нехорошая квартира булгакова фото в москве
Нехорошая квартира булгакова фото в москве
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
По следам Булгакова. Нехорошая квартира
Стоит дом здоровый.
Живет в доме наш брат –
Организованный пролетариат.
И я затерялся между пролетариатом,
Как какой-нибудь, извините за выражение, атом.” (М. Булгаков)
Вот дверь в этот подъезд, и она. заперта. Но тут надо рассмотреть надписи возле домофона и нажать звонок в булгаковский музей. И сразу откроют.
Дальше надо приготовиться к восхождению пешком на четвёртый этаж в доме с очень высокими потолками. Пока мы поднимаемся и рассматриваем рисунки на стенах, пару слов о жизни Михаила Афанасьевича.
Осенью 1921 года в доме Пигита поселился киевский писатель Михаил Булгаков с супругой Татьяной Лаппой. Это событие, перевернувшее впоследствии судьбу дома на Большой Садовой, 10, и всей русской литературы, тогда в 1921-м осталось почти незамеченным.
Булгаков был чужаком тогдашнему московскому бомонду. Он был приезжий, никому не знакомый писатель. Скромный, бедный, с виду интеллигентный, но соседи, от которых, как известно, ничего не скрыть, вскоре начали шептаться, что новый жилец – бывший тифозник.
Он мечтал прописаться в Москве, а его не прописывали. Тогда он написал письмо Крупской, и Крупская дала резолюцию “прописать”. Эта резолюция пришла сюда в жилконтору. Это была первая радостная весть Булгакову в Москве.
Булгакову приходилось работать по ночам, и соседи, которые его окружали, перешептывались, и так как Булгаков был большим поклонником Гоголя, известного мистика, то соседи стали поговаривать, что писатель связан с нечистой силой.
На самом же деле ночные бдения Михаила Афанасьевича объяснялись тем, что днем он был вынужден писать для газеты “Гудок”, чтобы заработать хоть какие-то деньги на существование. Тем не менее, весной 1923 года советская пресса вовсю анонсировала: Михаил Булгаков заканчивает роман “Белая гвардия”, охватывающий эпоху борьбы с белыми на юге.
А в дневнике писателя появилась запись: “Сегодня получил 300 рублей в счет романа “Белая гвардия”. Обещали на остальную сумму векселя. Векселями этими можно подтереться. Впрочем, черт его знает”. Выход в свет “Белой гвардии” ничуть не исправил бедственного положения. На роман обрушился шквал чудовищной критики.
Разумеется, после такой однозначной оценки наркома критики просто не могли иметь другого мнения. В выражениях они не стеснялись, называя Булгакова “мелкобуржуазным отродьем”, а его произведения – “контрреволюционным хихиканьем”.
Михаил Афанасьевич очень сильно переживал по этому поводу и даже как-то сам подсчитал, что за последние десять лет появилось всего три положительных рецензии и 298 ругательных.
Но полуголодный Булгаков последовательно отказывался от компромиссов как с властью, так и с самим собой. Он мог работать врачом и неплохо зарабатывать, но он упорно продолжал писать. В его прозе того времени с большим трудом можно разглядеть хоть какое-то сочувствие к советскому строю.
Прикормленное властью литературное сообщество того времени негодовало, ненавидело Булгакова и удивлялось, почему же ему все сходит с рук. Дошло до того, что произведения Булгакова признали антисоветскими. Многие удивлялись, почему писателя до сих пор не расстреляли.
Мы стоим перед заветной дверью в нехорошую квартиру. Тень на двери похожа на огромного черного кота.
В глубине души я надеялся, что меня встретят по-воландовски, как принято в этой квартире, где-то вот так.
Вот она, бывшая коммуналка. Мне разрешили фотографировать со вспышкой, но фотографировать здесь всё равно очень трудно, потому что во всех комнатах экскурсоводы читают лекции публике, и только одна группа покидает комнату, в неё сразу заходит другая.
Надо сказать, что этот дом был популярен у поклонников Булгакова задолго до появления в нем двух музеев. Где-то с конца 60-ых годов, когда роман “Мастер и Маргарита” начал распространяться самиздатом, сотни читателей шатались по лестницам дома, расписывали стены и оставляли после себя горы мусора.
Ещё любопытный факт. Именно основание на первом этаже общественного бесплатного частного музея и подтолкнуло власти к созданию этого, официального музея на четвёртом этаже, а не наоборот.
Но если на первом этаже все старинные вещи просто декоративные, то есть к ним никогда не прикасалась рука Михаила Афанасьевича, то все вещи здесь, где он проживал, должны его помнить.
Перед нами коммунальная кухня. В квартире проживало восемь семей, по семье в каждой комнате, а кухня была одна на всех. И туалет тоже один на всех.
Соседи Булгаковым попались жуткие, почти сплошь алкоголики, занимающиеся самогоноварением. Они напивались и начинали драться, при этом женщины вопили: “Спасите-помогите-убивают!”
Булгаков, как цивилизованный человек, в таких случаях бежал за милицией, но когда милиция приходила, соседи запирались на ключ и сидели очень тихо. Ну и представители власти начинали высказывать писателю претензии, что он их отрывает от работы.
Вот очень интересный экспонат. Как мы помним, Бегемот не мог налить даме водки, и наливал чистый спирт. Не этот ли? Я представляю себе выражение лица Маргариты, если бы она увидела эту этикетку.
Не на этой ли машинке была напечатана “рукопись” “Мастера и Маргариты”? Она периодически переносится в шкаф в этой же комнате (мы его видим внизу), а потом возвращается на место.
Я думаю так. Кроме Булгакова в квартире проживали сплошные пролетарии-алкоголики. Не могло у них быть пишущей машинки. Зачем она им?
Комната напротив имеет табличку “Гостиная”. И опять непонятно, какая гостиная в коммуналке, где с трудом ютятся восемь семей?
Вроде бы на пианино раскрыты ноты «Фауста», которого писатель постоянно слушал. Точно сказать не могу, я не успел подойти, в комнату влетела очередная экскурсия и меня выперли.
Это самая шикарная комната в квартире. Наверное, гостиной она была до того, как в ней организовали коммуналку, до неё тут было общежитие для слушательниц Московских высших женских курсов Герье.
Кроме Аннушки история помнит еще одного соседа Булгакова. Им был некто Василий Иванович, неработающий алкоголик, который ходил во всем клетчатом, а по ночам любил громко на всю квартиру играть на баяне.
Вот здесь и были написаны “Белая гвардия”, “Дьяволиада”, “Роковые яйца”.
Валентин Катаев, бывавший у Булгаковых, пишет: «У синеглазого был настоящий большой письменный стол, как полагается у всякого порядочного русского писателя, заваленный рукописями, газетами, газетными вырезками и книгами».
Следующая комната называется “Синий кабинет”. Здесь воссоздана мечта писателя о рабочем кабинете с синими стенами, он всегда любил этот цвет. Но поработать в таком кабинете ему довелось уже не здесь, а в его последней квартире в Нащокинском переулке.
И в этом кабинете мы видим зелёный торшер. Раньше в музее торшеры были другие, с пузатой подставкой, как показано слева на картинке ниже.
Последним мы осмотрим гардероб. Он находится сразу слева от входной двери. Здесь страшный беспорядок, куча старых вещей сложена на шкафах. Под самым потолком висит старое зеркало.
Зачем зеркало повесили так высоко, что в него нельзя нормально посмотреться? Видимо затем, чтобы в нем не отражались потусторонние персонажи.
Какой знакомый чемодан на фото выше. Не этот ли?
Остальных комнат мы касаться не будем. В них находятся какие-то собрания фотографий и картин, и мне они показались неинтересными.
В 1924-ом году Булгаков навсегда покинул эту квартиру. Он расстался с Татьяной Николаевной Лаппой, и расстался очень некрасиво. Как-то он пришёл домой и с порога заявил ей: “Знаешь, наверное в пятницу я от тебя уйду!”
И бросил её, оставив совсем одну без каких бы то ни было средств к существованию. А ведь она неоднократно спасала его в годы голода и гражданской войны.
Перед смертью Булгаков стыдился этого поступка, и говорил: “Как бы я хотел увидеть Тасю”. Но она об этом узнала спустя уже много лет, и переживала: “Что же мне никто не сказал, я бы всё бросила и приехала к нему!”
Вот и всё. Квартира большая, но не настолько, чтобы в ней уместились тысячи гостей. Фагот говорил Маргарите что-то про пятое измерение. Может оно и так, но наши трёхмерные глаза пока его не видят.
Под конец я хочу вам показать саму художницу Елену Мартынюк.
Среди её работ я обнаружил вот такой оригинальный образ Понтия Пилата.
В теме были использованы иллюстрации Елены Мартынюк, Жана Лурьё и “Ретроателье”. Возможно, кого-то я не упомянул, но найти авторов уже не представляется возможным.
Москва. Нехорошая квартира.
В первый свой московский вечер, когда теплые фонари раскрывали свои заспанные глаза, чтобы посмотреть на обыкновенную московскую суету, когда огромные хлопья тяжелого белого снега кружили в дьявольском танце, спеша написать на мокрых тротуарах непонятные письмена, когда черные коты подмигивали из темных подворотен, словно недоговаривая что-то очень важное, а сад Музеон, признаться, не обещал ни сеанса черной магии, ни ее разоблачения, когда тихие сонные Патрики выглядели притихшими, словно в ожидании чего-то особенного, а Аннушка даже не соблаговолила выйти за маслом, я уж молчу про разлить его, я спешила в гости к…
Подсчитать, сколько лет я мечтала переступить порог этой, как все говорят нехорошей, квартиры, будет сложновато. Живу я так долго, что помню, как читала «Мастера и Маргариту» в самиздатовском варианте, с перепутанными страницами и ошибками в тексте. Помню, как писали возмущенные письма в газеты жильцы дома, где была эта самая нехорошая квартира, как закрашивали и убирали цитаты из «Мастера», но рукописи, как известно, не горят, и бессмертные слова Воланда и Бегемота, бесстыжая Маргарита верхом на метле и задумчивый Мастер, сжигающий свой роман, снова и снова появлялись на стенах того самого подъезда. И снова письма, ремонт, белые стены — и так по кругу…
Изменившиеся времена сделали всем нам роскошный подарок — музей М. А. Булгакова, в той самой нехорошей квартире, по адресу, известному всем почитателям великого романа и гениального писателя, в доме номер 10 по Большой Садовой, в 6 подъезде, на 4 этаже.
И всего-то нужно завернуть в черную подворотню, пройти мимо Коровьева и Бегемота, почтительно поздоровавшись с одним и с другим, дойти до нужного подъезда, позвонить в домофон, где указан номер музея-квартиры, потянуть на себя тяжелую дверь и…
В общем, Аннушка все-таки разлила свое масло и уже ничего нельзя изменить…
На всякий случай информация к размышлению:
Адрес музея: Большая Садовая ул., 10, 50, Москва, 123001
«Нехорошая квартира» в Москве, расписанная поклонниками Булгакова. ФОТО
«На Большой Садовой
Стоит дом здоровый.
Живет в доме наш брат –
Организованный пролетариат.
И я затерялся между пролетариатом,
Как какой-нибудь, извините за выражение, атом.» (М. Булгаков)
Вот дверь в этот подъезд, и она. заперта. Но тут надо рассмотреть надписи возле домофона и нажать звонок в булгаковский музей. И сразу откроют.
Дальше надо приготовиться к восхождению пешком на четвёртый этаж в доме с очень высокими потолками. Пока мы поднимаемся и рассматриваем рисунки на стенах, пару слов о жизни Михаила Афанасьевича.
Осенью 1921 года в доме Пигита поселился киевский писатель Михаил Булгаков с супругой Татьяной Лаппой. Это событие, перевернувшее впоследствии судьбу дома на Большой Садовой, 10, и всей русской литературы, тогда в 1921-м осталось почти незамеченным.
Булгаков был чужаком тогдашнему московскому бомонду. Он был приезжий, никому не знакомый писатель. Скромный, бедный, с виду интеллигентный, но соседи, от которых, как известно, ничего не скрыть, вскоре начали шептаться, что новый жилец – бывший тифозник.
Он мечтал прописаться в Москве, а его не прописывали. Тогда он написал письмо Крупской, и Крупская дала резолюцию “прописать”. Эта резолюция пришла сюда в жилконтору. Это была первая радостная весть Булгакову в Москве.
Булгакову приходилось работать по ночам, и соседи, которые его окружали, перешептывались, и так как Булгаков был большим поклонником Гоголя, известного мистика, то соседи стали поговаривать, что писатель связан с нечистой силой.
На самом же деле ночные бдения Михаила Афанасьевича объяснялись тем, что днем он был вынужден писать для газеты “Гудок”, чтобы заработать хоть какие-то деньги на существование. Тем не менее, весной 1923 года советская пресса вовсю анонсировала: Михаил Булгаков заканчивает роман “Белая гвардия”, охватывающий эпоху борьбы с белыми на юге.
А в дневнике писателя появилась запись: “Сегодня получил 300 рублей в счет романа “Белая гвардия”. Обещали на остальную сумму векселя. Векселями этими можно подтереться. Впрочем, черт его знает”. Выход в свет “Белой гвардии” ничуть не исправил бедственного положения. На роман обрушился шквал чудовищной критики.
Разумеется, после такой однозначной оценки наркома критики просто не могли иметь другого мнения. В выражениях они не стеснялись, называя Булгакова “мелкобуржуазным отродьем”, а его произведения – “контрреволюционным хихиканьем”.
Михаил Афанасьевич очень сильно переживал по этому поводу и даже как-то сам подсчитал, что за последние десять лет появилось всего три положительных рецензии и 298 ругательных.
Но полуголодный Булгаков последовательно отказывался от компромиссов как с властью, так и с самим собой. Он мог работать врачом и неплохо зарабатывать, но он упорно продолжал писать. В его прозе того времени с большим трудом можно разглядеть хоть какое-то сочувствие к советскому строю.
Прикормленное властью литературное сообщество того времени негодовало, ненавидело Булгакова и удивлялось, почему же ему все сходит с рук. Дошло до того, что произведения Булгакова признали антисоветскими. Многие удивлялись, почему писателя до сих пор не расстреляли.
Мы стоим перед заветной дверью в нехорошую квартиру. Тень на двери похожа на огромного черного кота.
В глубине души я надеялся, что меня встретят по-воландовски, как принято в этой квартире, где-то вот так.
Вот она, бывшая коммуналка. Мне разрешили фотографировать со вспышкой, но фотографировать здесь всё равно очень трудно, потому что во всех комнатах экскурсоводы читают лекции публике, и только одна группа покидает комнату, в неё сразу заходит другая.
Надо сказать, что этот дом был популярен у поклонников Булгакова задолго до появления в нем двух музеев. Где-то с конца 60-ых годов, когда роман “Мастер и Маргарита” начал распространяться самиздатом, сотни читателей шатались по лестницам дома, расписывали стены и оставляли после себя горы мусора.
Ещё любопытный факт. Именно основание на первом этаже общественного бесплатного частного музея и подтолкнуло власти к созданию этого, официального музея на четвёртом этаже, а не наоборот.
Но если на первом этаже все старинные вещи просто декоративные, то есть к ним никогда не прикасалась рука Михаила Афанасьевича, то все вещи здесь, где он проживал, должны его помнить.
Перед нами коммунальная кухня. В квартире проживало восемь семей, по семье в каждой комнате, а кухня была одна на всех. И туалет тоже один на всех.
Соседи Булгаковым попались жуткие, почти сплошь алкоголики, занимающиеся самогоноварением. Они напивались и начинали драться, при этом женщины вопили: “Спасите-помогите-убивают!”
Булгаков, как цивилизованный человек, в таких случаях бежал за милицией, но когда милиция приходила, соседи запирались на ключ и сидели очень тихо. Ну и представители власти начинали высказывать писателю претензии, что он их отрывает от работы.
Вот очень интересный экспонат. Как мы помним, Бегемот не мог налить даме водки, и наливал чистый спирт. Не этот ли? Я представляю себе выражение лица Маргариты, если бы она увидела эту этикетку.