картина кутузов на бородинском поле

«Бородинская битва»: пять картин, не считая панорамы

В декабре после двухгодичного перерыва на ремонт в Москве вновь начал принимать посетителей Музей-панорама «Бородинская битва».

Роман Волков «Портрет Михаила Илларионовича Кутузова», (1813)

После Отечественной войны 1812 г. в России расцвёл жанр военного портрета. Одно из главных произведений в этом ряду — последнее прижизненное изображение главнокомандующего русской армией Михаила Илларионовича Кутузова кисти Романа Волкова, сделанное за два месяца до смерти полководца.

В «Бородинской панораме» хранится поколенный портрет 65-летнего фельдмаршала с лентой ордена Св. Георгия I степени — в декабре 1812 г. светлейший князь стал первым в истории полным кавалером этого ордена. Позднее Волков сделал версию этого портрета уменьшенного размера с лентой ордена Св. Андрея Первозванного поверх георгиевской. Она находится в Государственном музее-заповеднике «Гатчина».

Cчитается, что, уже не имея возможности рисовать с натуры из-за смерти военачальника, английский живописец Джордж Доу использовал работу Волкова как образец, чтобы исполнить портрет Кутузова для Военной галереи Зимнего дворца. На этих картинах у полководца одинаковый поворот головы, при котором раненый правый глаз едва виден, и один и тот же набор одинаково расположенных орденов на мундире.

Портрет фельдмаршала поступил в «Панораму» в 1972 г. из Государственного музея истории религии, который в советское время находился в Казанском соборе Ленинграда. Летом 1812 г., после назначения главнокомандующим, Кутузов посещал этот храм, чтобы припасть к его главной святыне — иконе Казанской Божией матери. Год спустя полководец обрёл в нём своё последнее упокоение.

Современники Отечественной войны воспринимали Казанский собор как мемориал героям не только из-за захоронения Кутузова — в 1813—1814 гг. в нём были выставлены трофейные знамёна и ключи от городов, взятых русской армией в Заграничном походе.

Франц Рубо «Живой мост» (1897)

На одной из ранних работ знаменитого баталиста изображён эпизод Русско-персидской войны (1804−1813), произошедший летом 1805 г. в Карабахской долине. Тогда второй батальон 17-го Егерского полка под командованием полковника Карягина, неся потери, на протяжении нескольких дней пытался выйти из-под удара персидской кавалерии, имевшей значительное численное превосходство. В какой-то момент попавшаяся на пути расщелина глубиной около человеческого роста стала непреодолимым препятствием для двух орудий русских егерей.

Как свидетельствовал один из офицеров полка, «лесу для устройства моста в окружности нигде не было видно; объехать эту проклятую канаву и перевезти пушки в другом месте было также невозможно, потому что она шла на большое расстояние и примыкала к высокой горе; снимать пушки с лафетов и переносить всё на руках, потребовалось бы много времени, а мы беспрестанно ожидали преследования».

Оставить орудия неприятелю значило обречь полк на бесчестье, и тогда один солдат, «общий любимец, шутник» Гаврила Сидоров, предложил соорудить импровизированный мост из ружей, подперев их плечами.

«Всё это было сделано так поспешно и неожиданно, что никому и в голову не пришло подумать о последствиях столь неслыханной и уже слишком отважной переправы. Первая пушка мигом перелетела по молодецким плечам. Принялись с песнями перевали (ва)ть другую пушку; но от излишней поспешности и неосторожности одно колесо не попало на ружьё, а со всего размаху соскочило на голову, прямо Гавриле в висок. Он упал, вздохнув несколько раз и обливаясь кровью. Многие офицеры, в том числе и я, бросились в канаву помогать ему, подняли и вынесли из канавы, но он был уже мёртвый», — цитировал неназванного свидетеля военный историк Павел Бобровский в летописи полка, опубликованной им много позже, в 90-е гг. XIX в.

В официальный рапорт Карягина эпизод с пушками не попал, однако эта история быстро стала известной, успев обрасти неправдоподобными подробностями. По одной из распространённых версий, чтобы спасти орудия, русские солдаты добровольно заполнили ров своими телами и при этом были раздавлены насмерть несколько человек. Судя по картине, Рубо узнал о происшедшем именно в таком переложении. Художник также ошибочно изобразил переправу пушек с запряжёнными в них лошадьми, хотя по свидетельству очевидца, егеря перекатывали орудия по «живому мосту» при помощи рук.

Гаврила Сидоров стал полковой легендой. В память о его подвиге была установлена стела с орлом в местечке Манглиси в Грузии, где полк дислоцировался после войны. В советское время мемориал переделали в памятник Неизвестному солдату, к настоящему времени от стелы сохранился лишь остов постамента.

Виктор Мазуровский «Бой за знамя. Подвиг конногвардейцев Гаврилова и Омельченко под Аустерлицем» (1910−1912)

20 ноября 1805 г. совместные русско-австрийские войска были разгромлены Наполеоном в Моравии, неподалёку от города Аустерлиц. Сражение вошло в историю как «Битва трёх императоров», поскольку Бонапарту противостояли Александр I и Франц II. Несмотря на превосходство в живой силе и артиллерии, союзники понесли большие потери, что в итоге привело к распаду третьей по счёту антифранцузской коалиции европейских держав.

Под Аустерлицем французы взяли более 40 неприятельских знамён, а сами потеряли лишь одно. Захватом французского орла — в армии Наполеона древко знамени венчалось орлом на манер аквилы легионов Древнего Рима — отличились солдаты русского Лейб-гвардии Конного полка.

В одном из эпизодов сражения конногвардейцы опрокинули вражеского знаменосца, атакуя 4-й линейный полк французской пехоты. «Конной Гвардии правый фланговый карабинер 3 взвода, рядовой Гаврилов, едва увидел на земле французское знамя, как соскочил с лошади, поднял его и только успел передать ехавшему сзади его рядовому Омельченке, как упал, поражённый штыками в оба бока. С яростию кинулись французы для спасения орла своего, но рядовые Ушаков и Глазунов выскакивают из фронта и заслоняют драгоценную добычу. Завязывается отчаянный бой, но знамя остаётся в наших руках, а последующие атаки других эскадронов Конной Гвардии рассеивают совершенно всю бригаду, которая в одном бегстве ищет своего спасения», — так подвиг описан в «Истории Лейб-гвардии Конного полка», увидевшей свет в 1849 г.

Храбрость конногвардейцев была отмечена Александром I — по его рескрипту полковой штандарт украсила почётная надпись «За взятие неприятельского знамени под Аустерлицем 20 ноября 1805 г.». Сам трофей до 1917 г. хранился в полковой церкви в Петербурге.

Момент с захватом французского орла запечатлён на полотне художника Виктора Мазуровского. Он учился ремеслу у профессора батальной живописи Богдана Виллевальде, который руководил батальным классом Императорской Академии художеств и оставил после себя множество последователей. Картины, посвящённые подвигу конногвардейцев под Аустерлицем, есть и у самого Виллевальде, и у других его учеников — например, Адольфа Шарлеманя и Николая Самокиша.

Николай Самокиш «Подвиг солдат Раевского под Салтановкой» (1912)

Столетний юбилей «Грозы двенадцатого года» стал прекрасным поводом для нового обращения к теме Отечественной войны для многих русских живописцев. Среди них был и Николай Самокиш, не только известный баталист, но и прекрасный иллюстратор. Одна из его работ в этой области — оформление шедевра русской книжной графики, четырёхтомного издания «Великокняжеская, царская и императорская охота на Руси» (1896−1910).

Обучение батальной живописи он начинал в Петербурге у Богдана Виллевальде, затем совершенствовался в Париже под руководством значительного французского баталиста Эдуарда Детайля.

Публика смотрела глазами Самокиша на события Русской-японской войны — его рисунки с Дальнего Востока печатались в газетах, составили альбом «Война 1904—1905. Из дневника художника», а несколько живописных работ были размещены в Военной галерее Зимнего дворца. Начало Первой мировой Самокиш встречал уже руководителем батального класса Академии художеств и в этом качестве решился на небывалый эксперимент — вывез своих учеников на фронт на практику, итогом которой стали более 400 художественных работ.

К столетию Отечественной войны Самокиш создал серию рисунков с эпизодами военной кампании 1812 г., которая публиковалась в иллюстрированном еженедельнике «Нива» на протяжении юбилейного года. Но самой значительной стала его живописная работа «Подвиг солдат Раевского под Салтановкой».

Это случилось в начале войны, в июле 1812 г., у деревни неподалёку от Могилёва. Когда 2-я армия Багратиона, двигавшаяся на соединение с 1-й армией Барклая де Толли, подошла к Днепру для переправы, выяснилось, что город и мост через реку заняты французами. На оборонительные позиции неприятеля был брошен 7-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Николая Раевского. Он возглавил лобовую атаку Смоленского пехотного полка, как это изображено на картине Самокиша, вместе со своими юными сыновьями — 16-летним прапорщиком Александром и 11-летним портупей-юнкером Николаем.

Бой под Салтановкой длился около 10 часов. Противники в итоге остались на исходных позициях. Французы понесли большие потери, чем корпус Раевского, и ожидали новой атаки на следующий день. Между тем основная масса русских войск, а затем и корпус Раевского, форсировали Днепр и через некоторое время армии Багратиона и де Толли благополучно соединились.

История с Раевским и его сыновьями прогремела на всю Россию. Вот как бой под Салтановкой был описан спустя несколько дней в газете «Северная почта»:
«Пред одним бывшим в сию войну сражением, когда Генерал-Лейтенант Раевский готовился атаковать неприятеля, то будучи уверен, сколько личный пример Начальника одушевляет подчиненных ему воинов, вышел он пред колонну, не только сам, но поставил подле себя и двух юных сыновей своих, и закричал: — «Вперед, ребята, за Царя и за отечество! Я и дети мои, коих приношу в жертву, откроем вам путь». — Чувство геройской любви к отечеству в сём почтенном воине должно быть весьма сильно, когда оно и самый глас нежной любви родительской заставило умолкнуть».

Вскоре был выпущен патриотический лубок с изображением генерала, его геройство было воспето во множестве стихов того времени. Пожалуй, самые известные строки Раевским посвятил Жуковский:

Раевский, слава наших дней,
Хвала! Перед рядами
Он первый грудь против мечей
С отважными сынами.

Позднее этот случай упомянул и Лев Толстой в романе «Война и мир», противопоставив оценки одного офицера и Пети Ростова. Первый назвал бой под Салтановкой «Фермопилами русских», второй же поставил под сомнение целесообразность такого риска — «ежели Раевский и вывел своих сыновей, то это ни на кого не могло подействовать, кроме как человек на десять, которые были около самого его».

Однако для большей части современников эпизод с генералом и его сыновьями был одним из самых памятных событий той войны. Он оставался таковым и для следующего поколения, поэтому обращение к этой теме Самокиша сто лет спустя не было случайным.

Что в этой истории правда, а что — вымысел пропагандистов того времени, сегодня утверждать сложно. Её главный герой оставил об участии своих сыновей в том бою противоречивые воспоминания, поэтому после смерти Раевского-старшего их подвиг обычно называют легендой.

Богдан Виллевальде «Отступление французов из России» (1846)

Рассказывая о Мазуровском и Самокише, нельзя пройти мимо личности их учителя, значительного русского баталиста и педагога Богдана (Готтфрида) Виллевальде.

Будущий художник родился в Павловске в 1818 г. в семье богатого торговца из Баварии и с детства он был знаком с будущим царём Александром II. Учителями начинающего баталиста в петербургской Академии художеств были Карл Брюллов и Александр Зауэрвейд, последний был учителем рисования и у детей Николая I.

Выпустившись из Академии с золотой медалью за «Сражение при Фер-Шампенуазе» (эта картина теперь находится в «Эрмитаже»), Виллевальде продолжил обучение за границей, но вскоре, после смерти Зауэрвейда, был возвращён в Россию для того, чтобы закончить цикл работ своего учителя, посвящённый войне с Наполеоном.

Наполеоновские войны можно назвать излюбленной темой художника, но в то же время он не проходил мимо сюжетов современных ему военных конфликтов XIX в., в которых участвовала Россия — Польского восстания, Венгерского похода, Крымской, Кавказской и Русско-турецкой войн.

Виллевальде неоднократно получал заказы от императорского двора на то, чтобы запечатлеть различные официально-политические события — коронацию, присяги наследников и тому подобные моменты. Результатом этих заказов стали несколько монументальных, многофигурных полотен вроде «Открытия памятника 1000-летия России в Новгороде в 1862 году», представляющих сегодня большую историческую ценность.

Вместе с тем Виллевальде считается одним из родоначальников военно-бытового жанра в русской живописи. Его небольшая работа на тему бегства французов из России в 1812 г. из собрания «Бородинской панорамы» является одним из ранних обращений художника к этому жанру. Он снова вернулся к нему в последние два десятилетия своего творчества, уйдя от крупноформатных батальных полотен к небольшим жанровым композициям на тему армейской жизни.

Источник

Бородинское сражение в живописи

В начале XIX века подмосковная территория села Бородино даже не имела своего названия. Объектом культурного наследия местность стала благодаря Бородинскому сражению. В полотнах художников, серьёзное историческое событие предстанет перед нами с той же кричащей убедительностью и мощью.

Один из первых российских литографов С. П. Шифляр создал графическую серию главных сражений войны 1812 года и заграничных походов русской армии по рисункам художника- баталиста А. И. Дмитриева-Мамонова. Александр Иванович непосредственно участвовал в сражениях в звании поручика, а затем командира гусарского полка. Его известное «Бородинское сражение» 1812 года подписано так: «26 августа – 1812. Рисовано во время самого сражения».

И со стороны французской армии были офицеры, которые привезли из России многочисленные этюды, зарисовки армейской жизни и сцен сражений. Благодаря этому ценнейшему фонду на свет рождались прекрасные батальные полотна и графические композиции. Через работы иностранных авторов, мы смотрим на войну с Наполеоном другими глазами, что позволяет нам быть максимально объективными.

Так, например, гигантская панорама Ф. А. Рубо, написанная к столетнему юбилею Бородинской битвы, захватывает всё внимание зрителя, заставляя вновь и вновь возвращаться к отдельным фрагментам сражения.

Особенно психологичен цикл полотен об Отечественной войне 1812 года у В. В. Верещагина. Первоначальный замысел повествования о Наполеоне и его походе на Россию превратился в народную историческую эпопею.

В картине художника «Наполеон I на Бородинских высотах» мы видим подавленный, болезненный образ полководца. Сидя на стуле и наблюдая исподлобья за теми, кто в сердце сражения умирает с именем французского императора на устах, он глубоко отчуждён и недоволен, словно капризный, самовлюблённый ребёнок.

Нет победителя целой Европы, нет завоевателя! Верещагин показал Наполеона обычным человеком со своими неудачами, тревогами и поражениями.

У Сергея Герасимова в картине «М. И. Кутузов на Бородинском поле» наш фельдмаршал изображён проницательным, деятельным человеком, несмотря на почтенные годы. Великий, опытный стратег, ошибался ли он в тактике ведения знаменитого боя? Быть может. Но тем не менее, по словам самого Бонапарта, «русские стяжали право быть непобедимыми…».

БС в живописи многих художников остаётся символом неистовой, безудержной мощи русского солдата, его духовной силы и беззаветной любви к своей земле.

Источник

Картина «Бородинская битва» Франца Рубо — гимн величайшему сражению войны 1812 года

«Бородинская битва» — картина-панорама Франца Алексеевича Рубо (Franz Alekseevich Roubaud), созданная по заказу Николая II к столетию великой Бородинской битвы, крупнейшего сражения Отечественной войны 1812 года. Это монументальное батальное произведение словно погружает зрителя в самый драматичный и решающий момент боя, делает его участником тех давних событий. Мастер детально воссоздал момент падения Семеновских флешей, когда русские позиции подверглись ожесточенным кавалерийским атакам наполеоновских войск.

На холсте почти не разобрать отдельных людей — он весь эмоция, ярость, «смешались в кучу…». Единственный персонаж, лицо которого обращено к зрителю — русский кавалерист с окровавленным лбом в столпотворении саксонских кирасиров. Бытует мнение, что прототипом этого всадника, опередившего свой отряд и вломившегося в гущу врагов, стал реальный герой — лейб-гвардеец Игнатий Рабас.

Любопытно, как автору удалось детально воссоздать атмосферу боя, все его мельчайшие нюансы. Но не только пыл сражения изображен на шедевре. Художник сумел передать весь трагизм происходящего. Взгляните только на пылающие избы и руины, коней, топчущих несжатый хлеб. А кроме того он с величайшей точностью расставил по местам ключевые фигуры. На нескошенном ржаном поле, где идет бой, сразу же за атакующими кирасирами видна фигура Барклая де Толли. Он возглавляет группу высших офицеров позади рвущихся в атаку кирасиров.

На заднем плане просматриваются деревенские избы Горок и группа людей. Это штаб Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова, и он сам, наблюдающий за сражением. Неподалеку от деревни расположились резервные войска — Семеновский, Преображенский и Измайловский полки.

Вот фигурка Наполеона на белом коне у Шевардинского редута на берегу Каменки, в окружении четырех телохранителей. А вдалеке видны белые палатки полевого госпиталя и повозка, увозящая смертельно раненого в бою генерала Багратиона.

В той битве приняло участие более 130 тысяч французов, против которых сражались 120 тысяч русских солдат. Потери составили: примерно 43 тысячи русских и около 38 тысяч французов. Михаил Кутузов назвал Бородинскую битву «вечным памятником славы русского оружия». А Наполеон признал, что в том сражении было выказано наибольшее мужество и достигнуты наименьшие результаты за всю его военную карьеру.

Франц Рубо — великий русский художник-баталист французского происхождения. Он появился на свет в семье эмигранта-книготорговца. С юных лет Рубо интересовала батальная живопись. Еще во времена учебы в Мюнхене он ежегодно приезжал на родину и путешествовал по местам сражений. Итогом этих поездок были кипы этюдов, которые и становились основой для будущих картин.

В начале 1900-х в России принялись готовиться к празднованию векового юбилея Отечественной войны. В 1909 художник получил предложение, исходившее от самого императора, о создании шедевра к этому празднику. Правда, речь шла еще не о панораме, а только об эскизах, которые должны были получить одобрение Николая II.

Первоначально Рубо задумал изобразить бой за батарею Раевского во время контратаки Ермолова и Кутайсова. Увы, царь отклонил эскиз. Художнику было рекомендовано написать атаки наполеоновских кавалеристов — в дело вмешалась политика и расширение Антанты. Художник был страшно недоволен этим советом, но с честью выполнил работу. В 1912-м, осенью панорама впервые предстала перед зрителями в круглом зале павильона, который специально был построен на Чистопрудном бульваре.

Картина «Бородинская битва» Франца Рубо была написана за 11 месяцев. Подготовка же заняла около двух лет. Шедевр с честью вынес все испытания временем, претерпел множество невзгод в годы Великой Отечественной, 14 лет находился на реставрации. С 1962-го картина — центр музейной экспозиции комплекса, посвященного Отечественной войне 1812 года.

Источник