За что извинялся ельцин
За что извинялся ельцин
Ельцин отказывается от власти
РИА Новости
Ровно в полдень по московскому времени, когда страна готовила праздничные столы, первый телеканал передал заявление президента Бориса Ельцина о досрочной отставке. В новый год Россия входит под обращение Владимира Путина. «Сегодня я, как и вы, с родными и друзьями собирался выслушать слова приветствия Бориса Николаевича Ельцина. Но вышло иначе», — признался исполняющий обязанности президента.
«Разбабахать этих бандитов»
«Вы не имеете права критиковать Россию за Чечню. Мы не приемлем рецепты так называемых объективных критиков России. Кто так и не понял — мы просто обязаны вовремя остановить распространение раковой опухоли терроризма. Никаких переговоров с бандитами и убийцами не будет!»
Последний зарубежный визит Ельцина в 1999 году состоялся в Стамбул, на саммит ОБСЕ. Помощники убеждали его не лететь в Турцию — на международной арене России собирались устроить жесткую обструкцию из-за начавшейся второй чеченской войны. Так оно и вышло.
Ельцин выступал на встрече лидеров вторым — в российской делегации такой удачный порядковый номер считали успехом нашей дипломатии. Однако говорил президент совсем не дипломатично. Его речь была беспрецедентно жесткой. Но переубедить никого не удалось.
Каждый считал своим долгом отчитать Москву. Герхард Шредер заявил, что Россия подрывает доверие к принципам ОБСЕ. Жак Ширак назвал чеченскую операцию трагической ошибкой. Британский министр иностранных дел Робин Кук учил, что «война не помогает в борьбе против терроризма, а только усиливает его».
Наоборот, президент очень четко говорил о поддержке своего премьера. До конца второго срока Ельцину оставалось полгода. Но то, что он публично назвал Путина преемником, не давало тому никаких гарантий. Многие в то время полагали, что Ельцин как раз оказывает новичку медвежью услугу — как сказали бы сейчас, делится антирейтингом.
Текст — переписать
Двадцать восьмого декабря, как обычно, записывали новогоднее телеобращение президента к стране. Представительский зал Кремля — елка, большие золотые часы, съемочная группа ОРТ.
Ельцин произнес заготовленный текст, телесуфлер погас, президент встал и недовольно произнес: «Значит, так. Голос у меня получился какой-то хриплый. И текст не нравится. Будем переписывать». Спичрайтеры удивились — вроде бы все устраивало, а тут требование переписать, капризы какие-то. Но Ельцин взял паузу до 31 декабря.
Ваш браузер не поддерживает данный формат видео.
Обговорили технические моменты: когда будет готов текст обращения, какие письма, указы и другие юридические документы необходимо подготовить к утру 31 декабря. И после этого последовал разговор с Путиным — уже второй.
Два разговора с Путиным
Первый состоялся еще 14 декабря — за пять дней до парламентских выборов. Тогда реакция Путина обескуражила Ельцина: «Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич… Это довольно тяжелая судьба».
«Уговаривать очень не хотелось, — вспоминал потом в своей книге «Президентский марафон» Ельцин. — Я стал рассказывать ему о себе, о том, как приехал работать в Москву. Мне тогда было чуть больше пятидесяти, я был старше Путина, наверное, лет на семь-восемь. Энергичный, здоровый. Думал: если достанут меня эти московские бюрократы, займусь чем-нибудь другим, уйду из политики. Вернусь на стройку. Уеду в Свердловск. Или еще куда-нибудь. Жизнь казалась широкой, как поле. А дорожка-то в поле — одна. Как ему это объяснить?»
Борис Ельцин очень радовался 31 декабря 1999 года, когда объявлял о том, что решил уйти в отставку, делился воспоминаниями Юмашев, с 2002 года женатый на дочери Ельцина Татьяне. «Этот проект был для него как рождение сына, абсолютно выстраданная история», — рассказал он.
Проблемы оказались слишком сложными
Тридцать первого декабря Ельцин встал очень рано — не спалось. После обычного семейного завтрака, когда он уже собирался на работу, младшая дочь Татьяна спросила: «Маме скажешь?» Ельцин сомневался, стоит ли волновать супругу. Но в итоге решил, что пора ввести ее в курс дела.
Уже в прихожей, медленно застегивая пальто, сказал: «Наина, я принял решение. Я ухожу в отставку. Будет мое телеобращение. Телевизор смотри».
«Наина застыла на месте. Глядела то на меня, то на Таню. Все никак не могла поверить. Потом кинулась, как вихрь какой-то, меня целовать, обнимать: «Какое счастье! Наконец-то! Боря, неужели правда?!» — рассказывал потом Ельцин.
Политики вспоминают о том, как восприняли новость об уходе Ельцина
«Решения я всегда любил принимать в одиночку. И реализовывать быстро.
Принятое решение не терпит волокиты, разговоров, оттяжек. С каждым часом оно теряет силу, эффективность. Поэтому, как правило, я сразу включаю «приводной ремень», механизм реализации: в первую очередь, разумеется, глава моей администрации; за ним — помощники, аналитики, юристы, канцелярия; потом пресс-секретарь, тележурналисты, информационные агентства тоже включаются в работу. С каждой минутой об этом узнает все большее число людей, с каждой минутой от решения как бы расходятся волны.
Сегодня все не так, сегодня от начала и до конца я несу груз принятого решения в одиночку. Почти в одиночку.
Потому что об этом решении, кроме меня, знает только один человек.
Этого человека зовут Владимир Путин».
С таких слов начинается книга Бориса Ельцина «Президентский марафон» и ее самая первая глава — «31 декабря». В ней уже бывший президент России вспоминает, что первый разговор с Владимиром Путиным о назначении его и.о. главы государства состоялся у него 14 декабря — за пять дней до думских выборов. «Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич», — сказал тогда будущий преемник.
Вторая беседа состоялась 29 декабря. Днем раньше о решении Ельцина уйти в отставку узнали глава его администрации Александр Волошин, дочь Татьяна Дьяченко и ее муж Валентин Юмашев.
«Он (Путин. — «Газета.Ru») входит в кабинет. И у меня сразу возникает такое ощущение, что он уже другой — более решительный, что ли. Я доволен. Мне нравится его настрой.
Я говорю Путину о том, что решил уйти 31 декабря. Рассказываю, как хочу выстроить это утро, как события будут следовать друг за другом…
. Наконец работа завершена. И, кажется, ничего не упустили.
Официальный кабинет не способствует проявлению чувств. Но вот сейчас, здесь, когда я в последний раз рядом с ним в роли президента, а он в последний раз еще не первое лицо страны, мне многое хочется сказать. По-моему, ему тоже.
Но мы ничего не говорим. Пожимаем руки друг другу. Обнялись на прощание.
Следующая встреча — 31 декабря 1999 года».
Ранним утром 31-го, уезжая из дома, Ельцин сообщил о предстоящем событии жене Наине Иосифовне.
«Наина застыла на месте. Все никак не могла поверить. Потом кинулась, как вихрь какой-то, меня целовать, обнимать: «Какое счастье! Наконец-то! Боря, неужели правда?!»
Об отставке Бориса Ельцина и назначении и.о. президента Владимира Путина было объявлено в полдень по Москве.
«Патриарху позвонили на мобильный и сказали, что Ельцин отрекся»
«Прекрасно помню тот день и момент, когда узнал, что Ельцин уходит в отставку.
Я был в храме Христа Спасителя (ХХС) вместе с патриархом Алексием II. Ему позвонили на мобильный и сказали, что Ельцин отрекся от должности», — вспоминает экс-мэр Москвы Юрий Лужков.
В тот период Лужков наряду с бывшим премьером Евгением Примаковым был лидером блока «Отечество — Вся Россия», они находились в оппозиции Ельцину.
«В этот момент Алексий II как раз собирался освящать малый храм ХХС, ему сообщили об этом буквально за несколько секунд до начала церемонии, — продолжает экс-мэр. — На первый взгляд, это просто совпадение, хотя мне оно не кажется случайным. Ельцин с самого начала был негативно настроен по отношению к строительству храма Христа Спасителя. Добровольные пожертвования, которых было много от москвичей, облагали налогом, и я просил Ельцина их отменить, чтобы все деньги шли на храм. Но Ельцин отказал. Потом мы снова разговаривали с ним о ХХС. Ельцин позвонил мне сам, было это в начале 1999 года, и попросил не торопиться с открытием храма. Я сказал, что принципиально не смогу этого сделать, потому что многие москвичи ждут события. И что я должен был им сказать — что по рекомендации и поручению президента стройка останавливается? Я спросил у Ельцина: почему? «Я сказал, что сказал», — ответил он. Я отказал ему в этой просьбе».
Что касается самой отставки Ельцина, то, по словам Лужкова, она была ожидаемой, но все равно внезапной:
«Я догадывался, конечно, что это может произойти, разговоры такие ходили. Касьянов, Березовский и дочь его (Татьяна Юмашева. — «Газета.Ru») крепко уговаривали тогда, чтобы власть отдал.
Понятно, что он уже был неспособен к управлению. Березовскому нужно было найти кого-то, кем было бы легко управлять. И он катастрофически ошибся».
«Меня удивило, что Ельцин извинился»
В 1999 году КПРФ инициировала импичмент Борису Ельцину, но попытка отстранить президента от должности потерпела крах — ни по одному из пяти пунктов обвинения не набралось необходимых 300 депутатских голосов.
По словам Зюганова, он лично знал, что готовится обращение президента, в котором тот объявит об уходе с поста главы государства: «Я ведь хорошо информированный человек.
31-го я работал дома, включил телевизор и увидел это. Меня в этом обращении удивило только одно: что Ельцин извинился перед людьми».
«Мир готовился к миллениуму, а в итоге обсуждал уход Ельцина»
«Приземлились мы с женой 31 декабря 1999 года в Праге, где нас встретил близкий друг. Первое, что он мне сказал, было: «Поздравляю тебя с новым президентом!» До сих пор помню это очень хорошо», — рассказывает помощник Бориса Ельцина в 1994–1997 годах, президент фонда «Индем» Георгий Сатаров.
«Я уже тогда был президентом «Индема» и поэтому решил, что у нас в фонде случился переворот. Думаю: «Кому понадобилось устраивать его в «Индеме»?! Да еще и 31 декабря?!»
Но потом друг объяснил, что Ельцин ушел в отставку, — продолжает Сатаров. — Я был в полном шоке! Стал торопить друга, чтобы ехали быстрее, потому что очень хотелось посмотреть эту запись. Посмотрели — больше всего впечатлила его просьба о прощении. Выступление Ельцина 31 декабря начисто перебило все — мир готовился к миллениуму, но в результате вынужден был обсуждать уход российского президента. Это был фантастический ход с его стороны! И конечно, мировая реакция была интересной: все знали, кто такой Ельцин, но понятия не имели, кто есть Путин».
По мнению Сатарова, первый президент России, уйдя в отставку раньше срока, «поступил по-ельцински»: «С одной стороны — подчинился Конституции, с другой — не Конституция определила время его ухода, а он сам».
«За новогодним столом только об этом потом и говорили. Звучали тосты за Ельцина. Какие? Да просто человеческие слова».
Речь в состоянии грогги
Ирина Хакамада, в декабре 1999-го переизбравшаяся в Госдуму и позже ставшая вице-спикером, Новый год встречала на горнолыжном курорте с друзьями и детьми: «Для меня уход президента не стал шоком: все-таки я была политиком, получала утечки информации и понимала, что происходит. Еще до отставки Ельцина было понятно, что новых выборов с его участием не будет — это буквально витало в воздухе».
Но что поразило Хакамаду, так это речь уходящего главы государства — «трагическая, произнесенная в состоянии грогги». Друзья, продолжает она, отреагировали на главную политическую новость года очень эмоционально — в отличие от самой Хакамады, они не ожидали, что Ельцин уйдет.
«Их поразил текст, особенно слова: «Я хочу попросить у вас прощения». Все начали плакать. Нет, не плакать — загрустили. Ельцин мог не нравиться, но все понимали, что вместе с ним уходит эпоха. И были правы».
Впрочем, на празднике шокирующая новость никак не сказалась: «Через час уже про все забыли и отмечали Новый год».
«Это было очень печальное зрелище»
«Я был дома, и выступление Ельцина смотрел, как и все остальные, по телевизору. Это было очень печальное зрелище, что Борис Николаевич уходит.
У меня прямо ком в горле стоял, когда я его слушал, — признается Сергей Филатов, глава администрации президента в 1993–1996 годах. — Но тогда у меня уже не было спецсвязи и позвонить ему я не мог, да и не звонят обычно людям по таким поводам».
Филатов признается, что, когда «шли на выборы в 1996 году, никто не предполагал, что так повернется дело и что у Бориса Николаевича настолько ухудшится здоровье»: «Хотя уже после операции (на сердце. — «Газета.Ru») было видно, что состояние его здоровья становится хуже. Мы общались потом, встречались, я знаю, он переживал очень, что реформы стали сворачиваться, и эти переживания, конечно, тоже здоровья ему не добавляли. Когда на одной из встреч я подарил ему книжку про наш парламент, он так расчувствовался и распереживался, что чуть не плакал».
«Ельцина транслировали в переводе на немецкий»
ОВР занял третье место, пропустив вперед КПРФ и созданное Кремлем аккурат под выборы движение «Единство».
31 декабря 1999 года Олег Морозов находился в Германии. Новость об уходе президента России застала его в гостиничном номере: «Смотрел телевизор, и вдруг по нему показали выступление Бориса Николаевича. Транслировали его в переводе на немецкий, который я понимал, и в то же время был слышен оригинал выступления на русском. От этого «двуязычия» возникало какое-то фантастическое ощущение. И было чувство, что заканчивается одна эпоха, а начинается другая, — рассказывает Морозов. — Шока не испытал, поскольку были разные ожидания (связанные с уходом Ельцина. — «Газета.Ru»), просто я не думал, что это будет так — на Новый год.
Скорее, я почувствовал удивление и отчасти восхищение этим изящным ходом.
И еще утвердился во мнении, что Ельцин — интуитивный политик, то есть принимающий ключевые решения, основываясь прежде всего на интуиции».
Кому выгодно запустить «Северный поток – 2» без сертификации
Таджикистан получил опасную проблему у афганской границы
«Билет в один конец». Почему шахтеры продолжают погибать
Отказ от советского наследия загнал Эстонию в энергетический кризис
«Написанные кровью» законы не уберегли шахтеров «Листвяжной»
Зеленский проигрывает медиавойну с олигархами
Глеб Простаков, бизнес-аналитик
Третья мировая война уже идет
Дмитрий Дробницкий, политолог, американист
Нет такой цели – просто сказать правду
Юлия Лемарк, Сценарист,режиссер и продюсер
Острый кризис в Турции
Расизм в русском балете
Молдавию отключают за неуплату
Умер певец и композитор Александр Градский
Российские школьники установили абсолютный рекорд на Международной олимпиаде по астрономии
В Лос-Анджелесе показали будущее мирового автопрома
Российским школьникам покажут маршрут «Золотое кольцо» по Ярославской области
В Марий Эл открыли новое здание государственной филармонии
В Оренбурге легендарная «Катюша» вернулась в парк «Салют, Победа!»
Главная тема
адаптация иностранцев
позиция по Крыму
«болезненный удар»
Видео
борьба с коронавирусом
балет «Щелкунчик»
Казачий круг
бывший ссср
«Билет в один конец»
индекс цитируемости
отсутствие миропорядка
досидеть до конца
на ваш взгляд
Руцкой: Ельцин принес огромное зло нашей стране
 |
Фото: Валентин Кузьмин, Александр Сенцов/ТАСС
Текст: Андрей Самохин,
Юрий Зайнашев
«Поведение Горбачева, который не отстоял своих товарищей, заключенных в СИЗО «Матросская тишина» и не смог навести элементарный порядок в стране, привело в конечном итоге к уничтожению страны», – рассказал газете ВЗГЛЯД бывший вице-президент РСФСР Александр Руцкой, комментируя 30-летие августовского путча.
В среду исполняется ровно 30 лет с того дня, как соратники советского президента Михаила Горбачева взяли на себя, по сути, всю полноту власти в СССР, посадив президента под домашний арест в его резиденции в Крыму.
По версии самого Горбачева, сотрудники КГБ взяли его под домашний арест в середине дня 18 августа 1991 года. Ранним утром 19-го по центральному телевидению было объявлено о создании Госкомитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Хотя формально главным человеком в стране в этот момент оказался вице-президент СССР Геннадий Янаев, главным вдохновителем ГКЧП, как считается, был шеф КГБ Владимир Крючков. Согласно этой версии, вызволил Горбачева из плена вице-президент РСФСР Александр Руцкой, прилетевший в Крым с отрядом автоматчиков. Это произошло уже 22 августа, когда ГКЧП в Москве потерпел поражение.
До сих пор ведутся споры о том, не сам ли Горбачев и был вдохновителем этого заговора, а вовсе не его жертвой. О том, какая из версий кажется ему убедительной, о причинах и последствиях августовских событий в интервью газете ВЗГЛЯД рассказывает вице-президент России в 1991–1993 годах Александр Руцкой.
ВЗГЛЯД: Александр Владимирович, какую картину вы застали в горбачевской резиденции «Форос», когда прибыли туда освобождать президента СССР?
Александр Руцкой: Во-первых, я уверен, что еще в марте Горбачев сам решил создать ГКЧП с целью сохранения СССР в прежнем виде. Накануне подписания договора он окончательно понял, что это будет не союзное государство, а сборище никому не подчиняющихся суверенных государств, и поэтому решил сбежать из Москвы. После этого – с его ведома – Янаев, Язов, Крючков, Лукьянов объявляют, что управление страной передается Государственному комитету по чрезвычайному положению (ГКЧП). Горбачев тем временем изображал из себя узника, заключенного на даче в Форосе. Тем самым он сорвал подписание договора об ССГ – Союзе суверенных государств.
Александр Руцкой (фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС)
Я и никто другой вывез Горбачева из Фороса, поэтому заявляю: никто его не арестовывал, связь не отключал, он просто сбежал, а ГКЧП допустил грубую непростительную ошибку, когда вывел войска на улицы Москвы.
Последующее поведение Горбачева, который не отстоял своих товарищей, заключенных в СИЗО «Матросская тишина» и не смог навести элементарный порядок в стране, привело в конечном итоге к уничтожению страны.
ВЗГЛЯД: Вы упомянули ССГ. Многие подзабыли, что на 20 августа в Москве было назначено подписание договора о его создании. Как вы думаете, не случись ГКЧП, мог ли Союз суверенных государств оказаться жизнеспособным?
А. Р.: О каком новом Союзном договоре, о каком ССГ может идти речь, если в стране царила политическая и экономическая анархия? Шел наглый парад суверенитетов и сепаратизм.
ВЗГЛЯД: В ходе развала Союза на его окраинах вспыхнуло множество межнациональных конфликтов. Какова ваша роль и генерала Лебедя в заморозке войны в Приднестровье?
А. Р.: Когда Ельцин и его команда заводили ситуацию с межнациональными конфликтами в тупик, тогда обращались ко мне. Так случилось и после того, как Козырев, Бурбулис, Грачев и другие посланцы Ельцина завалили решение конфликта Кишинев – Тирасполь. Я согласился, но поставил президенту условие, что буду принимать решение вплоть до применения силы в целях прекращения начавшейся войны. Пришлось отстранить от должности командующего 14-й армией Неткачева за нерешительность, приведшую к кровопролитию в Бендерах.
Никто никому не давал право, тем более исходя из политических амбиций, убивать людей. Поэтому я всегда руководствовался правилом: те, кто присвоил себе это право вне закона, однозначно подлежат уничтожению.
Да, я действовал согласно складывающейся обстановке, с применением силы – и за двое суток бойня в Бендерах была остановлена. Конфликт был заморожен. Тогда я предложил Ельцину назначить командующим 14-й армией Александра Лебедя. Но центральное телевидение и пресса по указке Кремля перекрутила все так, что конфликт остановил Лебедь, хотя его в тот момент на месте просто не было. Аналогичным образом федеральные телеканалы замолчали мои действия по прекращению столкновений в Южной Осетии.
На ваш взгляд
ВЗГЛЯД: А когда между вами и Ельциным пробежала первая черная кошка?
А. Р.: Уже в конце августа 1991-го Ельцин со своим окружением уехал на природу – праздновать «победу над ГКЧП». При этом забыл пригласить меня – человека, который организовал оборону Белого дома и остановил непредсказуемое развитие событий, когда доставил президента СССР в Москву.
В эти дни я случайно стал свидетелем разговора Ельцина и неизвестного мне человека, которого я больше нигде не встречал. Он предложил Ельцину как можно быстрее избавиться от меня, так как Руцкой, мол, уже сделал свое дело. На что Борис Николаевич ответил: «Подумаем, как это сделать и как провести через Съезд народных депутатов». После этого мне уже несложно было представить, какими будут у нас отношения.
ВЗГЛЯД: Если вернуться к весне 1991 года, почему вы вообще тогда согласились баллотироваться в паре с Ельциным? В тот момент вы были ситуативными союзниками? Считается, что Ельцину понадобились голоса тех избирателей, которых вы могли привести за собой: ту часть коммунистов, военных, патриотов, которая тоже требовала перемен в стране.
А. Р.: Мы не были настолько близки, чтобы считаться единомышленниками. Ельцину нужно было во что бы то ни стало выиграть выборы. Делать ставку на безликость – заведомо проиграть. Ему нужен был популярный человек, не имеющий негативных «хвостов» в прошлом, что исключало компромат в прессе.
Напомню, на пост президента РСФСР претендовали еще несколько политиков, в том числе Бакатин (вице-президент – Абдулатипов), Николай Рыжков (Громов), Жириновский (Завидия). На фоне всех Ельцин выглядел фаворитом. Тем более у всех на слуху были его демарши на Съезде народных депутатов СССР. А также его война с Политбюро, исключение из партии, победа на выборах председателя Верховного Совета РСФСР.
На этих выборах президента РСФСР обкомы, райкомы КПСС активно противодействовали Ельцину, срывали наши встречи с избирателями. Единственный, кого поддерживала КПСС – Николай Рыжков. Однако по результатам голосования Рыжков с Громовым набрали всего 16,9% голосов. А наша пара – 57,3%, в 3,39 раза больше.
Думаю, если бы вместо меня шел Бурбулис, был бы второй тур. Почему? В процессе избирательной кампании я провел встречи с избирателями в 35 регионах РСФСР – там, где Ельцин не проводил. По результатам голосования в этих регионах менее 60% голосов не было. В регионах, которые посетил Ельцин, были 52–55%, но и 30–35%. Поэтому в итоге мы победили с 57,3%.
ВЗГЛЯД: Вы иногда не задаетесь вопросом, был ли у вас шанс перетянуть Ельцина на свою сторону и направить Россию по другому пути?
А. Р.: По своему характеру, по внешности Борис Николаевич казался лидером-патриотом. Но как вы себе это представляете? Вице-президент «перетягивает» на свою сторону президента, у которого, как потом выяснилось, были далеко идущие планы – захватить власть в стране, «отменив» для этого СССР? Уже в процессе работы я увидел, куда ведет Россию Ельцин. У нас неоднократно возникали и «задушевные» разговоры, и ругань по многим вопросам.
Уже к концу 1991 года стало ясно, что Ельцин просто обманул меня: по совету Бурбулиса он велел мне курировать не армию и ВПК, а сельское хозяйство. Позже направил на борьбу с коррупцией, чтобы показать мою некомпетентность, а затем избавиться от меня. Но это ему не удалось.
На эту тему
ВЗГЛЯД: В 1992 году вы разработали план аграрной реформы. В чем он заключался?
А. Р.: Первое, что я сделал, – создал Центр земельной и агропромышленной реформы. Пригласил на работу специалистов. Разработкой реформы занимались ученые и практики, руководители крупных хозяйств. Ни о каком фермерстве на первом этапе речи не шло: не было ресурсов для организации товарных фермерских хозяйств в масштабах страны. Предлагалось создать Земельный банк РФ как механизм финансирования всего агропромышленного комплекса. Не разрушая колхозы и совхозы, можно было произвести укрупнение – с полным циклом производства сырья, хранения и переработки по формуле «поле – магазин».
Мы ставили целью сделать труд на селе престижным, обеспечить население отечественными доброкачественными продуктами по доступным ценам, исключив импорт продовольствия.
Эту программу реформирования АПК Ельцин отклонил и запустил с Гайдаром реформу уничтожения коллективных хозяйств. В страну хлынул поток недоброкачественных продуктов питания, а сельское хозяйство под лозунгом перехода к фермерству начало умирать.
Мы предлагали альтернативу, опирающуюся на проработки вменяемых экономистов. Я вообще предлагал взять под жесткий контроль весь экспорт нефти, газа, вооружений, заняться возвратом кредитов, выданных Советским Союзом другим странам.
Мое предложение Ельцин проигнорировал, пустив все на самотек. Начался наглый грабеж страны, вывоз золотого запаса под поставки продовольствия.
В свое время я в глаза Борису Николаевичу давал оценку его деятельности. Его кадровая политика была преступна: как можно ставить людей, не имеющих даже отраслевого образования?! Как можно было за копейки раздавать предприятия, ставшие национальным достоянием?!
ВЗГЛЯД: Говорят, вы несколько раз подавали заявление о сложении полномочий вице-президента.
А. Р.: Да, и каждый раз Ельцин спрашивал, буду ли я обосновывать свою отставку на Съезде народных депутатов. Ведь освободить меня от должности по Конституции мог только этот высший орган власти. Когда я ему отвечал «да, обязательно буду», президент мое заявление тут же рвал и резко менял тональность разговора.
Что мог сделать один человек с конституционными полномочиями, которые исчерпывались формулой «вице-президент выполняет поручения президента»? Приближенные Ельцина делали все возможное и невозможное, чтобы снизить мой авторитет: потоком лилась грязь через прессу. Дошло до того, что подделали мои подписи по открытию счетов в швейцарских банках на 18 млн долларов, состряпали трастовые договора на управление якобы принадлежавшей мне недвижимостью в Австрии и Швейцарии.
В этой стае, «укомплектованной» предателями, негодяями всех мастей, ворами и даже штатными агентами ЦРУ, я держался и бился до последнего. Вы знаете, чем закончил: нарами в СИЗО «Лефортово». От должности вице-президента РФ меня незаконно «освободил» Ельцин в результате антиконституционного переворота 4 октября 1993 года.
ВЗГЛЯД: Не пожалели вы тогда, что занялись политикой, а не остались летать?
А. Р.: Пожалел, когда понял, в какую историю и с какими людьми я попал. Да, я вполне мог бы себе представить дальнейшую военную карьеру. Без ложной скромности – я неплохой летчик, закончил Академию Генштаба с отличием, был на должности заместителя командующего. Если бы я продолжал служить, то думаю, что до замглавкома бы дослужился.
ВЗГЛЯД: Ельцин после своей отставки, в начале нулевых, прислал вам письмо. Как вы сами выразились в одном из интервью, оно оказалось «чисто человеческое». Не возникало ли у вас желания примириться с ним?
А. Р.: Да, в этом письме Ельцин действительно признал, что я во многом оказался прав. Но что значит «примириться»? Я воспитан своими родителями так, чтобы ни на кого лично зла не держать. Но это же не личные отношения: Ельцин принес огромное зло нашей стране. Примириться с человеком, который добил СССР – мою Родину, которой я присягал на верность? С верховным главнокомандующим, уничтожившим Вооруженные силы страны; с тем, кто отдал страну на разграбление жуликам всех мастей, а сам в пьяном виде позорил Россию за границей?
Я просто не знал, что я могу ему ответить. Мое прощение или непрощение Бориса Николаевича не играет никакой роли. Это не тот уровень, о котором можно говорить – пусть его судят потомки, Бог, наконец.