какие войска сейчас в афганистане

Кто воюет в современном Афганистане

Основу вооруженного противостояния последних 17 лет составляет борьба между правительством Афганистана, поддерживаемым НАТО, и движением “Талибан”, которое пользуется поддержкой части пакистанских спецслужб. Кроме того, в регионе действует ряд меньших по силам и влиянию террористических групп, включая ИГ*, “Аль-Каиду”*, “Исламское движение Восточного Туркестана”* и другие.

Военную ситуацию можно охарактеризовать как переходный период между партизанскими действиями и полномасштабной гражданской войной. Под полным контролем вооруженной оппозиции находится примерно 15 % административных районов страны, включая их административные центры, еще около 50 % районов относят к “зоне контроля” властей, а прочие просто считают нестабильными.

Осенью 2018 года власти США признали, что “зона контроля проправительственных сил” сократилась до наименьшего за всю историю наблюдений размера.

Количество терактов растет

Во многих случаях власть армии и полиции ограничена лишь столицей района или области и парой стратегических дорог и аэродромов, тогда как прочая часть территории, преимущественно сельской, оказывается в руках боевиков.

Во многих провинциях талибы уже создали собственные параллельные структуры власти: налоговую службу, дорожную полицию, инспекцию по делам среднего образования. В течение последнего года блокпосты “Талибана”* стали появляться даже на трассах национального значения. Многие чиновники гражданских ведомств открыто признают, что вынуждены сотрудничать с талибами, чтобы выполнять свои обязанности в сельских районах. В некоторых районах, пограничных с Таджикистаном и Туркменистаном, в 2018 году начала действовать собственная “пограничная охрана” “Талибана”*.

Боевые действия идут с крайне высокой интенсивностью. По данным Госдепа США, в Афганистане ежегодно фиксируют 1300-1700 терактов, хотя в годы советского военного присутствия их численность не превышала 800. В целом даже неполная национальная статистика фиксирует более 20 тысяч вооруженных столкновений в год. К их числу относятся вылазки боевиков, минирование дорог, армейские операции, сопровождающиеся боями, и бомбардировки американских ВВС.

В 2018 году за первые девять месяцев сообщалось о 2,7 тысячи погибших граждан и 5,3 тысячи раненых. Потери силовиков за тот же период могут достигать 10-13 тысяч человек, или 40-50 убитых и раненых в сутки. Уровень потерь боевиков вооруженной оппозиции не поддается точной оценке, предположительно можно говорить о численности погибших от 6 до 12 тысяч за год.

Потери не в пользу армии

В зоне афганского конфликта начинает появляться все больше иностранных наемников, особенно из числа боевиков ИГ*, ранее воевавших в Сирии и Ираке. Покидающие регион после появления на театре боевых действий российских ВКС, эти люди ищут новое место для продолжения террористической войны. Уровень их опыта и подготовки часто выше, чем у местных боевиков и афганских военных, что делает их особо опасными.

Точность огня против коррупции

Поражения правительственных и иностранных сил имеют массу причин. Основная относится к сфере тактики. Талибы научились быстрее и незаметнее маневрировать собственными силами, что позволяет им постоянно создавать угрозу для блокпостов и небольших военных баз афганской армии. Регулярные ночные обстрелы и налеты, на которые малоподвижная военная машина не успевает реагировать, вынуждают проправительственные силы уходить с периферии и сосредотачивать силы в районных центрах, то есть оставлять в руках вооруженной оппозиции многие села, дороги районного значения и даже ряд второстепенных военных объектов.

В относительной безопасности сейчас остаются только базы американских ВВС, которые размещены в стране по соглашению с Вашингтоном, использующим территорию Афганистана как своего рода “сухопутный авианосец” – базу для создания угрозы авиаударов против Ирана, Китая или России. Американские базы хорошо охраняются и на текущий момент остаются слишком сложной мишенью для талибов.

Афганская армия наоборот – демонстрирует комплекс недостатков, которые не удается исправить все последние годы. Первый из них – массовая коррупция, хищения топлива, боеприпасов и запчастей, из-за которых в критический момент уже оказывались парализованными целые военные части. Вторая – плохое транспортное обеспечение и управляемость войск. Зачастую при необходимости срочно выдвинуться на помощь форпосту, окруженному талибами в соседнем районе, на выполнение приказа может потребовать до суток времени. Третья – слабая работа разведки и полицейских частей, которая позволяет боевикам скрытно концентрировать свои силы и наносить неожиданные удары в разных частях страны.

Жителям нужен порядок и социальные проекты

Отдельная тема – слабость государственного аппарата. Вне крупных городов его работа хромает, что называется, “на обе ноги”. В некоторых городках мэр и иные руководители появляются раз в год. Низкая зарплата рядовых чиновников провоцирует коррупцию. Чтобы компенсировать плохую работу полиции, в массовом порядке создаются негосударственные вооруженные отряды (“арбаки”, или “местная полиция”), которые берут в руки власть на местах. Эти структуры часто криминализованы и не вызывают у местных жителей особых симпатий.

Основная причина успехов того времени в том, что коммунисты, в отличие от современного правительства, предлагали не сугубо политические инициативы, а реальные экономические и социальные проекты. Советская армия также не только вела войну, но и создавала экономику, в общей сложности Советским Союзом на территории Афганистана было построено более 140 объектов, преимущественно промышленных и транспортных. Несмотря на тяжелейшие бои в начале 1980-х, властям удалось создать около 40 тысяч новых рабочих мест, а также систему социальных льгот для незащищенных категорий населения.

Экономическая и административная политика современных властей Афганистана гораздо слабее. Зачастую параллельные структуры власти Талибана* работают лучше государственных. Их представители, хорошо или плохо, пытаются наладить жизнь в подконтрольном районе и навести в нем порядок, как они его понимают. В ряде случаев им удается добиться определенной лояльности со стороны местных жителей. Официальные власти зачастую не могут ничего предложить своим гражданам, чтобы заставить тех противостоять талибам.

Мирные инициативы нравятся не всем

На текущий момент становится очевидным, что официальный Кабул не может решить проблему вооруженной оппозиции силовым путем. Наоборот, ситуация ухудшается с каждым месяцем, и уже сами талибы с большим основанием начинаются надеяться на военную победу. Ситуацию могла бы стабилизировать переброска в страну 50-100 тысяч американских военных, но по политическим причинам это невозможно. Соединенные Штаты скорей заинтересованы в завершении боевых действий.

Однако сейчас все более очевидным становится факт, что США и НАТО не могут самостоятельно удерживать под контролем ситуацию в ИРА.

*Террористические организации, деятельность которой запрещена на территории РФ и ряда других стран

Источник

Новая угроза. Талибы захватили власть в Афганистане. Теперь страна в руках террористов

Афганский блицкриг

«Сегодня я стоял перед непростым выбором. С одной стороны, я мог лицом к лицу столкнуться с вооруженными талибами, которые хотели захватить президентский дворец, и попытаться одолеть их. С другой стороны, я мог покинуть страну, защите которой посвятил последние 20 лет», — так уже бывший президент Афганистана Ашраф Гани объяснил свое бегство.

Этот пост появился в соцсетях тогда, когда политик уже находился далеко за пределами Афганистана, — по неподтвержденной информации, он бежал в Узбекистан или Таджикистан. Президент даже не успел попрощаться с гражданами и записать полноценное видеообращение. СМИ узнали о том, что Гани улетает из страны, когда он подъезжал к трапу самолета.

Боевики ясно дали понять, что готовы устроить кровавую резню во всем Кабуле, лишь бы выгнать меня. Чтобы не допустить кровопролития, я решил уехать

По мере приближения войск радикалов к столице из Афганистана бежало все больше и больше людей. Ситуация с миграционным потоком настолько критична, что некоторые страны Европейского союза до сих пор разворачивают афганцев прямо на границе. В последние дни из страны, не стесняясь, в открытую побежали и высокопоставленные чиновники. Так, стандартная командировка министра финансов Халида Паинда в начале августа закончилась его отставкой и побегом из страны, а вице-президент Амрулла Салех сбежал в Таджикистан.

Политики давно понимали, что талибы вскоре займут Кабул, и просили разные страны о помощи, в том числе Россию. 13 августа глава МИД Афганистана Мохаммад Ханиф Атмар заявил, что попросил российских коллег предоставить новые боевые вертолеты. Но к тому моменту в Москве, очевидно, тоже начали все понимать, поэтому не согласились предоставить военную технику даже за деньги. Россия в любом случае не смогла бы помочь афганскому правительству, указал в разговоре с «Лентой.ру» старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин.

«Ее можно описать в трех пунктах. Во-первых, талибам удалось накопить достаточно ресурсов для захвата территорий. Во-вторых, после вывода войск США и НАТО официальный Кабул оказался в сложной психологической и политической ситуации, они сами понимали, что не смогут сдерживать боевиков. И третье: “Талибан” перестал бояться брать крупные города, а раньше избегал этого», — говорит Притчин.

Смертельная угроза

В Москве до последнего момента не хотели верить, что приход талибов к власти реален. Еще 13 августа директор Второго департамента Азии МИД России Замир Кабулов говорил, что «Талибан» вряд ли захватит афганскую столицу, и с ним соглашались многие эксперты, утверждавшие, что радикалам не хватит ресурсов на осаду Кабула.

Пока Москва уверенно говорит лишь о том, кто виновен в происходящем. «Главный вопрос, конечно, к американцам: если они не смогли ничего сделать даже за 20 лет, имея стотысячный контингент военных НАТО, то каких результатов они собираются достичь с существенно меньшим присутствием за пределами Афганистана? Скорее всего, у них просто есть желание обеспечить свое военное присутствие, тем самым оказывая влияние на политическую обстановку», — говорил министр иностранных дел России Сергей Лавров в середине июля.

Сейчас ситуация продолжает меняться с пугающей скоростью даже после захвата Кабула. Как считает директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар, Москва не была готова делать выбор в пользу той или иной стороны во внутреннем конфликте в Афганистане. «Может быть, в ближайшее время позиция Москвы будет окончательно сформирована, но это в первую очередь зависит от того, что будет дальше,» — заявил он в разговоре с «Лентой.ру».

Российская позиция по Афганистану не сформирована окончательно, тем более что в России идет большая кампания по легитимации талибов

Существует риск развития ситуации по латиноамериканскому образцу, где из провинциальных группировок выросли современные наркокартели, которые угрожают даже правительствам крупных государств

Второй Вьетнам

Напор и успех талибов заставил растеряться и другие страны. Пока власти западных государств не выступали с четкими заявлениями относительно захвата Кабула, их главная задача сводится к эвакуации сотрудников диппредставительств из афганской столицы. За пару дней свои посольства закрыли власти США, Германии, Швеции, Дании, Чехии, Финляндии и Норвегии, сейчас они экстренно вывозят дипломатов. Между тем эвакуация российского посольства в Афганистане пока не планируется.

Эвакуация сотрудников американского посольства проходит весьма символично и вызвала острую реакцию общественности: американские вертолеты забирали персонал посольства прямо с крыши здания. Дело в том, что в американской истории уже был подобный прецедент: во время войны во Вьетнаме 1955-1975 годов американцам тоже пришлось забирать своих граждан с крыш и эвакуировать по воздуху из Сайгона, так что исторические аналогии напрашиваются. Американские власти опасались повторения ситуации, в итоге именно это и случилось.

«Талибан» — это не северовьетнамская армия. Ни при каких обстоятельствах вы не станете свидетелями сцен, когда людей будут эвакуировать с крыши посольства Соединенных Штатов в Афганистане

Сравнение Вьетнама и Афганистана, при всей внешней схожести событий, и правда некорректно, указывают эксперты. Американские власти не собирались бросать все свои силы на восстановление афганской демократии даже на этапе ввода войск в 2001 году. Технику официальным властям в основном поставляла Индия, а предоставленные НАТО самолеты Aeritalia G222 и вовсе отправили на металлолом вскоре после того, как они попали в Афганистан, — военные даже не успели на них полетать.

Международная коалиция изначально не была заинтересована в том, чтобы бросать все свои силы на помощь официальному Кабулу, как это было в случае с властями Вьетнама. Да и афганцы так и не смогли воспользоваться хотя бы тем, что у них есть, и создать боеспособную армию.

Стабильная нестабильность

Первая проблема — это собственно вопрос об устройстве новой власти. Даже если остаткам официального Кабула, талибам и США удастся договориться о формировании переходной администрации, радикалы сделают все для того, чтобы полностью контролировать решения временного правительства, уверен Омар Нессар. Собственно, этого талибы и не скрывают, они уже заявили, что отказываются от переходного правительства и требуют немедленной передачи власти.

«Скорее всего, эту переходную администрацию все же признает часть международного сообщества, и ситуация в стране начнет налаживаться. Но это не исключает того, что талибы откажутся от уступок и полностью захватят власть», — считает директор Центра изучения современного Афганистана.

Вероятно, талибы будут пытаться монополизировать все, причем неважно, каким путем: войной или миром

Другая проблема — недолговечность власти в Афганистане. Рано или поздно «Талибан» лишится ее точно так же, как Ашраф Гани и его коллеги, считает Станислав Притчин. Эксперт напоминает, что за последние десятилетия ни одной из сторон афганского конфликта не удавалось подчинить страну надолго. Пока радикалы будут делить власть в Кабуле и других крупных городах, на окраинах провинций сформируются вооруженные ячейки оппозиции, которые попытаются выгнать талибов из президентского дворца. «Из-за таких формирований “Талибан”, скорее всего, не сможет создать единую систему власти, а потому не задержится во главе республики надолго. Стабильная и многолетняя власть просто несвойственна истории Афганистана», — пояснил Притчин.

Наконец, последняя проблема, из-за которой ситуация в Афганистане может ухудшиться еще больше, — бездействие других стран. Международное сообщество неоднократно собирало стороны конфликта за одним столом, пытаясь хоть как-то приблизить восстановление мира. Амбиции талибов можно было умерить с помощью экономического давления сразу нескольких стран. Например, Москва и Вашингтон могли бы принудить боевиков создать переходную администрацию, однако последние заявления политиков показывают, что стороны вряд ли на это пойдут.

Обе стороны в своей истории пережили опыт многолетней войны в Афганистане, ничем, по сути, не закончившейся, кроме бесполезных жертв. Скорее всего, теперь они захотят как можно больше отстраниться от проблем нового террористического государства, чтобы не повторить старых ошибок.

Источник

«Кто не сбежал, тот прячется» Как афганцы привыкают к новой жизни после победы талибов. Репортаж из Афганистана

Захват власти в Афганистане движением «Талибан» (террористическая организация запрещена в России) вселил страх не только в их идейных противников, но и в простых граждан. В Афганистане у талибов практически не осталось врагов, но новые власти так и не решили, чем занять оставшихся без дела боевиков. Задача эта непростая, потому что за годы вооруженного противостояния единственное, чему научились эти люди, — воевать. Сегодня в Кабуле на каждый район приходится сразу несколько полевых командиров, и каждый из них считает, что именно он главный. При такой концентрации скучающих вооруженных людей контролировать ситуацию становится все сложнее. Тем более, что афганцы еще хорошо помнят, каково жилось при талибах в конце 1990-х. Корреспондент «Ленты.ру» Александра Ковальская проехала от афгано-узбекской границы до Кабула, чтобы выяснить, как живет Афганистан после победы талибов, как простые афганцы приспосабливаются к новой жизни и правда ли, что талибы любят Россию.

Новый мир

Регулярное авиасообщение между Афганистаном и остальным миром так и не возобновилось, несмотря на неоднократные обещания талибов. Зато появилась возможность проехать по пыльным дорогам и своими глазами увидеть, как живет страна, получившая долгожданный мир после десятилетий гражданской войны.

Вопреки стереотипам, мне, единственной женщине и единственной иностранке на переходе Термез — Хайратон, улыбаются и даже помогают поднять багаж на ленту рентгена. Новые хозяева Афганистана непреклонны только в одном — никаких фотографий на пограничном переходе

Седобородый талиб, сидящий у выезда в обнимку с автоматом, машет рукой на прощанье, и наша машина выезжает в государство, которому всего полтора месяца от роду, — Исламский Эмират Афганистан.

Дорога до Мазари-Шарифа, административного центра провинции Балх, напоминает кадры из фантастического фильма: до самого горизонта тянется выжженная солнцем пыльная земля, где изредка попадаются пустые дома и заброшенные военные базы. Машин и людей в этом мире почти нет, только в получасе от города встречаются одинокие фигуры — мужчины, собирающие металлолом, и дети, просящие милостыню.

«А ведь сегодня суббота, это как у вас понедельник», — говорит мой водитель. На вопрос о том, куда все делись, пожимает плечами: «Сбежали. Когда талибы взяли Кабул, люди кинулись к границе и в аэропорт. Много людей, десятки тысяч. Не удивляйтесь, что сейчас так пусто — кто не сбежал, тот прячется, особенно если служил в армии или полиции. Говорят, что талибы за это будут казнить».

Чай, голуби и палец на курке

Мазари-Шариф — город небольшой. В центре знаменитая Голубая мечеть, где, по легенде, похоронен шиитский святой имам Али и где живут сотни белых голубей. Вокруг базар, жилые кварталы и несколько дипломатических представительств, которые сейчас закрыты.

В отделении офиса информации и культуры опять приходится подождать. Причина та же: начальник, который выдает иностранной прессе разрешение на работу, читает намаз. В его пустом кабинете красуется белый флаг «Талибана», а остальная обстановка — стол, книжные шкафы и кожаные диваны — явно перешла по наследству от бывших хозяев.

Первым делом нам предлагают чай, это непреложный закон афганского гостеприимства. Получение нужной бумаги, как и досмотр на границе, занимает не больше 15 минут, а вместе с разрешением мне выдают двух охранников, которые будут сопровождать меня в прогулках по городу. Их присутствие объясняют так: безопасность гостей превыше всего.

Материалы по теме

«Все помнят, что они творили в 1990-х»

«Талибы победили — мы обязаны это признать»

«Мы продолжим двигаться вперед»

Один из сотрудников службы информации на хорошем английском предлагает помочь мне с фото. Я пытаюсь пошутить о том, что в Москве никто не поверит в такое дружелюбие «Талибана».
— Я не талиб, — отвечает мой собеседник. — Я работал здесь при Ашрафе Гани (действующий президент Афганистана, покинувший страну после переворота, — прим. «Ленты.ру»), а теперь продолжаю уже при новом правительстве. Для меня ничего не изменилось.
— И вы не боитесь?
Он с улыбкой пожимает плечами.
— Нет. Теперь мои начальники не хуже, чем были раньше.

За те полчаса, что я провела за осмотром мечети, ко мне подошли познакомиться все местные руководители, включая начальника службы безопасности. Экскурсия заканчивается неизбежным чаепитием и импровизированным интервью: меня просят задавать вопросы, таким случаем нельзя не воспользоваться. Отвечают в основном талибы постарше и повыше рангом. Меня предупреждали, что с рядовыми беседовать не стоит, потому что они «недостаточно информированы». Разговор получается вежливым и уклончивым.

— Разве вам не запрещено разговаривать с женщиной, которая к тому же не закрывает лицо?
— Вы гость, разве можно обидеть гостя? — отвечают мне вопросом на вопрос. — Закрывать лицо или нет — личный выбор. Мы не можем на этом настаивать.
— Но пару недель назад западные журналистки рассказывали следующее: командиры «Талибана» отказываются с ними говорить, потому что они не носят хиджаб…
— Разве должностное лицо в любой другой стране не может отказаться с кем-то говорить? Таких людей везде хватает. Кто сказал, что мы ограничиваем права женщин? Они могут вернуться на работу, когда захотят. Могут вернуться в школы, когда обстановка нормализуется. Даже в местном аэропорту работают женщины, можете сами посмотреть.

Если хотя бы половина того, о чем мне говорили, правда, то ситуация в Афганистане переменилась к лучшему. Но верят в это не все: гостиницы в Мазари-Шарифе переполнены теми, кто надеется покинуть страну, как только возобновятся пассажирские рейсы

Двенадцать часов без приключений

Пару месяцев назад и речи не могло быть о том, чтобы проехать от северной границы до Кабула — вдоль дороги шли бои локального значения между талибами и правительственными войсками. Однако теперь дорога практически безопасна, а на обочине идет мирная жизнь.

Мы выезжаем из Мазари-Шарифа в пять утра и добираемся до Кабула в пять вечера. Главной трудностью за все это время становятся ремонтные работы и пробки на перевале Саланг. Сам факт того, что теперь на Саланге что-то чинят, кажется довольно обнадеживающим, а рабочие в ярких жилетах и экскаваторы — это не то, что обычно можно увидеть в афганских сводках.

На въезде и выезде из городов и на перекрестках стоят блокпосты «Талибана» — десяток боевиков и белое знамя. Машины замедляют ход, и молодые люди с длинными бородами и автоматами Калашникова наперевес спрашивают у водителей, откуда и куда они направляются. На этом проверка обычно заканчивается, а если в автомобиле есть женщина, то его пропускают без вопросов. То же повторялось и позже, уже в Кабуле: меня просили пересесть на переднее сиденье, чтобы как можно скорее проехать чекпойнт. «Ты — наш паспорт», — шутили мои афганские помощники.

У постов припаркованы мотоциклы и джипы, которые пару месяцев назад принадлежали Национальной армии Афганистана. Теперь они перекрашены из защитного цвета в белый, а на боку вместо афганского триколора появилась эмблема эмирата

Один из таких внедорожников, украшенный искусственными цветами, обгоняет нас в районе Чарикара. Из установленных на крыше колонок звучат суры на арабском. В провинции Баглан пейзаж становится почти идиллическим — на полях собирают урожай и сгребают в стога сено. Однако меня предупреждают, что приближаться к местным жителям и фотографировать их не стоит.
— Почему?
— У дороги могут быть мины. А еще у многих в этих местах погибли родственники от рук американцев. Сложно сказать, как люди отреагируют на появление человека с Запада.

Эти предупреждения, как и двухметровая воронка на дороге, где на мине подорвался армейский джип, разрушенный полицейский участок, сгоревшие полицейские машины, сложенные друг на друга, напоминают о войне. И все же за двенадцать часов пути трудно поверить, что Афганистан воевал всего полтора месяца назад. Впрочем, эта страна всегда умела возрождаться из пепла.

«Россия — хорошо!»

На закате мы въезжаем в Кабул. Казалось, что после паники, охватившей город с приходом талибов, после бегства президента и того ада, что развернулся в кабульском аэропорту, после месяца неуверенности и страха Кабул должен был измениться до неузнаваемости, но нет.

Афганская столица осталась такой же, какой я видела ее полгода назад: та же суета, те же дорожные пробки, те же воздушные змеи в небе. Талибы, одетые в армейскую форму, зачастую неотличимы от правительственных солдат, стоявших здесь до них

Впрочем, возможно, что в нынешней армии и полиции немало тех, кто был там при Ашрафе Гани, — «Талибан» пригласил их вернуться на службу.

Источник