какой самый сильный пол
«Сильный пол»: в чем сила, брат?
«Сильный пол» — чисто русское словосочетание с неясной этимологией. Традиционно это синоним мужского пола, несмотря на то, что «еще вчера», в канун Дня защитника Отечества, женщина принесла на себе продукты, равные примерно половине собственного веса, чтобы приготовить защитнику и себе праздничный ужин. Так в чем сила, брат?
Читайте также:
Учеными доказано, что женщины выносливее мужчин. Природой предусмотрено, чтобы женщины не умирали от болевого шока в родах. Женскую силу не принято выпячивать. Вряд ли вы прочтете новости о том, что некая она сдвинула бульдозер или остановила на скаку коня. Все это сказка ложь. Мужская сила, напротив, одна из неоспоримых до недавнего времени гендерных характеристик. Хотя старая шутка о том, что лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться, как бы намекает на уровень болевого порога мужчин.
Сегодня женщины примерили на себя то, что традиционно считалось мужским, и им понравилось: карьера, свобода действий, крепкие напитки, молодой — сильно моложе — партнер и принятие решений в семье. Что сделало женщин такими? Финансовая независимость и непротивление мужчин. У женщин много талантов, причем много их в той области, что традиционно считалась мужской: управление и руководство.
Кинематограф — прекрасный срез текущих гендерных моделей. В прошлом веке снимали фильмы о строителях коммунизма, тружениках села, презрительно — о фарце и коммерсантах. Об отношениях между мужчиной и женщиной снимали не так много, и все на тему «плохонький, да свой». Понятно, война: если руки ноги у мужчины целы, хватай его — в хозяйстве пригодится. Это наши бабушки с дедушками и частично родители.
В 70-е пошел едва заметный тренд на потерянного в социальном смысле мужчину. Его ярчайший образец — главный герой фильма «Отпуск в сентябре» (1979). Олег Даль играет мужчину уставшего, завравшегося, пьющего, депрессивного, как бы сказали в те времена — аморального. Он не может выбрать между женой и любовницей, его тошнит от работы, от новой квартиры, от друзей и самого себя.
Наши дни. Трое сорокалетних мужчин не могут найти себе места в жизни, поэтому уезжают бухать на кудыкину гору, наврав женам, что по делам. Писатель-неудачник, алкоголик-бизнесмен и «примерный семьянин» — предположу, что этот фильм узнали все. А тему «плохонький, да свой», так любимую советскими режиссерами, продолжает современная лента «Раскоп» (2014). Алкоголизм, одиночество и неприкаянность мужская переплетаются полтора часа, имея на выходе безблагодатную развязку, когда один из героев просит жену «родить ему друзей». «Я каждую целлюлитину ее знаю — а такое одиночество!» — современный мужской манифест. В таком случае лучше бы не знать «о чем говорят мужчины», потому что говорят они, если верить сценаристам, на уровне пятилетних детей: как бы нашкодить, чтобы мамка не заругала.
Где-то в иной реальности, никак не связанной с социальными сетями, живут мужчины в тайге с медведями, живут суровые шахтеры и мультимиллионеры. Ими в равной степени восхищаются все, а кто не восхищается — завидует. Альфа-самцовость, в ее изначальном понимании, приобрела нынче недосягаемые ориентиры. Женщины перестали ценить «плохонького своего», а мужчины впали в депрессию.
В интернете гуляет цитата, приписываемая Николаю Караченцову: «Мужчина не имеет права соединять слова “я” и “устал”. Он может один раз сказать: “Нет больше сил!” — и умереть». «Духоподьемнее» напутствия не придумаешь. Такими и подобными «цитатами» мужчины и женщины бездумно перебрасываются, принимая их за ориентир. Кому станет плохо от того, что мужчина признается в собственной усталости, в слабости, в ранимости, в дезориентации или тоске? Может, пора продлить средний возраст жизни мужчин и для этого прекратить требовать от них невозможного? Они тоже люди, плачут и какают. Как психолог, я всегда советую мужчинам прочесть «Под тенью Сатурна» — мужскую библию авторства Джеймса Холлиса.
В настоящее время, как бы кому ни хотелось, мы вплотную подошли к критичной размытости гендерных характеристик и ожиданий. «Окно Овертона» открылось и испытывает наше терпение. Но кто бы ни был «сильным полом», мы не научились пока жить друг без друга. Какая разница, чья карьера важней и кто присматривает за детьми, если вечером мы хотим иметь рядом теплый бочок такого же живого человека. А время покажет.
Между двумя праздниками с сильной гендерной окраской — 23 февраля уже позади, а 8 марта наступит через неделю — стоит вновь прислушаться к себе, осознать собственное Я и попробовать отказаться от навязываемых штампов, принадлежите ли вы номинально к «сильному» или «слабому» полу. Пишите о том, что важно для вас, что вас беспокоит, какие вопросы остаются без ответа, — используйте эту возможность анонимно выговориться без какой-либо оценки.
Кто сильнее: мужчины или женщины? Вы будете в шоке!
Мы привыкли считать мужчин сильными и выносливыми, однако они куда менее устойчивы к вредным факторам окружающей среды, нежели женщины. Причина в генах, именно в них записаны слабости сильного пола.
Прежде всего стоит отметить, что мужчин на планете становится все меньше. Мать природа позаботилась о мужчинах заранее и создала им некий «запас»: в среднем на 100 девочек всегда рождалось 106 мальчиков. Однако в последние десятилетия тенденция изменилась: мальчики стали рождаться немного реже. Причем риск родиться недоношенными (до 37 недели беременности) у мальчиков на 66% выше, чем у девочек, а шанс умереть в возрасте до года у мальчиков выше на 30%.
Став старше, мальчики сталкиваются с новыми проблемами. Они куда более подвержены различным неврологическим заболеваниям. Аутизм у них встречается в 5 раз чаще, чем у девочек, да и астма чаще встречается именно среди мальчиков. Почему же так происходит? Оказывается, все трудности начинаются еще во время внутриутробного развития: у мужчин оно устроено сложнее, чем у женщин. К тому же значительную роль играют гены, а также уровень и баланс гормонов.
Превращение группы клеток в ребенка длится целых 9 месяцев, и в течение этого времени организм плода очень уязвим. Женский пол для человека – это «пол по умолчанию»: в утробе матери у всех нас есть женские органы (именно поэтому у мужчин есть соски). Далее следует сложная трансформация от женщины к мужчине, которая происходит внутри матки. Этот путь полон опасностей. Когда на восьмой неделе в организме плода образуется первая порция тестостерона, происходят изменения головного мозга по мужскому типу. Часть клеток гибнет, а в некоторых областях (например, отвечающих за сексуальное и агрессивное поведение) количество нейронов увеличивается. Женская половая система превращается в более сложную мужскую, развиваются ткани яичек и предстательной железы. Таким образом, для «создания» мужчины необходимо большее число клеток и тканей; именно поэтому так велика вероятность ошибок, к тому же это объясняет чувствительность мужского организма ко многим вредным веществам.
До 2001 года многие дома обрабатывались хлорпирифосом – инсектицидом, который впоследствии был запрещен. Ученые установили, что этот химикат негативно влияет на внутриутробное развитие плода. Однако у мальчиков наблюдалось куда более значительное снижение умственных способностей, нежели у девочек. Фталаты – вещества, использовавшиеся в производстве игрушек, также оказались вредны для беременных женщин. У их детей впоследствии наблюдались нарушения поведения, агрессия и дефицит внимания. И снова среди мальчиков эти проблемы были более выражены. Все эти вредные вещества действуют подобно половым гормонам – эстрогенам и тестостерону. Они нарушают нормальный баланс гормонов и, соответственно, процесс развития плода, однако именно на мужчинах это сказывается в наибольшей степени.
Помимо всего прочего, мужская комбинация хромосом – XY – сама по себе очень уязвима. Женская версия XX обеспечивает защиту: если в одной из Х хромосом есть генетический дефект, то всегда остается вторая Х хромосома, которая возьмет все функции на себя. У мужчин Х хромосома только одна, поэтому у них нет здоровой копии неисправного гена.
Мы определенно должны принять тот факт, что и у мужчин есть свои слабости. И это еще один повод искать новые средства защиты от вредного влияния окружающей среды, ведь от здоровья мужчин зависит и здоровье всех будущих поколений.
Слабый «сильный» пол
Эмансипация эмансипацией. Все равно с древних времен до самых последних лет мужчины воспринимались как сильный пол. И вдруг — сначала робко, а потом увереннее — стали раздаваться голоса: нет, биологически все наоборот, мужской пол — пол слабый!
Это действительно так. Достаточно сказать, что мужчины чувствительнее на всех этапах жизни (включая эмбриональный) ко всем болезням и неблагоприятным факторам среды. Если в момент оплодотворения на 100 будущих девочек приходится 120-130 будущих мальчиков, то в момент рождения на 100 девочек приходится уже только примерно 106 мальчиков. К возрасту женихов и невест соотношение полов становится 1:1, а дальше… Феномен объясняли самыми разными способами. Привлекались социальные причины, но (слабое, конечно, утешение для мужчин) оказалось, что аналогичные явления существуют и у животных, и у растений.
С другой стороны, как известно, пол определяется двумя хромосомами, причем у женщин две одинаковые хромосомы (XX), у мужчин разные (ХУ).
Наличие у мужского пола только одной Х-хромосомы — приводит к меньшей его устойчивости: чаще появляются мутации, некоторые болезни.
Казалось бы, все стало ясно — вот откуда все беды «развенчанного» сильного пола! Но опять же, как ни странно, виды с ХУ-конституцией у женского пола (например, птицы или, скажем, бабочки) все равно привилегию повышенной смертности предоставляют самцам! Даже клетка мужского организма чувствительнее аналогичной женской клетки. В чем же дело?
Чтобы это понять, давайте сначала разберемся: а почему вообще существуют два пола7 С открытием основных законов генетики, казалось бы, все стало ясно — два пола увеличивают количество возможных генетических комбинаций. Но существует же в природе и другой способ полового размножения, кроме раздельнополого,- когда каждый организм сочетает в себе признаки двух полов, и этот способ дает в два раза большее число комбинаторных возможностей! И все-таки у подавляющего большинства живых существ «в моде» именно наличие двух полов. Что явилось прекрасным решением проблемы, которая возникла в ходе эволюционного развития.
Дело в том, что все живое существует не изолированно, а в тесном контакте с внешней средой, и поэтому вынуждено приспосабливаться к постоянно меняющимся условиям среды. Для этого лучше как можно больше контактировать со средой, получать как можно больше информации. С другой стороны, в каждом организме заложено стремление к сохранению своей генетической организации (благодаря чему и сохраняется вид на протяжении долгого времени) — но для этого лучше как можно меньше контактировать со средой!
Где же золотая середина и есть ли она? Нет, гнаться за двумя зайцами, как всегда, бессмысленно — и результатом мудрого раздумья природы стало появление двух полов, специализированных на выполнении этих альтернативных эволюционных задач: изменения (мужской пол) и сохранения (женский пол).
Теперь становится понятна причина повышенной смертности мужского пола он первым получает новую информацию, сталкиваясь со всевозможными воздействиями среды. Повышенная уязвимость мужчин — плата за новую информацию, без которой невозможно существование вида! К сожалению, только опытным путем можно понять, что такое хорошо и что такое плохо…
Но как же удается мужскому полу вызывать огонь на себя? Дело в том, что в течение жизни каждый организм стремится как можно лучше приспособиться к условиям среды, в которой живет. Но наследственно задается не сам признак, а некоторый размах его возможного проявления индивидуально варьируемый,- и конкретная реализация генотипа — только один вариант из множества вероятных. Понятно, что чем шире этот размах, тем больше возможностей у организма приспособиться к среде.
Поэтому женский пол гораздо пластичнее в процессе индивидуального развития, легче приспосабливается к среде за счет более широких границ проявления генотипа. Мужской пол такой возможности лишен и первым принимает «удары судьбы». Но, как известно, выиграешь в одном, проиграешь в другом. Гибкость, приспособляемость женского пола в процессе индивидуального развития приводит к тому, что они как бы ускользают от действия отбора — а это главный двигатель эволюции! И на эволюционной арене главная роль принадлежит мужчинам, перед которыми постоянно стоит дилемма: или погибнуть, или найти новые пути развития — ничего другого им просто не остается!
Вот, например, представим себе, что наступило похолодание. Женщина обзаведется жировой прослойкой, мужчина или погибнет, или изобретет шубу, откроет пещеру, огонь… Даже такое традиционное женское занятие, как вязание, изобрели мужчины! Поэтому в процессе эволюции шел независимый отбор: у мужчин — на изобретательность, сообразительность, у женщин — на лучшую приспособляемость.
Отсюда вытекают многие психологические особенности полов. Женщины лучше поддаются обучению и воспитанию, но и более консервативны, осторожны — все это выражение лучшей адаптированности к среде. Вспомним, с какой легкостью в романах простая девушка превращается в блистательную светскую даму, как легко меняют женщины привычки, вкусы, наряды.
Мужчинам такая перестройка дается значительно сложнее. Внося уточнение в давний спор о том, что важнее в формировании: гены или среда, скажем так — для женщин чуть больше среда, для мужчин — чуть больше гены. Кстати сказать, из-за этого среди мужчин больше как слабоумных, так и гениев. А женщины «выбирают» более комфортное, среднее положение. Но зато мужчины делают первый шаг в любой области, будь то новый вид деятельности или новый спорт — отсюда, кстати, и их большая подверженность всем социальным порокам и «болезням века». Мужской пол — эволюционный авангард вида, его впередсмотрящий.
Интересно, что даже в различных аномалиях развития прослеживается совершенно четкая закономерность. Среди женского пола распространены те аномалии, что повторяют уже встречавшиеся в процессе развития признаки, у мужчин — совершенно новые, ранее не встречавшиеся. Это как бы нащупывание пути, тропинки в будущее.
Женщинам рисковать нельзя, их эволюционная роль иная — сохранение достигнутого и передача следующим поколениям. Можно сказать так: функция мужского пола — пробовать и ошибаться, для того чтобы иногда находить удачные решения; функция женского пола — эти удачные решения закреплять.
Если перейти на язык кибернетики, то мужчины — временная, оперативная память вида, а женщины — постоянная память системы.
LiveInternetLiveInternet
–Метки
–Музыка
–Подписка по e-mail
–Поиск по дневнику
–Статистика
КАКОЙ ПОЛ ЛУЧШЕ: ПРЕИМУЩЕСТВА СИЛЬНОГО ПОЛА
КАКОЙ ПОЛ ЛУЧШЕ: ПРЕИМУЩЕСТВА СИЛЬНОГО ПОЛА
Каждый пол имеет помимо недостатков массу преимуществ. Их скрупулезно подсчитал английский журналист Том Макферсон.
ПОЧЕМУ ХОРОШО БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ:
1. В цивилизованных странах женщины в среднем работают на 4 часа в неделю меньше, чем мужчины.
2. Не исключена возможность, что в транспорте вам уступят место.
3. Лысых или лысеющих мужчин значительно больше, чем женщин, страдающих от потери волос.
4. У женщин гораздо больше шансов, нарушив правила дорожного движения, расстаться с инспектором полюбовно.
5. Женщины в 1,2 раза реже умирают от сердечного приступа.
6. Пик мужской сексуальности приходится на 17 лет, когда они еще неспособны оценить всей его прелести. Женщины же окончательно созревают к 36 годам.
7. Вам нет необходимости ввязываться в драку только из-за того, что кто-то неловко вас толкнул и пролил на пол ваше пиво.
8. У вас всегда есть возможность снять стресс, хорошо поплакав.
9. Женщины в 20 раз реже, чем мужчины, попадают в тюрьму.
10. У женщин бывают множественные оргазмы.
11. Фамилия, с которой вы родились, вовсе не обязательно дана вам на всю жизнь.
12. Во время занятий сексом пульс у женщин увеличивается до 180 ударов в секунду, что благотворно влияет на здоровье.
13. Хождение по магазинам доставляет вам удовольствие.
14. Если вы не настроены заниматься любовью, то всегда можете сказать, что у вас начались месячные.
15. Мужчины в среднем доживают до 74 лет, женщины — до 80
ПОЧЕМУ ХОРОШО БЫТЬ МУЖЧИНОЙ:
1. В среднем вы зарабатываете в 1,4 раза больше.
2. Ежедневно среднестатистический мужчина посвящает готовке 28 минут, женщина — 68.
3. Если приятель что-либо имеет против вас, он прямо сообщит вам, а не станет распускать грязные сплетни.
4. Женщина считается сильно пьющей, если за неделю она принимает на грудь 15 пятидесятиграммовых доз спиртного. Мужчине же для достижения той же репутации нужно выпивать 25 доз.
5. В мужской туалет действительно почти никогда не бывает очереди.
6. 63% мужчин в возрасте от 80 до 102 лет по-прежнему наслаждаются радостями секса. Среди женщин таких счастливиц насчитывается всего 30%.
7. Мужчины в среднем выше женщин на 13,5 сантиметра.
8. С возрастом вы не становитесь менее привлекательным для противоположного пола.
9. Чтобы подготовиться к свиданию, вам нужно всего лишь побриться и принять душ.
10. Вам не грозят хирургические операции по поводу увеличения груди.
10. Женский организм более склонен накапливать жир, чем мужской.
11. Ваше настроение зависит только от вас и не подчинено месячному гормональному циклу.
12. Среди вегетарианцев на 250% меньше мужчин, чем женщин.
13. Вам нет нужды повсюду таскать с собой сумочку. Ее прекрасно заменяют карманы.
14. При приеме на работу никто не смотрит на длину ваших ног и объем груди.
Слабый сильный пол
Мужчина в эпоху феминизма. Обсуждают Ирина Изотова, организатор фестиваля Moscow Male Fest, и журналист Григорий Туманов
Сергей Медведев: Мы всюду слышим разговоры о феминизме. 2020-й стал годом наступающего феминизма. И действительно, изменяется этика, изменяются общественные институты, изменяются правила. Но на этом фоне практически не слышно разговоров о маскулинности. Может ли маскулинность быть проблемой? Могут ли мужчины, а не женщины оказаться “слабым полом”? Может ли мужчина быть объектом дискриминации и сексизма? Что такое мужчина в новую эпоху?
Корреспондент: В Москве впервые состоялся образовательный фестиваль о мужчинах и маскулинности – Moscow MaleFest 2020, проведенный при поддержке Гете-Института в Москве и Фонда имени Генриха Бёлля. Участники обсуждали, что означает быть мужчиной в современном мире, говорили о гомофобии, битве полов, о том, что такое быть отцом в наше время, а также о факторах, которые влияют на качество и продолжительность жизни мужчин в России и в мире.
Исторически мужчины и женщины играли в обществе различные роли. Феминная гендерная роль предписывает женщинам быть заботливыми, чувствительными и эмоциональными, а маскулинная требует от мужчин агрессии, доминирования и амбициозности. Однако сегодня эти понятия устарели. И хотя маскулинность и феминность являются противоположностями, исследования показывают, что люди, независимо от биологического пола, в различной степени обладают обоими наборами характеристик.
В последние годы феминизм добился значительных успехов, но остается много вопросов о мужских правах. Все мужчины, и не только российские, живут меньше и болеют чаще, чем женщины. При разводе детей чаще отдают на воспитание матерям, а не отцам. Воинская обязанность в некоторых странах распространяется только на мужчин. А любые попытки ухаживания за женщиной в современном мире могут стать причиной обвинений в харассменте. Женщины обвиняют мужчин во всех грехах – от агрессии и нарциссизма до равнодушия и бездействия.
Сергей Медведев: У нас в студии Ирина Изотова, философ, специалист по гендерным исследованиям, соорганизатор фестиваля Moscow MaleFest, и Григорий Туманов, журналист, основатель подкаста “Мужчина, вы куда?”.
Мне нравится название – “Мужчина, вы куда?” Это такое типично русское явление, когда людей называют сразу по гендерному признаку? Россия в этом смысле – действительно очень сильно гендерно маркированная, гендерно ориентированная страна?
Ирина Изотова: Да, хотя это свойственно многим странам – в Европе, например. В первую очередь идет гендерная маркировка языка. Если раньше мы обращались друг к другу “гражданка”, “гражданин”, “товарищ”, то сейчас ушли к чисто гендерному обозначению – “девушка”, “молодой человек”, “мужчина”, “женщина”. Причем в некоторых контекстах женщинам не нравится, когда к ним обращаются “женщина”, так как, по их мнению, это указывает на возраст или какое-то социальное положение.
Сергей Медведев: А вы используете феминитивы в речи – “авторка”, “режиссерка”, “организаторка”?
Григорий Туманов: Только если это важно для моего собеседника.
Сергей Медведев: Россия в целом – по-прежнему мужская патриархальная страна?
Григорий Туманов: Она вполне патриархальна. Просто в силу ее государственного устройства и тех 20 с лишним лет, которые мы прожили, тем очевиднее сейчас в стране кризис традиционной государственной маскулинности. Мы видим попытки государства прививать “традиционные ценности”. Мужчина должен быть таким, сяким, разэтаким. Но на самом деле это такой же симулякр, как противоположность, и трудно поверить в то, что если мы начнем говорить феминитивами, то немедленно наступит дивный новый мир. Все это работает чуть иначе, прививается постепенно.
По-моему, обе стороны работают скорее не с реальностью, а с химерами. Одним кажется, что сейчас наступит фемрейх, потому что они смотрят на наиболее заметных представителей того или иного движения, которые вызывают неудобства. А другие думают, что у любого человека, который выбрал себе традиционную семью, служить в армии, водить сына на бокс, неизменно капуста в бороде и поддержка непризнанных республик в анамнезе. Нет, все сложнее – и мир, и люди. И сегодня есть хотя бы какой-то шанс для того, чтобы говорить, что мужчины разные. Если он ходит на спорт, то это не значит, что он мужлан, или если он выглядит брутально, это не значит, что он не может плакать.
Сергей Медведев: Понемножку идет размывание и стирание этих жестких гендерных маркеров, сближение к некоему нейтральному гендеру?
Григорий Туманов: Я бы так не сказал. По-прежнему еще это выглядит как экзотика, когда человек говорит: “я – небинарная персона”. Это все еще исключение из правил в массовом сознании. Но у тебя шире репертуар, ты многогранен. Мужчина – это не тот, кто только отслужил в армии и в 20 лет пошел обеспечивать семью, это еще какой-то набор увлечений, эмоций и всего остального.
Ирина Изотова: Те, кто боится каких-то изменений и говорений на гендерные темы, боятся как раз нейтральности – сейчас мы все станем одинаковыми, нас всех сведут к асексуальности, к какому-то новому стандарту поведения, который будет включать и феминные, и маскулинные черты.
Сергей Медведев: Женщин оденут в брюки, мужиков кастрируют, и будет усредненная Европа.
Ирина Изотова: На самом деле речь не об этом, а как раз о том, чтобы всем проявлять себя в большем спектре, но гармонично, не токсично, не во вред окружающим. Есть некоторые следствия так называемой “токсичной маскулинности”, которая тоже является неким конструктом и ярлыком. Понятно, что люди, которые могут вести себя маскулинно, грубо, не всегда такие, это не некая монолитная данность, а просто набор стратегий поведения. Эти стратегии могут быть чреваты для общества, для окружающих, для женщин и для самих мужчин.
Сергей Медведев: Почему такая идиосинкразия на феминизм?
Ирина Изотова: Женщины гораздо раньше заговорили о своих проблемах, и они сейчас звучат гораздо более выпукло. И для того чтобы внести в общество хоть какие-то изменения, женщины на протяжении всего ХХ века ходили на марши, громко заявляли о себе с помощью различных перформансов, которые могли казаться вызывающими. Люди, не разбирающиеся в искусстве, не понимающие, что такое акционизм, трактуют эти акты как агрессию. И, таким образом, сложился стереотип о феминизме как о чем-то агрессивном, опасном.
Например, Валери Соланас, одна из мыслительниц феминизма второй волны, написала манифест против мужчин, но его нужно трактовать иронично, как некую пародию на тексты, которые мужчины писали о женщинах. Там она всячески высмеивает мужчин. Если понимать его буквально, то, конечно, покажется, что феминизм – это нечто ужасное. Именно поэтому стали трактовать феминизм таким образом. И сейчас феминизм и вообще гендер – это какая-то воспаленная тема. Даже думающие, интеллектуально развитые, начитанные люди мгновенно и очень эмоционально на нее реагируют, а эмоции они как раз выносят из уровня рационального, критического мышления. Мужчины же думают, что феминизм и разговор о мужских привилегиях – это болезненная тема, потому что у мужчин всегда есть гендерные привилегии в обществе, и отказ от этих привилегий для них чреват. На самом деле эту тему нужно исследовать и мужчинам, чтобы понимать: изменение общества в сторону большей справедливости полезно всем.
Григорий Туманов: Я прекрасно понимаю эту болезненную реакцию, когда говорят о привилегиях, потому что очень часто в этом сквозит что-то вроде “повинись за это”.
Сергей Медведев: Да, сейчас наступило время извинений, и не только для Рамзана Кадырова: извиняются все.
Григорий Туманов: Кстати, если по твоему поводу есть некий консенсус в каком-то приличном обществе, то любая твоя критика тут не имеет веса. Причем когда активист, который хочет, чтобы стерлись эти привилегии, сам занимается чем-то очень токсичным, это считается нормальным! Вот эти постоянные обвинения, крики, необходимость какого-то покаяния и прочее – это, безусловно, очень уродливая и болезненная часть того процесса, который мы сейчас проходим.
Сергей Медведев: Сейчас действительно с криками и сопротивлением наступает новая этика. Начинают говорить ранее непривилегированные группы, национальные и расовые меньшинства, женщины. В этом смысле должны ли каяться ранее привилегированные мужчины? Это часть новой этики?
Григорий Туманов: Рефлексировать всегда хорошо. Безусловно, мы сейчас присутствуем при абсолютно удивительном историческом моменте, когда правила изобретаются на ходу. Слом никогда не бывает комфортным. Да, ранее угнетаемые меньшинства и группы сейчас заявляют о своих правах и, скорее всего, какая-то наиболее радикальная часть отсеется, и все это усреднится.
Еще совсем недавно, лет восемь-десять назад в каком-то кругу еще было уместно пошутить про женщину за рулем, и это не резало слух. Сегодня это выглядит дико. Все меняется, причем болезненно. Хочется, чтобы это все-таки пришло к какому-то понятному и мирному консенсусу, всеобщему комфорту, но это, к сожалению, утопия.
Ирина Изотова: К этому мы можем прийти через образование, через публичное обсуждение всех этих вопросов, в том числе и мужской вины, ведь это один из факторов, который тоже не позволяет мужчинам часто заходить на территорию обсуждения гендерной проблематики. В такой ситуации и мужчинам, и женщинам, которые уходят в исследование своих гендерных проблем, очень важна психологическая поддержка, институты помощи и пространство для безопасного обсуждения.
Сергей Медведев: Слово Ирине Костериной, программному координатору Фонда имени Генриха Бёлля.
Ирина Костерина: Для мужчин не очень социально одобряемо быть жертвами в каких-то ситуациях, когда ты не смог дать сдачи, например, или у тебя в темном переулке отняли кошелек. Вот про эти вещи пока еще немножко неудобно говорить, хотя ситуация гораздо лучше, чем 20 лет назад, когда считалось, что физическая сила и необходимость давать в морду должны быть прошиты в мужском коде.
Внутри феминизма есть разные течения. Есть феминизм, который отрицает участие в нем мужчин, не признает трансгендерных женщин женщинами. Нет такого, что феминистки против мужчин, они не против и не за, они за гендерное равенство. Некоторые мужчины называют себя профеминистами, так как считается, что слово “феминистка” используется только в отношении женщин. Они говорят, что разделяют базовые феминистские ценности.
Сергей Медведев: Хочу поговорить о дискриминации мужчин. Например, почему мужчины меньше живут, больше болеют и среди них больше случаев самоубийств? Это часть какого-то структурного дисбаланса?
Григорий Туманов: Конечно! В каких-то общепринятых правилах тебя учат не жаловаться, объясняют, что ты глава семейства и должен всех обеспечивать. И ты прешься на нелюбимую работу, забиваешь на свое здоровье, но при этом остаешься живым человеком с психикой, которая несет от этого ущерб, и с тобой происходят необратимые изменения.
Сергей Медведев: И ты не можешь плакать, не может жаловаться, потому что ты мальчик.
Григорий Туманов: А у тебя еще и нет инструментов, чтобы не ныть, а сказать, что ты чувствуешь. Хорошо, что это буквальное представление сейчас становится чуть более многогранным. Новая маскулинность – это не про то, что мужчина плачет, носит платья и постоянно говорит о своих чувствах. Речь о том, что ролей, причем в одном мужчине, может умещаться гораздо больше, чем кажется. Например, даже история: “А что, тебя дискриминируют? Ты же мужик, у тебя есть привилегии” – это, в принципе, уже начало дискриминации. В России есть такое понятие, как “терпила”. Например, тебя ограбили или избили. Ты приходишь в ОВД и спрашиваешь, можно ли наказать виновных. Тебя первым делом спросят: “А что, ты сам не мог в морду дать? Ты что – терпила?” Или, скажем, в России у тебя не очень много вариантов, чтобы разделаться с армией. Ты либо вовлекаешься в коррупционные отношения, либо теряешь год жизни, либо придумываешь что-то еще. Кстати говорят, что для некоторых мужчин в России призывная армия – это единственный социальный лифт: скажем, в маленьком населенном пункте, где нет работы и возможностей оттуда вырваться.
Сергей Медведев: Армия как негативный опыт принудительной маскулинизации.
Григорий Туманов: Я не уверен, что за год ты можешь “стать мужиком”, а главное – зачем?!
Сергей Медведев: Не только армейская, но и тюремная. Весь постсоветский мир понятий и ценностей выстроен на тюремной логике, и это логика невероятно сильного мужского доминирования. Она дважды и трижды патриархальная, там нельзя быть “опущенным”, нельзя быть “терпилой”, нельзя встать в красный квадрат, нельзя наклониться в душе.
Ирина Изотова: О кризисе маскулинности заговорили еще в 70–80-е годы советские социологи. Несмотря на то что в советское время продолжались патриархальные ценности, мы воспевали мужественного, сильного мужчину-героя. Но после войны мужчины оказались лишены возможности проявлять себя геройски.
Сергей Медведев: И “поехали за туманом” – вся эта романтика 60-х.
Ирина Изотова: И они были лишены возможности активного политического и социального участия. Женщины активно вышли в производство на средние и низовые руководящие позиции. А мужчины оказались в ситуации: где же мне проявлять ту самую мужественность, которую все воспевают? С этим начали связывать растущий алкоголизм, короткую длительность жизнь и прочие проблемы.
Сергей Медведев: Мужчина дискриминирован и в том смысле, что для женщин нет высшей меры наказания, нет пожизненного заключения.
Григорий Туманов: Это из серии – “а почему ее раньше отпускают?”. Потому что надеются, что она еще родит кого-то для государства. Больше того, мужчины чаще всего подвергаются полицейскому насилию, потому что чаще оказываются в ситуациях, при которых оно возникает. Это такая двойная дискриминация. Женщину в этом смысле не считают за человека, поэтому достается мужчине.
Сергей Медведев: В современной Беларуси это не работает.
А в семейном праве мужчины как-то ущемлены, дискриминированы: вот, скажем, ребенка при разводе всегда оставляют с женщиной.
Григорий Туманов: Семейное право написано так, что в нем все равны, а вот правоприменительная практика – это совершенно другая история. Есть масса примеров, когда, наоборот, мужчины похищают детей, а в итоге не занимаются ими, или они не платят алименты, хотя ребенок остался с женщиной.
Ирина Изотова: Традиционно есть стереотип о том, что именно мать должна воспитывать детей. Женщины берут на себя очень много и, часто вынужденно, экономически тянут семью. Ситуация очень сложная.
Сергей Медведев: Еще интересное понятие – “мужской юридический аборт”. Скажем, люди сделали ошибку, но если женщина родит, то мужчина следующие 18 лет отвечает за эту ошибку. Надо дать ему право сказать: “Нет, это моя ошибка, я отказываюсь. И если женщина родит ребенка, пусть государство возьмет обязательства вместо меня”.
Григорий Туманов: Это очень сложная и болезненная тема. Бывает и наоборот, женщина говорит: “Я намерена сделать аборт, потому что я имею на это полное право, это мое тело” – а мужчина заявляет, что он готов воспитать ребенка. Это дико сложная история, которую трудно увязать в какие-то законодательные рамки.
Сергей Медведев: Особенно в сегодняшней России, где слово “аборт” уже поднимает красные флажки и вызывает истерику.
Григорий Туманов: Только при помощи образования можно достигнуть какого-то прогресса. Людей нужно учить разговаривать друг с другом.
Ирина Изотова: Беременность – это телесная реальность женщин, поэтому окончательное решение всегда должно быть за женщиной. Я не сторонница абортов, но некорректно воздействовать на женщину принудительно, как это пытаются делать в разных странах. Нужно развивать образование и социальную поддержку, тогда женщины сами будут принимать другие решения. А “мужской аборт” – вполне разумная практика, но я бы добавила: перед тем как вступать с женщиной в сексуальные отношения, мужчина должен известить ее о том, что в случае, если она забеременеет, он отказывается растить ребенка. И она должна подписать бумагу, что знает и принимает это. Тогда это будет корректно этически.
Сергей Медведев: Вы действительно думаете, что это возможно на практике?
Ирина Изотова: Думаю, большинство женщин отказалось бы вступать в сексуальную связь с таким мужчиной. Сейчас рождаются различные проекты, например, мобильное приложение, в котором, возможно, в будущем люди будут сверять статус здоровья. И это тоже станет нашей сексуальной культурой: прежде чем приступить к общению, мы проверим, все ли в порядке.
Сергей Медведев: Хотя здесь должно быть расширение коммуникаций, ведь сейчас вся тема секса – как минное поле, кругом табу, табу, табу.
Ирина Изотова: Очень важно также развивать эмоциональный интеллект, то есть чувства – считывать сигнал другого человека.
Сергей Медведев: Все ли знают, что велогонщики бреют ноги? Отнимает ли это у них что-то в плане мужественности?
Ирина Изотова: Мужественность – это общечеловеческое качество, присущее в том числе и женщинам. А все эти внешние проявления… Еще три века назад мужчины ходили в париках, пудрили лицо, носили каблуки. Это было признаком аристократии, но при этом мужчины оставались мужественными.
Григорий Туманов: У меня плохие новости для людей, которые побрили подмышки – и что-то случилось с их личностью.
Сергей Медведев: А что тогда остается в определении мужественности?
Григорий Туманов: Я бы сказал – в наборе мужчины и того, что отделяет его от мальчика. Понятие мужчины и тех качеств, которые ему приписывали, просто чуть усложнилось, стало более трехмерным. Ведь когда мы говорим “мужчина сильный” – это не значит, что он поборол всех во дворе или больше всех заработал. Сильным мужчина может быть с точки зрения признания своих ошибок, ответственности, в том числе перед семьей и за свое здоровье. Если он единственный кормилец в семье и он забил на себя и помер в 50, то он, скорее всего, довольно фиговый мужчина, потому что он все пустил на самотек, не думая о детях. В России сложно думать о завтрашнем дне, но мужчина, который смотрит на несколько шагов вперед – вот это мужчина! Это про ответственность. Вырастая, становясь мужчиной, ты продолжаешь отвечать и за внутреннего мальчика: важно сохранить его, уберечь от цинизма и черствости. Это то, что продолжает давать нам силы что-то чувствовать, вдохновляться. Слава богу, сегодня мужчина может быть очень разным, причем в течение одной недели. Если он захотел накрасить ногти разноцветным лаком, это не значит, что у него в бумажнике нет абонемента в спортзал и он не занимается смешанными единоборствами. Это никак его не характеризует, точно так же, как не характеризует и не является какой-то высшей доблестью ношение платья. Если ты душный кретин, то тебе не поможет платье и слова о том, что ты страшно раскрепощенный чувак. Это работает не так.
Ирина Изотова: Давайте вспомним, что и древние греки носили платья, тоги. Конечно, это не имеет отношения к мужественности. Проблема в том, как воспринимается сейчас само мужское, когда оно отстраивается в негативном противопоставлении по отношению к женскому: “не будь, как девчонка”. У мужчин, которые воспитываются на таком ярлыке, появляется негативное, принижающее отношение к женскому, и это корень многих наших социальных проблем. И женщины тоже должны быть ответственными, взрослыми, должны отвечать за свое поведение. Это все абсолютно общечеловеческие качества, хотя у нас разные тела, разные физические потребности, разные записи в паспорте – “мужчина” или “женщина”.
Григорий Туманов: Когда говорят, что мужчина такой, такой, такой, это не значит, что эти же качества отсутствуют у женщины. Просто в мире, где с самоидентификацией сейчас многим сложно, ты должен находить какие-то опоры. Но это ни в коем случае не значит, что мы ответственные, а все женщины – безответственные существа. Это скорее про то, чтобы мужчины сейчас наконец-то немножко обратились к себе, а не к тому “вреду и страшным пертурбациям, которые несет с собой феминизм”. Во-первых, он ничего не несет, а во-вторых, давайте для начала поговорим о себе.
Сергей Медведев: Да, надо понять, что нет “страшной угрозы феминизма”, а с другой стороны, отойти от постоянной фигуры долженствования: “мужчина всем должен”.
Ирина Изотова: Также важно отойти от биологического детерминизма. Существует миф о том, что мы биологически обусловлены. Ведутся споры о том, насколько разнится мозг мужчины и женщины, насколько это связано с социальными факторами, насколько с биологическими.
Сергей Медведев: Насколько гендерно детерминированы такие профессии, как, например, дирижер. Сейчас очень мало женщин-дирижеров, несмотря на то, что наступает эмансипация.
Григорий Туманов: Мало мужчин-флористов.
Сергей Медведев: Женщин-архитекторов. Интересно, что в литературе и живописи гендерный баланс преодолен, а в музыке и архитектуре – еще нет.
Ирина Изотова: Это постепенно меняется. Для этого нам тоже нужно гендерное просвещение, чтобы люди, которые видят эти факты, думали не о том, что выбор профессии связан именно с биологическими факторами, а о том, что у нас исторически так сложилось: женщины были исключены из образования и, соответственно, культурного производства.
Сергей Медведев: Главный вопрос – идем ли мы к миру без гендера? Понятно, что биологические и гормональные половые различия останутся.
Ирина Изотова: Налицо раскачивание существующей гендерной нормативности. Мы расширяем эту историю и даем людям право выбора и реализации собственных внутренних потенций независимо от того, кем их изначально гендерно считают: мальчиками или девочками. Не думаю, что мы полностью уйдем от бинарности. Третий пол всегда существовал на протяжении истории культуры. Сейчас не происходит ничего из ряда вон выходящего. Всегда была бинарность, и всегда в каком-то проценте существовала некая абинарность.
Григорий Туманов: Я тоже не думаю, что мы движемся к агендерности, к какой-то страшной или не страшной утопии. Мне скорее нравится, что мы движемся к видимости разных групп и, надеюсь, не будем определять личные качества по принадлежности к той или иной группе. Это очень важно.
Сергей Медведев: Конечно, нет никакой войны полов, гендеров, мужчины против женщины, ощущения, что одни отнимают права у других, как не должно быть и страха феминизма. Я думаю, что мужчины и женщины вместе борются за свои права против тех самых скреп, традиционных практик патриархального общества, которые многих из нас угнетают.