какие выборы были в 1995 году в россии

Перестройка, 1995 г. Выборы в Государственную думу

На фото: Г.А. Явлинский и В.С. Черномырдин в 1995 году.

17 декабря 1995 г. прошли выборы в ГосДуму второго созыва, в них участвовало 43 политических партий и движений. В выборах приняли участие 64,76 % избирателей.

Место/ Партии и объединения/ Первая тройка/ % голосов

Больше всего было избрано кандидатов от КПРФ — 58 человек.
20 депутатов избраны от АПР, 14 от «Яблока», 10 от «Наш дом — Россия», по 9 от блоков «Власть — народу!» и «Демократический выбор России — Объединённые демократы», 5 от Конгресса русских общин.

По 3 депутата избраны от движений “Вперёд, Россия! и «Женщины России», а также Блока Ивана Рыбкина.

2 депутата провёл по одномандатным округам блок «Памфилова — Гуров — Владимир Лысенко».

Также по одному депутаты были избраны от ЛДПР, Блока независимых, ПРЕС, Блока Станислава Говорухина, Партии самоуправления трудящихся, блока «89 (89 регионов России)», Партии экономической свободы, блоков «Коммунисты — Трудовая Россия — за Советский Союз», «Моё Отечество», «Общее дело», «Преображение Отечества» и «Профсоюзы и промышленники России — Союз труда».

От 43 политических партий в Госдуму прошли кандидаты только от 23 партий. В связи с применением 5 % барьера в парламент по партийным спискам не прошли партии, в сумме набравшие более 45 % голосов избирателей.

В Госдуму вошли 4 основных партии:

Эти выборы были оценены международными наблюдателями как свободные и честные.[Через 15-20 лет при приемнике Ельцина Путине о свободных и честных выборах всем нам пришлось забыть, а главу Избиркома Чурова стали называть волшебником, способным 15% отданных за партию ЕР голосов превращать в 60%]

Источник

Как это было. Выборы 1995. Госдума.

Сейчас стала актуальной тема приближающихся выборов и вся политическая жизнь стала рассматриваться как предвыборная компания. И хотя большинство понимает, что все решат без них, но с большим удовольствием наблюдают за всеми перипетиями политических войн в результате которых и будет произведен выбор. Я в свое время познакомился с книгами Евгения Стригина где речь шла про историю спецслужб. В одной из них (по ссылка она представлена в полном объеме) очень тщательно был рассмотрен период выборов думы и перевыборов президента 1995-1996 гг., аналогичный нынешнему. Книга строиться на цитатах из публикаций разного времени, поэтом автор всячески отстраняется от личных точек зрения, высказываясь цитатами. Довольно занятная книга получилась.

Однако я решил взять только ту часть, что касалась выборов, чтобы думающие читатели смогли сравнить происходящий перед выборами цирк, и возможно в этот раз хотя бы заранее понять, где их намеренно вводят в заблуждение, а где пытаются скрыть правду — в общем, манипулируют. Пора уже привыкать к информационным видам вооружения и искать индивидуальные средства защиты. Вот в чем я вижу пользу от данного поста, а может даже их серии.

Конечно правильней было бы рассмотреть период перевыборов Путина, но на мой взгляд сегодняшняя ситуация больше схожа именно с 90-ми, да и откровенных и разоблачительных материалов о том времени значительно больше. Поколение ушло, эпоха сменилась. Путинская эпоха пока еще не прошла.

Хотелось бы услышать отзывы о том времени глазами современников, а не переводить сразу разговор на день сегодняшний, для этого уже имеется достаточно тем.

Выборы в Государственную Думу в конце 1995 года были последними крупными выборами перед более важным выбором президента РФ. В этом состояло их основное значение. Последняя репетиция перед главным спектаклем, перед премьерой. Именно как к последней репетиции и готовились к думским выборам.

Готовилась все, но по разному. Первый президент страны сделал попытку установить то, что назвали «регулируемой многопартийностью». Затея интересная, когда хочется удержаться у власти. Но если это власть называется демократической, то публично объявлять об этом, по меньшей мере, ошибочно. Однако, умом Россию, как известно, не понять…

Ельцин озвучил новую предвыборную идею: объявил о создании двух избирательных блоков — правого центра (лидер — Черномырдин) и левого центра (лидер Рыбкин). Это было что-то новое для демократического режима: глава государства определяет партийную систему страны. Словно говорит: быть таким-то партиям.

«Зюганов очень скептически отозвался о возможностях такого плана». Если бы только Зюганов. «Избранное Ельциным начало предвыборной кампании породило волну ехидства. Слишком уж по-советски, слишком уж по-обкомовски действовал Ельцин, ничтоже сумняшеся публично назначив двух ведущих политиков лидерами придуманных блоков. Как будто поручения дал своим подчиненным. «Если Рыбкин решил создать предвыборное объединение, так пусть он и объявляет, — смеются депутаты. — А так получается просто неприлично…».

Следующую волну ехидства вызвал факт, что высочайшим повелением Виктор Черномырдин назначается главным либералом, а Рыбкин — главным социал-демократом России. А все остальные зачислены в экстремисты и радикалы разного толка…».

Но партии просто так не создаются. При этом формирование партий создает несколько проблем. «Кто платит, тот и заказывает музыку. Проблема финансирования — это первая проблема, с которой сталкивается любой чело-век, желающий создать партию. Содержание постоянного аппарата, без которого невозможна никакая партийная деятельность, аренда помещений, проведение съездов, «выход» на прессу и телевидение — все это стоит огромных денег.

Фактически постоянно действующий аппарат и разного рода «меценаты» — это и есть те, кто реально определяет политику партии…

Вследствие этого партия сразу же оказывается в зависимости от разного рода коммерческих структур. И от их руководителей. Наш нарождающийся «бизнес», в значительной степени нецивилизованный и криминальный, привносит соответствующие нравы и в политику. Международный характер этого бизнеса делает возможным зависимость наших партийных и политических деятелей не только от российского, но и зарубежного капитала».

Выборы в Государственную Думу создали привилегию для партий. Половина депутатов выбиралась по партийным спискам. Но, как и всякая привилегия, она имела обратную сторону. Точнее даже несколько сторон. Одна из них состояла в том, что лидеры партии приводили порой за собой малокомпетентных, хотя и лично преданных им лиц. Мало того, постепенно стала формироваться практика прямой и косвенной продажи мест в партийных списках. Это стало одним из способов получения денег для содержания партии (в лучшем случае) и для собственного кармана партийных «хозяев» (в худшем случае). Впрочем, деление на худший и лучший случаи в данной ситуации относительно.

Одной из двух новых партий президентское окружение сделало партию с непривычным для русского уха названием «Наш дом — Россия» (НДР), но якобы с какой-то патриотической окраской их дома — России.

Общефедеральный список «Нашего дома — Россия» возглавил сам Черномырдин, вторым после него шел Никита Михалков. Для этого избирательного блока вообще было характерно наличие привлекательных фигур, которые в качестве депутатов явно нужны были только для соблазнения электората. Даже присутствие в списке самого Черномырдина, по большому счету, было большим обманом наивных людей. Менять должность главы правительства на депутатское кресло он явно не собирался. НДР стала, пожалуй, новатором в деле липовых кандидатов. Пример оказался заразителен, особенно для партий власти.

Однако интересен следующий момент. «Выход премьер-министра на арену публичной политики, естественно, вызвал ажиотажный интерес, так как стало совершенно логичным предположить намерение Черномырдина в обозримом будущем стать кандидатом в президенты».

Напомним, что некоторые начали писать о Черномырдине как сильной политической карте сразу после события в Буденновске: «Чеченский взлет» премьера, его смелое и одновременно взвешенное поведение во время кризиса с Думой, открытость и постоянное демонстрируемое чувство собственного достоинства за несколько дней сделали из Черномырдина политика мирового класса», — констатировал либеральный журнал.

Как у нас порой любят хвалить тех, кого надо хвалить. Слов не жалеют, особенно, когда хвалиться нечем.

«Миротворческая роль в освобождении заложников укрепила позиции В. Черномырдина как самостоятельной политической фигуры, способной принимать ответственные решения. Характерно, что действия председателя правительства во время буденновской трагедии носили беспрецедентно публичный характер, а это, по мнению ряда наблюдателей, преследовало цель застраховать его от возможных происков силовиков, В. Черномырдин во время пребывания президента в Галифаксе даже позволил себе высказать критику в адрес руководителей «силовых» ведомств, которые подчинялись непосредственно главе государства. Существует мнение, что отставка «силовиков» была не только уступкой правительства Думе, но и президента — главе правительства. При этом Б. Ельцин вновь почувствовал уверенность в привычной для себя роли «верховного арбитра».

«Не вижу в действиях премьера ошибок», — заявил Борис Николаевич по возвращении из Галифакса в отношении ситуации в Буденновске».

Как только прояснилось это обстоятельство, у премьер-министра появились серьезные соперники в окружении президента. Их устраивал Ельцин, но его преемником далеко не все хотели видеть Черномырдина. Начались подковерные игры. Цель соперников из окружения президента проста — не дать блоку «Наш дом — Россия» выйти в лидеры избирательной гонки. «Властная элита перед выборами 1995 года оказалась очень сильно расколота.

Группа Коржакова люто ненавидела «черномырдинцев». «Опустить клан ЧВС» с помощью успеха Зюганова — это был лишь желанный минимум».

Правда, окружение премьер-министра тоже подливало масло в огонь соперничества, они уже мнили себя окружением будущего президента. Мнили напрасно, но все же мнили и тогда еще не знали напрасно или в самый раз.

Мало того, Коржаков говорил о том, что люди премьер-министра в его отсутствие пьют за здоровье президента Черномырдина. Грешно сомневаться, что главный президентский охранник не доложил это своему шефу.

Такое президенту вряд ли понравилось. Это при том, что Ельцин не особенно любил, когда ему в преемники подбирают (подбираются) без его согласия.

Некоторые заметили: «Разговоры о якобы имевшем месте соперничестве президента и премьера идут давно…

О скорой замене Черномырдина на премьерском посту Юрием Скоковым в около президентских кругах говорили как о деле решенном». Но дальше разговоров дело не прошло. Не всем слухам стоило верить. Пока не всем, потому как потом премьера все же сменили.

Основным соперников НДР стала, естественно, Коммунистическая партия Российской Федерации. «В течение всего 1995 г. шла работа по подготовке к выборам. Зюганов уже на митинге 1 мая призвал оппозиционные партии и движения сплотиться в преддверии выборов и образовать единый народный блок патриотических сил, который смог бы составить альтернативу правящим силам на предстоящих выборах. Целями такого блока должны быть полная смена политического курса в стране, власть народного единства и воссоздание единого союзного государства «.

С единым блоком не получилось, пришлось идти партийным списком.

Выборы состоялись 17 декабря 1995 года. «Результаты выборов потрясли отечественный истеблишмент». Мало того, что «Наш дом — Россия» не стал лидером, коммунисты опередили прошлого фаворита — партию Жириновского. КПРФ получили 22 процента голосов, ЛДПР — 10,99 процента, «Наш дом — Россия» — 9, 95 процента, «Яблоко» — 7,12 процента. Немного не дотянули до пятипроцентного барьера «Выбор России» (Гайдар) и «За СССР» (Анпилов).

«Первоначально партия Зюганова получила суммарно, включая депутатов по одномандатным округам, 158 мест. Для абсолютного большинства коммунистам не хватало 70 мандатов…». Это было триумфом российских коммунистов. На достигнутом они не собирались останавливаться в решили взять нижнюю палату парламента под свой контроль. Куй железо пока горячо.

«Большая победа Зюганова и руководимой им фракции КПРФ являлось избрание с большим трудом в третьем туре большинством в 231 голос при минимуме 226 председателем Государственной Думы члена президиума ЦК КПРФ, бывшего редактора «Правды» Геннадия Николаевича Селезнева».

Вторые выборы в Государственную Думу имели не только парламентское значение. Они окончательно определили место всех политических сил в стране.

«После выборов 1995 г., — считали некоторые, — оппозиция разделилась на «статусную», получившую фракционное представительство в Федеральном собрании и доступ к атрибутам государственной власти, и «уличную», не имевшую ни первого, ни второго. Постепенно она стала убеждаться в появлении реальной возможности мирным путем прийти к власти или, по крайней мере, приобщиться к ней с минимальной «потерей лица». Однако, первое (приход к власти) был все же крайне маловероятен, а второе («приобщение») создавал устойчивую тенденцию к приручению такой оппозиции.

А карманная (или полукарманная) оппозиция нужна любой власти, претендующей на демократическую окраску. Какая же демократия без оппозиции!

Но вот проблема, нормальная оппозиция хочет быть самой властью. Победив на выборах, коммунисты стали показывать свою силу. В марта 1996 года Госдума денонсиpует pешение Веpховного Совета РФ о pатификации Беловежских соглашении. Это был прямой вызов лицам, подписавшим соглашение. В Российской Федерации — это был Ельцин. Такой пощечины наш президент стерпеть не смог.

По некоторым данным 18 марта 1996 года должен был состояться роспуск Государственной Думы, указ о котором Б. Н. Ельцин не подписал (от этого его отговорили, по одной версии, министр внутренних дел Анатолий Куликов, сославшийся также на отрицательное мнение Ю. Скуратова и В. Туманова, по другой — Анатолий Чубайс).

Источник

Расцвет российских СМИ

Эпоха Ельцина, 1992-1999

Думские выборы-1995: прорыв коммунистов

Избранная в 1993 году Дума, согласно принятой тогда же, 12 декабря, Конституции, проработала два года. Новые выборы прошли 17 декабря 1995-го.

29 сентября в «Российской газете» была опубликована инструкция ЦИК «О порядке предоставления эфирного времени и публикации агитационных предвыборных материалов в периодических печатных изданиях», которая касалась государственных СМИ. Период агитации длился с 15 ноября по 15 декабря, полчаса с 7 до 10 утра и полчаса с 18 до 23.

Выборы проходили на фоне резкого снижения поддержки действий власти, вызванного многомесячными перебоями выплат зарплат бюджетникам и крайне непопулярной войной в Чечне. «По опросам Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), в сентябре 1994 года работу Бориса Ельцина на посту президента одобряли 29,8%, а в сентябре 1995 года — только 14,1%. К концу ноября — началу декабря только 3,3% называли обстановку в России ‘спокойной’, а остальные считали ее ‘нестабильной’ (55,4%) или даже ‘взрывоопасной’, — отмечал годы спустя «Коммерсант». — Наибольшую тревогу у граждан вызывали рост цен (44,2%), рост числа уголовных преступлений (40,4%), отсутствие уверенности в завтрашнем дне (32,4%). 27,7% респондентов беспокоили задержки с выплатами зарплаты, примерно столько же — вооруженный конфликт в Чечне. Было бы ‘лучше, если бы все в стране оставалось так, как было до начала перестройки’ в 1985 году, констатировали тогда более половины опрошенных».[note]Корченкова, Наталья. «Уровень угрозы: красный. Как результаты выборов в Думу в 1995 году повлияли на выбор Бориса Ельцина». «Коммерсант», 17 декабря 2015.[/note]

«Пирамида политических ориентаций», составленная экспертным советом РСПП и опубликованная 23 июня 1995 года в «Известиях», за полгода до выборов.

Российские реформаторы понимали причины недовольства народа. «Падение реальных доходов зимой 1995 года рекордно с начала 1992 года, вся бюджетная сфера в состоянии хронического кризиса, — писал Егор Гайдар в мемуарах после выборов 1995-го и накануне президентских выборов 1996 года. — Если неудачи экономической политики 1994 года, осенний всплеск инфляции существенно поколебали базу поддержки Ельцина, то непопулярная и неэффективная чеченская кампания еще более радикально изменила общественное настроение. По всем социологическим опросам, да и просто по общению с избирателями видно: в 1995 году число тех, кто готов поддержать Ельцина, сокращается на глазах. И это не его личная проблема. Негативная оценка деятельности президента распространяется на всех демократов, и в первую очередь на наиболее тесно связанную с ним ‘ДВР’. Осенью 1993 года мы дорого заплатили за отсутствие четкой и однозначной позиции президента, лишившее демократов их естественного лидера. Весной 1995 года платим еще дороже за стремительное падение его популярности. Быстро падающая вместе с популярностью Ельцина привлекательность демократических лозунгов объективно прокладывает коммунистам дорогу к власти. На следующих выборах явно будем идти против течения. Значит, тем важнее сделать все возможное, чтобы добиться единства демократов. Эта проблема, и ранее значимая, становится просто жизненно необходимой для России».[note]Гайдар, Егор. «Дни поражений и побед». «Вагриус», 1996.[/note]

Там же он описывает, как обсуждалось, в том числе и публично, объединение «Яблока» с возглавляемым им ДВР, как последний взял на себя обязательство поддержать Григория Явлинского на выборах 1996 года и как эти договоренности неожиданно были нарушены лидером «Яблока». С тех пор российские демократы объединиться так и не смогли.

Итоги выборов в Государственную Думу в 1995 году по партийным спискам

О ночи подведения итогов вспоминал позже в мемуарах глава ВГТРК Олег Попцов. «Ночь с 17-го на 18-е, заявленная на телевидении как ночь ожиданий, миновала, — писал он. – Мы закончили эфир в семь утра. Особых потрясений не произошло. В тот момент еще устойчиво верили, что команда Гайдара преодолела пятипроцентный барьер. Коммунисты выиграли, они должны были выиграть. Но разгромить центристов, либерально-реформаторское крыло им не удалось. Они выиграли устойчиво, с внушительным преобладанием, опередив блок Черномырдина более чем в два раза. Утром премьер поздравил Гайдара с преодолением пятипроцентного барьера. А спустя час разразился скандал. Рябовский подсчет по избирательным округам оказался излишне оптимистичным. ‘Выбор России’ по мере подсчета голосов в арифметической последовательности, куда подавляющим массивом входила периферия, стал терять одну десятую процента за другой. Жириновский потерял почти 50% своего электората, который перетащили к себе коммунисты и отчасти КРО. Откусив часть электората, эти движения, наподобие КРО, ‘Державы’ Руцкого, ‘Вперед, Россия’ Федорова, ‘Женщин России’, аграриев, не сумели отстоять своих позиций, как и блок Святослава Федорова, который вместе с Гайдаром мог бы усилить либеральное и демократическое крыло в Думе 1995 года».[note]Попцов, Олег. «Тревожные сны царской свиты». «Совершенно секретно», 2000.[/note]

КПРФ, которая представлялась партией Петра Великого, Ленина и Жукова, получила наибольшее количество мест в Думе. После этого, отмечал исследователь СМИ Рафаэль Овсепян, газета «Завтра» перестала быть «газетой духовной оппозиции». «Она объявила себя ‘Газетой государства Российского’, — писал он. — Но от этого мало что изменилось в ее содержании. Все те же требования ‘восстановить СССР, чего бы это ни стоило’, ‘нам нужна, нам необходима Империя’».[note]Овсепян, Р. «История новейшей отечественной журналистики. Переходный период (середина 80-х – 90-е годы)». Москва, 1996.[/note]

Как ожидал президент, правительственный блок НДР должен был набрать около 20% голосов, но, несмотря на широкую рекламную кампанию и телевизионную поддержку партии власти, ее результат оказался вдвое меньше. И именно после этих выборов, увольняя в январе 1996-го Анатолия Чубайса, президент обвинил его в провале НДР: не будь Чубайса, партия получила бы на 10% больше, сказал он. Выпуск программы «Куклы» по мотивам этой отставки сделал фразу «Во всем виноват Чубайс» крылатой.

«НДР не только больше всех освещался в новостях, — отмечает медиаэксперт Эллен Мицкевич, — но и был лидером в покупке платной телерекламы. На третьем месте шла партия Жириновского, а партия Александра Лебедя – на втором. Коммунисты же на платную рекламу не тратились».[note]Mickiewicz, Ellen. «Changing Channels. Television and the Struggle for Power in Russia». DukeUniversityPress. DurhamandLondon. 1999.[/note] (Перевод – Н.Р.) Среди тех, кто также отказался от платной рекламы на телевидении, были аграрии и партия Святослава Федорова. Впрочем, говоря о платной рекламе в целом, другой исследователь – профессор МГИМО Игорь Крылов, отмечал, что в наибольших масштабах ее все же закупал не НДР, а Конгресс русских общин (затраты — 152 тыс. долларов, по данным одной из первых исследовательских российских компаний RPRG, или 208 тыс. долларов — по данным Независимой экспертной группы Сергея Веселова), «Наш Дом – Россия» был на втором месте (затраты 144 тыс. долларов по данным RPRG или 95 тыс. долларов по данным НЭКС СВ), а «Женщины России», по данным НЭКС СВ, потратили 124 тыс. долларов.[note]Крылов, Игорь, профессор МГИМО. «Неуспех Политического ролика». // «Журналист на выборах. Опыт, проблемы, решения». Исследовательская группа российско-американского информационного пресс-центра, Фонд «НОУ-ХАУ». Москва, 1996.[/note] «Радиорекламу интенсивнее других применяли – ‘Наш Дом – Россия’ (общие затраты 36 000 долларов), КРО (общие затраты 35 000 долларов) и блок ‘Мое Отечество’ (общие затраты 26 000 долларов), — писал он. – Наконец, рекламные щиты на улицах Москвы размещал в основном ‘Наш Дом – Россия’ (общие затраты 62 000 долларов). Общий объем политической телерекламы на телевидении за ноябрь-декабрь 1995 г. составил 28 часов 45 минут. Общая стоимость оплаченной телерекламы оценивается в 6,4 млн долларов или 10,7% всех рекламных доходов телевидения за декабрь 1995 г. (данные мониторингового центра ‘Аналитик Лтд.’). Наиболее популярными у политических лидеров оказались Московский телеканал – 7 часов 27 минут и телеканал 2×2 – 5 часов 25 минут, что связано с размещением рекламы как партиями, так и отдельными кандидатами в мажоритарных округах Москвы. Далее следуют ТВ-6 – 4 часа 28 минут и С.-Петербургский канал – 3 часа 1 минута (здесь также сказался ‘территориальный эффект’). Замыкают список телеканалы с самыми высокими рекламными тарифами – ОРТ – 2 часа 32 минуты и ‘Россия’ — 2 часа 26 минут».

Картина распределения объемов телевизионной рекламы между политическими партиями и движениями представлена в таблице Крылова так:

Из 43 блоков и объединений 39 не преодолели проходного пятипроцентного барьера, однако 16 их представителей выиграли выборы по одномандатным округам, заняв в Думе 65 мест. Правительственный «Демократический выбор России» набрал всего 3,9% голосов и получил 9 мест по одномандатным округам. «Конгресс русских общин», который олицетворяли Дмитрий Рогозин и Александр Лебедь, тоже не набрал 5%, хотя на президентских выборах 1996 года генерал Лебедь лично смог привлечь 15% избирателей.

Эксперт Крылов также обращал внимание на то, насколько неэффективными были затраты на рекламу у некоторых блоков. «У блока Ивана Рыбкина массированный прокат (преимущественно на НТВ, ТВ-6 и Московском телеканале) его рекламных роликов не дал никакого эффекта, — писал он. – Эксперимент, как говорится, поставлен в чистом виде, если учесть, что авторами роликов являются самые талантливые рекламисты России – сценарист Владимир Перепелкин и режиссер Тимур Бекмамбетов (р/а «VideoInternational»). Явно неудачна была рекламная тактика блоков КРО, ‘Мое Отечество’ и ‘Стабильная Россия’, телевизионные ролики которых, впрочем, были сняты на явно непрофессиональном уровне. Однако не дала адекватного эффекта и реклама, выполненная, как и в случае с ‘коровами Рыбкина’, лучшими рекламными агентствами России. Так произошло с роликами рекламного агентства ‘РИМ’- для ДВР, талантливейшего режиссера Василия Чигинского – для ‘Партии любителей пива’».[note]Там же.[/note]

Анализируя статистику 1993-1996 годов, эксперт Института гуманитарно-политических исследований Борис Овчинников отмечал, что, несмотря на формальное многообразие предлагавшихся избирателям альтернатив, «выделяется одна и та же основная устойчивая оппозиция». «В одних регионах и городах выше среднероссийского было голосование за доверие Б. Ельцину весной 1993 г., за проект Конституции, за ‘Выбор России’ и ‘Яблоко’ в декабре 1993 г., за НДР и ‘Яблоко’ в 1995 г., за Ельцина, Г. Явлинского и отчасти А. Лебедя в 1996 г., — писал он. – В других же регионах большинство голосовало против Ельцина и Конституции на референдумах 1993 г., за КПРФ и ЛДПР на думских выборах, за Г. Зюганова — на президентских. Так, ‘демократический пояс’ объединяет и лояльный власти электорат (избиратели НДР), и либералов-сторонников Ельцина (симпатизировавших ‘Выбору России’), и разочаровавшихся уже в первой половине 1990-х годов в Ельцине ‘демократов’ (большинство которых в 1996 г. голосовало за Явлинского), и ‘центристов’, поддержавших Ельцина в 1996 г. как ‘наименьшее зло’. При этом все данные группы избирателей объединяет разве что негативное отношение к коммунистам. Точно так же ‘оппозиционный’ пояс включает как консервативный электорат КПРФ, так и протестный электорат В. Жириновского. Сплачивает же их опять-таки негативное отношение к противоположному лагерю – ‘демократам’».[note]Овчинников, Борис. «Электоральная эволюция: пространство регионов и пространство партий в 1995 и 1999 годах». Polis, № 2, 2000.[/note]

Во время кампании демократическая пресса с тревогой говорила о новом составе кандидатов в депутатский корпус. «По сравнению с прошлыми выборами качественно деградирует и состав депутатов, прошедших по партийным спискам, — писал, например, автор газеты «Куранты» Андрей Нуйкин. — … В этом году в списки (и на хорошие места) понабивалась пропасть аппаратных партийных мальчиков, ничем не озабоченных, кроме личной карьеры, готовых лавировать, предавать, торговать собой. Изрядную долю строк в списках заняли к тому же фамилии тех, кто идет в думу не работать, а украшать ее, – хоккеистов, поэтов, актрис… А теперь о самом тревожном. Массовое распространение получило приобретение мест в списках за деньги… За почестями владельцы крупных капиталов у нас пока не очень-то гоняются, и, если кто платит за депутатский мандат столь крупные суммы, значит, причина для того весомая… МВД среди претендентов в парламент только тех, чьи преступления уже расследованы, насчитало почти сотню. А во сколько раз там больше пока еще не пойманных за руку крупных мошенников, бандитов и убийц, которые любые деньги готовы отдать, чтобы стать недоступными правосудию? Но теневики и мафиози рвутся не только к тому, чтобы увести себя от наказания. Им история предоставила редкостную возможность взять под контроль, насытив своими людьми, высший законодательный орган великой страны. Ради столь масштабной цели, можно не сомневаться, будут задействованы уже не только мелкие индивидуальные капиталы…»[note]Нуйкин, Андрей. «Превратится ли Дума в ‘малину’?». «Куранты». 11 октября 1995.[/note]

В отличие от прошлых выборов, 1993 года, которые регулировались только президентскими указами и специально созданным Третейский информационным судом, к новой кампании в стране появились федеральные законы. «К исходу 1995 года свобода массовой информации в России гарантировалась ст. 29 Конституции Российской Федерации, а деятельность СМИ и журналистов прямо или косвенно регулировалась, как показал анализ юридической службы Фонда защиты гласности, уже почти двумя десятками одних только федеральных законов, относящихся к общему законодательству, специальному законодательству о СМИ и иному специальному законодательству, — отмечал позже эксперт фонда Юрий Казаков. – Принципы и нормы деятельности СМИ и журналистов в режиме предвыборной агитации опирались при этом на два ‘выборных’ закона. Меры ответственности за нарушение установленных правил предвыборной агитации, — в том числе за ‘нарушение условий проведения предвыборной агитации’ через СМИ, — власть затвердила почти не замеченным прессой, как бы ушедшим в тень Федеральным законом ‘О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР Об административных правонарушениях’ (1995 г.)».[note]Казаков, Юрий, эксперт Фонда защиты гласности. «Наступать на правовые грабли – занятие неблагодарное». // «Журналист на выборах. Опыт, проблемы, решения». Исследовательская группа российско-американского информационного пресс-центра, Фонд «НОУ-ХАУ». Москва, 1996.[/note]

В части права на предвыборную агитацию, отмечал Казаков, федеральный закон (статьи 2, 14, 23):

а в части условий проведения предвыборной агитации через СМИ (ст.24):

Кроме этого ошибки прошедшей кампании учел и ЦИК. (Читать о кампании 1993 года подробнее.) Например, тогда формально провозглашенных дебатов по сути не было: журналисты служили фактически подставками под микрофон, в присутствии которых кандидаты воспроизводили свои монологи. И, выступая на конференции «Выборы-1995», известный социолог Всеволод Вильчек говорил: «Сейчас под нашим журналистским влиянием Центризбирком принял гораздо более разумное решение, нежели перед прошлой избирательной кампанией. Мы допущены в эфир, нам разрешено занимать достаточно активную позицию. Но сложность ситуации заключается в том, что у нас оказалось трагически мало людей, способных достойно вести избирательные дебаты в телеэфире». «Закон о выборах, предоставивший кандидатам право — вопреки всем нормам международной этики — самим решать, как именно распоряжаться экранным временем, ни в коей мере с интересами зрителей не считался, — отмечал позже исследователь телевидения, профессор Сергей Муратов. — Осознававшие свою беспомощность журналисты иногда делились своей горечью со зрителем. ‘Простите меня ради Бога, но я снова вынужден быть в несвойственной мне роли конферансье, — говорил на экране один из ведущих Александр Радов /РТР, 8 декабря 1995/. — Сегодня я представляю четыре блока, которые предпочли явить себя вам только на заранее записанных роликах. Я вижу в этом большую несправедливость’. Хотя, объяснил он, поведение представителей блоков вполне соответствовало закону о выборах и инструкциям Центризбиркома, сама ситуация нарушала конституционные права избирателя. Партии выбрали для себя монолог как наиболее удобную форму обращения к зрителю. Это лишало ведущего возможности задать им вопросы, которые от имени зрителя он хотел бы задать. А вопросы, которые сами депутаты включали в ролик, подгонялись под заранее заготовленные ими ответы».[note]Муратов, С. «ТВ — эволюция нетерпимости: История и конфликты этических представлений».[/note]

На выборах 1995 года впервые появилась жеребьевка при предоставлении эфирного времени кандидатам. Журналисты и руководители СМИ уже не смогли вести телевизионные и радиопрограммы, если они одновременно являлись кандидатам. Был введен также запрет на анонимные агитационные материалы и определен максимальный фонд кандидата (434 млн. руб.) и избирательного блока (11 мдрд. руб.).

Кроме того, свои этические правила разработала Национальная ассоциация телевещателей и телекомпания НТВ (меморандум НАТ и памятку НТВ см. в конце этого текста).

О несовершенстве кампании писал профессор Муратов. «Семь с половиной минут отводилось каждому блоку, а их было 43, или представителю блока при разовом выступлении, — в общей сумме по 43 выступления, — писал Сергей Муратов. – Для участника дискуссий, дебатов и пресс-конференций семь с половиной минут — очень много. Самодеятельным ораторам, предпочитающим выступать часами, они казались исчезающе малой величиной. Возмущенный лидер ‘Яблока’ назвал это унижением для политика, вероятно, полагая, что 43 получасовых монолога (да еще на трех государственных телеканалах) телезрители восприняли бы с воодушевлением. Этот разговор об унижении политиков занял у лидера ‘Яблока’ три минуты — половину отпущенного лимита. Не умея ощутить самоценность эфирного времени, кандидаты то и дело растрачивали его впустую. Драгоценные секунды уходили на их самопредставления (хотя они уже были представлены журналистами) и на пожелания зрителям доброго утра или вечера. (Первое время после изобретения телеграфа все телеграммы начинались с обращения ‘Дорогой сэр’ и завершались ‘С глубоким уважением’.) Неестественность ситуации усугублялась и нелепостью мизансцен. Стараясь подчеркнуть свою вежливость перед аудиторией, приглашенный в ответ на вопрос ведущего поворачивался к камере, отвернувшись от журналиста. Не удивительно, что его глаза, блуждающие между камерой и ведущим, создавали впечатление раздвоения личности. Настоящие дебаты прозвучали в течение всей кампании дважды на первом канале (‘Один на один’) и несколько раз на четвертом (в рамках ‘Героя дня’). Это экранное действие показало, каким захватывающим может стать столкновение мнений, за считанные минуты способное выявить ‘кто есть кто’. К сожалению, подобные примеры погоды не делали, оставаясь лишь исключениями на фоне одинаково унылых докладов, коллективных читок предвыборных тезисов, обличительных выпадов и роликов-штампов вперемежку с неуклюжими (в подавляющем большинстве) попытками ‘поострить’».[note]Там же.[/note]

Впрочем, на Игоря Крылова участие лидера «Яблока» в дебатах произвело другое впечатление. «Наиболее наглядно продемонстрировало ‘нулевой’ эффект вложений в телевизионную рекламу, на мой взгляд, ‘Яблоко’, — писал он. — Несмотря на два явно слабых ролика с мизерным размещением (в основном на НТВ и ТВ-6), Григорий Явлинский уверенно преодолел пятипроцентный барьер за счет грамотного проведения теледебатов, задолго до выборов умело сформированного имиджа, успешно набранных ‘дополнительных очков’ в поединке с Центризбиркомом и множества других факторов. Например, большинство избирателей, включая автора этих строк, голосовали за ‘Яблоко’, как единственный демократический блок, с явным запасом одолевающий пятипроцентную квоту».[note]Крылов, Игорь, профессор МГИМО. «Неуспех Политического ролика». // «Журналист на выборах. Опыт, проблемы, решения». Исследовательская группа российско-американского информационного пресс-центра, Фонд «НОУ-ХАУ». Москва, 1996.[/note]

А эксперт фонда «Общественное мнение» Светлана Мигдасова, проанализировав кампанию, пришла к трем выводам:«Во-первых, неустанное внимание прессы к КПРФ и НДР задолго до выборов сделало их как бы главными героями предвыборного марафона, фактически предоставив читателям – потенциальным избирателям – ограниченный выбор. Во-вторых, выбор прессы, о ком писать, о ком не писать, как и в более спокойные времена, был традиционен – зависел от степени новизны объекта. Из трех оппозиционных команд (или их лидеров), которые вызывали особый интерес – ЛДПР, ‘Державы’ и КРО – пресса избрала объектом своего внимания ‘загадочного новичка’ — ‘Конгресс русских общин’. Наконец, заметна была и некая ‘аполитичность’ прессы, не проявляющей интереса к тому, как ориентированы ‘второстепенные’ объединения и блоки – демократически, центристски или прокоммунистически».[note]Мигдасова, Светлана. «Страсти и пристрастия. Вклад столичных СМИ в предвыборный марафон». // Хлебников, Питер (рук.проекта). «Журналист на выборах. Опыт, проблемы, решения». Москва, Исследовательская группа российско-американского информационного пресс-центра, Фонд «Ноу-хау», 1996.[/note]

Пресса была традиционно пристрастна. Говоря об освещении кампании «Российской газетой» и «Правдой», Мигдасова отмечала: «В период избирательной кампании 1995 года только эти два издания из всей центральной прессы выступили как органы печати соперничающих избирательных объединений — КПРФ и НДР». «Стоит оговориться, что если ‘Правда’ имела на это все основания, с давних пор зарекомендовав себя партийным коммунистическим изданием, то ‘Российская газета’, будучи государственным средством массовой информации, в период выборов должна была бы более тщательно скрывать свои политические пристрастия и предоставлять всем баллотирующимся партиям равные возможности, — отмечала она. — Если можно было бы не учитывать частого присутствия негативного знака в отношении к некоммунистическим партиям и движениям, то мы могли бы говорить о том, что ‘Правда’ поступала более демократично, чем ‘Российская газета’».

Сравнивая за три месяца до выборов принадлежащую Владимиру Гусинскому газету «Сегодня» с «Правдой», эксперт указывала, что могло «сложиться впечатление, что ‘Сегодня’ действует в интересах НДР почти так же, как и ‘Правда’ в интересах КПРФ». Впрочем, «непосредственно перед выборами позиция ‘Сегодня’ стала более сбалансированной», но «не в пример ‘Правде’ ‘Сегодня’ не публикует ни одного критического отзыва о деятельности президента России даже со стороны лидеров оппозиционных избирательных объединений». В пример сбалансированного освещения кампании она приводила газету «Известия». «Небольшое по сравнению с ‘Правдой’ или ‘Сегодня’ число публикаций газеты по теме выборов компенсировалось их качеством и обстоятельным подробным рассказом о каждом избирательном объединении в отдельности, — говорила она о позициях газет. — Если ‘Сегодня’ чаще всего пытается сосредоточить внимание читателя только на двух избирательных объединениях — КПРФ и КРО, ‘Известия’ держат в поле зрения ‘четверку’ — КРО, ‘Яблоко’, НДР и КПРФ».

Нарушения со стороны прессы в ходе кампании анализировал профессор медиаправа Андрей Рихтер. «Например, государственная телекомпания ‘Москва’ просто саботировала предоставление эфирного времени одномандатникам, — писал он. — Случались ситуации, когда СМИ публиковали недостоверную информацию. «Московский комсомолец» в списке «Парад авторитетов» пользовался непроверенными сведениями о судимости некоторых кандидатов. Три серьезных печатных органа – ‘Рабочая трибуна’, ‘Советская Россия’ и ‘Российские вести’, — словно сговорившись, опубликовали материалы предвыборной агитации в день, когда по закону этого уже нельзя было делать – 16 декабря. По запросу органов дознания мы провели экспертизу и на основании ее выводов предъявили претензии редакторам этих газет. Дальше события развивались по-разному, отражая уровень самооценки этих СМИ. ‘Рабочая трибуна’ не стала спорить. Ее представители явились на суд, который признал газету виновной в административном правонарушении. ‘Российские вести’, которые за день до выборов активно агитировали за блок [Ивана] Рыбкина, решили, что требование законодательства на них не распространяется, и подняли шум. Используя свои возможности и, очевидно, рассчитывая на безнаказанность, газета буквально утроила травлю и ЦИК, и Судебной палаты. Финал для редакции был совершенно неожиданным. Суд признал газету виновной в административном правонарушении и оштрафовал господина [Валерия] Кучера на миллион с лишним. С ‘Советской Россией’ получилось более запутанно. Поскольку редактор газеты Валентин Чикин – депутат, то по закону о статусе депутата его нельзя привлечь к ответственности за административные правонарушения. После того, как в Конституционном суде был рассмотрен запрос о толковании депутатского иммунитета и было признано, что депутаты «перебрали» по части своей неприкосновенности, появилась возможность привлечь Чикина к ответственности».[note]Рихтер, Андрей. “Ясности прибавляется. На вопросы нашего координатора отвечает руководитель Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ Анатолий Венгеров”. // “Журналист на выборах. Опыт, проблемы, решения». Исследовательская группа российско-американского информационного пресс-центра, Фонд «НОУ-ХАУ». Москва, 1996.[/note]

Меморандум Национальной ассоциации телевещателей России

Именно этим принципом должны руководствоваться члены Ассоциации,

— побуждая все слои населения, максимальное число своих зрителей осознать важность, необходимость их участия в выборах;

— помогая зрителям получить полную и достоверную информацию о политических силах, участвующих в предвыборной борьбе, об их программах и целях, о личности кандидатов, чтобы избиратели имели действительную возможность сделать осознанный, ответственный, самостоятельный выбор.

Национальная ассоциация телевещателей обязуется использовать все свое влияние, все возможности — вплоть до скоординированных коллективных акций — для защиты членов Ассоциации от произвола до беззакония.

Памятка журналиста телекомпании НТВ (Москва)

Во время предвыборных кампаний журналисту нужно помнить не столько о том, на что он имеет право, сколько о том, чего в эфире делать НЕЛЬЗЯ. А именно:

— становиться на сторону той или иной партии, блока или кандидата, каким бы то ни было образом проявлять свои политические симпатии и антипатии;

— делать обобщения или выводы, далеко выходящие за рамки освещаемого эпизода предвыборной борьбы, а также подменять информацию о нем изложением своего понимания происходящего;

— оперировать недостаточно проверенной информацией, способной нанести ущерб партии или кандидату или, напротив, представить их в незаслуженно положительном свете;

— использовать заведомо нерепрезентативные, случайные высказывания кандидатов (в синхронах), не несущие существенной информации об их позициях;

— использовать архивную «картинку» без обозначения «архив» или «досье», а также подбирать видеоряд таким образом, чтобы придать сюжету заведомо пропагандистскую направленность (например, нельзя рассказывать о результатах деятельности кандидата на фоне кладбища);

— злоупотреблять цитированием (в синхронах) мнений отдельных избирателей, будь то «за» или «против» определенного кандидата или партии;

— некритично относиться к мнениям экспертов, многие из которых обслуживают избирательные кампании определенных кандидатов или партий;

— исходить из «презумпции виновности» любого кандидата, априорно считать его человеком лицемерным и корыстным и стремиться лишь это показать зрителю;

— уделять избыточное внимание второстепенным, хотя и колоритным подробностям в ущерб более важному; в особенности поощрять эпатирующие действия или заявления, рассчитанные в первую очередь на привлечение интереса СМИ, и прежде всего — попытки кандидатов «переходить на личности», прямо оскорблять друг друга (предпочтительно описательное изложение);

— формировать более позитивный образ одной из сторон путем негативного освещения ее оппонента («по сравнению с Ивановым Сидоров — честный человек»);

— употреблять заведомо положительно или отрицательно «заряженные» определения, идеологические ярлыки и оскорбительные эпитеты («Одиозная фигура туповатого экстремиста Имярек»);

— вторгаться в подробности личной жизни кандидата, которые не могут повлиять на его общественные функции («Жена обзывает кандидата Имярек «козлом»);

— связывать этническую принадлежность кандидата с его политическими и моральными качествами («Имярек с присущей его нации хитростью»).

Помните о том, что зритель рассчитывает получить от нас полную и непредвзятую информацию, на основе которой он сделает свой выбор как избиратель. Наше мнение о происходящем интересует его значительно меньше, и в любом случае он должен ясно сознавать, где кончается первая и начинается второе.

Если же вы чувствуете, что по каким-то причинам не можете сохранить непредвзятость или просто не в состоянии совладать со своим раздражением по поводу очередного «предвыборного» задания, — честно попросите «старшего по званию» хоть разок вас подменить.

Источник