квартиры в доме коммуне на гоголевском бульваре

Квартиры в доме коммуне на гоголевском бульваре

Подпишитесь
на нашу email-рассылку

Дом-коммуна на Гоголевском бульваре

В третьем корпусе дома на Гоголевском бульваре, 8, нет ни одной квартиры больше 36 м², но это не мешает его жильцам считать, что им очень повезло. Елена Гонсалес рассказывает о победе мирового коммунизма в отдельно взятом доме.

Дом-коммуна на Гоголевском бульваре – младший брат знаменитого дома Наркомфина. Он был спроектирован и построен в 1929–1931 годах той же группой архитекторов под руководством Моисея Гинзбурга. Они разрабатывали для Стройкома РСФСР новый тип экспериментального жилища, в котором все бытовые потребности людей – питание, гигиенические процедуры и досуг – должны были быть отделены от личного пространства, где предполагалось предаваться исключительно “высоким” занятиям – самообразованию и отдыху.

Иван Леонидов — архитектор и один из членов жилищного товарищества.

Дом на Гоголевском относился к так называемому переходному типу: столовая, прачечная, детский сад, спортзал и даже солярий были выделены в отдельные блоки, но в жилых ячейках все же сделали уступки “мелкобуржуазному сознанию” в виде небольшого кухонного блока, индивидуального туалета и душевой кабины. Первыми членами жилищного товарищества “Показательное строительство” (таково официальное название дома на Гоголевском бульваре) стали молодые архитекторы. Они на себе готовы были испытать особенности “нового быта”. Таким образом в 1931 году сложилась уникальная архитектурная коммуна, в которую входили Михаил Барщ, Игнатий Милинис, Михаил Синявский, Вячеслав Владимиров, Любовь Славина, Иван Леонидов, Александр Пастернак, Андрей Буров и другие, “написавшие” впоследствии историю русской архитектуры.

Можно долго рассказывать о конструктивных особенностях этого дома: о двух- и трехуровневых ячейках, о редких для того времени горячем водоснабжении и лифте, о новых прогрессивных материалах: камышите – бетоне с наполнителем из камыша, фибролите и ксилолите. А можно вместо долгих описаний рассказать чудесную семейную историю, в которой и время, и архитектура, и люди, и жизнь, и слезы.

Началось все с приезда Ле Корбюзье в начале 1930-х в Москву, где он строил здание Центросоюза. Участвуя в конкурсе на здание Дворца Советов, Корбюзье познакомился с представителями советского архитектурного авангарда, смелость которых его искренне восхищала. Особенно интересовал его Иван Леонидов, и француз попросил отвести его в мастерскую молодого архитектора. У Леонидова в то время не было не то что мастерской, но и просто нормального жилья (зато имела место борьба с “леонидовщиной” как мелкобуржуазным проявлением индивидуализма в архитектуре). Всполошившиеся власти выделили архитектору ячейку в доме на Гоголевском, но ордер не выдали. Некоторое время жизнь Леонидовых напоминала дурной сон: шла постоянная борьба с опечатыванием квартиры – в любую минуту их могли выселить. Но, несмотря ни на что, члены товарищества были молоды, веселы и амбициозны. В одно прекрасное утро на всех дверях стараниями местных шутников появились таблички с именами “новых жильцов”: Леонардо да Винчи, Палладио, Витрувий. Вернувшись домой, юная жена Леонидова в ужасе увидела на своей двери фамилию “Пиранези” и горько заплакала. Соседям пришлось уверять бедную женщину, что Пиранези отнюдь не претендует на их жилплощадь и вообще умер в XVIII веке. “А я думала, вместо нас грузина вселили”, – всхлипывала Леонидова. Эту историю рассказала мне внучка Леонидова Мария. Они с мужем – тоже архитекторы и нежно любят дом, в котором ее дед прожил большую часть своей жизни.

Поразительное дело! Казалось бы, эксперименты с внедрением “нового быта” потерпели фиаско и утопический пыл авангардистов рассеялся словно дым. Но, как говорил Корбюзье, “жизнь умнее архитектора”. Сегодня квартиры в доме-коммуне оказались востребованы людьми, которых социологи относят к так называемым metropolitan singles – городским одиночкам. Именно они устраивают в “типовых ячейках” свой персональный рай.

Живописные портреты на стене (один – самой Елены, другой – ее дочери), уютные кресла. Мы всегда опознаем такие квартиры, как “свои”, это квартиры наших бабушек и дедушек или двоюродных тетушек, к которым так приятно забежать. И трещинки на ксилолитовом полу, технологическом прорыве 1920-х, сегодня словно кракелюры на старинной картине.

Источник

ЖК «Гоголевский, 8» — Гоголевский бульвар, 8с2

Позвонить в отдел продаж

+7 495 150-32-XX Написать в отдел продаж

Пентхаусы комплекса

Описание ЖК «Гоголевский, 8»

ЖК «Гоголевский, 8» расположен в двух минутах ходьбы от станции метро «Кропоткинская». Комплекс состоит из двух жилых зданий в стиле конструктивизма высотой 4 и 7 этажей. Это бывший экспериментальный дом-коммуна с обобществленным коммунально-бытовым обслуживанием.

Квартиры и пентхаусы в ЖК «Гоголевский, 8»

В доме 45 квартир. Из окон квартир открываются виды на Гоголевский бульвар, Храм Христа Спасителя и во двор Московского музея современного искусства.

В доме представлен необычный формат жилья — двух- и трехуровневые квартиры небольшой площади (от 33 кв.м.) с высокими потолками (3,6 м). Квартиры характеризуются оригинальными планировочными решениями: функциональное деление пространства по вертикали, «спрятанные» мини-кухни, встроенные шкафы под лестницей. В квартирах ленточное остекление (ширина окна достигает 3,5 метров!) и двустороннее освещение.

Инфраструктура жилого комплекса «Гоголевский, 8»

Дом на Гоголевском бульваре построен в 1929-1931 гг. по проекту архитектурной группы под управлением Моисея Гинзбурга.

В комплексе расположены следующие объекты инфраструктуры:

Источник

Душ в спальне, кухня в шкафу: микростудия в доме-коммуне на Гоголевском

Вкратце

Если метров мало, нужно использовать их с умом. В этой небольшой квартире архитектор сделал ставку на встроенную мебель по индивидуальным чертежам. Шкафы только выглядят обычными: за фасадами скрывается продуманная система хранения. Показываем, как она организована.

Подробности

Квартира находится в историческом центре Москвы, в знаменитом доме-коммуне на Гоголевском бульваре. Заказчик —холостяк: он хотел превратить 33 квадратных метра в функциональное пространство-трансформер.

Архитектор Алиреза Немати, глава Studio Bazi, зонировал помещение на спальню и гостиную, системы хранения разместил под лестницей и спрятал кухню в шкаф.

«Основной проблемой стали слабые, старые стены дома, — рассказывает автор проекта. — Все конструкции и мебель нужно было проектировать так, чтобы они имели свои независимые точки опоры и давали минимальную нагрузку на стены».

Квартира была жилая, но находилась в плохом состоянии, поэтому не обошлось без полного демонтажа всех конструкций, стен и коммуникаций. При этом в отделке использовали материалы, которые бы не противоречили концепции простоты и функциональности.

Например, основным пожеланием заказчика было использование натуральных материалов и нейтральных, уютных тонов. Предпочтение отдали белой краске Tikkurila для стен и натуральному дереву на полу.

Книжный стеллаж разместили вдоль всей стены в пространстве между кухонным блоком и окнами. Чтобы не закрывать часть окна, сделали нишу — теперь там удобно хранить раскладные стулья. Опоры из нержавеющей стали встроены в конструкцию стеллажа — они берут на себя часть нагрузки.

Кухонный блок спрятали за складными дверями. «Мы его проектировали почти как кабину космического корабля, — улыбается архитектор. — Все детали продумывали и вымеряли до мелочей: здесь есть ящик для хранения овощей с вентиляционными отверстиями, закрытый ящик для кухонных принадлежностей, выдвижной стол и холодильник». Для одного человека, который мало готовит, — идеальный комплект.

В процессе ремонта столкнулись с тем, что найти подходящую мебель и технику для кухни было невозможно. Решили делать все по индивидуальному заказу: придумали компактную вытяжку с использованием технологии 3D-печати и формовки металла.

Рядом с кухней — хозяйственный блок со стиральной машиной, ящиком для хранения белья и принадлежностями для уборки. Здесь же есть шкаф, в котором скрыли выдвижную штору на рельсе: она отделяет зону спальни и душевую от гостиной, давая ощущение уюта и приватности.

Почти все элементы встроенной мебели — индивидуальная разработка архитектора. Остальные предметы — работа дизайнеров 30-х годов. Например, прикроватный столик и кресло Thonet, которые вписались в интерьер идеально.

Источник

Жилые ячейки: 5 жилых домов Москвы в стиле конструктивизма

Жители московских домов в стиле конструктивизма требуют предоставить им другое жилье. Такое заявление сделал заместитель столичного мэра Марат Хуснуллин. По словам чиновника, эти строения находятся в ветхом состоянии. На данный момент в Москве находится около 30–40 жилых зданий, выполненных в стиле конструктивизма, рассказали «РБК-Недвижимости» в общественном движении «Архнадзор».

Заместитель мэра считает, что в столице следует сохранить несколько таких зданий в качестве отрицательного примера. «Эти дома надо оставить как памятники того, чего нельзя строить. Оставить обязательно два-три комплекса», — цитирует Хуснуллина информационное агентство ТАСС.

Редакция «РБК-Недвижимости» выбрала пять знаковых домов в стиле конструктивизма, где прямо сейчас живут обычные москвичи.

Дом Наркомфина

Дом Наркомфина — один из наиболее известных московских объектов в стиле конструктивизма. Здание строили с 1928 по 1930 год для сотрудников Народного комиссариата финансов СССР — так в Советском Союзе назывался аналог современного Министерства финансов. С функциональной точки зрения дом Наркомфина представляет собой редкое сочетание традиционного домостроения, где на каждую семью приходится отдельная квартира, и философии домов-коммун — авангардных построек, в которых у жильцов не было собственных душевых и кухонь: предполагалось, что советский человек не будет готовить дома, а станет питаться в столовых.

На нижних этажах дома Наркомфина находятся 50 стандартных квартир со всеми удобствами. Все, что выше, — экспериментальные жилые ячейки для одного-двух человек. Многие квартиры сделаны двухэтажными. Для жильцов таких ячеек предназначен отдельный коммунальный корпус, где архитекторы разместили основные бытовые службы: столовую, физкультурный зал, детский сад, библиотеку. За классовое неравенство здесь отвечает двухуровневый пентхаус на верхних этажах: там поселился глава Наркомфина Николай Милютин. К началу девяностых годов прошлого века здание обветшало. Комплексная реконструкция началась в 2014-м.

Дом-коммуна на Гоголевском бульваре

Следующим шагом в обустройстве совместной жизни в многоэтажках стал дом-коммуна на Гоголевском бульваре. Это здание спроектировали те же архитекторы, что и дом Наркомфина. Однако теперь жилая и хозяйственная части находились в одном корпусе, и жильцы получили возможность отвести детей в детсад или направиться в прачечную не выходя на улицу — удивительная метаморфоза для тридцатых годов прошлого века.

Студенческое общежитие «Дом-коммуна»

Дом-коммуну во 2-м Донском проезде задумали и построили как студенческое общежитие Текстильного института на 2 тыс. человек. Здесь идея общего быта достигла своего абсолюта. Жилые отсеки уменьшились до 6 кв. м: в каждой из 1008 таких ячеек размером 2,7 м на 2,3 м размещались по два студента. В комнатах полагалось только спать — для всего остального в доме-коммуне были отдельные корпуса.

В санитарном блоке полагалось принимать душ и делать зарядку, в учебном — сидеть на занятиях. Вечером те же действия проделывались в обратном порядке: столовая, санитарный корпус, спальная кабина. Так здание превращалось в «машину для жилья», где все жизненные процессы были жестко регламентированы и отражены в структуре дома, по форме напоминающего букву Н. В конце 1960-х дом-коммуну частично перестроили: жилые комнаты увеличились, а само здание стало общежитием Института стали и сплавов. В середине девяностых годов прошлого века постройку признали аварийной и расселили. В 2007-м началась девятилетняя реконструкция дома-коммуны, а в апреле этого года московские власти объявили о завершении реставрации.

Жилой квартал «Усачевка»

Конструктивистский квартал «Усачевка» в Хамовниках — один из самых известных рабочих поселков Москвы. Архитектурный ансамбль построили в 1920-х годах, все дома сохранились до наших дней. Комплекс состоит из девяти пятиэтажных домов: шесть по улице Усачева и три по улице Доватора.

Первоначально квартал предназначался для заслуженных революционеров, но позднее, в 1930-е, квартиры в нем стали распределять среди работников фабрики «Каучук», находившейся неподалеку. На нижних этажах располагались магазины, сберкасса, детские сады и ясли. В большом внутреннем дворе возвели фонтан и памятник Ленину — сейчас оба сооружения утрачены. В 2012 году комиссия по градостроительной деятельности мэрии Москвы приняла постановление о сохранении семи конструктивистских поселков Москвы, в градозащитный список попала и «Усачевка».

Дом Моссельпрома

Первая московская высотка, известная как дом Моссельпрома, получила свой нынешний вид в 1925 году. Прежде на этом месте находился семиэтажный доходный дом, построенный по проекту архитектора Николая Струкова. Из-за некачественных строительных работ и материалов здание начало разрушаться, а в 1922 году досталось Московскому губернскому объединению предприятий по переработке продуктов сельскохозяйственной промышленности (Моссельпрому). Тогда же дом решили реконструировать и надстроить до одиннадцати этажей.

Проектом строительства руководил инженер и архитектор Артур Лолейт. На первом этаже обновленного здания разместились хранилище муки, администрация магазинов и местных пивных, наверху расположились кабинеты руководства Моссельпрома. На восточный торец нанесли роспись по эскизам Александра Родченко с изображениями конфет, пачек папирос, шоколада, пива и воды, а также с лозунгом Владимира Маяковского «Нигде кроме как в Моссельпроме!». Последние этажи стали жилыми — их занимали работники бывшей кондитерской фабрики Абрикосовых, подчинявшейся тогда Моссельпрому. В 1960-х годах дом передали Мосгорисполкому, а на верхних этажах башни художник Илья Глазунов открыл свою мастерскую. В настоящий момент часть помещений занимает Российский институт театрального искусства (ГИТИС), а в другой части находятся офисы и жилые квартиры.

Источник

moscow_walks

Прогулки по Москве

Сообщество проекта moscowwalks.ru

В конце 20-х годов группа архитекторов-конструктивистов из ОСА (Объединения современных архитекторов) под руководством М. Гинзбурга (Секция типизации Стройкома РСФСР) разработала ряд типов, говоря современным языком, жилья эконом-класса. Но именно ячейка типа F оказалась наиболее удачной с точки зрения дешевизны строительства не в ущерб комфорту жильцов. В конструкции дома из таких ячеек была гениально реализована простая идея: важна не только площадь, но и кубатура жилого помещения.

В итоге дальше эксперимента дело не пошло, квартиры-ячейки стали раритетами и памятниками архитектурной мысли того времени. Конструкцию домов с ячейками F (таких как в доме Нарокомфина) не без оснований называют “остроумной”.

Устройство дома с ячейками типа F: в разрезе хорошо видны общий коридор и отходящие от него “верхняя” и “нижняя” квартиры.

Марина Хрусталева в Heritage at Risk и Елена Гонсалес в своих статьях в российских изданиях Wallpaper (июнь 2006) и Architectoral Digest (февраль 2008) наглядно опровергли тезис о моральном устаревании этого типа жилья, в условиях современного города оно переживает второе рождение. Это же подтверждает рынок недвижимости, на котором квартиры-ячейки котируются весьма высоко.

Один из вариантов ячейки типа F.

Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, зайдем в весьма аскетичный снаружи дом-коммуну РЖСКТ “Показательное строительство” на Гоголевском бульваре, дом 8, построенный в 1929-30 годах по проекту группы архитекторов, близкой к Гинзбургу (он непосредственно не принимал участие в данном проекте, занимаясь в это же время домом Наркомфина, но его аритектурное бюро разместилось на первых двух этажах дома на Гоголевском) в составе М.Барща, В.Владимирова, И.Милиниса, А.Пастернака, Л.Славиной и инж. С.Орловского.

Теперь собственно о самом доме и квартирах-ячейках.

Коридор в доме Наркомфина значительно шире аналогичного коридора в доме-коммуне на Гоголевском:

Кстати, согласно документам два таких коридора в доме на Гоголевском бульваре проходят на несовсем привычных 3-ем с 1/2 и 5-ом с 1/2 этажах :-))

Титульный лист технической документации к дому. Декабрь 1929 года.

Еще одна ячейка “вниз”

Спальная зона в “верхней” ячейке. Хорошо видна ниша в стене для встроенного шкафа.

У внутриквартирных лестниц, естественно, были перила, которые, как правило, не сохранились. По воспоминаниям родственников, выдающийся архитектор Иван Леонидов (житель “верхней” ячейки на пятом-шестом этажах) избавился от них почти сразу же, исходя из того, что сильный и здоровый человек должен ходить без подпорок, а если ему такие подпорки предоставить, то он постепенно станет слабым и немощным. Такая вот “спартанская” логика.

Мемориальная доска на доме-коммуне.

3. Дом Наркомфина и его “младшие братья” представляют собой дома-коммуны переходного типа, где приватные удобства в разумных пределах были оставлены в каждой квартире. Обобществление быта предполагалось постепенным, ненасильственным, органическим. Конечно, предполагалось, что “быт” в основном будет перенесен в двухэтажный общественный корпус по соседству. Но при этом жильцам всё же оставили свободу выбора.

Во всех ячейках на Гоголевском имелся кухонный элемент с дверьми-гармошками, душевые кабины также решили сделать в каждой квартире уже в ходе строительства дома (по первоначальному же плану они должны были быть общими и располагаться у лестничных пролетов, а в ячейках проектировались лишь туалеты и умывальники).

Стандартный кухонный элемент для ячеек типа F.

Кстати, современные жильцы дома-коммуны всячески пытаются использовать высоту потолка в гостинной 3.6 м, достраивая подобие галерей или антресолей для дополнительных спальных мест:

Антресоль с дополнительным спальным местом в “нижней” ячейке.
Фото А.Народницкого для журнала AD.

В доме-коммуне изначально были такие неочевидные для того времени удобства как горячая вода, отопление, газ и лифт.

40-метровая по длине крыша на Гоголевском бульваре представляла идеальное место для тусовок загорающей молодежи дома-коммуны и отличный полигон для детей на трехколесных велосипедах. Хозяйки сушили здесь белье после прачечной. Вот фото крыши 1948 года (на сторону Арбата, видно здание Наркомвоенмора Руднева в Колымажном переулке):

Фото из личного архива С.Н.Путилиной

А еще плоская крыша оказалась удобной во время войны для установки зениток (фото с сайта oldmos.ru сделано с соседнего корпуса с большими “плоскими” квартирами), наверное, Корбюзье подывывся бы такому многофункционалу:

Фото мостика между двумя корпусами, 1948 год. Из личного архива С.Н.Путилиной.

На плане пунктиром обозначено место церкви (1) и дома причта (2).

Фото церкви с сайта archnadzor.ru

Результаты обмера “верхней” ячейки: уровень спальной зоны Из личного архива арх. А.Старковой.

9. Через 20 лет Корбюзье творчески заимствовал идеи с комбинацией ячеек-дуплексов у команды Гинзбурга для своих “жилых единиц” 50-х годов в Нанте, Марселе, Берлине и Бри-ан-Форе. Только коридоры у него внутренние, без естественного света. Зато он сделал приватный балкон-лоджию у каждой квартиры. И естественно солярий (и бассейн) на крыше.

Корбюзье. Разрез этажа Unité d’Habitation. Из книги “Architecture in the XX century”

Корбюзье. Unité d’Habitation. Из книги “Architecture in the XX century”

Корбюзье. Unité d’Habitation. Разрез. Из книги “Ле Корбюзье. Архитектура ХХ века” (М., 1977)

10. А вот и остальные обещанные экспериментальные дома-коммуны с ячейками типа F:

Жилой дом Государственного института экспериментальной ветеринарии (Москва, Петровский парк)
арх. В.Владимиров, Ю.Герштейн
Информации о нем найти пока не удалось. Вообще никакой.

Дом-коммуна в Екатеринбурге в первоначальном и современном виде

Дом-коммуна в Саратове

Источник