За что достоевского сослали в сибирь
За что достоевского сослали в сибирь
Предстоящий год для Омска будет насыщен культурными мероприятиями – город планирует широко отметить 200-летие Ф. М. Достоевского. Именно здесь писатель провёл четыре самых страшных и тяжёлых года на каторге. О важной роли Омска в судьбе писателя рассказывает директор Омского государственного литературного музея им. Ф. М. Достоевского Виктор Вайнерман.
– Омск сыграл очень важную роль в жизни Достоевского – с одной стороны, там он пережил тяжёлые испытания, но с другой – именно этот период оказал глубочайшее влияние на всю его дальнейшую писательскую судьбу. На ваш взгляд, как можно оценивать этот период в судьбе Фёдора Михайловича Достоевского?
– Я считаю, что Омск – это ключевой город в судьбе Достоевского. В Москве он родился, последние годы своей жизни прожил в Петербурге. Но именно после Омска Достоевский смог подняться на тот личностный, духовный, философский и какой угодно ещё уровень, который позволил ему стать великим писателем. Именно в Омске произошло перерождение его убеждений. Здесь выковывались те взгляды на жизнь и суждения о людях, о России, о народе, о взаимоотношениях в социуме, в семье, между взрослыми и детьми, которые потом нашли отражение во всех его произведениях.
– Он ведь жил в Омске в тяжелейших условиях, которые могли его сломать. А почему произошёл именно творческий переворот, духовное перерождение?
– В этом как раз и состоит тайна личности самого Достоевского – он оказался очень сильным человеком, духовно сильным. И в тех условиях любой другой человек, несомненно, был бы сломлен или стал бы мизантропом, как, например, польские дворяне, которые его окружали, – они постоянно говорили, что ненавидят этих разбойников, имея в виду каторжан. А Достоевский постоянно анализировал причины такого агрессивного отношения к себе со стороны окружавших его заключённых. Он подвергал сомнению всё на свете – всё, что составляло суть его собственной личности до каторги, начиная от веры в Бога и заканчивая отношением к народу.
– Но в то же время он писал, что именно в Омске встретил много порядочных, по-настоящему благородных людей. Тот же комендант крепости де Граве, с которым Достоевский очень подружился… Расскажите об этой стороне его жизни в Омске.
– О самом Омске Достоевский отозвался очень нелицеприятно – «гадкий городишко». Ну а какие ещё слова и какое отношение можно было ожидать от человека, который видел Омск через зарешёченные окна и смотрел на окружающий его мир через штыки конвоиров. Конечно, к самому городу Достоевский не мог испытать никакого другого чувства. Но лучшая характеристика любого города – это характеристика людей, которые его населяют.
И Достоевский говорил, что он здесь нашёл очень много благородных людей и что если б он их здесь не нашёл, то «он бы погиб совершенно». Он говорит это о разных совершенно людях: об инспекторе классов Омского кадетского корпуса Иване Викентьевиче Ждан-Пушкине, который впоследствии определил в кадетский корпус его пасынка Пашу. И о священнослужителе Александре Ивановиче Сулоцком и Якове Александровиче Слуцком – артиллерийском полковнике, который помогал ему, чем мог. Конечно, о коменданте Омской крепости Алексее Фёдоровиче де Граве и многих других людях.
Когда в 1855 году, выйдя с каторги, он писал письмо Прасковье Александровне Анненковой, он не мог не отозваться тепло о её дочери Ольге и супруге дочери Константине Ивановиче Иванове, в доме которых он прожил около трёх недель. Потому что Константин Иванов был адъютантом генерала Бориславского, который заведовал всеми работами в крепости. И будучи женатым на дочери декабриста, он старался сделать всё, чтобы, по крайней мере, жизнь Достоевского была сохранена, и его здоровье не пострадало бы катастрофически.
Так, например, за поэтом-петрашевцем Сергеем Фёдоровичем Дуровым не доследили: он однажды попал на работу по разбору баржи, вмёрзшей в лёд, и вместе с другими арестантами работал, стоя по пояс в ледяной воде. После этого Дуров стал инвалидом. И об этом в «Записках из Мёртвого дома» красноречиво написано: рассказчик «с ужасом смотрел, как один из его товарищей гас у него на глазах словно свеча – вошёл он в острог красивый, бодрый, а вышел седой, полуразрушенный, без ног, с одышкой». От такой работы Достоевский был, к счастью, здесь избавлен.
Это ни в коей мере не означает, что он катался здесь как сыр в масле и бил баклуши. Достоевский тяжело работал: например, когда его направляли в инженерную мастерскую, он там крутил тяжёлое точильное колесо – его нужно было крутить много часов с определённой скоростью, прикладывая огромные усилия. Но главными тяготами были даже не эти физические работы, а ненависть со стороны каторжан к нему как к отставному военному и помещику. А каторжники в омском остроге совершили свои преступления именно против дворян.
– Вы упомянули Прасковью Анненкову. Это одна из жён декабристов, которые также проявляли заботу о Достоевском?
– Это одна из декабристок, которые оказали ему определённую помощь. Прасковья Александровна жила в Тобольске. Вместе с Натальей Дмитриевной Фонвизиной они познакомились с Достоевским, когда его везли на каторгу – во время остановки в Тобольске. Они пообещали ему помощь и поддержку. К тому времени они жили в Сибири уже 25 лет, и у них, естественно, образовались некоторые связи в местном обществе. Среди представителей омского военного руководства было немало людей, которые симпатизировали декабристам и поддерживали с ними отношения. Поэтому, когда стало известно, что человек их круга, известный писатель, которого похвалил Белинский, оказался на каторге, большинство благосклонно отнеслись к вопросу о помощи Достоевскому.
– Получается, судьба таким вот жесточайшим образом выковывала писателя Достоевского. Как вы считаете, отсюда у него такой поразительный дар предвидения судьбы России? В социальных сетях то и дело публикуются цитаты из Достоевского, которые звучат невероятно актуально. Впечатление, что он знал про жизнь России на 200 лет вперёд.
– Достоевский, конечно, был пророком. Ещё в 1996 году я выпустил книгу, которая называлась «Достоевский на каждый день», куда включил, на мой взгляд, его актуальные высказывания из «Дневника писателя». И тогда эта книжка пользовалась огромной популярностью: там Достоевский говорил о том, почему славянские страны Европы негативно относятся к России, о том, как узнать нового русского за границей, удивлялся, почему у нас все до единого лгут и почему золотой мешок обладает таким большим влиянием.
Спустя 20 лет я издал эту книгу под другим названием «Достоевский о нас». И эта книга продолжает пользоваться популярностью, потому что слова Достоевского в его предвидении актуальны и сегодня. Он там, например, пишет, что нам надо тратить на образование не меньше денег, чем на войско, – актуально и сейчас. В то время, когда ещё читали газеты, многие, прочитав книгу, удивлялись, неужели это Достоевский написал? Настолько все эти мысли были на слуху у многих людей.
– В Омске уже начались празднования по случаю 200-летнего юбилея Ф. М. Достоевского. Какие мероприятия запланированы в течение года?
– Много мероприятий запланировано непосредственно в нашем музее. Но также мы рассчитываем, что об этом празднике узнают не только филологи и не только краеведы, но и самые широкие слои населения. Поэтому министерство культуры Омской области разрабатывает отдельную программу. А в нашем музее мы начинаем, например, такой рассчитанный на год проект: «Будем знакомы. Фёдор Достоевский», где мы будем представлять его с самых разных точек зрения – ребёнком, студентом, военным, меломаном, театралом, игроком, бизнесменом, гурманом, путешественником.
Другой проект – более короткий, но более ёмкий, рассчитанный на шесть месяцев, это проект «Вдохновлённые Достоевским». Там мы будем представлять работы художников, которые иллюстрировали произведения писателя.
Кроме того, мы планируем усовершенствовать нашу экспозицию – мы хотим, чтобы в нашем музее появились аудиогиды с текстами экскурсий на разных языках и возможности для интерактивного взаимодействия посетителей с экспонатами.
– А со школьниками ваш музей как-то специально работает?
– Сегодня, когда уроки литературы сокращаются как шагреневая кожа, именно такие литературные музеи остаются последним оплотом литературы. Мы это отчётливо понимаем и стараемся держать планку. Например, разрабатываем такие формы мероприятий помимо традиционных экскурсий, которые были бы интересны разной аудитории. Мы проводим квесты, разные конкурсы, фестивали.
Наш музей посвящён не только Достоевскому, он рассказывает о двух веках развития литературы. У нас представлены писатели, которые до сих пор популярны, например, детский поэт Тимофей Белозёров, чьи сказки известны всей стране. У нас проходят Белозёровские фестивали, Белозёровские чтения. И когда дети сюда приходят на эти фестивали, они же смотрят целиком и всю экспозицию, и учитель их может заинтересовать целенаправленно и личностью Достоевского.
Мы и сами выезжаем в школы, техникумы, высшие учебные заведения – стараемся, чтобы о музее знали как можно больше людей. Потому что одна из наших задач – стать литературным центром жизни региона.
– Ваш музей часто посещают иностранцы. В честь юбилея запланированы какие-то совместные мероприятия с поклонниками Достоевского из других стран?
– В Южной Корее очень интересуются Достоевским. И в этом году они собираются ставить в Омске спектакль по мотивам его произведений. Хотят прислать сюда съёмочную группу. В Японии среди славистов Достоевский очень популярен. Там много серьёзных исследователей, которые делают очень интересные работы, издают большие монографии о его жизни и творчестве.
– Получается, что Достоевский так и остаётся всемирным русским писателем, самым известным – наряду со Львом Толстым?
– Я бы сказал, что Достоевский всё-таки популярнее Толстого. Толстой сам всё рассказывает о своих героях, а у Достоевского читатель должен вместе с героем пройти весь путь, который ему автор уготовил. И часто в душе читателя происходят процессы, которые он сам от себя не ожидал. Даже если ему расскажут сюжет, и он будет знать, чем закончится тот или иной роман, он начнёт читать и придёт к совершенно иным выводам, чем мог бы предполагать. Таков Достоевский – в этом особенность его творчества.
Ссылка Достоевского
Правительство решило использовать дело петрашевцев в целях широкой антиреволюционной пропаганды.
Арест и инсценировка казни
Весной 1846 года Фёдор Михайлович Достоевский познакомился с Михаилом Петрашевским. А в конце января 1847 года писатель начал посещать устраиваемые Петрашевским «пятницы», где главными обсуждаемыми вопросами были свобода книгопечатания, перемена судопроизводства и освобождение крестьян. 23 апреля 1849 года Достоевский в числе многих петрашевцев был арестован. Членов кружка посадили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Долгое время заключённые были совершенно лишены каких-либо связей с внешним миром, только в июле им разрешили переписку с родными, получение книг и журналов.
Военный суд шёл при закрытых дверях. 16 ноября вынесенный судом приговор был передан на заключение генерал-аудитору. Приговор военно-судной комиссии гласил: «…отставного инженер-поручика Достоевского, за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского и злоумышленного сочинения поручика Григорьева, — лишить … чинов, всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием».
22 декабря 1849 года Достоевский вместе с другими ожидал на Семёновском плацу исполнения смертного приговора. «Мы, петрашевцы, стояли на эшафоте и выслушивали наш приговор без малейшего раскаяния… в ту минуту … чрезвычайное большинство из нас почли бы за бесчестье отречься от своих убеждений … Приговор смертной казни расстрелянием … прочтён был вовсе не в шутку; почти все приговорённые были уверены, что он будет исполнен, и вынесли … десять ужасных, безмерно страшных минут ожидания смерти … но то дело, за которое нас осудили, те мысли, те понятия, которые владели нашим духом, представлялись нам не только не требующими раскаяния, но даже чем-то нас очищающим, мученичеством, за которое многое нам простится!». Над приговорёнными переломили шпагу, а затем последовала приостановка казни и помилование. По резолюции Николая I Достоевскому казнь была заменена 4-летней каторгой и последующей сдачей в солдаты. Ночью 24 декабря Достоевский был отправлен из Петербурга в Сибирь.
Достоевский в Сибири
Во время короткого пребывания в Тобольске с 9 по 20 января 1850 года на пути к месту каторги жёны сосланных декабристов Ж. А. Муравьева, П. Е. Анненкова и Н. Д. Фонвизина устроили встречу писателя с другими этапируемыми петрашевцами и через капитана Смолькова передали каждому Евангелие с незаметно вклеенными в переплет деньгами (10 руб.). Свой экземпляр Евангелия Достоевский хранил всю жизнь как реликвию.
23 января 1850 года Достоевский прибыл в Омск. «С тракта заиндевевшие тройки вбежали в прямую улицу Тобольскую с небольшими одноэтажными деревянными домиками по сторонам. А вскоре перед ехавшими открылась большая площадь — эспланада Омской крепости. Кругом вдали виднелись городские постройки, посреди площади — старая городская роща с кривыми, редко разбросанными березами и небольшим, занесённым снегом вокзалом. Тройки повернули к земляной второклассной крепости», — писал омский краевед А. Ф. Палашенков.
Достоевский. Источник: wikipedia.org
Кибитка с Достоевским въехала в крепость и сразу повернула налево — к Омскому каторжному острогу. Острог стоял на краю крепости и расположен был в её Степном бастионе. Прибывших в острог петрашевцев Достоевского и Дурова отвели в кордегардию (караульную), где им немедленно придали новое обличие арестантов. Достоевскому обрили голову, он был облачён в двухцветную куртку с жёлтым тузом на спине и покрыт мягкой бескозыркой. В таком виде он вступил в каторжный каземат. Как и все окружавшие его арестанты, Достоевский был закован в кандалы.
Вместе со всеми заключёнными он ходил на работы. Их водили на кирпичный завод, расположенный на правом берегу вниз по Иртышу, верстах в трёх или четырёх от крепости. Работа на заводе была трудной. Каждому арестанту необходимо было выполнить «урок» — изготовить 200−250 кирпичей, причём самому выполнить весь подготовительный цикл: вывезти и вымесить глину, наносить воды, а затем складировать готовую продукцию. В сарае, стоявшем на пустынном берегу Иртыша, Достоевский обжигал и толок алебастр. «Алебастровцев» отправляли на работу рано утром. По приходе арестанты растапливали печь и укладывали в неё алебастр. Когда алебастр был уже совсем обожжён, его выгружали в ящики. Затем каждый арестант брал свой ящик и тяжёлой колотушкой дробил его. На эту работу писатель попадал вместе с поляками, осуждёнными за участие в освободительной борьбе против России.
Достоевский рассказывал брату: «…есть давали нам хлеба и щи, в которые полагалось ¼ фунта говядины на человека. Но говядину кладут рублёную, и я её никогда не видал. По праздникам каша почти совсем без масла. В пост капуста с водой и почти ничего больше. Я расстроил желудок нестерпимо и был несколько раз болен». Прожить на «кормовые» деньги каторжники не могли. Судя по документам, в день на человека назначалось 9 коп. Хотя дополнительная работа, и деньги, и всё, что можно было на них купить, запрещалось, в остроге всегда работали, имели деньги, табак и даже вино. Начальство знало об этом, и ночные обыски были здесь обычным делом. Все запрещённое изымалось, виновный «бывал обыкновенно больно наказан».
Единственной возможностью отдохнуть от острожной казармы для Достоевского оказалось пребывание в омском военном госпитале, в арестантскую палату которого он попадал несколько раз. В госпитале было легче, свободнее, нежели в остроге. Отношение части врачебного персонала было гуманное. Госпиталь находился за пределами крепости, в Бутырском форштадте.
Писать в остроге было запрещено, поэтому основной творческой работой Достоевского в Омске стало обдумывание его будущих романов. Разнообразного материала вокруг было бесконечно много.
Быт в Семипалатинске
23 января 1854 года заканчивался срок каторжных работ Достоевского. 15 февраля того же года писатель навсегда покинул Омский острог. Дальше начиналась служба рядовым в ссылке. В марте этого же года он был зачислен в Сибирский 7-й линейный батальон, стоявший в Семипалатинске. Большую поддержку Достоевский получал от приехавшего служить в Семипалатинск барона А. Е. Врангеля. Барон был членом прокурорского надзора, знал прежние сочинения писателя, присутствовал на Семеновском плацу, когда осуждённых петрашевцев вывели на казнь. Достоевский получил возможность жить вне казармы, снял квартиру. Он поселился в «русском городе» поблизости от своего батальона среди сыпучих песков, поросших колючками, в полутёмной и закопчённой избе одной вдовы-солдатки.
Дом в Семипалатинске, где Достоевский жил в 1857—1859 гг. Источник: wikipedia.org
В Семипалатинске у Достоевского начался роман с Марией Дмитриевной Исаевой, женой местного чиновника А. И. Исаева, горького пьяницы. Через некоторое время Исаева перевели на место смотрителя трактиров в Кузнецк. 14 августа 1855 года Фёдор Михайлович получил письмо из Кузнецка: муж Исаевой скончался после долгой болезни.
В ноябре 1855 года писатель был произведён в унтер-офицеры, а после долгих хлопот Врангеля и других сибирских и петербургских знакомых, героя Севастополя Э. И. Тотлебена, 1 октября 1856 года — в прапорщики. 6 февраля 1857 года Достоевский обвенчался с Марией Исаевой в русской православной церкви в Кузнецке.
Помилование Достоевскому (то есть полная амнистия и разрешение публиковаться) было объявлено по высочайшему указу 17 апреля 1857 года, согласно которому права дворянства возвращались как декабристам, так и всем петрашевцам. 30 июня 1859 года Достоевскому выдали временный билет, разрешающий ему выезд в Тверь, и 2 июля писатель покинул Семипалатинск. В конце декабря 1859 года Достоевский с женой и приёмным сыном Павлом вернулся в Петербург.
Каторга и благодать: почему Фёдор Достоевский полюбил Сибирь
Сегодня, 11 ноября, исполняется 200 лет со дня рождения Фёдора Михайловича Достоевского. В его биографии был драматичный период пребывания в Сибири. Каторга, затем ссылка и страстное желание вернуться к прежней жизни. Но, несмотря на все невзгоды, именно с Сибири началось развитие основной главы жизни будущего великого писателя.
Граница Европы. Царство зимы
Вообще-то, в конце 1840-х годов Достоевский, как и многие молодые люди его поколения, мечтал отправиться в свой giro d’Italia — образовательный тур на Апеннинский полуостров.
«Сколько раз мечтал я, с самого детства, побывать в Италии. Ещё с романов Радклиф, которые я читал ещё восьми лет, разные Альфонсы, Катарины и Лючии въелись в мою голову. А дон Педрами и доньями Кларами ещё и до сих пор брежу. Потом пришёл Шекспир — Верона, Ромео и Джульетта — чёрт знает какое было обаяние. В Италию, в Италию! А вместо Италии попал в Семипалатинск, а прежде того в Мёртвый дом. » — писал он Якову Полонскому накануне своей первой поездки в Европу, мечтая погреться на полуденном солнце, «пока ещё осталось и сил, и жару, и поэзии».
По этапу Достоевский отправился рождественской ночью 1849 года. В Перми — сорокаградусный мороз. Сибирь и сегодня ассоциируется со снегом и холодами, а тогда и вовсе казалось, что за Уралом начинается царство зимы.
«Кругом снег, метель; граница Европы, впереди Сибирь и таинственная судьба в ней, назади всё прошедшее», — писал он своему брату Михаилу. Как будто слово «вечность» само складывается из кусочков льда, как в недавно вышедшей сказке про Снежную королеву.
Омск. В остроге
Четыре года пребывания в Омском остроге — с 23 января 1850 до конца февраля 1854 года — запомнились писателю как череда невыносимо тяжёлых дней, когда угнетал не столько физический труд, сколько невозможность нормально отдохнуть в прогнившем щелястом бараке.
04_illyustraciya_k_zapiskam_iz_mertvogo_doma_hudozhnik_nikolay_karazin_1893_03_foto_wikipedia.org_.jpg
Писатель вместе с другими каторжниками работал на кирпичном заводе, расчищал снег на улицах Омска. Но это была возможность увидеть не просто «маленький краешек неба» над земляным валом, а великий простор Иртыша. Единственной книгой, которую дозволялось читать, было Священное Писание. Евангелие, в которое была вклеена десятирублевая ассигнация, подаренное женой декабриста Натальей Фонвизиной в Тобольской пересылке, Достоевский хранил всю жизнь. Эти воспоминания войдут потом в эпилог «Преступления и наказания».
«Ранним утром, часов в шесть, он отправился на работу, на берег реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра и где толкли его… Раскольников вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую и пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками чернелись кочевые юрты. Там была свобода и жили другие люди, совсем не похожие на здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли ещё века Авраама и стад его».
Лишённый возможности писать, Фёдор Михайлович обдумывал идеи будущих романов — сколько страстей, сюжетов, образов!
Здесь, в Сибири, сложился образ типичного провинциального города: Мордасов, Скотопригоньевск…
03_dostoevskiy_i_ch._valihanov._fotografiya_snyata_v_semipalatinske_v_1858_g._foto_wikipedia.org_.jpg
Омск, ставший для писателя тюрьмой, он называл гадким: «Деревьев почти нет. Летом зной и ветер с песком, зимой буран. Природы я не видал. Городишка грязный, военный и развратный в высшей степени. Я говорю про чёрный народ. Если б не нашёл здесь людей, я бы погиб совершенно».
Одним из таких людей стал комендант крепости Алексей Фёдорович де Граве, который старался облегчить положение арестанта и по возможности освободить от тяжёлых работ. После освобождения там же, в Омске, состоялось знакомство Достоевского с Чоканом Валихановым, будущим известным путешественником и этнографом.
Семипалатинск. Предчувствие весны
В марте 1854 года в Семипалатинске, где после острога писатель отбыл пять лет из «бессрочной службы» рядовым в 7-м сибирском линейном батальоне, он получил наконец возможность жить на отдельной квартире, а самое главное — получать книги и писать. Появляются «Село Степанчиково и его обитатели», «Дядюшкин сон», главы из «Записок Мёртвого дома».
01_semipalatinsk._vid_s_aleksandro-nevskoy_cerkvi._1885-1933._foto_pastvu.com_.jpg
В письмах брату он отмечает: «Климат здесь довольно здоров. Здесь уже начало киргизской степи. Город довольно большой и людный. Азиатов множество. Степь открытая. Лето длинное и горячее, зима короче, чем в Тобольске и в Омске, но суровая. Растительности решительно никакой, ни деревца — чистая степь. В нескольких верстах от города бор, на многие десятки, а может быть, и сотни вёрст. Здесь всё ель, сосна да ветла, других деревьев нету. Дичи тьма. Порядочно торгуют, но европейские предметы так дороги, что приступу нет».
Весенний воздух после нескольких лет «тесноты, духоты и тяжкой неволи» опьяняет Достоевского — он весь в предчувствии решительных перемен, появления в своей жизни чего-то грозного и неизбежного. Позже, сравнив свои тогдашние чувства с последующими событиями он будет поражён: «Напророчил же я себе!»
В Семипалатинске Фёдор Достоевский познакомился со своей будущей женой Марией Исаевой.
Кузнецк. «Или с ума сойду, или в Иртыш!»
Мария Дмитриевна Исаева (в девичестве — Констант) — хрупкая миловидная блондинка 28 лет, воспитанница Астраханского института благородных девиц, несчастная жена мелкого чиновника — алкоголика и неудачника, мать семилетнего мальчика. Все трое потом станут прообразами Мармеладовых, но сейчас будущий автор «Преступления и наказания» охвачен «грозным чувством» к женщине «с превосходным, великодушным сердцем», впрочем, уже тогда он замечал за ней некую болезненную впечатлительность и раздражительность.
05_maria_dostoevskaya_foto_wikipedia.org_.jpg
Через год, весной 1855 года, Исаевы переезжают в Кузнецк (сейчас — Новокузнецк), где глава семейства получил место заседателя по корчемной части (смотрителя трактиров) и меньше чем через полгода скончался, оставив вдову и сына без средств к существованию, в окружении «доброжелателей», кумушек и сплетниц.
Достоевский в отчаянии из-за разлуки и сходит с ума от ревности: у Марии Исаевой появляется новый поклонник — уездный учитель Николай Вергунов, который по сравнению с бывшим каторжником в солдатской шинели выглядит более привлекательным кандидатом в мужья.
06_panorama_starogo_kuznecka_foto_pastvu.com_.jpg
«Отказаться мне от неё невозможно никак, ни в каком случае. Любовь в мои лета не блажь, она продолжается два года, слышите, два года, в 10 месяцев разлуки она не только не ослабела, но дошла до нелепости. Я погибну, если потеряю своего ангела: или с ума сойду, или в Иртыш!» — пишет он в письме к своему другу в Санкт-Петербург, умоляя похлопотать об амнистии в честь грядущей коронации Александра II.
И прощение наконец получено.
6 февраля 1857 года у алтаря Градо-Кузнецкой Одигитриевской церкви священник соединил руки Фёдора Михайловича Достоевского, прапорщика Сибирского линейного батальона, и Марии Дмитриевны Исаевой, вдовы коллежского секретаря. Шафером на свадьбе был отвергнутый соперник Вергунов.
Барнаул. В доме Семёнова-Тян-Шанского
Кузнецк, который современники сравнивали с большой игрушкой, Достоевскому категорически не нравился — для него это был символ безысходности, безвременья. После женитьбы он надеялся переехать в Барнаул — город, где он несколько раз был проездом, но успел познакомиться и подружиться с местной интеллигенцией. В середине XIX века он считался самым культурным городом Сибири. Здесь возник первый в этих краях музей, работали картинная галерея, хор и любительский театр горных офицеров, была открыта публичная библиотека при сереброплавильном заводе.
В Барнауле молодожёны остановились в доме Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского (эту приставку к фамилии учёный получил в 1906 году). Со знаменитым географом Достоевский познакомился ещё до свадьбы, читал ему главы из своих «Записок из Мёртвого дома». Но жене писателя «город горных офицеров» пришёлся не по душе — она боялась не вписаться в местное общество. Кроме того, здесь у Фёдора Михайловича произошёл эпилептический припадок.
Благословенная Сибирь
Супруги вернулись к месту службы в Семипалатинск, где оставались до лета 1859 года, пока опальный писатель не получил разрешение вернуться в центральную часть России. Покидая Сибирь после почти 10 лет ссылки, Достоевский предвкушает начало новой жизни.
«В один прекрасный вечер, часов в пять пополудни, скитаясь в отрогах Урала, среди лесу, мы набрели наконец на границу Европы и Азии. Превосходный поставлен столб, с надписями, и при нём в избе инвалид. Мы вышли из тарантаса, и я перекрестился, что привёл наконец Господь увидать обетованную землю».
А прошлое будет видеться уже иначе. Вот что читаем мы в «Записках из Мёртвого дома», написанных сразу после ссылки, в 1860 году:
«… в Сибири, несмотря на холод, служить чрезвычайно тепло. Люди живут простые, нелиберальные; порядки старые, крепкие, веками освящённые Климат превосходный; есть много замечательно богатых и хлебосольных купцов; много чрезвычайно достаточных инородцев. Барышни цветут розами и нравственны до последней крайности. Дичь летает по улицам и сама натыкается на охотника. Шампанского выпивается неестественно много. Икра удивительная. Урожай бывает в иных местах сам-пятнадцать… Вообще земля благословенная. Надо только уметь ею пользоваться. В Сибири умеют ею пользоваться».