, повседневным вопросам (в отличие, скажем, от тактических или технических).
Условия проживания
Война в Афганистане полностью подтвердила традиционный тезис о неприхотливости и выносливости советского солдата. Учитывая, что пребывание Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА) в чужой стране изначально планировалось как ограниченное по времени, «временность» ощущалась и в вопросах расквартирования войск. В результате солдаты и офицеры были вынуждены прибегнуть к несколько архаичной мере – рытью землянок. Так, командир артиллерийского взвода И.М. Смирнов (фамилия респондента изменена) сообщил, что «жить приходилось в вырытых землянках, которые внутри отделывались пустыми ящиками от боеприпасов». «Жили в землянках и палатках, также бараки были», – вспоминал командир 5-й мотострелковой роты 141-го мотострелкового полка 201-й мотострелковой дивизии гвардии капитан Н.Д. Изместьев.
Исходя из материалов воспоминаний и интервью, палатки могли либо со временем заменять землянки, либо мирно соседствовать с ними. По словам рядового Н. Ковтуна, «в гарнизоне сначала жили в землянках. Потом — в палатках, по 8–10 человек в каждой. Зимой спали одетыми. Простыни? Мы их в самом конце службы увидели». Дольше всего землянки сохранялись на отдаленных заставах, где во время обстрелов в полной мере использовались их защитные свойства.
Отношение к подобным условиям было различным, хотя в целом его можно охарактеризовать как нейтральное (от армии курортных условий никто и не ожидал). По понятным причинам, наибольшие претензии палаточный образ жизни вызывал у высококвалифицированного летного состава, традиционно являвшегося элитой Вооруженных Сил СССР. Так, летчик военно-транспортной авиации Ю.В. Кузнецов отмечал:
«Первое время условия были тяжёлые: в наличии были только палатки. Впоследствии построили бани, столовые и т.д.» Лейтенант-артиллерист А.С. Быков считает, что «бытовые условия были не очень хорошие, так как жили в палатках, и все удобства, естественно, были на улице. Для поддержания гигиены построили элементарную баню».
Необходимо отметить, что негативное отношение к палаткам характерно и для военных экспертов. После завершения войны генерал-майор Е.Г. Никитенко пришел к следующим выводам: «Производственные палатки типа П-38 оказались непригодными для работы в климатических условиях Республики Афганистан (высокая пылепроницаемость, повышенная температура внутри палаток, быстрое разрушение брезентовых наметов)». Все эти недостатки привели к постепенной замене палаток на производственные модули из сборно-разборных металлоконструкций. Данный вид жилища описал военный прокурор В.Л. Гуревич:
«Солдаты жили в казармах. Офицеры – в модуле. Модуль – сборно-щитовая казарма. Старшие офицеры по 2 человека, младшие – по 4–6 человек. В модуле были в комнатах: тумбочка, шкаф, на все комнаты умывальник, кухня, ванна».
Офицерам там, где это было возможно, предоставлялись несколько лучшие условия, что особенно касалось летчиков. «Лётный состав жил в модулях и был наиболее обустроен в бытовом плане», – отмечал Ю.В. Кузнецов. Авиационный техник В.М. Попов вспоминал, что «бытовые условия были удовлетворительные, жили в казармах комнатного типа по 3–4 человека в комнате. В каждой комнате имелся кондиционер (без которого очень жарко, чувствуешь себя очень неуютно). Коммунальные услуги: был водопровод и свет».
Жилые модули стали, без преувеличения, одной из отличительных деталей афганской войны. Корреспондентка «Комсомольской правды» Е.Л. Лосото, побывавшая в Афганистане уже в эпоху «перестройки», уделила данному типу жилища несколько строк в своей книге:
«Нас поселяют в домике, называется «модуль»… Внутри у нас кухня с плитой, туалет, комнаты со шкафами и даже с креслами. Полный комфорт, если не считать, что «модуль» сгорает за несколько минут, что мы сами создаем «светомаскировку», то есть везде гасим свет, чтобы нас через окно не подстрелил снайпер, и оставляем свет только в коридоре и туалете, где нет окон. На веранде нашего «модуля» несет службу солдат с автоматом, специально приставленный нас охранять. Убежище неподалеку, но лучше никуда не бегать, а падать на пол и закрывать голову. А так комфорт».
Практически во всех источниках прослеживается единство в оценке организации условий гигиены. «Афганцы» отмечают, что повсеместно устраивались бани. «Не было такой части, где не было бы бани. Даже в пустыне сверлили скважины», – вспоминал В.Л. Гуревич, который, являясь военным прокурором, осуществлял контроль снабжения, следил за условиями жизни, порядком в контингенте. Бани сооружались из различных подсобных средств – из снарядных ящиков, палаток, в качестве душа использовали подвесные топливные баки от боевых самолетов. Стационарные бани, даже примитивные, обладали явными преимуществами. По словам водителя А. Крупенникова, «баня передвижная — одно горе: то вода горячая кончалась, то еще что. Приспособили пятилитровый резервуар: утром заливали холодную воду, к обеду на солнце она становилась горячей. Но от ветра-“афганца” никакая баня не спасала».
Постепенно ситуация улучшалась. «Воду брали в скважинах. Баня была в полку. Я ездил к командиру артиллерийской батареи. Баня была как надо, с бассейном даже. Самогоночка после бани, шашлычок… Командир сам свиней держал, в яме», – рассказывал по данному поводу Н.Д. Изместьев. Рядовой О.И. Агафонов вспоминал: «Офицеры 3 раза в неделю мылись, а остальные только по пятницам. У них в части очень хорошая баня была… Даже артистов мыться привозили». С другой стороны, во многих районах Афганистана вода была серьезной ценностью, и проблема не решалась даже с помощью бурения скважин. По словам участника боевых действий А.С. Быкова, «о бане мы и не вспоминали, так как очень большая напряженка с водой».
Изменение взглядов командования ОКСВА на бытовые условия службы своих подчиненных можно проследить, проанализировав интервью первого заместителя начальника тыла 40-й армии полковника А.С. Сивакова:
«До восемьдесят четвертого года многие питали надежду, что удастся сломить сопротивление вооруженной оппозиции, поэтому на обустройство смотрели как на не суть важное, не требующее большого рвения и старания. Вот и продолжали кое-где жить в палатках. Дома-модули не слишком улучшили быт наших воинов. Только к середине восьмидесятых возникли признаки серьезного отношения к этой стороне жизни армии. Скажем, появились банно-прачечные комбинаты: полевое и стационарное оборудование. Полевой вариант представлял из себя стиральные машины и центрифуги для отжимания белья на полуприцепах. Но на заставах все оставалось по-прежнему — солдаты стирали сами, им единственно выдавали стиральный порошок — сначала по жесткой норме, потом стали давать больше».
Постепенно в местах дислокации воинских частей вырастали военные городки. Подобный городок описал водитель А.М. Тришкин, призванный в Советскую Армию в мае 1986 года: «Жили мы в казарме, это такой домик щитовой, мы его “модуль” называли. У командиров было офицерское общежитие. Метрах в 60 от казармы стоял туалет, сделанный из вагона. Были свой хлебозавод, баня, бассейн, прачечная (стирали только нижнее белье и постельное, остальное мы сами). Был и магазин, в нем всё продавали и очень хорошего качества». «Подсобные хозяйства в частях были», – вспоминал В.Л. Гуревич.
Таким образом, со временем весьма примитивный быт советских солдат и офицеров в Афганистане «оброс» внушительной инфраструктурой, что может свидетельствовать как о некоторой эволюции работы тыловых служб контингента, так и об уже отмечавшейся выше уникальной приспособляемости и изобретательности человека на войне.
В ходе вывода советских войск из страны командование 40-й армии передавало сеть военных городков афганским властям. По словам Б.В. Громова, «абсолютное большинство казарм, складов, столовых и других объектов было сделано из сборно-щитовых конструкций. Капитальное строительство в Афганистане военные не вели. Слава Богу, у наших руководителей хватило ума не возводить военные городки из бетона и кирпича. Решение о безвозмездной передаче афганцам всей инфраструктуры 40-й армии, на мой взгляд, было правильным. После семи-восьми лет эксплуатации деревянные сооружения уже не подлежали разборке».
Питание и продовольственное снабжение
Качество питания в частях и соединениях ОКСВА оценивается различными респондентами по-разному, при этом часто встречаются диаметрально противоположные мнения. Преобладают оценки в диапазоне от резко негативных до сдержанных.
Так, сержант С.А. Нарышкин высказался следующим образом: «Питание отвратительное. Картошка порошковая, кильки в масле, которыми мы наелись, каши, а особенно перловая… Нередко в пище был песок, так как жара, ветер». По словам О.И. Агафонова, «кормили консервированной едой, сухарями. Поэтому у многих были проблемы с зубами». Н. Ковтун вспоминал, что «кормили из банок: каша перловая, тушенка плюс чай, два куска сахара, хлеб — все. Картошку получали в сухом виде, масло редко. Я сбросил килограммов двенадцать. Когда на точках сидели, есть ужасно хотелось. И пить — жара ведь».
С мнением солдат и сержантов часто были солидарны и некоторые представители высшего командного состава. В данном случае целесообразно процитировать интервью генерал-майора Г.И. Уставщикова, командира 108-й мотострелковой дивизии:
«Не могу смотреть на тушенку. На всю оставшуюся жизнь наелся в Афганистане. Кормили дивизию скверно. Овощей, фруктов не видели. Все шло из Союза в консервированном виде, быстро надоедало. Развивался сильнейший авитаминоз. Солдаты доходили буквально на глазах… На операциях крепкие парни теряли по пять-шесть килограммов. А полноценно восстановиться не могли. Пайки американской армии во Вьетнаме — малой емкости, веса, высокой калорийности — нам и не снились. Более или менее удачным был сухой горный паек: фруктовый рисовый суп, сгущенка, шоколад, ржаные сухари. На всех его, естественно, не хватало. Добро бы качество соответствовало назначению. А то, к примеру, сухарями этими солдаты на спор забивали гвозди в любую доску…»
Эти цитаты показывают, что одной из главных проблем личного состава контингента был авитаминоз. Причины подобной ситуации объясняются по-разному. Начальник штаба тыла 40-й армии В.М. Московченко высказал свое мнение по данному поводу:
«Сложной проблемой стало обеспечение армии продовольствием. В особенности скоропортящимися продуктами: мясом, молоком, овощами, фруктами. Возили их самолетами преимущественно для больных и раненых. Ил-76 летали из Ташкента в Кабул, Шинданд, Кандагар, Ан-12 и Ан-26 из Ферганы — в Кундуз, Баграм, Джелалабад. Вроде и часто летали, и быстро, но в жару разве можно все сохранить в свежем виде, то же молоко? Условия для хранения картофеля были. Но жара… Сколько же тысяч тонн сгнило… Основной подвоз осуществлялся с октября по декабрь. Вывезти за три месяца все количество не успевали. Везли частями. Порой картошка доходила до места в абсолютно непригодном состоянии. Солдаты ели сухой картофель, разведенный в воде. В полевых условиях трудно было его приготовить — получалось клейкое, малосъедобное варево».
По словам А.С. Сивакова, «…постоянно мучились с электричеством. Оно то и дело отключалось. Начали пускать “дээски” — дизельно-электросиловые установки. Они хоть как-то выручали. В таких условиях холодильники быстро выходили из строя, не выдерживая «игры» электричества и резких перепадов температур. Двигатели “летели” один за другим. А запчасти доставлялись по воздуху крайне редко. Передвижные холодильные установки “Алки” — 20-тонные механизмы — тоже оказались неприспособленными к местному климату. Два-три рейса — и на прикол».
Солдаты сами пытались находить решение данной проблемы. По словам С.А. Нарышкина, «фрукты ели, но это было небезопасно, так как нас могли подстерегать душманы. Поход за фруктами мог стоить нам жизни». Существовали и более безопасные методы. А.Крупенников рассказывал:
«Овощей и фруктов близко не видели. То есть, видели в дуканах, на деревьях в кишлаках. Только охоты идти просить не было — запросто можно было пулю схлопотать. Действовали своими способами: меняли на тушенку, сгущенку, а иногда еще проще. Едет афганская “бурбухайка” с дынями, выйдешь на середину шоссе с автоматом — несколько дынь скинут».
С другой стороны, были предприняты попытки гражданских властей в СССР решить проблему снабжения солдат контингента овощами и фруктами. Некоторые регионы Союза установили шефство над отдельными частями ОКСВА. Подобная практика практически не нашла отражения в устных источниках, однако о ней написала Е. Лосото:
«В то время, как Афганистан завален апельсинами, бананами и всеми плодами земли (духи все это едят, их снабжают обложенные данью кишлаки), у наших солдат таких деликатесов нет. Шефы не помнят о том, что в Афганистане у них – подшефные. Можно отметить в положительном смысле Крым: он прислал в часть шесть мешков огурцов, которые тут же отдали в госпиталь. А вот другой борт с огурцами. Открыли — 70 процентов гнили. Это прислали из Средней Азии».
По всей видимости, на деятельности шефов отразилась кризисная ситуация в СССР конца 1980-х годов, когда отношения между республиками и центром становились все более натянутыми. Наблюдались также традиционный бюрократизм и банальное воровство.
Опираясь на источники и литературу, можно сделать вывод о серьезных изменениях, произошедших в сфере продовольственного снабжения контингента. Один из офицеров тыловых служб, В. Дьяченко, вспоминал:
«Все в Афганистане питались по единой, девятой норме. Когда уходили в рейды и на боевые операции, тогда брали с собой сухие пайки, сухпаи, как их называли. Поначалу на них было много нареканий. Сплошь консервы, они плохо усваивались в афганскую жару. Я иной раз наблюдал: подразделение уходило в рейд и оставляло в расположении части консервные банки — все равно в жару их содержимое есть невмоготу. Некоторые солдаты открывали банки и тут же выбрасывали. Потом сухой паек изменили… Горные пайки были много лучше. В зимний входили суп или борщ, колбасный фарш или прессованное мясо, галеты, чай, сгущенка. Летом добавляли сок. Подразделения спецназа дополнительно получали шоколад. С хлебом особых проблем не возникало, хотя во время боевых операций он доставлялся нерегулярно. Хлеб имелся и в консервированном виде в полиэтиленовой пленке. Правда, у него был специфический вкус. Солдаты проветривали его и ели».
Причинами того, чтобы жизнь и быт солдат так и не были налажены на должном уровне, Дьяченко видел в «нерасторопности, неумелости и халатности». В несколько ином свете понимали данную ситуацию исследователи Д. Гай и В. Снегирев, собеседники многих респондентов и авторы одной из первых аналитических работ по афганской войне. По их мнению, многие проблемы были напрямую связаны с тем, что боевые действия в Афганистане не получили от руководства СССР официального статуса войны. Данное обстоятельство автоматически снижало вес ОКСВА, обделяя его в том, что касалось снабжения. В результате контингент с горькой иронией называли «во всем ограниченным».
С другой стороны, участники боевых действий второй половины 80-х годов отзываются о продовольственном снабжении более позитивно. Так, А.М. Тришкин считал, что «со снабжением проблем не было. И кормили нас хорошо, трехразовое питание (кашу на сгущенке варили). Командиры строго следили, чтобы из столовой мы выходили с флягой горячего чая». Упоминание о командирах не случайно. По словам В.Л. Гуревича, «всё зависит от командира. Командир должен решать 3 задачи: чтобы солдат был сыт, одет, обут, обучен». Как и в других военных конфликтах, именно от рвения и порядочности конкретных лейтенантов, капитанов и майоров зависело качество жизни солдат в Афганистане.
На отношение человека к качеству питания серьезное влияние оказывали его характер, привычки, уровень жизни до войны. Например, у кадровых военных однообразие рациона редко вызывало сильную эмоциональную реакцию. На вопрос о пище Н.Д. Изместьев ответил: «Нормально. Кашу ели перловую, консервы. Раз, 3 месяца кормили вместо тушенки паштетом польским. Я, когда домой приехал, жена стол накрыла и паштет на стол поставила: “ешь, говорит, тебе оставили”. Я его сразу отодвинул. “Отдай, говорю, его детям лучше”. Солдаты минтай ели. А так: в обед – сухой паек, на завтрак и ужин – горячее. Ужин готовит батальон. Когда прокараулишь – в муке червь заведется: каша “с мясом”, значит». Нейтральное отношение офицера к постоянству в еде в данном случае легко объяснимо привычкой к армейским порядкам.
Таким образом, за годы пребывания советских войск в Афганистане проблема их снабжения всеми необходимыми видами продовольствия так и не была решена на должном уровне, хотя нужно подчеркнуть, что определенные положительные сдвиги, касавшиеся, прежде всего, состава сухих пайков, были осуществлены усилиями тыловых служб.
Необходимо отдельно коснуться вопроса о питьевой воде и ее качестве. Генерал-майор медицинской службы В.С. Перепелкин писал в тексте своего доклада на медицинской конференции, посвященной афганской войне:
«Пробуренные в первые годы пребывания наших войск в Афганистане неглубоководные скважины подавали воду, не соответствующую ГОСТу по показателям микробной загрязненности. В то же время технических средств надежного обеззараживания не было. Не хватало и средств обеззараживания индивидуальных запасов воды — пантоцида, аквасента, пуритапса».
Со временем ситуация несколько изменилась. Как отмечал в своей книге Е.Г. Никитенко, «в подготовительный период к предстоящим операциям личный состав доукомплектовывался индивидуальными аптечками, средствами для обеззараживания воды (пантоцидом из расчета две таблетки на одну флягу)». По словам С.А. Кузнецова, «с водой перебоев не было, ее перегоняли, но попахивало хлоркой. Получалось с осадком серого цвета. С тех пор стал разбираться в воде». А.М. Тришкин вспоминал, что «сырую воду пить не давали, боялись, что мы дизентерию подхватим».
Данные опасения не были напрасными. Из материалов, обобщенных генерал-майором медицинской службы, главным инфекционистом Министерства обороны К.С. Ивановым известно, что «наибольшее количество больных, лечившихся в инфекционных стационарах, зарегистрировано с 1984 по 1987 гг. и составляло 31—34 процента от числа личного состава в год, а с учетом лечившихся в медпунктах… до двух третей личного состава…» При этом «ведущее место занимал вирусный гепатит (40,6–51,2% всех больных), шигеллезы и другие острые кишечные инфекции (14,6–20,2%), брюшной тиф и паратифы А и Б (9,6–26,9%), малярия (2,7–5%), амебиаз (3,3–11,1%)». С другой стороны, как отмечали Д. Гай и В. Снегирев, «заболевали солдаты и офицеры не только от употребления воды, но даже от пыли, содержавшей опасные микробы и бактерии». Сказывался и так называемый «человеческий фактор». Недостаточный контроль со стороны медицинских работников, низкая требовательность командиров и должностных лиц тыла к проведению санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий привели, по мнению Е.Г. Никитенко, к повышению заболеваемости инфекционным гепатитом.
Страдали от этого и сами представители командного состава – например, Б.В. Громов не избежал заражения гепатитом. «К сожалению, профилактика всю войну оставалась самым слабым звеном системы помощи», – констатировал полковник медицинской службы Ю.В. Немытин, начальник Центрального госпиталя в Кабуле, начальник медицинской службы 40-й армии. Это замечание касалось и контроля качества питьевой воды.
Униформа контингента
Советская Армия образца 1979 года была массовой призывной армией, комплектовавшейся и проходившей боевую подготовку на основе опыта больших войн и предназначенной, главным образом, для применения в условиях климата европейских равнин. В соответствии с мышлением эпохи «холодной войны» разрабатывалась и униформа солдат и офицеров. Несмотря на свою добротность и относительно неплохое качество, она мало подходила к условиям локальных военных конфликтов.
В 1980 году комиссия, проверявшая работу тыла 40-й армии, пришла к следующим заключениям: «…Резко увеличился износ обуви и одежды. Так, за 14 суток действий в горах одного мотострелкового батальона вышло из строя 90% обуви и брюк… В ботинки юфтевые и хромовые из-за низких берц попадает песок, растирая ноги до крови… Хлопчатобумажные носки выдерживают не более двух недель носки, в основном солдаты носят обувь на босу ногу… Необходимо заменить кирзовые сапоги на сапоги с укороченными голенищами». Как уже отмечалось выше, специальные части нуждались в специальной обуви. «Нужны кроссовки тем, кто работает в горах, прежде всего разведчикам. Любые кроссовки! Здесь на “фирму” не смотрят», – писала Е. Лосото.
Относительно изменений в обмундировании ОКСВА высказывался А.С. Сиваков:
«Изменения коснулись и формы одежды. Хлопчатобумажная, крепкая, она тем не менее оказалась малоприспособленной к афганскому климату. Через несколько месяцев становилась, как дерюга, стояла коробом. Да и пошив не из удачных. Только к середине войны появились брюки и куртки свободного покроя».
Речь в данном случае идет, прежде всего, о появившихся в 1980-х годах и многократно описанных комплектах униформы, известных как «дубок» и «горка».
Серьезные трудности вызывали скачки температуры воздуха в течение суток, характерные для афганского климата. По словам А.М. Тришкина, «климатические условия для меня были непривычны. Днем плюсовая температура, а ночью минусовая. Холод дикий, шапку-ушанку по самые уши натягивал. Еще из теплой одежды нам бушлат выдавали на зиму и сапоги». От ночного холода особенно страдали специальные подразделения, которые были вынуждены останавливаться на привал в горах. Е. Лосото отмечала, что «лучший трофей в Афганистане – это солдатский спальник, изготовленный в ФРГ. Он в пять раз легче нашего и в два раза теплее».
Знаменитыми стали так называемые «лифчики» (самодельные разгрузочные жилеты для боеприпасов и снаряжения), которые солдаты после ухода «на гражданку» передавали вновь прибывшим. Их шили из брезента, что обеспечивало легкость и удобство в бою. В специальные карманы заталкивались рожки автоматов, и иногда металл даже защищал от осколков. С другой стороны, надеть на такой «лифчик» бронежилет было невозможно, что повышало уязвимость бойцов.
Таким образом, несмотря на попытки (с середины войны – небезуспешные) командования 40-й армии укомплектовать личный состав обмундированием и снаряжением, максимально подходящим к местным климатическим и тактическим условиям, данную проблему часто вынуждены были решать сами солдаты и офицеры, активно используя трофеи и проявляя личную изобретательность.
Досуг
Как правило, участники боевых действий в Афганистане охотно делятся воспоминаниями о том, как проводили свободное от выполнения служебных обязанностей время. По всей видимости, это позволяет несколько отвлечься от тяжелых мыслей, связанных с возвращением (пусть даже на уровне образов, рождаемых памятью) к военным реалиям.
По словам В.Л. Гуревича, «часто были кино и концерты. Концерты проводились в клубах под эгидой Кобзона. Там и родилась поговорка: “Как не остановить бегущего бизона, так не остановить поющего Кобзона”. Приезжали Розенбаум, Зыкина и другие». Н.Д. Изместьев сообщил, что Л.Г. Зыкина «давала концерт в медсанбате». Рядовой В.Г. Аполлонин описал приезд Кобзона в одну из частей ОКСВА:
«Один раз к нам с концертом даже приезжал Иосиф Кобзон. Это для нас было полной, но приятной неожиданностью. Мы были рады, что Родина нас не забывает. Иосиф Давыдович пел популярные свои песни и, вообще, песни о войне. Была возможность не то что с ним пообщаться, а и получить автограф. Он прилетел к нам на вертолете в обед. Мы все обедали рядом с ним. Вечером был концерт. После него Иосиф Давыдович долго с нами разговаривал. Кто-то предложил поиграть в карты – и мы играли. Вообще, Иосиф Давыдович оказался очень общительным человеком. И очень веселым. А утром он улетел в другое место. Своим присутствием он очень поднял наше настроение».
О.И. Агафонов вспоминал:
«Гитары у многих были… Песни пели, устраивали концерты. Любили группу “Каскад”, они к нам приезжали… Группа “Каскад” — это настоящая афганская музыка… Очень нравилась и нравится песня А. Розенбаума “Черный тюльпан”. К нам приезжали артисты Киевского театра эстрады и прибалтийский ансамбль… Магнитофон катушечный слушали. Телевизор смотрели. Программа “Время” была обязательна для просмотра. Знали, что происходит в Союзе. Книг не было, ничего не читали. Спортом занимались: качались железом, подтягивались поначалу… У нас был кинотеатр “Звезды” (натянутая маскировочная сетка на столбах). Смотрели фильмы “Серебряное ревю”, “Рейс 222”, “Пираты ХХ века” (по-узбекски). Каждую неделю политзанятия проводили».
С другой стороны, некоторые «афганцы», достаточно подробно описывая технику, вооружение и особенности боевых действий, практически ничего не сообщают о свободном времени. Так, С.А. Нарышкин отмечал: «Насчет развлечений и досуга ничего не могу сказать – только служба, даже в самоволку не отпускали». Правда, данный случай – скорее исключение, чем правило…
История сражения за Калинин (1941) а также всё что интересно автору и его читателям