За что канонизировали ушакова
«Он свою жизнь посвящал Богу»
Писатель и историк Валерий Ганичев о святом воине Феодоре Ушакове
Валерий Николаевич Ганичев для беседы пригласил меня в Дом Писателей на Комсомольском проспекте. Большой кабинет с иконами. На одном из столов – печатная машинка, журналы и книги. Впрочем, книги здесь повсюду. Тут время как будто остановилось. В левом углу – большая картина: Валерий Николаевич изображен в кресле на фоне иконы святого праведного Феодора Ушакова, чье имя русский писатель и прославил. И снова оно прогремело, и снова не только на всю Россию, но и на весь мир. Его боялись враги, им восхищались современники, его любили подчиненные и ненавидели трусы и карьеристы, которых и тогда, в XVIII веке было не меньше, чем сегодня.
Валерий Ганичев – автор книг «Росс непобедимый», «О русском», «Слово. Литература. Отечество», «Ушаков». Материалы о жизни адмирала он собирал в течение многих и многих лет, чтобы они стали не только книгами, но и основанием для прославления Феодора Ушакова в лике святых.
– Валерий Николаевич, вы более 20 лет изучали жизнь Федора Ушакова. Чем привлек вас русский адмирал?
– Что касается святого Феодора Ушакова, то я уже более 50 лет я занимаюсь изучением жизни и деяний адмирала Ушакова. С тех пор, как в 1957 году оказался в Николаеве – центре нашей судостроительной промышленности, – побывал в здешнем Военно-морском музее (очень, кстати, неплохом), перед которым стоят бюсты русских адмиралов, в том числе и Ушакова.
Сначала меня интересовал только его стратегический и военный талант. Увлекли вышедшие тогда на экраны два фильма «Корабли штурмуют бастионы» и «Адмирал Ушаков». Фильмы эти по-своему замечательные, хотя и с существенной идеологической подкладкой, с попыткой революционизировать Ушакова, но они давали некую историческую канву. Потом я стал искать материалы о его пребывании на Черноморском флоте. И ведь он возглавлял не только Черноморский флот, но и Южную адмиралтейств-коллегию – было такое учреждение в XVIII веке, своего рода Министерство по делам Южного флота России.
– Как известно, Черноморский бассейн был тогда сферой влияния Турции. Хотя задолго до турок этот регион был славянским, и арабы называли Черное море Русским морем. По моей версии, изложенной в романе «Росс непобедимый», Екатерине после беседы с Ломоносовым пришла мысль, вослед Петру Великому, «прорубившему окно в Европу» на запад, сделать такое «окно» для России и на юг: Ломоносов сказал ей однажды, что в русской светлице всегда есть окно на полдень – на юг. Не будем забывать, что Екатерина всячески подчеркивала: она – продолжательница дела Петра.
В течение двух русско-турецких войн 1768–1774 и 1787–1791 годов Россия эти южные земли не то чтобы освободила – это были пустые необъятные степи: районы нынешней Новороссии – Таврический край, – присоединила к Российской империи и заселила выходцами из Орловской, Воронежской, Черниговской губерний… Селились тут как крепостные, так и свободные люди. Так образовалась российская Таврическая область, позже известная как Новороссия. Нам надо не забывать историю этих земель, которая очень важна для нынешних геополитических споров. Во-первых, эти земли были заселены. Во-вторых, там были построены красавцы-города: Мелитополь, Мариуполь, Херсон, Николаев, Одесса, Тирасполь.
И еще одно важное деяние связано с освоением этого края: был создан Черноморский флот России.
А возведенный Севастополь стал базой Черноморского флота. И вот туда назначен был в 1783 году капитан 1-го ранга Федор Ушаков, переведенный к новому месту службы с Северного Балтийского флота.
– Ушаков ведь бывал уже в этих краях прежде?
– Да, и не раз. Ушаков ходил на Керчь, Таганрог, Балаклаву. Так что для него это были знакомые места. Как, кстати, и Средиземное море. Вспомним, что он был участник того Средиземноморского похода, когда русские корабли пытались пройти в Черное море через Дарданеллы, а Турция не пускала их, и им пришлось возвращаться в Россию через Атлантику и Балтику.
А теперь он был назначен командиром фрегата «Святой Павел». Этот корабль строился в Херсоне, потом сплавлялся по Днепру к Черному мору, оснащался артиллерией и затем прибывал в Севастополь…
И на службе в эти годы Ушаков проявил себя как прекрасный администратор, сознающий свою ответственность за вверенных ему людей, пекущийся о них.
На юге России тогда свирепствовала чума. Мор косил людей тысячами. Ушаков проявил необычайную распорядительность, и благодаря установленной им строгой дисциплине, принятым мерам у него не умер ни один моряк. Что он сделал? Он отвел корабль от берега, обложил его сухой степной травой и поджег ее, чтобы она постоянно курилась. Выставил бочки с уксусом, которым должны были все растираться. Организовал изоляторы. И заметьте: первый свой орден от императрицы Екатерины II он получил за этот свой первый подвиг спасения мирных людей. Это был орден святого Владимира.
– Во скольких битвах одержал победу Федор Ушаков?
– Он выиграл 43 битвы. Ни один из флотских командиров в мире такого количества побед не имел! Не было такого! Но эти победы стали возможны не только благодаря его личному мужеству, его таланту тактика, но и его дару воспитателя. У него был отлично подготовлен и обучен экипаж. Даже во время чумы он учил матросов взбираться на мачту, ставить паруса…
– А какая победа адмирала Ушакова, на ваш взгляд, самая блестящая?
– Самая потрясающая победа, которая вошла во все учебники, – при мысе Калиакра в Северной Болгарии в 1791 году, в ходе русско-турецкой войны.
– Турция легко согласилась на это?
– Турция пошла на это. Она, может быть, и не согласилась бы, если бы во главе эскадры был поставлен какой-нибудь другой флотоводец. Но силу Ушакова они знали. И вот в составе этой военной экспедиции Ушаков прошел через проливы Босфор и Дарданеллы и стал занимать Ионические острова. Они находятся в Ионическом и Адриатическом морях. Это часть бывшей Венецианской республики, которую французы захватили в 1797 году, расположив там свои гарнизоны. Ушаков постепенно с октября 1798 года освободил один за другим острова: Занте – очень мощный первый остров, Кефалинию – красавец-остров, Лефкаду… Оставался один остров, но какой! Это был остров Корфу.
– Да, остров святителя Спиридона Тримифунтского. Осада острова была тяжелой, не хватало продовольствия, денег. Ушаков свои собственные средства выделил на покупку провианта и теплых вещей. Теплых вещей не оказалось, купили женские халаты. Казалось бы, южный остров, южное море, зачем теплые вещи? Но совершенно неожиданно на Корфу выпал снег. Мокрый снег. Было холодно.
И вот 19 февраля 1799 года Ушаков штурмует и берет крепость.
Захваченный на Корфу французский гарнизон Ушаков отправил… домой, но только с одним условием – не воевать больше против русских войск
Им был предпринят целый ряд действий. Он поднял всё греческое население. Побывал у Константинопольского патриарха и попросил помочь с воззванием к грекам. И умело выстроил атаку на другие острова, чтобы французские гарнизоны, расположенные там, или сдавались, или бежали всё равно на Корфу. Корфу он взял в один день – 19 февраля. Французы капитулировали. Ушаков весь французский гарнизон посадил на баржи и отправил домой, но только с одним условием – не воевать больше против русских войск. Вот такое было проявление гуманизма, такое рыцарство, совершенно исключительное.
На Ионических островах была образована независимая Республика Семи островов. Ушаков проявил себя здесь не только как флотоводец, но и как стратег, политик, дипломат, государственный деятель.
– Расскажите подробнее об этой странице биографии нашего флотоводца.
– Ушаков дал этим островам первую конституцию. Демократическую конституцию! А ведь в России о конституции в то время даже и помыслить было нельзя. Конституция Республики Семи островов была самой демократической конституцией в XIX веке в Европе.
Поход на Корфу – это великий православный поход по освобождению единоверцев
Ушаков дал республике государственный язык – греческий. Большинство населения островов были греки. Но местная элита была из венецианцев. А следовательно – католической. И самое главное деяние Федора Ушакова: он возвратил на острова православную епархию. Это был большой и серьезный шаг. Потому что с 1400-х годов на островах было католичество. В Керкире был избран митрополит, и началась православная страница в истории островов. Этот поход я оцениваю как великий православный поход по освобождению единоверцев. Ведь французы-революционеры были безбожниками, они издевались над верующими, в том числе и православными. И в отличие от крестовых походов европейцев, которые затевались якобы во имя Христа, но на самом деле, как мы помним, в один из таких походов был разграблен Константинополь, а православных крестоносцы уничтожали как иноверцев, Ушаков никого не притеснял. Он оставил на островах всех: и католиков, и людей иных исповеданий. Но он совершил очень высокую православную миссию.
– Какие еще деяния совершил наш прославленный воин?
– Страница, о которой мало знают: Ушаков со своими моряками освободил от французов сначала город Бари, затем Неаполь. И факт, который совсем почти никто не знает: Ушаков освободил Рим. Мы знаем, что солдаты графа Салтыкова освободили Берлин, Александр I – Париж. А о том, что Рим был освобожден русскими войсками, мало кто знает. Военный министр Д.А. Милютин, очень умный человек, в середине XIX века говорил: «За блеском побед Суворова как-то забыли блеск побед Ушакова». Суворов в это время освобождал Северную Италию.
– Да, в своей знаменитой реляции Суворов написал: «Ура! Русскому флоту. Я теперь говорю самому себе: “Зачем не был я при Корфу, хотя бы мичманом!”» Ушаков и Суворов были знакомы еще по Черноморскому театру военных действий. И по некоторым данным, Ушаков был в составе гребной флотилии при штурме Измаила. Кстати, есть картина, изображающая Ушакова и Суворова на берегу моря.
– Многие в мире хорошо знают английского адмирала Нельсона. Его превозносят, говорят о его подвигах. А ведь Федор Ушаков был его современником. Вы можете сравнить этих двух военных деятелей?
– Нельсон, конечно, великий флотоводец, но он проиграл ряд сражений. Он завидовал Ушакову. Хотя признавал его военный гений. Даже вел с ним переговоры.
Но у Нельсона, как у личности, как у человека, было много отрицательных качеств. Он, например, приказал расправиться с французскими пленными и итальянскими республиканцами, захваченными после освобождения Неаполя – кстати, русской эскадрой Ушакова. Это была настоящая бойня.
– Валерий Николаевич, а сами греки сегодня помнят, кто за них сражался и умирал?
В конце концов в архиве Корфу мне принесли документы за 1798–1799 годы, а на папке написано: “Русско-турецкая оккупация”!
– Работая над книгами об адмирале Ушакове, я собирал информацию в архивах Тамбова, Саранска, Ленинграда, Херсона, Одессы, Николаева, Севастополя, сумел пробиться в 1988 году на Корфу. В архиве Корфу я попросил: «Дайте документы про Ушакова». Мне отвечают: «Нет документов». Я опять: «Дайте документы 1798 года». Мне снова отвечают: «Нет таких!» В конце концов мне принесли документы за 1798 год, а на папке написано: «Русско-турецкая оккупация». Я, конечно, вспыхнул: «Ну как вам не стыдно! Ушаков вас освободил, он дал вам независимость. Он дал конституцию, дал греческий язык, митрополию, а вы пишите: “Оккупация”». Служащий покраснел и говорит: «Знаете, это определение дали англичане. На Корфу был их протекторат. Они дали нам свою хронологию, свои определения периодов истории».
Англичане «молодцы», думают так: там, где они, – свобода и демократия, а там, где другие – а Россия особенно, – это оккупация!
Англичане думают так: там, где они, – свобода и демократия, а там, где другие – а Россия особенно, – это оккупация!
Сейчас на Корфу ежегодно проходят дни памяти адмирала Ушакова.
В 2002 году мы поставили на Корфу памятник флотоводцу. Это был первый памятник ему на островах. В 2004-м – второй, уже на острове Видо. В 2013 году – на острове Занте.
И замечательно то, что памятник на Корфу стоит возле храма святителя Спиридона Тримифунтского. Каждый год мы совершаем там Литургию. Кстати, святитель Спиридон был тоже покровителем наших воинов. Знаменитая московская улица Спиридоновка – свидетельство этому.
Ушаков шел вместе с монахами и нес мощи святого Спиридона Тримифунтского
Ушаков в первый же крестный ход на Корфу шел вместе с монахами и нес мощи святого Спиридона Тримифунтского. Это очень знаменательно.
– Когда стало понятно, что Феодора Ушакова нужно прославить в лике святых?
– После ряда конференций и встреч с монахами, после изучения документов стала ясна духовная составляющая жизни православного воина Феодора Ушакова.
Каждый раз перед походом и после его окончания он совершал вместе с моряками молебны, службы. В одном из найденных мною греческих документов есть такие слова: «Как славно, что русских возглавляет такой великий православный генерал, как Ушаков». Целых семь греческих церквей были предоставлены морякам и солдатам Ушакова. Почему? Потому что все молились! И когда стояли перед моряками Ушаков и князь Волконский – это было для них назидательным примером.
Целых семь греческих церквей были предоставлены морякам и солдатам Ушакова. Почему? Потому что все молились!
Необходимость прославления Феодора Ушакова мы обсуждали с владыкой Варсонофием, тогда епископом Саранским, а ныне митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским. Я говорил владыке: «Святой он! Все факты есть, есть святые останки». Владыка мне: «Ходатайствуйте!» Я написал письмо патриарху Алексию II. Святейший принял меня. Я изложил все факты. И патриарх сказал: «Если наш флот получит такого небесного покровителя – это будет чрезвычайно важно». А в то время у нас беда была с флотом: мы потеряли Балтику, мы потеряли Черноморский флот в Севастополе. Потом патриарх добавил: «Не только православный флот, но и все православные люди обрадуются».
Прославление Феодора Ушакова как святого поддержал и почитаемый всеми старец Иероним, подвизавшийся в Санаксарской обители.
И вот 5 августа 2001 года митрополит Кирилл – это тоже очень промыслительно: будущий Святейший Патриарх Русской Церкви – отслужил чин прославления святого праведного Феодора Ушакова.
– Расскажите о последних годах жизни святого.
– Выйдя в отставку, Ушаков уехал из Петербурга. Вельможа, богатый! Казалось бы, зачем уезжать из столицы? А он уехал в глушь. Построил дом возле Санаксарского монастыря. Как писал владыка Тамбовский, Феодор Ушаков «по целым седмицам проводил в келлии». Так что фактически он свою жизнь теперь посвящал Богу.
Он был великий милоститворец. Раздал свои богатства женам убитых офицеров, солдат, отставным, создателям госпиталя. И вот за это еще Феодор Ушаков был в 2001 году официально прославлен как святой Русской Православной Церкви: память его мы празднуем 2/15 октября.
И я вам первым расскажу о великом открытии. Мы обнаружили прижизненный портрет Ушакова!
«Охотник до драки и верный сын Церкви»
К 200-летию земной кончины святого праведного адмирала Ушакова
В русской истории было немало полководцев — князей, военачальников, — для которых долг воина и долг христианина оказывались неразделимы. Немало из них и прославлено Церковью в лике святых. Но венец святого праведного адмирала Федора Ушакова в этом сонме сияет особенно ярко.
По непобедимости, отсутствию поражений он стоит рядом с Александром Невским. Но победы Ушакова служили не выживанию страны и народа, они совершались в те времена, когда Россия восходила на пик своего державно-имперского величия. А значит, в них отсутствует тот привкус горечи и трагической героики, который присущ деяниям князя Александра Ярославича. По святости жизни, поглощенности верой, совершенной отдаче себя на волю Божью, аскетической суровости характера адмирал Ушаков ближе стоит к какому-нибудь преподобному, к монашескому подвижничеству. И такое соседство в его житии имеется — в лице родного дяди преподобного Феодора Санаксарского, настоятеля монастыря, рядом с которым отставной адмирал прожил последние годы и где был похоронен.
Однако от Александра Невского Ушакова отделяют столетия и не особо знатное происхождение, а от монашеских подвигов — звание мирянина. И получается, что ближе всего Федор Федорович стоит к нам. К тем, кого отделяют от адмирала всего каких-то 200 лет, кто так же, как он, проводит свою жизнь в мирских трудах, отдает ее служению, притом не только воинскому, — отечеству, Богу, ближним.
Дворянин из небогатого провинциального семейства, самим своим происхождением предназначенный к военной службе, Федор Ушаков стал образцом христианина, близким и понятным для современного верующего человека. Он честно исполнял свой долг, помнил Божьи заповеди, всеми своими талантами служил России, любил людей и был милосерд к ним. Слово его никогда не расходилось с делом, мысль не расставалась с молитвой, а душа полнилась благодарностью за все дарованное от Бога.
Впрочем, по сию пору далеко не всем понятно, за что же адмирал Ушаков канонизирован Церковью — сначала как местночтимый святой, а затем для общецерковного почитания. За свои победы над нехристями-турками и французами-безбожниками? За военную удачливость, талант и флотоводческий профессионализм? За успешную реализацию русских имперских амбиций? За славу русского флота, взошедшего под началом Ушакова на свой Олимп? За личную скромность, заботу о подчиненных и доброту к людям? Сколько в этой канонизации политики? И сколько случайности? Ведь талантливых, скромных и заботливых военачальников, одерживавших громкие победы, у нас было много. Почему только Ушаков признан святым? Потому ли, что он буквально творил чудеса в морских баталиях и по числу выигранных битв ему уступают все российские адмиралы?
Об этом чуть позже, а пока поговорим о том главном, что приобрела Россия благодаря адмиралу Ушакову.
Тысячу и более лет назад Черное море бороздили ладьи древнерусских князей и купцов, отчего греки Константинопольской империи само море прозвали Русским. Потом земли вокруг него захватили татары и турки, и русские суда стали там нечастыми гостями. Отвоевать выход к Черному морю пытался Петр I, но неудачно. Пробовала императрица Анна Иоанновна, однако не довела дело до конца. Первая война Екатерины Великой с турками (1768—1774) вырвала у султана согласие на то, чтобы по Черному морю и по проливам в Средиземноморье плавали русские торговые суда. Военные же эскадры России по-прежнему ходили к берегам южной Европы из Балтики. Да и купцам турки норовили чинить препятствия. Черноморского флота еще не существовало. Его еще только строили, напрягая все силы.
Присоединение Крыма к России произошло в 1783 году. А через четыре года началась вторая екатерининская Русско-турецкая война.
Так вот, кромсая турецкие эскадры кораблями новорожденного черноморского флота, ошеломляя турок хорошо продуманными маневрами и невиданной дерзостью, Ушаков вновь сделал Черное море русским.
Уже после первой победы у острова Фидониси, где капитан Ушаков, командуя авангардом, напрочь сломал привычную линейную тактику морского боя, посыльный от турецкого адмирала Гассан-паши принес султану неожиданную весть: османская морская сила не может противостоять русскому флоту! Это при том, что мощь турок в том бою была в разы больше, да и сам турецкий флот, обновленный с помощью французов и шведов, по своим качеству кораблей превосходил российский.
После следующего успеха — разгрома турок в Керченском проливе — османы стали опасаться Ушак-пашу. В этом сражении Федор Федорович сорвал планы султана по высадке большого десанта в Крыму для отвоевания полуострова. А через два месяца у острова Тендра турки, едва завидев эскадру Ушакова, пустились в бегство. Им, однако, все же пришлось принять бой. «Наши, благодаря Бога, такого перца задали туркам, что любо», — писал императрице Г. А. Потемкин и нахваливал Ушакова: «Где еще сыскать такого охотника до драки!»
Россия утвердила свое господство на Черном море, прижав турок к их берегам. Юный Черноморский флот в несколько военных лет встал вровень с сильнейшими флотами мира. Череда блестящих ушаковских викторий приблизила Россию к странам Средиземноморья, облегчила проведение русской политики на Балканах, сделала возможным участие черноморского флота в антинаполеоновских кампаниях. Иными словами, Российская империя благодаря Ушакову стала намного более активным игроком в европейских делах. После освобождения от французов Ионических островов в ходе Средиземноморской экспедиции Ушакова, взятия с моря сильной крепости на острове Корфу (этот штурм потряс воображение не одних только французов, считавших свою твердыню неприступной) и вытеснения наполеоновских войск с помощью десантов из южной Италии имя адмирала стало греметь на всю Европу рядом с именем Суворова.
«Конечно, не было никогда примера, подобного сему происшествию, — восторженно писал очевидец-итальянец. — Но лишь российским войскам можно было сотворить такое чудо. Какое мужество, какая дисциплина, какие кроткие, любезные нравы! Русских здесь боготворят, и память о них будет запечатлена во всех сердцах обитателей нашего Отечества».
Ушаков стал отцом-основателем независимого греческого православного государства — Республики Семи Ионических Островов. С ведома российского императора Павла I он создал там правительство из местных жителей, дал им конституцию. Доныне ионические греки почитают адмирала Ушакова своим национальным героем. Правда, в позднейшей истории не обошлось без грустных курьезов.
«Когда в 1988 году я впервые приехал работать в архивы Керкиры (Корфу. — Н. И.), мне сказали, что документов по Ф. Ушакову никаких нет, — рассказывал В. Ганичев, биограф адмирала. — Это, собственно, оказалось неправдой… Я их нашел в папках с надписью “Русско-турецкая оккупация”. Спрашиваю архивиста, вам не стыдно? Ведь он освободил вас, дал вам конституцию, впервые принес государственность. Тот покраснел буквально, сказал, что за время английского владычества, продлившегося с 1815 до 1864 года, устоялась такая историческая терминология. Ну, конечно, когда приходят англичане и оккупируют остров — это демократия, а когда русские приходят и освобождают от захватчиков — можно и оккупацией назвать. Сейчас, кстати, вся хронология и терминология изменена, я работал в архивах и позже, стали местные историки публиковаться и подход изменился»…
В свое время Ушакова называли «морским Суворовым». Как и про Суворова, о нем говорили: «Где Ушаков, там победа!» Они были похожи, эти два великих человека своей эпохи. Оба самоотверженно, не жалея себя воевали на благо Отечества. Оба неудержимо ломали линейную тактику боя, один на суше, другой на море, внося в нее гибкую маневренность. Обоих от души любили простые солдаты и матросы. Оба зачищали Европу от французской революционной проказы и покрыли там свои имена неувядаемой славой. Оба были почти аскеты в быту и смиренно склоняли голову перед Богом, который за их веру и по их молитвам даровал им непобедимость.
Когда-нибудь, можно надеяться, придет черед и Александра Васильевича быть прославленным в лике святых праведных воинов. Ушаков опередил его в этом.
«Удивительная личность, удивительный человек. Он канонизирован, конечно, за святость жизни в первую очередь. Но его доблесть, его подвиги нельзя оторвать от всей его жизни… непобедим был великий воин адмирал Ушаков силой молитвы и предстательством пред Богом в битвах с врагом…» — сказал о нем митрополит Кирилл, ныне патриарх.
Праведность адмирала была в его молитвенном горении — прежде всего. «Я во всех делах моих имею вернейшую на помощь Божью надежду», — говорил Федор Федорович. А уж из этого молитвенного подвижничества, всецелой обращенности к Богу следовало прочее: забота о людях до пренебрежения собственной жизнью, доброта (впрочем, Ушаков был и требователен, и жестко наказывал за провинности), милосердие и благотворительность, смирение перед бурями и невзгодами жизни, глубокое чувство ответственности пред Всевышним за свое дело, непрестанное совершенствование в военно-морской науке, вера в непременное одоление врага, передававшаяся и другим, офицерам и матросам, наконец, и стяжание самих побед — «не числом, а уменьем», не упованьем на свои силы, а «желая и имея верную надежду на Бога с помощью Его» оные победы приобрести.
Христианское благочестие Ушакова было хорошо известно современникам. После возвращения в Севастополь с очередною победой первым приказом адмирала по эскадре всегда было: «Рекомендую завтрашний день для принесения Всевышнему за толь счастливо дарованную победу моления всем, кому возможно, с судов быть в церковь Николая Чудотворца…» Императрица Екатерина, вызвав Ушакова в 1793 году Петербург для личной беседы, одарила его не чем иным, как золотым складнем с частицами мощей святых. На освобожденном от французов Корфу в дни Пасхи по просьбе адмирала был проведен крестный ход вокруг крепости. Федор Федорович лично нес ковчежец с мощами святого Спиридона Тримифунтского, чьи мощи хранятся как раз в главном храме острова. Щедрость его не знала границ. Много раз Ушаков черпал деньги из собственного кармана на прокорм и обмундирование своих подчиненных, на нужды флота. Совершенно незнакомым людям легко было прийти к нему в дом и попросить помощи и содействия.
Особенно были наполнены христианской любовью к ближним и милосердием последние годы Ушакова. Он привечал у себя всех, кто нуждался — в деньгах или в чем ином. Во время войны 1812 года отставной адмирал, живя в Тамбовской губернии, на свои средства содержал в ближайшем городе Темникове военный госпиталь, жертвовал деньги на обмундирование Тамбовского полка. После изгнания французов из России все свои сбережения он отдал для помощи тем, кто был разорен войной.
Неспроста своей последней гаванью Ушаков выбрал деревню возле Санаксарского монастыря. Душа адмирала тянулась к монашеской жизни. Если б не стал он моряком, то, скорее всего, ушел бы в монастырь. Между моряцкой и монастырской жизнью Ушаков не делал больших различий: «Моряк, как и монах, должен постоянно молиться и трудиться». Каждое воскресенье и в праздники Федор Федорович приезжал в обитель на моление. Во время Великого поста жил там по целым неделям, «выстаивал неукоснительно, слушая благоговейно» долгие монастырские службы — как свидетельствовал настоятель обители после кончины Ушакова. «Жертвовал от усердия своего значительным благотворением», делал в монастырскую церковь дорогие вклады. А коротко говоря, «препровождал остатки дней своих крайне воздержанно и окончил жизнь свою как следует истинному христианину и верному сыну святой Церкви».
Ныне со своих икон святой праведный воин Федор обращается к нам со словами: «Не отчаивайтесь, сии грозные бури обратятся к славе России!»
Произнесенные в 1812 году, они звучат как рефрен ко всей русской истории. И всегда в нашей истории было так, что неразделимы в ней оказывались святость праведников и величие отечества.