За что популярен пушкин

Пушкин и феномен национального гения

Почему Пушкин стал главным русским поэтом

В июне 1880 года в Москве открывали памятник Пушкину. Это событие стало громадным трехдневным празднеством, торжеством русской литературы, начи­­навшей в то время обретать мировое признание. Перед толпами почита­телей выступали Ключевский, Тургенев, Аксаков… Но главной сенсацией стала Пушкинская речь Достоевского, которая явилась завещанием писателя, скон­чавшегося через полгода.

Свою речь Достоевский начал цитатой из Гоголя, который за полвека до этого назвал Пушкина «чрезвычайным и, может быть, единственным явлением русского духа», «русским человеком в его развитии, каким он, может быть, явится чрез двести лет». Достоевский назвал Пушкина еще и явлением проро­ческим и говорил не только и даже не столько о самом поэте, сколько о буду­щем предназначении России. Мысль, что о характере целого народа можно судить по твор­­честву одного (пусть даже и гениального) поэта, не показалась никому ни странной, ни удивительной. Напротив того, ко второй половине XIX века она уже успела получить общее признание. А русская литература ощущалась всеми как главное национальное достояние и центр духовной жизни всего народа.

Русская поэзия шла к такому общественному статусу более ста лет. Первые писатели Нового времени, которые появились в России после Петровских реформ, за редкими исключениями были государственными чиновниками, получавшими жалованье за свои литературные труды — прежде всего за заказ­ные переводы и стихи по случаю придворных праздников. Один из создателей русского стихосложения, Василий Тредиаковский, был зверски избит по при­казу кабинет-министра Артемия Волынского за то, что отказался написать стихо­творение на свадьбу придворных шутов. Вельможа счел, что поэт пре­ступно пренебрег своими прямыми обязанностями. Тредиаковский был вы­нуж­ден подчиниться и написал поздравительную эпиталаму, начинавшуюся строкой «Здравствуйте, женившись, дурак и дура».

Чуть позже Ломоносов, также по долгу службы обязанный писать оды и по­хваль­ные царствующим особам, уже пытался реализовать в них свою мечту о вы­сочайшем покро­ви­тельстве просвещению и наукам. Ломоносов также пере­вел на русский язык слова Гора­ция о том, что именно поэты создают славу героев и правителей в веках:

Герои были до Атрида,
Но древность скрыла их от нас.
Что дел их не оставил вида
Бессмертный стихотворцев глас.

Атрид — это греческий царь Агамемнон, воспетый в «Илиаде» Гомера. Веро­ятно, руководствуясь этими соображениями, Екатерина II, прочитав понра­вившуюся ей «Оду на великолепный карусель» Василия Петрова, написанную по случаю конного праздника при дворе, назначила поэта своим придворным чтецом, а затем библиотека­рем. А потом, познакомившись с одой Державина «Фелица», даже произвела того в губернаторы — исключительно потому, что ей понравились поэтические похвалы.

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать.
Так кормщик, через понт плывущий,
Ловя под парус ветр ревущий,
Умеет судном управлять.

Но как бы ни рос социальный престиж поэзии, на протяжении всего XVIII века поэт сохранял подчиненное положение по отношению к монарху.

На рубеже столетий ситуация начинает меняться: во всей европейской культуре одновременно распространяются две взаимосвязанные концепции. Несколько упрощая, можно сказать, что это идея гения и идея народа. Слово «гений» возникло еще в Древнем Риме и обозначало тайного духа, незримо обитавшего в человеке, семье или местности и определявшего их свойства. Отсюда до сих пор сохранившееся в русском языке выражение «гений места». Потом посте­пенно это слово все чаще стало обозначать присутствие божества, одушевляю­щего творца. А с XVIII века — самого творца. Оригинальный ге­ний — вдохнов­ленный свыше — все чаще противопоставлялся ремесленнику, который пишет по выученным правилам и подражает предшественникам.

Немецкие литераторы 1770-х годов, которые разделяли эту концепцию, сами называли себя «бурными гениями». Почти одновременно в том же литератур­ном кружке зарождается представление о народе — не как о совокупности подданных того или иного монарха или приверженцев господствующей церкви, но как об особой исторической личности, обладающей своим харак­тером и неповто­римым складом души, который отражается прежде всего в языке, фольклоре и народных песнях. Наиболее сильно и определенно эту точку зре­ния сформу­ли­ровал Иоганн Готфрид Гердер:

Для Германии, разделенной на два десятка государств, такая идея означала единство народной жизни поверх государственных границ. Идея о том, что немецкий народ существует как единое целое, была сначала сформулирована в культурной плоскости, а затем перенесена в политическую. В XIX веке после­дователи Гердера создали на ее основе проект государственного объединения Германии.

На первый взгляд, концепции гения и народа противоречат друг другу. В фигу­ре оригинального гения подчеркнуто индивидуальное или даже индивидуали­сти­ческое начало. А образ народа, напротив того, предполагает преклонение перед началом коллективным. Однако в действительности между этими идеями существовала ясная внутренняя связь, позволившая им войти в мощ­ный резонанс. Гений — это именно тот, кто способен выразить душу на­рода как коллективной личности. Великий поэт (речь чаще всего шла именно о поэ­зии) — это тот, кто создает на языке своего народа произведения, вопло­щаю­щие его сокровенные чаяния и свойства.

В Германии на роль такого поэта постепенно выдвинулся Гете, который перво­на­ча­льно был одним из «бурных гениев», хотя сам в дальнейшем критически относился и к националистическим упованиям, и к так называемому языко­вому патриотизму своих поклонников. В Британии на эту роль был выдвинут интерпретированный в романтическом духе Шекспир. В Италии — Данте, в Испании — Сервантес. Из крупных европейских культур, пожалуй, лишь Франция не назначила своего народного гения — вероятно, потому, что пред­ставление о народе как об особой личности было специально нацелено на то, чтобы подорвать лидерство французской культуры, несомненное для эпохи Просвещения. В отличие от разделенной Германии, Россия была централи­зованной многонациональной империей, достигшей в первые десятилетия XIX века небывалого могущества, по крайней мере в военной сфере. И все же, чтобы чувствовать себя уверенно среди европейских народов, бурно про­буждав­­шемуся русскому национальному самосознанию требовался свой великий поэт.

«Пришла пора — она влюбилась», — писал Пушкин в «Евгении Онеги­не» о чув­ствах, проснувшихся в Татьяне. Так и Россия — сразу же, с первого взгляда влю­билась в своего гения. Первыми откликнулись собратья. «Пушкин уже в лицее пере­щеголял всех писателей», — сказал Державин Сергею Тимофе­евичу Акса­кову, послушав, как юный поэт на лицейском экзамене читает свое стихотво­рение «Воспоминания в Царском Селе». «Задавит, каналья!» — писал восхи­щенный Вяземский Батюшкову после того, как они с Жуковским прочи­тали то же самое стихотворение. Получив письмо, Батюшков, в то время знаме­нитый поэт, отпра­вился познакомиться с 15-летним юношей в Царское Село.

Пуб­лика быстро подхватила эту оценку. А главное — в нее поверил сам Пуш­кин, точно почувствовавший, на какой источник ему необходимо ссылаться, чтобы обосновать легитимность своих притязаний. «И неподкупный голос мой / Был эхо русского народа», — написал он в послании к Плюсковой в 1819 го­ду. Стихотворение это было посвящено жене Александра I импера­трице Елизавете Алексеевне, популярной среди молодых вольнодумцев. Юный автор, еще не­давно выпущенный из лицея, чья литературная известность была основана на игривой поэме «Руслан и Людмила» и нескольких ненапечатанных стихо­творениях вольного содержания, позволял себе противопоставлять импе­ра­трицу ее царственному мужу. В отличие от Ломоносова, Державина или Жу­ков­ского, он чувствовал себя равным монарху, поскольку говорил с ним от ли­ца русского народа. Который в то время едва ли слышал его имя. Чита­тельская аудитория за пределами двух столиц была невелика и ограничивалась тонким образованным слоем.

Екатерина награждала и приближала к себе Петрова и Державина, Александр — Жуковского и Карамзина. Пушкина он сослал. Но в эпоху нараставшего обще­­ственного недовольства ссылка только подчеркнула статус молодого поэта, особенно выросший после появления так называемых южных поэм — «Кавказ­ского пленника», «Бахчисарайского фонтана», «Цыган». В этих поэмах Пушкин ориентировался на самое мощное и популярное явление современной ему евро­пейской литературы — байронизм. Просвещенная Европа пристально следила за творчеством и судьбой Байрона, ставшего едва ли не первой культовой фигу­рой (в современном смысле) в истории мировой литературы. Заставив своих байронических героев действовать в новоприсоединенных провинциях Россий­ской империи, на Кавказе, в Крыму и Бессарабии, Пушкин включал Россию в единую культурную жизнь европейских народов.

После разгрома декабристов император Николай I решился пойти навстречу начавшему формироваться в России общественному мнению и возвратить поэ­та в Петербург. Взяв Пушкина под личное покровительство, он подписался под устоявшейся к тому времени оценкой значения его творчества. Как из­вестно со слов раздраженного монарха, когда тот объявил поэту высочайшую милость, Пушкин немедленно присел на стол прямо в кабинете императора. Эта стран­ная связь, своего рода интимность, существовавшая между поэтом и монархом, подчеркивала особые свойства русского гения. Его тайную бли­зость и явное соперничество с государственной властью. Пушкин добросове­стно и ответ­ственно принял на себя обязанности поэта в их специфической русской версии. Он взялся предстательствовать перед престолом за страну и отчасти даже перед страной за престол. Фатальное взаимное непонимание обеих сторон, их существование в отделенных друг от друга мирах нашло свое отражение в «Медном всаднике», где, как проницательно заметила Ахматова, своеобразно преломилась история бунта на Сенатской площади, мучившая Пушкина до конца его дней.

…Он мрачен стал
Пред горделивым истуканом
И, зубы стиснув, пальцы сжав,
Как обуянный силой черной,
«Добро, строитель чудотворный! —
Шепнул он, злобно задрожав, —
Ужо тебе. » И вдруг стремглав
Бежать пустился.

Пути власти и общества в России расходились непоправимо. Пушкин пытался преодолеть это расхождение, которое после его гибели становится фатальным. Столь же непримиримым оказался и конфликт народности и европеизма, опре­деливший вспыхнувшую после смерти поэта полемику западников и славяно­филов. Сам Пушкин, тоже увлекавшийся в 1830-е годы идеями народности и даже писавший сказки в фольклорном духе, пытался объединить эти два начала в своем «милом идеале», как он назвал Татьяну в последней строфе «Евгения Онегина». Его русская душой героиня « плохо знала»: «И выражалася с трудом / На языке своем родном». Она была в равной сте­пени сформирована «преданьями простонародной старины» и «обманами Ричард­сона и Руссо» — образцами, почерпнутыми из западноевропейских рома­нов.

По мере того как монархия утрачивала свою сакральность и престиж в глазах образованного общества, романтическая абстракция народа все больше наби­рала в значимости и весе. Если раньше поэзия была призвана прежде всего вос­певать победы государства, то теперь от нее ждали отражения глубин народ­­ной души. С 1830-х годов русская критика все больше размышляет о на­род­ности ли­тературы. Признанный гений у нее уже был — оставалось предста­вить его идеальным выразителем национального духа.

Конечно, задача изобра­зить самого европейского из русских поэтов вопло­ще­нием уникального русского характера была не из простых. В 1830-е годы попу­лярность Пушкина падает, а литературная критика даже пыталась опре­делить на роль народного поэта Крылова, чьи басни издавались немыслимыми даже для Пушкина тира­жами. И все же рядом с Шекспиром и Гете Крылов не смотрелся. Побор­никам русской народности надо все же было пы­таться интерпретировать в сво­ем духе творчество уже признанного гения. Критик Иван Киреевский, впослед­ствии один из основателей славянофильства, пола­гал, что Пушкин прошел через три периода: итальянско-французский (когда в подражание Лудовико Ариосто написал «Руслана и Людмилу»); ан­глий­ский (когда, вдохновляясь Байроном, создавал южные поэмы) и высший, собственно русский, начавшийся с «Бориса Годунова». О тех же трех периодах в творчестве Пушкина говорил в своей речи Достоевский. Большую часть речи он посвятил Татьяне, в которой увидел тип женщины совершенно русской, уберегшей себя от наносной лжи, которая определила, с его точки зрения, личность Онегина. Однако Достоев­ский не стал противопоставлять нацио­наль­ность Пушкина его европеизму. Он нашел иное, вполне сильное и элегантное решение. Достоев­ский увидел в творчестве Пушкина важнейшую черту нацио­нального харак­тера, каким он представлялся автору «Братьев Карамазовых», — способность понимать другие народы лучше, чем те способны понимать себя сами. Он говорил:

«…В Европе были величайшие художественные мировые гении — Шекспиры, Сервантесы, Шиллеры, но… ни у кого из них не видим этой способности, а видим ее только у Пушкина. Не в отзывчивости одной тут дело, а именно в изумляющей полноте перевоплощения. Эту спо­собность, понятно, я не мог не отметить в оценке Пушкина, именно как характернейшую особенность его гения, принадлежащую из всех всемирных художников ему только одному, чем и отличается он от них от всех. Способность эта есть всецело способность русская, нацио­нальная, и Пушкин только делит ее со всем народом нашим, и, как со­вер­шеннейший художник, он есть и совершеннейший выразитель этой способности, по крайней мере в своей деятельности, в деятельности худож­ника».

В этом анализе есть отчетливое политическое измерение. Народ, способный понять душу других народов, является естественным лидером всемирной политической системы. Прославление всемирной отзывчивости пушкинского гения оказывается едва прикрытой легитимацией политических притязаний Российской империи. Достоевский не сомневался, что назначение русского человека — всеевропейское и всемирное. И стать настоящим русским, вполне русским, может быть, и значит только — стать братом всех людей, всех чело­веков. Он говорил:

«Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли, потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобре­тен­ная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоеди­не­нию людей. Если захотите вник­нуть в нашу историю после петровской реформы, вы найдете уже следы и ука­зания этой мысли, этого мечтания моего, если хотите, в характере общения нашего с европейскими племе­нами, даже в госу­дар­ственной политике нашей».

Миф о Пушкине обрел свою законченность и подобающую памятнику мону­ментальность. Конфликты между дворянским космополитизмом и роман­тическим национализмом, между лояльностью престолу и либеральным вольномыслием, которые составляли содержание мучений, поисков и кризиса в последние годы жизни поэта, оказались сняты в образе величественного про­рока идеи имперского мессианства. Ни советские, ни постсоветские идеологи не смогли добавить к этой мифологии ничего существенно нового.

Источник

10 причин, почему Александр Пушкин великий русский писатель

6 июня родился великий русский писатель Александр Пушкин и эта дата занимает особое место в русском литературном календаре, как день рождения величайшего поэта страны. Есть веские причины, которые объясняют, что именно делает Пушкина жемчужиной русской литературы.

1. Он создал современный русский язык

Александр Пушкин (1799-1837) по праву считается отцом-основателем современного русского языка. Он отверг громкий стиль классической русской поэзии, разрушив барьер между разговорной речью и возвышенными одами прошлого. Русские поэты до сих пор ориентируются на пушкинский язык.

2. Он освоил широкий спектр жанров

Пушкин имел невероятно широкую сферу как писатель и поэт. Он писал классические оды, романтические стихи, любовные и политические стихи, романы в стихах, исторические драмы, реалистическую прозу, новеллы, рассказы, сказки, путевые журналы, пьесы и многое другое. Многие из его работ стали основополагающими текстами в своих жанрах.

3. Он задал тон будущим великим

Пушкин определил основные темы, которые позволят русским писателям быть занятыми в 20 веке. Страдания смиренного человека низкого ранга, противостояние исключительного характера и общества, болезненный выбор между долгом и личным счастьем, восстание одинокого человека против системы — все эти темы были впервые подняты Пушкиным, прежде чем стать центральными идеями в произведениях других великих русских авторов, таких как Достоевский, Толстой, Чехов и Бунин.

4. Он создал «энциклопедию русской жизни»

Одним из ключевых произведений Пушкина является стихотворный роман Евгений Онегин. Видный литературный критик середины 19-го века назвал ее «энциклопедией русской жизни», отражающей всестороннее освещение жизни и культуры страны того времени.

Опера, балет и многочисленные драматические экранизации великого творчества Пушкина еще больше поддерживают и укрепляют его международную репутацию. Евгений Онегин был написан в течение нескольких лет (с 1823 по 1831), изменяясь и развиваясь вместе с Пушкиным и его временем.

5. Точность и иллюзия простоты были его отличительными чертами

Еще одна причина постоянной популярности Пушкина — кажущаяся простота его работ. У него была способность создавать яркие образы с помощью всего двух или трех слов. Существует иллюзия спонтанности в его точном использовании языка, но его заметки показывают, что он тщательно обрабатывал каждую строчку.

6. Он был смелым приятелем

Репутация Пушкина взлетела после его смерти, но он не пользовался таким высоким местом в российском обществе, пока был жив. У него было острое чувство юмора, и он любил добавлять ругательства в своем стихе. Он также был плодовитым автором отвратительных эпиграмм и не стеснялся преследовать высокопоставленных чиновников. Это привело к проблемам с властями и вызовам на дуэли.

7. Он страдал за правду

Пушкин провел несколько лет в изгнании за свою Оду Свободе, которая имеет следующие строки:

Император Александр I сначала сослал поэта на юг России, а затем поместил его под домашний арест в своем Михайловском имении Псковской области. Пушкин дружил со многими декабристами-революционерами, которые требовали конституции и социальной свободы, и если бы его не изгнали, он почти наверняка принял бы участие в восстании декабристов 1825 года в Санкт-Петербурге. Пушкин никогда не выступал за свержение царя, но он защищал право человека на свободу и боролся с цензурой. «В этом мире нет счастья…», — писал Пушкин в одном из своих стихотворений, подводя итог вечным стремлениям русского народа.

8. Он написал вечные любовные стихи

Пушкин был известным поклонником женской красоты и приобрел репутацию дон Жуана. Он написал, пожалуй, самое известное любовное стихотворение в русском поэтическом наследии: « Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем …» В своем стихотворном романе «Евгений Онегин» Пушкин также сформулировал «правило» ухаживания, которое в России до сих пор регулярно упоминают: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».

9. Он был обсужден и восхищен великими писателями

Многие писатели признавали величие Пушкина. На заседании Общества любителей русской литературы в 1880 году Достоевский произнес длинную речь о поэте. «Никогда не было поэта с таким универсальным сочувствием, как у Пушкина», — заявил Достоевский. Выступая на открытии памятника Пушкину в Москве, Иван Тургенев, автор знаменитого романа «Отцы и дети», сказал: «Сама суть, все черты его поэтического звука с чертами и сущностью нашего народа».

10. Он стал советской культовой фигурой

Культ Пушкина развивался в СССР, и он стал государственным символом. В каждом классе литературы и во многих частных квартирах был один из двух его знаменитых портретов Тропинина и Кипренского. В 1937 году были проведены масштабные торжества по случаю столетия со дня его смерти, за которыми последовали столь же масштабные празднования 150-летия со дня его рождения. Его годовщины были отмечены выпуском многих предметов и сувениров с его изображением.

Читайте таже

© ПАСПЕР

Подписывайтесь на наши группы социальных сетях, чтобы первым получать свежие материалы:

Источник

За что популярен пушкин

группа: участники+
сообщений: 21 419
cтрана: Израиль

Недавно исполнилось 180 лет со дня смерти Александра Сергеевича Пушкина. В советское время фигура Пушкина сделалась частью официальной пропаганды и официально одобренного мировоззрения по крайней мере с 1937 года (что конечно же никак не умаляет достоинств Пушкина). А как обстояло дело раньше, с момента его смерти и до революции? Был ли он кумиром и символом все эти годы, или интерес к его творчеству претерпевал взлёты и падения?

группа: участники+
сообщений: 36 405
проживает:
США, Confederate States

Тоже очень интересно, посижу на лавочке, послушаю.

группа: участники+
сообщений: 72 452
проживает:
Россия, СПб

Я как-то давно читала, что Пушкин стал очень популярным с 1887 года. Именно тогда закончились авторские права его семьи, и произведения смогли быть изданы дешевым изданиям, и, соответственно, стали доступны практически всем. А до этого родственники не соглашались издавать дешевые издания.

группа: участники+
сообщений: 14 239

Вопрос о тиражах неминуемо ведёт к вопросу о численности потенциальных читателей, об объёме той прослойки, которой образование, достаток и досуг вообще позволяли покупать книги и журналы (а не лубки и им подобное), и как эта прослойка росла в Р.И. А динамика, безусловно, была значительной. Нагуглить с наскока эту информацию не так просто.
Вот пока нашёл это,
Тиражи

Не удивительно, что крупнейшие прижизненные тиражи Пушкина не превышали 1200 экз., да и те залеживались годами. Интересна судьба основанного Пушкиным журнала «Современник». Как отмечает Страхов, в переписке Грота с Плетнёвым имеется указание, что в 1840-х годах «Современник» печатался в 600 экз., из которых расходилось 200. Издание было убыточным.

Красноречивым показателем является празднование столетнего юбилея Пушкина в 1899 году. Юбилейное академическое издание (но так и не оконченное) полное собрание сочинений поэта было напечатано тиражом… 2 тыс. экземпляров – на 140 млн. населения. Что касается юбилейных пушкинских брошюр для более простого народа, то их тираж доходил до 10 тыс. экз.

Крупнейшим дореволюционным издание Пушкина стал 10-томник, выпущенный Сувориным. При тираже 15 тыс. стоил он 1,5 рубля. В целом же, как пишет Страхов, «дальше города и глубже интеллигенции эти книги не шли». Единственным исключением был Лев Толстой – поистине самый популярный писатель среди российской интеллигенции. Тираж его Полного собрания сочинений, изданного в качестве приложения к журналу «Вокруг света» в 1913 г., достиг астрономических по тем временам 100 тыс. экземпляров.
.
Что же в царской России читал обычный читатель (мещанин, обыватель)? Когда подобный вопрос задали Льву Толстому, он ответил:

– Матвея Комарова.
Сегодня никто не знает такого автора, а даже в начале ХХ века его книжки выходили огромными по тем временам тиражами: к примеру, самая популярная «Славный мошенник и вор Ванька Каин» по цене 3-5 коп. могла иметь разовый тираж в 50-100 тыс. экз. Вторые по популярности – песенники, сонники и письмовники.

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 14 985
проживает:
Россия, Москва

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 14 239

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 14 239

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

А насчёт “полного позора для культурного русского человека”. В конце 19-го века Пушкин, очевидно, уже считался поэтом, не знать и не ценить которого было неприлично. Интересный вопрос (ИМХО): почему? Ведь к этому времени (и в это время) русская поэзия была богатой и разнообразной, на все утончённые вкусы. И язык её, кстати, несколько отошёл от пушкинского.

группа: участники+
сообщений: 14 985
проживает:
Россия, Москва

группа: участники+
сообщений: 21 419
cтрана: Израиль

Давайте для определённости про популярность среди тех, кто вообще читал или слышал хоть какие-то стихи или художественную литературу.

Мне очень нравится проза Пушкина и по слогу и по содержанию, к тому же он довольно серёзно подходил к изучению фактического материала, работал с архивами и пр.

Прощай, прекрасная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
С неподражаемой красой!
А. Пушкин

группа: участники+
сообщений: 72 452
проживает:
Россия, СПб

группа: участники+
сообщений: 21 419
cтрана: Израиль

группа: участники+
сообщений: 2 960
проживает:
Россия, Петергоф

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: модераторы
сообщений: 52 157
проживает:
Россия, С.-Петербург

группа: участники+
сообщений: 20 586
проживает:
Беларусь, Минск

В программе русской словесности гимназий изучение произведений Пушкина было. Значит и в хрестоматиях стихи и поэмы были и, следовательно, были доступны достаточно многим.
В частности в гимназическом курсе истории русской словесности 1860-х был пункт

группа: участники+
сообщений: 72 452
проживает:
Россия, СПб

группа: участники+
сообщений: 20 586
проживает:
Беларусь, Минск

группа: участники+
сообщений: 14 239

группа: участники+
сообщений: 22 226
проживает:
Россия, Москва

группа: участники+
сообщений: 14 239

Вот по верхней цитате и заметно, что Пушкин далеко не Марлинский. Никакого сравнения.
Поэтому Пушкина до сих пор и читают, в отличие от последнего.

группа: участники+
сообщений: 14 985
проживает:
Россия, Москва

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

Самый интересный вопрос: почему именно он выделялся, как веха?

группа: модераторы
сообщений: 52 157
проживает:
Россия, С.-Петербург

Ну, я. Онегина и стихи.

группа: участники+
сообщений: 22 226
проживает:
Россия, Москва

Виктор Сорокин написал:
Самый интересный вопрос: почему именно он выделялся, как веха?

группа: участники+
сообщений: 14 239

группа: участники+
сообщений: 14 239

группа: участники+
сообщений: 72 452
проживает:
Россия, СПб

Я как-то хорошо представляла в детстве.

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 14 239

группа: модераторы
сообщений: 52 157
проживает:
Россия, С.-Петербург

группа: участники+
сообщений: 21 419
cтрана: Израиль

В моём детстве тоже всего этого не было. Ни кибиток, ни ямщиков, ни облучков. Разве что кушак я встечал в реальной жизни, как часть маминого халата. Да ещё про бразды я знал. В земле делали бороздки и сажали в них семена, а про всё остальное мне просто рассказали и рбъяснили, так что это не более чем курьёз.

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники
сообщений: 51
проживает:
Россия, Москва

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники
сообщений: 51
проживает:
Россия, Москва

группа: участники+
сообщений: 21 425
проживает:
Россия, Санкт-Петербург

группа: участники+
сообщений: 24 728
проживает:
Россия, Питер

группа: участники+
сообщений: 72 452
проживает:
Россия, СПб

группа: участники+
сообщений: 72 452
проживает:
Россия, СПб

группа: участники+
сообщений: 53 884
проживает:
Украина, Киев

Опять прежнее замечание: не надо путать русскую литературу с литературой Московского государства. Возьмем упомянутого князя:

Он не поэт.
Сравним с другим персонажем, которого не принято упоминать в связи с русской литературой:

Кто раньше? Впрочем, мы из текста понимаем, что сравнивать его надо с другим Кантемиром.

Но этот Кантемир на 70 лет позже Симеона. Смотрим на других упомянутых. Из них ближе всего по времени жизни находится

группа: участники+
сообщений: 14 579
cтрана: Израиль

группа: модераторы
сообщений: 52 157
проживает:
Россия, С.-Петербург

группа: участники+
сообщений: 14 579
cтрана: Израиль

Уже при Александре Освободителе Пушкин стал школьным автором, обязательно изучался в школе. То есть, с 1820 г. не было ни одного дня, чтобы он НЕ был бы в статусе “величайшего национального поэта”.

А в 1937 г. пришла рябая гнида, и все опошлила. Возник настоящий государственный псевдо-религиозный культ Пушкина, когда он явно приобретал черты Джизуса Крайста (я даже как-то работу об этом написал). Причем, это был тот редкий случай, когда культ объединял и власть, и интеллигенцию.
В советское время знать мельчайшие подробности биографии Пушкина, его друзей и т.д. считалось обязательным для интеллигента, и власть этот культ всемерно поддерживала.

По этой же причине, с распадом СССР звезда Пушкина, видимо, несколько потускнела, раз такая тема стали возможна на веб-страницах “форума для интеллигенции”.

Источник