За что посадили маяковского
Новое в блогах
За что арестовывали Владимира МАяковского
Владимира Маяковского, ещё когда он был совсем юным, несколько раз арестовывали: молодой человек распространял в Москве марксистскую литературу и общался с разными радикально настроенными гражданами. Впрочем, в заключении начинающий писатель не унывал – писал сестре Людмиле о том, чтобы она принесла ему целую кипу книг, по которым Маяковский собирался учиться.
Москва, вторая половина января 1909 г.
Арестовали меня в тот день, как я вышел из дому в 11 часов утра, на улице. Арестовали бог знает с чего, совершенно неожиданно схватили на улице, обыскали и отправили в участок. Сижу опять в Сущевке, в камере нас 3 человека (всего политических 9). Кормят или, вернее, кормимся очень хорошо. Немедленно начну готовиться по предметам и, если позволят, то усиленно рисовать.
А пока прошу у тебя следующее: принеси мне подушку, одеяло, полотенце, что есть из белья, простыню, наволочку, зубной порошок, щеточку, зеркальце, гребень, платков носовых и черную рубаху; затем следующие книги (поройся у меня, найди, которые есть, а которых нет, спроси у Сережи, Владимира, Хози или у других товарищей). Алгебру и геометрию Давидова, Цезаря, грамматику латинскую Никифорова, немецкую грамматику Кейзера, немецкий словарь, маленькую книжицу на немецком языке Ибсена (она лежит у меня на полке), физику Краевича, историю русской литературы Саводника и программу для готовящихся на аттестат зрелости. Из книг для чтения следующие: психологию Челпанова, логику Минто, историю новейшей русской литературы (чья — не помню, она лежит у меня на столе), «Введение в философию» Кюльпе, «Диалектические этюды» Унтермана и «Сущность головной работы человека» Дицгена. Все эти книги ты найдешь у меня в комнате.
Затем спроси, не найдется ли у Владимира или Сергея 1-го тома «Капитала» Маркса, «Введение в философию» Челпанова и сочинения Толстого или Достоевского. Все эти книги притащи сама или попроси кого-нибудь принести мне в Сущевку, приноси не все сразу, конечно, а понемногу. Затем спроси у Сергея адрес Виктора Михайловича, которому я рисовал плакат, сходи туда, спроси денег (проси 8 рублей), а если понадобится что-нибудь дорисовать, то сделай это, пожалуйста.
Ну, пока до свидания. Целую всех вас крепко, поцелуй за меня маму и Олю, за меня не беспокойтесь, т. к. по новому делу привлечь меня не могут, ибо невинен и чист аз есмь аки архангел. Поклон товарищам, пусть не забывают.
P. S. Если найдешь (постарайся), то принеси Гнедича «Историю искусств», Мутера «Историю живописи в 19 столетии», если есть, то принеси от кого-нибудь другого, а если нет, то в крайнем случае те, которые лежат у меня в сундучке, только оберни в бумагу.
Сейчас говорил со смотрителем. Разрешил принести краски и рисовать, только чтобы все принадлежности были небольших размеров, а то неудобно. Да принеси еще и две кисточки. Ну, примусь за занятия, обстановка подходящая. Я сижу сейчас с студентом-технологом 4-го курса, знающим немецкий язык и немного рисующим.
Книги приноси обязательно понемногу, иначе не пропустят. Приноси по 4−7.
«Голос пролетариата» — биография Владимира Маяковского
Сегодня — 125 лет со дня рождения Владимира Маяковского. Его стихи изучают в школе, но подробности личной жизни почему-то оставляют за кадром. Пятый канал вспомнил все самое интересное.
Один из крупнейших поэтов XX века появился на свет 19 июля в грузинском селе Багдати. В семье лесничего Владимира Константиновича Маяковского и его жены Александры Алексеевны Павленко было пятеро детей. Кроме маленького Володи еще дочери Людмила и Ольга. Также у Маяковского-младшего были двое братьев. Константин умер в трехлетнем возрасте, а Александр во младенчестве.
Владимир Маяковский с семьей. Фото: wikimedia.org
Смерть буквально сопровождала Маяковского все его детство. Когда ему было 12, от заражения крови умер отец — он уколол палец иголкой, когда сшивал бумаги. Маяковским овладела страшная фобия. Всю жизнь он терпеть не мог булавок и заколок, — да и вообще боялся заразиться какой-либо болезнью. Из-за этого он постоянно носил с собой мыльницу и при каждом удобном случае мыл руки. Через полгода после смерти отца мать увозит Маяковского и его сестер в Москву. Володя поступает в пятый класс гимназии на Поварской улице. Однако, уже к концу года его исключают за неуплату — семья жила бедно.
Маяковский в юности. Фото: sites.google.com
Предоставленный «вольной жизни» Маяковский не стал тихо сидеть во дворе, а начал свои первые революционные шаги. В нелегальном журнале «Порыв», издававшиеся Третьей гимназией, он опубликовал свое первое «полустихотворение». Как он позже признавался, «получилось невероятно революционно и в такой же степени безобразно».
В том же 1908-м Маяковский познакомился с революционно настроенными студентами, увлекся марксистской литературой и вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию. Стал пропагандистом в торгово-промышленном подрайоне, за что в 1908-1909 трижды был арестован — по делу о подпольной типографии, по подозрению в связи с группой анархистов-экспроприаторов и по подозрению в пособничестве побегу женщин-политкаторжанок из Новинской тюрьмы. Первый раз юного бунтаря освободили как несовершеннолетнего с передачей под надзор родителей. Привлечь его по второму и третьему делу просто не получилось — не хватило улик.
К слову, в тюрьме юный Маяковский постоянно устраивал скандалы, из-за чего его переводили в разные учреждения. В «Бутырке» он провел 11 месяцев в одиночной камере под номером 103. В тюрьме Маяковский писал стихи, но был ими недоволен.
Регистрационная карта Московского охранного отделения, составленная на Маяковского после ареста в 1908 году. Фото: tassphoto.com
Фото: tassphoto.com, 1918 год
Маяковский обучался в подготовительном классе Строгановского училища, после чего успешно поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества — это было единственное место, куда молодого человека приняли без свидетельства о благонадежности. Там он познакомился с Давидом Бурлюком, основателем футуристической группы «Гилея». Вошел в поэтический круг и примкнул к кубофутуристам. В этом кружке в 1912 году Маяковский публикует стихотворение «Ночь», которое вошло в футуристический сборник «Пощечина общественному вкусу».
30 ноября того же года Маяковский впервые выступил в артистическом подвале «Бродячая собака».
Искусствовед Андрей Шемшурин, художник Давид Бурлюк и поэт Владимир Маяковский, 1913 год. Фото: tassphoto.com
В 1913 году выходит первый сборник — «Я». Написан от руки, внутри — всего четыре стихотворения. И рисунки Василия Чекрыгина и Льва Жегина. Сборник был размножен литографическим способом на 300 копий. Три года спустя он вошел в качестве первого разделе в книгу стихов Маяковского «Простое как мычание». С этого времени поэт начал активно печататься. А также обратился к драматургии. Написал и поставил программную трагедию «Владимир Маяковский», где и исполнил главную роль.
В феврале 1914-го Маяковского вместе с товарищем Бурлюком исключают из училища за публичные выступления. В 1915-м Маяковский работает над поэмой «Облако в штанах». А после начала Первой мировой — публикует стихотворение «Война объявлена». А после «Вам!» — как ответ на то, что его не взяли в добровольцы, заклеймив «неблагонадежным».
«Лиличка» и другие женщины
Параллельно Маяковский гастролирует. В июле 1915-го происходит роковая встреча — Маяковский знакомится с Лилей Юрьевной и Осипом Максимовичем Бриками на даче ее родителей в Малаховке под Москвой. Пара не имела никакого отношения к искусству, однако с Лилей Маяковский связал свою жизнь на 15 лет. В конце июля в петербургскую квартиру на Жуковского к Брикам поэта привела сестра Лили Эльза Триоле, у который был поверхностный роман с Маяковским. Тот был крайне популярен у женщин, чем и пользовался. К слову, тогда он только приехал из Финляндии, где оставил очередную «даму сердца». В гостях Маяковский читает «Облако в штанах». Окрыленный произведенным фурором, он посвящает поэму хозяйке — «Тебе, Лиля». Этот день поэт позднее он сам назвал «радостнейшей датой».
Осип Брик, Лилия Брик, Владимир Маяковский. Фото: eg.ru
Осип Брик закрыл глаза на страстный роман Лили и Владимира. Маяковский, вопреки всем условностям общества, поселился в их квартире. В то же время Лиля, хоть и принимала ухаживания Маяковского и стремилась быть его музой, открыто надсмехалась над ним. Не раз говорила, что между Владимиром и извозчиком нет никакой разницы. Они оба чем-то управляют. Только один — лошадью, а другой — словом.
Влечение Маяковского к замужней и при этом открытой для новых связей женщине было неестественным и болезненным. И сам Маяковский это понимал. Он пытался разорвать эти отношения. Заводил романы на стороне. Так, в результате отношений поэта с русской эмигранткой Елизаветой Зиберт даже родилась дочь — Патрисия Томпсон (урожденная Елена Маяковская). Доктор философии, автор более чем 15 книг (в том числе и об отце) умерла в 2016 году.
Что же касается чувств самой Лили — в зрелые годы, отвечая на вопросы о любви, Брик сообщала:
— Я всегда любила одного. Одного Осю… одного Володю… одного Примакова… одного Ваську…
Умерла женщина в 86 лет. Как и Маяковский, жизнь она закончила самоубийством, будучи прикованной к кровати из-за перелома шейки бедра.
Презентация книги Патрисии Томпсон «Маяковский на Манхеттене. История любви» в Институте мировой литературы им. Горького, 2003 год. Фото: tassphoto.com
Узами брака поэт себя так и не связал ни с одной из любовниц. Впрочем, часто это было сделать попросту невозможно — Маяковский вторгался в уже существующие союзы. Так он закрутил роман с замужней Елизаветой (Лилей) Лавинской в 1920 году. После у женщины родился сын. Когда мальчик подрос все стали замечать его поразительное сходство с поэтом, особенно, когда он читал грудным голосом стихи. Ребенка звали Никита Антонович Лавинский. За такое подозрительное сходство ребенка недолюбливал и родной отец, скульптор и живописец, мастер русского авангарда Антон Лавинский. К слову, именно он сделал «футуристический гроб» Маяковскому, в котором его похоронили. Они дружили с Маяковским. А мальчик, как и «официальный отец», стал скульптором.
Никита Лавинский за работой. Фото: eg.ru
В бытность совместного сожительства с Бриками Маяковский превратил их квартиру в богемный салон, в котором часто бывали не только его друзья-футуристы, но и Максим Горький, киновед Виктор Шкловский, лингвист Роман Якобсон и другие литераторы, филологи и художники. Бурный роман с Лилей Брик нашел свое отражение в поэмах «Флейта-позвоночник» и «Человек» (1916 год) и в стихотворениях «Ко всему», «Лиличка! Вместо письма». И после все свои произведения, за исключением поэмы «Владимир Ильич Ленин», Маяковский посвящал Лиле Брик. А в 1928-м при публикации первого собрания сочинений заодно посвятил ей и все произведения, созданные еще до их знакомства. Брик действительно была музой поэта. Ее можно видеть на его плакатах и в фильмах, которые Маяковский снимал по собственным сценариям. Так в 1918-м они вместе снялись в ленте «Закованная фильмом». Фильм сохранился лишь фрагментарно.
Репродукция с фотографии «Лиля Брик и Владимир Маяковский в фильме «Закованная фильмом»» (1918 г.). Фото: tassphoto.com
В этом же году Маяковских снялся в трех фильмах по собственным сценариям.
А 17 декабря 1918 года поэт впервые прочел со сцены Матросского театра стихи «Левый марш». В марте следующего года Маяковский переехал в Москву, где три года сотрудничал с Российским телеграфным агентством (РОСТА). Оформлял для них как художник и поэт агитационно-сатирические плакаты («Окна РОСТА»). И снова она — девушка с плаката — Лиля Брик.
Маяковский стоял у истоков советской рекламы. За это его критиковали Пастернак, Катаев и Светлов.
Ну и излюбленный прием Маяковского — «лесенка», ставшая его визитной карточкой. Из-за нее коллеги поэта обвиняли его в жульничестве. Ведь газеты тогда платили гонорары именно за количество строк…
С 1919-го года Маяковский публикует одно произведение за другим. А годы гражданской войны поэт и вовсе считал лучшим временем в жизни. В 20-х годах он много путешествует за границу, где успешно выступает. Речь идет не только о Латвии, Франции и Германии, но и о самом длительном его путешествии — в 1925-м он побывал в Америке. Посетил Гавану, Мехико и в течение трех месяцев выступал в различных городах США со стихами и докладами.
В 1928 году Маяковский пишет автобиографию под названием «Я сам». В декабре того же года — очередное путешествие за границу по маршруту Берлин — Париж.
Маяковский на выставке рисунков сатиры. Фото: tassphoto.com
1930 год. Последний год жизни поэта был самым тяжелым. Произведения, написанные в конце 20-х, носят трагический оттенок. Критики называют его «попутчиком», а не «пролетарским писателем», каким он себя хотел видеть.
В 1930 году Маяковский организовал выставку, посвященную 20-летию его творчества. И столкнулся с рядом преград. Экспозицию никто из писателей и руководителей государства не посетил, хотя Маяковский очень на это рассчитывал. Одна за другой проваливаются и подвергаются критике его сатирические пьесы «Клоп» и «Баня», поставленные Мейерхольдом. Сам Маяковский много болеет. В феврале Брики уехали в Европу.
В начале апреля 1930-го из сверстанного журнала «Печать и революция» изъяли приветствие «великому пролетарскому поэту по случаю 20-летия работы и общественной деятельности». В литературных кругах муссируются разговоры о том, что Маяковский исписался. За два дня до самоубийства поэту отказали в визе для заграничной поездки. 12 апреля Маяковский встречается с читателями в Политехническом институте, но вместо рукоплесканий из зала, полного комсомольцами, доносятся нелестные выкрики с мест.
Маяковский на выставке «20 лет работы». Фото: tassphoto.com
Маяковский застрелился, направив дуло пистолета в сердце, 14 апреля 1930 года. Последней спутницей поэта была актриса Московского академического театра Вероника Полонская, также замужняя женщина. На момент самоубийства пара встречалась второй год.
В 1990 году в интервью журналу «Советский экран» 82-летняя Поклонская рассказала, как развивались события в то утро — она собиралась на репетицию к Немировичу-Данченко.
Вероника Полонская. Фото: izbrannoe.com
— Я не могла опоздать, это злило Владимира Владимировича. Он запер двери, спрятал ключ в карман, стал требовать, чтобы я не ходила в театр и вообще ушла оттуда. Плакал… Я спросила, не проводит ли он меня. «Нет», — сказал он, но обещал позвонить. И еще спросил, есть ли у меня деньги на такси. Денег у меня не было, он дал двадцать рублей… Я успела дойти до парадной двери и услышала выстрел. Заметалась, боялась вернуться. Потом вошла и увидела еще не рассеявшийся дым от выстрела. На груди Маяковского было небольшое кровавое пятно. Я бросилась к нему, я повторяла: «Что вы сделали. » Он пытался приподнять голову. Потом голова упала, и он стал страшно бледнеть… Появились люди, мне кто-то сказал: «Бегите, встречайте карету скорой помощи… Выбежала, встретила. Вернулась, а на лестнице мне кто-то говорит: «Поздно. Умер…»
В предсмертном письме, заготовленном двумя днями ранее, Маяковский называл Лилю Брик и Полонскую членами своей семьи. Просил все стихи и архивы передать Брикам. Последние успели прибыть на похороны, срочно прервав европейское турне. Полонской на прощании не было, мать и сестры поэта считали женщину виновницей его гибели. В Доме писателей три дня непрерывно прощались с Маяковским. После его смерти в 50—60-е года машина советской власти пыталась предать имя Брик забвению. Ее не упомянали в биографиях, как и то, что глашатай революции добровольно покинул этот мир. Однако, роковой роман все же вошел в историю.
Пишу за решеткой, в темнице сырой
110 лет назад посадили Владимира Маяковского
 |
| Вот как артистично выглядел Маяковский в год освобождения. Фото А. Чепрунова. 1910 |
В эти августовские денечки, когда за решеткой, что называется, за свои убеждения сидит чуть ли не каждый второй знакомый, особенно любопытно вспомнить, что ровно 110 лет назад отбывал тюремный срок 16‑летний Владимир Маяковский. Именно в одиночной камере Бутырки во время заключения будущий главный футурист страны исписал целую тетрадку первыми стихами. На выходе тетрадку отобрали конвоиры, чему зрелый Маяковский был только рад, поскольку стихи, дескать, вышли так себе. Но именно с этой самой тюремной подборки он всегда отсчитывал начало своего творческого пути.
Для подростка, только‑только переехавшего в Москву из Грузии, это был уже третий арест. Его брали и по делу о подпольной типографии (мальчик вступил в РСДРП и подвизался пропагандистом в рабочем районе), и по подозрению в связи с анархистами‑экспроприаторами (анархистов власть терпеть не может до сих пор, погуглите дело студента-математика Азата Мифтахова), и по подозрению в помощи 13 женщинам‑политкаторжанкам, бежавшим из Новинской тюрьмы 1 июля 1909 года. До Бутырки юный поэт сидел в Басманной, Мещанской и Мясницкой полицейских частях, всюду скандалил, отчего его постоянно переводили с места на место.
Или взять американского писателя О. Генри, которому вменили похищение гигантской суммы из банка, где тот работал кассиром. О. Генри долго скрывался за границей, но потом был вынужден вернуться домой к умиравшей жене. После похорон его и схватили. В тюрьме, где он провел три года, О. Генри и превратился в О. Генри (на самом деле его звали Уильям Портер) и написал там аж 14 рассказов. Кстати, у знаменитого Мигеля де Сервантеса тоже были проблемы с законом из‑за растраты казенных денег, предназначенных для закупки провианта Непобедимой армаде. Бедняга передоверил эти деньги банкиру, который с ними сбежал, а отдуваться пришлось Сервантесу.
Другая группа писателей‑арестантов, и несть им числа, – это политзэки. Некоторые, вроде Достоевского, и вправду участвовали в считавшихся противоправными антигосударственных группах. А некоторые, вроде Хармса, Мандельштама и сотен, сотен литераторов, попавших в мясорубку репрессий, были виноваты лишь в том, что думали иначе, чем полагалось. Ну или просто случайно попались. По навету или доносу, а то и без всякой причины. Впрочем, схожее происходит и в наше время. По делу о московских «массовых беспорядках», которых на самом деле не было, сейчас сидят люди, виноватые только в собственном гражданском несогласии с враньем. А еще случайные прохожие, без всякой логики зачерпнутые карательной системой с улицы. Среди фигурантов этого дела нет писателей, но есть журналисты, программисты, механики, политики… Есть даже один рэпер Самариддин Раджабов, который пишет под псевдонимом MarDD.
 |
| Бутырка. Заключенные и конвоиры. Вечный российский диалог. Фото РИА Новости |
Да, иногда тюрьма превращает неписателей в писателей. Как это было с Солженицыным. А Варлам Шаламов, впервые арестованный 90 лет назад и тоже сначала сидевший в Бутырке, стал печататься именно после своего первого освобождения, кстати, с воспоминаниями о Маяковском. В узилище Петропавловской крепости был написан роман Чернышевского «Что делать?». В плену, в заключении Марко Поло диктовал свои рассказы, вошедшие в «Книгу чудес света». В тюрьме создана книга Томаса Мэлори «Смерть Артура». Подвергнутый пыткам и брошенный в подземелья инквизиции философ и политузник Томмазо Кампанелла написал утопию «Город солнца». Письмо‑исповедь пострадавшего за сексуальную ориентацию Оскара Уайльда «De profundis» тоже написана в тюрьме, в ужасные для него годы, когда из‑за его инаковости от него отвернулись и друзья, и родственники. «Враг народа» Леонид Соловьев создал вторую часть своей «Повести о Ходже Насреддине» в сталинском Дубровлаге. Эдуард Лимонов и вовсе написал в тюрьме восемь книг. И подобных примеров наберется множество. А один из самых ярких пишущих политузников сегодня, конечно, Олег Сенцов – не только режиссер, но и автор киносценариев и рассказов. Совсем недавно вышел в свет сборник его рассказов, написанных в заключении, в колонии строгого режима в Лабытнанги. Сборник называется «Маркетер».
Но стихи за решеткой сочинять, конечно, легче, чем прозу. В лагерях политзэками ежегодно рождались, выхаркивались сотни горестных строчек. Как писал Борис Слуцкий, «По утрам, до поверки, смирны и тихи,/ вы на нарах писали стихи./ От бескормиц, как палки, тощи и сухи,/ вы на марше слагали стихи./ Из любой чепухи/ вы лепили стихи.// Весь барак, как дурак, бормотал, подбирал/ Рифму к рифме и строку к строке./ То начальство стихом до костей пробирал,/ то стремился излиться в тоске».
Но вообще когда сидишь невинно – по оговору, по ошибке, по чьей‑то злой воле или за свои взгляды, за несогласие с линией партии, за идейную неугодность, – очень важно не только писать, но и читать. Читать письма с воли, читать книги. Вот мой хороший товарищ и приятель Константин Котов, мирный и далекий от любого насилия, был арестован пару недель назад за свой гражданский активизм. По политической «дадинской статье» 212, прим. 1. В качестве улики у него дома были найдены плакаты с надписью «Нет войне» и «Свободу политзаключенным». Он сидит в Матросской Тишине и пишет друзьям, что у него отобрали книги, включая, к примеру, Домбровского. Что книги заключенным не пропускают в качестве передачи. Их невозможно заказать по Интернету. Словом, с литературой в тюрьме беда. А как без литературы?
Владимира Маяковского выпустили из тюрьмы в январе 1910‑го за недостатком улик – о, вегетарианские нравы царской России! Маяковского выпустили. А выпустят ли других, нынешних? Хорошо бы. А то потом новых писателей не оберешься. Еще и в школе их проходить. Нет уж, лучше отпустить порядочных людей и заняться настоящими злодеями.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.
СЧАСТЛИВО ОСТАВАТЬСЯ. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ НЕСРАВНЕННОГО ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО.
Как и почему умер Маяковский, о чем просил в своей предсмертной записке и кто последним говорил с поэтом.
Сперва следует обрисовать, как обстояли дела на 14 апреля 1930 года, когда поэт свел счеты с жизнью. Маяковскому было 36 лет, он уже побывал на вершине славы и вынужденно спустился с небес на землю: коллеги-писатели презрительно говорили о нем, что он пишет в угоду властям, две пьесы и выставка, в которую поэт вложил много сил, провалились.
В его жизни определенно наступила черная полоса. Казалось, куда он ни повернется, везде нарвется на унижение, а то и открытое оскорбление. Неудивительно, что вскоре его психическое состояние заметно пошатнулось.
14 апреля у Маяковского была назначена встреча с Вероникой Полонской – актрисой, его последней любовью. Он приехал за ней в восемь утра, потому что позже Полонской нужно было на репетицию. Они прибыли в комнату Маяковского на Лубянке, которую поэт использовал, говоря современным языком, в качестве офиса.
По воспоминаниям актрисы, выглядел Маяковский очень плохо. Он уговаривал ее бросить театр, а заодно и мужа, и остаться с ним. Но Полонская не могла вот так сразу решить все эти вопросы, особенно имея в виду, что ей никак нельзя было опоздать на репетицию.
Когда она сказала ему об этом, Маяковский расплакался, затем забегал по комнате. Наконец он вроде бы успокоился и заговорил совершенно спокойно – спросил, есть ли у Полонской деньги на такси, и пообещал позвонить попозже.
Вероника Полонская вышла из квартиры, и тут раздался выстрел. Женщина вскрикнула и бросилась обратно. Маяковский лежал на полу, раскинув руки. На груди у него расплылось кровавое пятно…
Он был еще жив, но сказать ничего не успел. Выстрел услышали соседи, поднялась паника, кто-то вызвал скорую. Но помощь врачей не понадобилась: Маяковский умер.
Полонскую шокировало произошедшее. Возможно, дело в том, что она находилась совсем рядом и была последней, с кем говорил Маяковский. А может, просто не знала, как часто поэт был близок к срыву.
Брик приняла самоубийство Маяковского как должное. По ее мнению, такой человек просто не мог постареть, и, раньше или позже, но он бы добился своего и застрелился. Так и случилось.
Незадолго до самоубийства весточку от Маяковского получил поэт Николай Асеев, его близкий друг. Накануне Владимир Владимирович позвонил ему и, по словам взявшей трубку родственницы Николая, говорил «как-то странно». Не поздоровался, сразу попросил Николая, а когда узнал, что его нет, был очевидно расстроен и не объяснил, почему.
Увы, Асеев не нашел в себе сил связаться с ним: очень устал после тяжелого дня. Пробуждение его на следующий день было страшным. Он услышал взволнованные разговоры, пошел узнать, что случилось… И в лоб получил новость, что Маяковский застрелился.
Поэт тут же понесся на Лубянку. Он увидел друга, лежащего на полу, напоминающего скорее манекен, чем человека. Окончания дня Асеев не помнил, да это и неудивительно. Тело решили перевезти на Таганку, где Маяковский жил вместе с Бриками. Лиля и Осип в это время были за границей.
Непрерывно звонил телефон – люди возмущались, что кто-то шутки шутит про самоубийство Маяковского. А ведь и впрямь, придумал поэт сорваться именно в этот день: 14 апреля по старому стилю – 1-е, день дурака. Но уж лучше бы это был розыгрыш.
На высоком уровне, однако, поверили сразу, прислали свою комиссию и поставили перед фактом: мозг Маяковского заберут для исследований. Забрали. Быстро организовали похороны с пропускной системой, но это не слишком помогло. Казалось, собралась вся Москва, подойти к гробу было невозможно.
Люди забирались на фонари, заборы и крыши. По приблизительным оценкам, пришло более 150 000 человек. Когда гроб вносили в крематорий, за ним рванулась такая лавина людей, что одному из милиционеров пришлось выстрелить в воздух, чтобы призвать к порядку.
Не успели похоронить поэта, как Брикам посыпались письма: люди, даже далекие от Маяковского и никогда лично с ним не общавшиеся, строили свои версии, почему он свел счеты с жизнью. Напрасно Владимир Владимирович в свои последние слова поместил робкую просьбу: «Не сплетничайте». Но ему ли было не знать, каковы люди!