За что казнили кромвеля
Томас Кромвель: биография, личная жизнь, интересные факты, фото
Происхождение
Будущий канцлер появился на свет в 1485 году. Отец Томаса Кромвеля Уолтер Кромвель был владельцем небольшой таверны в городке под названием Путни-хилл, ставшем впоследствии частью столицы Великобритании. В те годы ходила дурная слава об этих местах. Считалось, что только отчаянные сорвиголовы могут отправиться в Путни ночью.
Томас Кромвель и его отец отличались невоздержанным нравом и буйным характером. Папаша нередко обвинялся в мошенничестве, а сам Томас впоследствии признавался, что был головорезом.
Ранние и средние годы жизни политика выдавали в нем авантюриста. Отрывочные сведения, дошедшие до наших дней, рассказывают, что в молодости он был наемником в армии французского короля Людовика XII. Затем, сбежав из армии, он поселился в Италии, став служащим в финансово-кредитной организации «Фрискабальди».
Здесь он занимался тем, что курировал денежные потоки Ватикана. В связи с этим он совершил несколько поездок в Рим.
Кромвель обретает влияние
Частые поездки по Европе и знакомство с влиятельными людьми сделали из Томаса Кромвеля известного коммерсанта. В 1515 году он возвращается в Англию, выбрав Лондон местом своей будущей деятельности. Тогда же он женится на Элизабет Уайкис.
С 1520 года его сфера интересов расширилась, и он начал помимо торговли заниматься юриспруденцией. При помощи своего блестящего ума он быстро становится одним из самых известных адвокатов Лондона.
С 1523 года начинается политическая карьера Кромвеля. Он становится депутатом Палаты Общин, а с 1924 года находится на службе у кардинала Томаса Уолси. По распоряжению лорд-канцлера Кромвель уничтожает более 30 небольших монастырей с целью собрать средства для постройки одного из крупных аристократических колледжей в Оксфорде.
В 1529 году Томас Кромвель становится депутатом от Тонтона (город на юго-западе Великобритании) в королевском парламенте. А с 1530 года его принимают в тайный совет.
Государственные реформы
Находясь в тайном королевском совете и пребывая впоследствии на посту канцлера, Кромвель является главным идеологом церковных и государственных реформ. Благодаря его стараниям Ирландия была присоединена к Англии. За счет увеличения налогообложения торговли он увеличил доходы, поступающие в казну государства.
Основная церковная реформа заключалась в том, что церковь была лишена независимости от государства. Ранее католическая церковь полностью зависела от Ватикана и монархи, на чьей территории находились церкви, решали вопросы через папу римского. Теперь же благодаря Кромвелю Генрих VIII мог спокойно отнимать монастырские земли, тем самым пополняя казну.
Народная ненависть
Несмотря на выдающиеся достижения по укреплению государства, Томас Кромвель не пользовался любовью ни со стороны простого населения, ни со стороны знати. Все социальные прослойки имели повод, чтобы его ненавидеть.
Католики не могли простить ему того, что он был инициатором разрыва отношений с Ватиканом и основателем англиканской церкви. Благодаря ему произошла смена церковных догматов.
Крестьяне и ремесленники ненавидели его за то, что он обложил всех непомерными налогами. Также он жестоко пресекал народные недовольства, расправляясь с бунтами.
Жители Уэльса, Ирландии и Шотландии также были не прочь свести счеты, поскольку после присоединения на них обрушились те же тяготы, что и на жителей Англии.
Аристократия также не любила Кромвеля. Здесь больше проявлялась зависть. Ведь он был выходцем из низов и, по мнению знати, не должен был занимать положение канцлера.
Не было ни одной значимой прослойки, на поддержку которой мог бы рассчитывать Кромвель.
Тайная зависть короля
Мария, как и прочие, испытывала к Томасу неоднозначные чувства. С одной стороны у нее была неприязнь к нему за то, что он сбил ее отца истинного пути. Как католичка она не могла ему простить основания англиканской церкви. С другой стороны, Томас обладал такими привлекательными качествами, как незаурядный ум, решительность, находчивость, что делало его очень привлекательным как мужчину. Именно это сочетание льда и пламени разожгло тайную страсть в сердце принцессы. Сам же Кромвель, несмотря на откровенные намеки со стороны Марии, не спешил совать голову львиную пасть, зная буйный нрав ее отца, отправившего на эшафот немало народа.
Таким образом, жизнь канцлера висела на волоске.
Неудачный брак Генриха
Третья супруга Генриха VIII умерла во время родов, оставив после себя наследника престола. После ее смерти король начал рассматривать новые кандидатуры. На роль будущей супруги было несколько кандидаток, в выборе которых Кромвель сыграл не последнюю скрипку.
Жену Генрих выбирал по портрету, который по заказу канцлера перерисовали с другого портрета, изображавшего сестру немецкого герцога Анну Клевскую.
Хитроумный ход Кромвеля заключался в том, что, заставив таким образом короля жениться на Анне, тем самым можно укрепить отношения с немецкими протестантами. Такой союз помог бы остановить вторжение со стороны Франции и Испании.
В 1539 году Анна Клевская отправилась на встречу со своим будущим мужем в Лондон.
Однако, едва взглянув на будущую жену, Генрих тот же час выразил свое недовольство: портрет имел весьма отдаленное сходство с оригиналом.
Разочарование было настолько сильным, что при встрече он удалился, позабыв передать приготовленный для нее подарок.
Тайный приказ короля
Через некоторое время после бракосочетания монарх объявил, что он тяготится обществом своей жены. Однако оставить он ее тоже не мог, поскольку законного основания для этого поступка не было.
Кромвель тем временем, чтобы снова заслужить милость монарха, начал пополнять казну за счет конфискации церковного имущества. Генрих даже пожаловал ему титул графа Эссекса.
Тем временем враги Кромвеля продолжали писать доносы, в которых обличали его в государственной измене.
Герцог Норфолк, приверженец католицизма, после смерти королевы искал способы обвенчать свою племянницу Екатерину Говард с Генрихом VIII, но препятствие в лице Анны Клевской не давало ему это сделать.
В краткой биографии Томаса Кромвеля говорится, что 7 июля 1540 года к нему обратился его бывший друг Райотсли. Он намекнул, что короля жена не устраивает и его нужно от нее освободить. На следующий день просьба повторилась снова. После недолгих размышлений канцлер понял, что это прямой приказ монарха. Тот хочет, чтобы Кромвель нашел обоснование для развода.
Зловещий знак
Канцлер, при имени которого вчера трепетала целая империя, сегодня нес на себе ореол королевской немилости.
Все его окружение отвернулось, дабы не быть уличенным в порочащей связи. 10 июня члены совета возвращались с тайного совещания. Внезапный порыв ветра сбросил шапку с головы Кромвеля. Королевский этикет требовал, чтобы члены совета также сняли головные уборы, однако никто этого не сделал. Тогда Кромвель понял все: “ Ураган сорвал мою шапку, но пощадил ваши”.
Бывший обвинитель становится заключенным
В тот день канцлер, принимая посетителей, припозднился и не успел вовремя прийти в зал заседаний. Когда же он вошел, то увидел, что собрание уже началось.
В ответ на замечание о том, что министры поспешили начать без него, герцог Норфолк арестовал канцлера, обвинив его в государственной измене.
Срывая ордена с Кромвеля, Норфолк и стража волокли его в Тауэрскую башню. Ту самую, куда еще недавно он отправлял противников его реформ. На имущество также наложили арест.
Письма королю и сообщение о казни
Картина мрачного будущего предстала перед бывшим канцлером. Заточение в крепость говорило о самых серьезных намерениях короля. Вопрос уже не стоял о сохранении политической карьеры. На кону была жизнь. Атмосфера Тауэра, пропитанная страданиями узников, угнетала Кромвеля. Последние его дни легли в основу романа “Дневник одной агонии”.
Томас Кромвель в попытках сохранить жизнь писал королю письма, полные отчаяния. В них он уверял, что Генрих VIII был для него гораздо больше, чем монарх и господин, что он никогда не замышлял никаких преступлений против короны. А если и были какие-то прегрешения, он полностью их признает и просит простить его.
Монарх был непреклонен. Хотя ему и нравилось читать письма узника, но дело было уже сделано: о государственной измене Кромвеля было объявлено всенародно. В вину ему ставились попытка женитьбы на принцессе Марии, а также необоснованные казни людей за малейшие отклонения от англиканских догматов.
Казнь
Нелегкая жизнь закончилась такой же нелегкой смертью. Была ли в этом преднамеренность или каприз судьбы, но конец был мучительным. Палач, который должен был отрубить голову, не обладал достаточным опытом. Длинные спутанные волосы закрыли шею узника, когда его голова покоилась на эшафоте. В решающий момент секира промахнулась, и Кромвелю была нанесена ужасающая рана. Лишь несколько последующих ударов смогли оборвать жизнь политика.
Пройдет столетие, и на небосклоне истории снова засияет знатная фамилия. Родственник Томаса Оливер Кромвель будет прозван “заступником народа”, превратив Англию в первую в мире республику.
Загадочный и могущественный злой гений Англии: Взлёт и падение Томаса Кромвеля
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Такие разные люди
Образ Томаса Мора дышит благородством. У него аристократичный профиль, он взирает открыто, но строго. Мор богато одет. Второй же Томас изображён без лести. Одет просто, над двойным подбородком плотно сжатые губы. Взгляд маленьких глаз Кромвеля невозможно разгадать.
Серый кардинал
В отношении Томаса Кромвеля это выражение звучит как каламбур. Ведь старт его политической карьеры состоялся с работы на самого настоящего кардинала по имени Томас Вулси. Да, тоже Томас.
Эти Томасы были очень похожи. Дело в том, что кардинал Вулси тоже был простого происхождения. Он был сыном мясника. Вулси окончил Оксфорд когда ему было всего пятнадцать. Затем талантливый молодой человек попал в окружение короля Генриха VII. Когда на трон взошёл молодой и дерзкий Генрих VIII, карьера Вулси пошла на резкий взлёт. Сначала он стал архиепископом Йоркским, всего год спустя — кардиналом. Ходили слухи, что честолюбивый кардинал всерьёз подумывал о папском престоле.
Отец Анны Болейн называл Кромвеля «псом мясника». Но это было не совсем так. Томас был верен своему хозяину. Но был не просто его верным слугой, он был его учеником. Причём настолько талантливым, что смог превзойти своего учителя.
Кромвеля часто называют циничным предателем, шедшим по головам, не щадя даже тех, кто ему покровительствовал. И опять это не совсем правда. Хоть карьерный взлёт Томаса и совпал с падением власти Вулси, но молодой человек никогда не предавал его. Дань уважения Кромвель воздал своему учителю даже на своём гербе, который у него появился после резкого взлёта. Кардинал Вулси к этому времени уже умер. На гербе Кромвеля красовались две галки и роза Тюдоров. Люди, которые разбираются в геральдике сразу поймут откуда эти галки. Даже после смерти учителя Томас остался ему верен. Кромвель был принципиален до мозга костей. Неудивительно, что это многих раздражало.
Любвеобильный король
«Развёлся — казнил — умерла — развёлся — казнил — пережила». Так школьники в Великобритании учат порядок и судьбу жён короля Генриха VIII. По несчастью именно Кромвелю удалось приложить руку к началу этой зловещей последовательности. Первой женой короля стала Екатерина Арагонская. Этому предшествовала очень странная история. Сначала юная Екатерина стала супругой старшего сына Генриха VII, Артура, но он скончался. После этого почти десять лет девушка провела в Англии в весьма неопределённом статусе. То на ней собирается жениться старый король, то он назначает её послом. Перед смертью король приказал сыну Генриху взять в жёны Екатерину.
Генрих был одержим получением наследника мужского пола. С женой ему в этом плане не повезло. У Екатерины родилось пятеро детей. Выжила же лишь одна девочка. По иронии судьбы именно она годы спустя и станет королевой. А пока Генрих VIII был просто в отчаянии. Кроме того, Генрих был ловеласом. Вскоре горячий мужчина увлёкся девушкой, которая была намного младше его жены. Он начал искать повод, чтобы развестись с Екатериной.
Этот повод циничный Генрих отыскал в Ветхом Завете. Там есть такие слова: «Если кто возьмёт жену брата своего: это гнусно; он открыл наготу брата своего, бездетны будут они». Генрих полностью проигнорировал контекст фразы, а также то, что в Новом Завете есть другие слова: «Если у кого умрёт брат, имея жену, и если он бездетен, да возьмет брат его жену и восстановит семя брату своему». Генриха это не интересовало. Тем более дети-то были, просто не мальчики.
Единственной загвоздкой во всём этом было то, что нужно было получить благословение от папы римского. Для разговора с главой католической церкви был избран кардинал Вулси. Ему не удалось добиться разрешения на развод. Кардинала обвинили в государственной измене и сместили. На его место был назначен Томас Кромвель. Новый советник нашёл выход из ситуации. Он предложил Генриху реформацию. До этого Генрих VIII весьма активно выступал против этой идеи. Папа римский даже дал ему титул «защитник веры». Желание избавиться от нелюбимой жены и жениться на другой, чтобы получить долгожданного сына — заслонило собой всё.
Так из-за прихоти одного человека англиканская церковь откололась от католической. Король развёлся с Екатериной Арагонской и вступил в брак с Анной Болейн. Кромвель же стал одним из самых влиятельных и могущественных людей в Англии. Опять же, по иронии судьбы тот же Кромвель будет иметь непосредственное отношение к казни Анны. Забавно, что несмотря на то, что Генрих был отлучён от церкви, титул «защитника веры» он не отдал. Его по сей день носят английские монархи, вопреки позиции Ватикана.
Падение Анны Болейн
События, которые привели к аресту и казни второй жены Генриха VIII, а также её брата и ряда придворных в мае 1536 года, имели под собой некую мистическую почву. Некоторые историки считали, что это был заговор при активном участии Томаса Кромвеля. Якобы советник был слишком озабочен огромным влиянием Анны на короля и захотел устранить её. Но здесь была одна интересная деталь. Томас не просто так прицепился к Болейн. На то у него были веские основания.
Здесь нужно упомянуть одну интересную подробность. Анна возражала против того, чтобы отнятые у монастырей средства шли в казну короля. Она желала направить их на благотворительность. Кроме того, соратник Анны, Скип, выступил в парламенте с обличающей речью против Кромвеля. Он заявил, что Томас Кромвель — это злобный и алчный Аман. И нужно защитить традиционные церковные церемонии от любых изменений. Параллели с пророчеством были просто поразительными. Королева мешала религиозной политике.
Два Томаса
В то время как Томас Кромвель стал первым королевским советником, должность лорд-канцлера занял Томас Мор. Мор был сдержан и благороден. Его можно назвать величайшим гуманистом тех времён. Лорд-канцлер очень старался сдерживать неуёмный пыл молодого короля. Генрих же уже почувствовал пьянящий вкус власти и сдержанный Мор стал для него лишь препятствием на пути. Тем более, что Томас Мор позволил себе не признать короля главой церкви. Он выступал против его развода. В результате оказался осуждён и казнён.
Томас Мор спустя несколько столетий был причислен к лику свтых. О нём вообще нельзя было сказать ничего дурного. Да, ему можно пенять за гордыню. Перед казнью сэр Томас посмел сравнить себя с Иисусом Христом. Он отказался от поданного вина со словами: «Христу подавали уксус, а не вино». Но в остальном Мор был порядочным и принципиальным человеком, оставшимся верным себе до конца.
Многие задаются вопросом: были ли Кромвель и Мор врагами? Вряд ли. Им приходилось по роду службы много общаться, и Кромвель всегда проявлял к Мору неизменное уважение. По поводу того, когда впервые встретились два Томаса, существует множество теорий, одна фантастичней другой. Но эта тайна историкам неизвестна. Ясно только одно: благодаря одному молодому, амбициозному и пылкому монарху они вдвоём сначала достигли небывалых высот, а потом оказались на плахе. С разницей всего в пол десятка лет.
Они вполне могли бы быть друзьями. Оба принципиальные и верные своим принципам до конца. Готовые умереть за то, что считали правильным. Кромвель не предал своего учителя Вулси, а Мор не предал католицизм. К сожалению, история сложилась таким образом, что один стал душегубом и злодеем, а второй — героем веры и святым мучеником.
Падение Кромвеля
Томас Кромвель безусловно был личностью противоречивой и многогранной. На его поступки можно смотреть по-разному. Конечно, Кромвель однозначно пал жертвой алчности. Он стал одним из самых богатых людей Англии, третьим после Генриха и герцога Норфолка. И следы преступления, конечно, были обнаружены. Томас был отправлен на эшафот. Кто-то радовался этому, кто-то скорбел. Только король впоследствии горько пожалел о содеянном. Лучшей эпитафией Томасу Кромвелю могут служить брошенные однажды в сердцах слова короля: «Своими фальшивыми обвинениями вы заставили меня казнить самого верного слугу, какой у меня когда-либо был!»
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
За что казнили кромвеля
В условиях серьезного обострения внутреннего положения страны, существования массы недовольных он применял созданную им разведывательную сеть прежде всего в полицейских целях. Агенты королевского министра подслушивали болтовню в тавернах, разговоры на ферме или в мастерской, наблюдали за проповедями в церквах. Однако особое внимание, разумеется, уделялось лицам, вызывавшим неудовольствие или подозрение короля. ещё при кардинале Уолси действовали просто: останавливали курьеров иностранных послов и отнимали депеши. При Кромвеле эти депеши тоже отнимали, но после прочтения посылали их по назначению (пройдет ещё полстолетия, и английские разведчики научатся так ловко раскрывать и читать донесения, что адресату и в голову не придет, что они побывали в чужих руках).
Шпионы Кромвеля долгие годы перехватывали всю переписку Екатерины Арагонской, которая могла посылать вести о себе за границу только с помощью Шапюи. Поскольку церковные ордена, несомненно, были ярыми врагами Реформации, Кромвель завел своих агентов и среди монахов. Один из них, францисканец Джон Лоуренс, тайно доносил министру об интригах его ордена в пользу Екатерины Арагонской.
Секретная служба при Кромвеле не брезговала и провокациями. Так, в 1540 году был арестован некто Клеман Филпо из Кале и обвинен в том, что он участвовал в заговоре с целью передать этот французский город, еще в XIV в. завоеванный англичанами, в руки римского папы. Филпо после его признания выпустили на свободу. Зато в Тауэр попал бывший комендант Кале виконт Лайл, который был незаконным сыном Эдуарда IV, короля из Йоркской династии, и потому неугодным лицом для Генриха VIII. Хотя невиновность Лайла была доказана, он умер, не дождавшись суда или приказа об освобождении. Его титул получил королевский фаворит Джон Дадли, сын министра Генриха VII, казненного Генрихом VIII после восшествия на престол.
Настала очередь и Томаса Кромвеля. Его ненавидели повсеместно, часто руководствуясь совершенно противоположными побуждениями: не было такого слоя общества, на поддержку или просто симпатии которого он мог рассчитывать. Для простого народа он был организатором кровавых преследований, душителем выступлений против новых поборов, тягот, которые обрушились на крестьян после закрытия монастырей. Для знати он был выскочкой — простолюдином, занявшим не подобающее ему место при дворе.
Католики (особенно клир) не простили ему разрыва с Римом и подчинения церкви королю, расхищения церковных земель и богатств, покровительства лютеранам. А те в свою очередь обвиняли министра в преследовании новой, «истинной» веры, в снисходительном отношении к католикам. Имели свой длинный счет к Кромвелю шотландцы, ирландцы, жители Уэльса.
Был только один человек — Генрих VIII, — интересы которого всегда выигрывали от деятельности министра. Кромвель сыграл ведущую роль в утверждении главенства монарха над церковью, в расширении полномочий королевского тайного совета, права которого были распространены на север Англии, Уэльс, Ирландию. Кромвель заполнил нижнюю палату парламента креатурами двора и превратил ее в простое орудие короны. Он сумел резко увеличить доходы казны за счет конфискации монастырских земель, а также обложения торговли, развитие которой он поощрял умелой покровительственной политикой. Томасу Кромвелю удалось добиться укрепления английского влияния в Шотландии, значительного расширения владений британской короны в Ирландии, окончательного присоединения Уэльса.
Что ещё можно было требовать от министра, который не только тщательно выполнял все приказы короля, но и стремился угадать его желания и предвосхитить планы, до чего еще тот не успел додуматься? Однако сами успехи Кромвеля (как в былое время его предшественника кардинала Уолси) вызывали все большее чувство ревности у самовлюбленного Генриха, приходившего в ярость от умственного превосходства своего министра. Существование Кромвеля было свидетельством неспособности Генриха самому выпутаться из тягостного бракоразводного дела, реорганизовать государственные и церковные дела в духе королевского абсолютизма. Министр был живым напоминанием и о втором браке короля, позорном процессе и казни Анны Болейн, которые так хотелось предать вечному забвению.
Не раз Генриху казалось, что Кромвель мешает ему применить на деле свои государственные способности, встать вровень с крупнейшими политиками эпохи — Карлом V и Франциском I. Довольно, решил Генрих, терпеть из года в год, когда этот наглец, поднятый из ничтожества, каждый раз поучает короля и заставляет отказываться от его планов, выдвигая хитроумные доводы, на которые трудно найти возражения! Генриху казалось, что он не хуже Кромвеля знал (или по крайней мере усвоил от него) секреты управления, принесшие столь отличные результаты. Он сумеет их умножить, причем не вызывая недовольства, которого не избежал его министр. Но нужно, чтобы этот недостойный, этот выскочка, столь долго занимавший пост главного советника короля, не использовал во зло доверенных ему тайн. Нельзя было допустить, чтобы, спокойно выйдя в отставку, он начал критиковать действия короля, ставить палки в колеса той политике, которая наконец создаст Генриху славу великого полководца и государственного мужа. И главное, Кромвель будет хорошим козлом отпущения…
В этих условиях падение Кромвеля, единственной опорой которого был король, было только вопросом времени. Нужен был лишь предлог, последняя капля, переполнившая чашу, один неловкий шаг, чтобы скатиться в пропасть…
После кончины третьей жены короля, Джен Сеймур (она умерла после родов, подарив Генриху наследника престола), Кромвель повел переговоры о новой невесте для своего государя. Было выдвинуто несколько кандидатур. Выбор пал на дочь герцога Клевского Анну. Придирчивый Генрих взглянул на портрет, написанный с другого портрета знаменитым Гансом Гольбейном, и выразил согласие. Этот германский брак был задуман в связи с наметившейся угрозой образования мощной антианглийской коализации в составе двух ведущих католических держав — Испании и Франции, готовых, казалось, на время забыть разделявшее их соперничество. Кроме того, брак с протестанткой должен был еще больше углубить разрыв главы англиканской церкви с Римом.
В конце 1539 года Анна Клевская двинулась в путь. Всюду ее ожидала пышная встреча, предписанная 50-летним женихом. Изображая галантного рыцаря, он решил встретить свою невесту в Рочестере, в 30 милях от Лондона. Посланный в качестве нарочного королевский приближенный Энтони Браун вернулся весьма смущенный: будущая королева очень мало напоминала свой портрет. Браун не мог знать, что еще меньше подходила Анна Клевская к своей будущей роли по уму и образованию, полученному при дворе маленького германского княжества с его педантичным распорядком жизни. К тому же невеста была не первой молодости и в свои 34 года успела потерять многое из той привлекательности, которой в юности обладают даже некрасивые девушки.
Не мудрено, что Браун, как осторожный царедворец, скрыл свое смущение, воздержался от каких-либо восторгов и сообщил Генриху, что его ожидают. При встрече с немкой Генрих не поверил своим глазам и почти открыто выразил свое «недовольство и неприятное впечатление от ее личности», как сообщал наблюдавший эту сцену придворный. Пробормотав несколько фраз, Генрих удалился, позабыв даже передать Анне подготовленный для нее новогодний подарок. Вернувшись на корабль, он мрачно заметил: «Я не вижу в этой женщине ничего похожего на то, что сообщили мне о ней, и я удивлен, как столь мудрые люди могли писать подобные отчеты». Эта фраза, приобретавшая зловещий смысл в устах такого тирана, как Генрих, не на шутку перепугала Энтони Брауна: одним из участников переговоров о браке был его кузен Саутгемптон.
Но Генрих думал не о нем. Свое неудовольствие король не скрыл от приближенных, а Кромвелю прямо объявил: «Знай я обо всем этом раньше, она не прибыла бы сюда. Как же теперь выпутаться из игры?» Кромвель ответил, что он очень огорчен. После того как министр сам получил возможность взглянуть на невесту, он поспешил согласиться с мнением разочарованного жениха, заметив, что Анна все же обладает королевскими манерами. Этого было явно недостаточно. Отныне Генрих только и думал, как бы отделаться от «фламандской кобылы», как он окрестил свою нареченную. Политические причины, побудившие английского короля искать руки дочери герцога Клевского, сводились к тому, чтобы взять в кольцо Фландрию — одну из наиболее богатых земель империи Карла V. Окруженная со всех сторон противниками императора — Англией, Францией, герцогом Клевским и протестантскими князьями Северной Германии, Фландрия стала бы уязвимым местом империи Карла V, что побуждало бы его искать примирения с Генрихом. Кроме того, возможность подобного окружения Фландрии могла побудить Франциска I отказаться от мысли о соглашении со своим старым соперником — германским императором.
Хотя эти соображения сохраняли свою силу, Генрих дал указание помочь ему «выпутаться». Кромвель принялся за дело. Анну, оказывается, намеревались выдать за герцога Лотарингского, и документ, содержащий официальное освобождение невесты от данного ею обещания, остался в Германии. Это была как будто спасительная лазейка: Генрих попытался принять роль оскорбленного и обманутого человека. Но бумагу рано или поздно доставили бы в Лондон. А просто отослать Анну домой Генрих опасался, так как уязвленный герцог Клевский легко мог перейти на сторону Карла V. С проклятиями, мрачный, как туча, король решил жениться.
На другой день после свадьбы Генрих VIII объявил, что новобрачная ему в тягость. Однако он ещё некоторое время воздерживался от открытого разрыва. Оставалось определить: так ли уж опасен этот разрыв? В феврале 1540 года герцог Норфолк, противник «германского брака» и теперь враг Кромвеля, отправился во Францию. Он убедился, что франко-испанское сближение не зашло далеко. Во всяком случае ни Карл, ни Франциск не предполагали нападать на Англию. А ведь именно ссылкой на эту угрозу Кромвель мотивировал необходимость германского брака. Норфолк привез свои радостные для Генриха известия и взамен узнал не менее приятную новость для себя: на королевские обеды и ужины, куда допускались самые близкие люди, была приглашена племянница герцога юная Екатерина Говард.
Кромвель пытался нанести контрудар: его разведка постаралась скомпрометировать епископа Гардинера, который, подобно Норфолку, стремился к примирению с Римом. Министр произвел также конфискацию имущества ордена иоаннитов: золото, притекавшее в королевское казначейство, всегда успокаивающе действовало на Генриха.
7 июня к Кромвелю зашел его бывший сторонник, а ныне тайный недруг Райотсли, приближенный Генриха. Он намекнул, что короля надо освободить от новой жены. На другой день, 8 июня, Райотсли снова посетил министра и опять настойчиво повторил свою мысль. Стало ясно, что это был королевский прикаа Кромвель кивнул головой, но заметил, что дело сложное. Министру предлагали освободить короля от Анны Клевской, чтобы расчистить дорогу для Екатерины Говард — племянницы его врага. Пока Кромвель с горечью размышлял над полученным приказом, Генрих уже принял решение: прежде чем освободиться от новой жены, необходимо отделаться от надоевшего министра. Райотсли по приказу короля в тот же день, 8 июня, составил королевские письма, обвинявшие Кромвеля в том, что он нарушил составленный Генрихом план нового церковного устройства.
Вчера еще всемогущий министр стал обреченным человеком, отверженным, отмеченным печатью королевской немилости. Об этом знали уже другие царедворцы и советники — почти все, кроме него самого, руководителя секретной службы. 10 июня 1540 года, когда члены тайного совета шли из Вестминстера, где заседал парламент, во дворец, порыв ветра сорвал шапку с головы Кромвеля. Вопреки обычной вежливости, требовавшей, чтобы и остальные советники также сняли шапки, все остались в головных уборах. Кромвель понял. Он имел еще мужество усмехнуться: «Сильный ветер сорвал мою шапку и сохранил все ваши!»
Во время традиционного обеда во дворце Кромвеля избегали, как зачумленного. С ним никто не разговаривал. Пока министр выслушивал пришедших к нему посетителей, его коллеги поспешили уйти в зал совещаний. С запозданием он вошел в зал и намеревался сесть на свое место, заметив: «Джентльмены, вы очень поторопились начать». Его прервал окрик Норфолка: «Кромвель, не смей здесь садиться! Изменники не сидят с дворянами!» При слове «изменники» отворилась дверь и вошел капитан с шестью солдатами. Начальник стражи подошел к министру и жестом показал ему, что он арестован. Вскочив на ноги, бросив шпагу на пол, Кромвель с горящими глазами, задыхающимся голосом закричал: «Такова награда за мои труды! Я изменник? Скажите по совести, я изменник? Я никогда не имел в мыслях оскорбить его величество, но раз так обращаются со мной, я отказываюсь от надежды на пощаду. Я только прошу короля, чтобы мне недолго томиться в тюрьме».