За что сражались в великую отечественную войну
За что сражались советские люди в Великой Отечественной войне?
Чтобы разобраться в сути противостояния, нужно понять, что в то время представляли собой Советский Союз и Третий рейх. Фашистская германия была капиталистическим государством с самой реакционной формой государственного строя. В свою очередь СССР стал последним оплотом социализма, стоявшим на пути западных империалистов.
Когда 22 июня 1941 года Третий рейх напал на СССР, у советских людей не было сомнений в необходимости борьбы за свое социалистическое Отечество. Благодаря сплоченности и героизму Красной армии, грамотному военному руководству и мощной индустриальной машине, СССР удалось нанести поражение «западному зверю».
Колоссальную роль в Победе над фашизмом сыграл Иосиф Сталин. Как верховный главнокомандующий, он участвовал в планировании крупных военных операций и лично руководил хозяйственными вопросами страны.
В дни Великой Отечественной войны партия сплотила воедино и направила советских людей к общей цели. На защиту Родины встали самые разные народы, населяющие СССР: русские, украинцы, казахи, белорусы, армяне, киргизы, дагестанцы, евреи и многие другие. На фронте у коммуниста была только одна привилегия – идти в атаку первым.
А что сейчас? За что стоит наше поколение?
Сегодня 15 республик, которые победили фашистов, разобщены. Лидеры этих государств паразитируют на советском наследии и служат новым капиталистическим хозяевам. Символы победы подменяются фальшивой атрибутикой, переписывается история, на государственных каналах бессовестно втаптывается в грязь подвиг советского народа.
Право на труд, жилье и отдых. Право на бесплатное образование. Социальная справедливость. Все это сегодня кажется фантастикой.
Но для советского человека эти понятия были реальностью. В то время люди были настоящими хозяевами своей страны и своей жизни. Они и победили, продемонстрировав всему миру, как сражается свободный народ.
Причины, этапы Великой Отечественной войны
Содержание:
Вторая Мировая война стала для русского народа Отечественной в 1941 году, когда 22 июня в 4 утра войска Фашистской Германии нарушили границы Советского Союза.
Германия в лице Адольфа Гитлера начала военные действия против всего мира 1 сентября 1939 году. Воинственные настроения остались еще со времен Первой Мировой войны, когда ряд государств Европы обрел новые границы. В умах людей имелась обида за отданные территории, поэтому новое поколение воспитывалось в ненависти и патриотических амбициях. Так появился повод для начала войны.
Причины войны
Было несколько важных исторических предпосылок, показывающих, что этой войны нельзя было избежать. В Германии в 20-е годы ХХ века появилась «Национально-социалистическая немецкая рабочая партия». Она активно вела пропаганду мщения за крах Кайзеровской Германии в Первой Мировой и уничтожение Версальско-Вашингтонской системы.
И к концу 30 годов представителям этой партии, впоследствии фашистам, удается установить свой режим не только в Германии, но во всей Европе. Однако, на пути к получению власти над всем миром стоял Советский Союз. Политические силы Великобритании и Франции, думая о своей выгоде, не препятствовали нападению на СССР. Наоборот, они поощряли действия Гитлера в начале войны.
Историки пришли к выводу, что причин для начала войны в Европе было много:
Стратегические планы Гитлера в отношении Советского Союза:
У каждой из немецких армий была своя четкая цель:
Этапы войны
Великую Отечественную войну историки делят на 3 этапа:
СССР во второй мировой войне
(01.09.1939 — 02.09.1945)
I этап – Стратегическая оборона
Начало войны на территории СССР стало неожиданностью для народа, Красной Армии и правительства. В 1939 году был подписан пакт «О ненападении» между Германией и СССР, поэтому наша страна не была подготовлена должным образом к обороне.
(Пакт о ненападении)
По состоянию на 10 июля 1941 г. фашистские войска проникли более чем на 500 км в глубину советских территорий. Были захвачены Прибалтика, Белоруссия, большая часть Украины, Молдавия. Германия перенесла свой главный фронт к СССР, а Великая Отечественная война стала частью Второй Мировой.
Июль 1941 года ознаменовался победами русских войск на Западном фронте. В ходе ожесточенных боев была остановлена группа армий «Центр» и немцы были вынуждены обороняться. В то же время прошли бои у Лужского рубежа перед Ленинградом.
Со стороны Финляндии была прорвана оборона Северного русского фронта, который находился на Карельском перешейке, и финны заблокировали Ленинград. Это было начало великой и трагической блокады, продлившейся 900 суток. Город на Неве обороняли бойцы Ленинградского фронта под командованием Г.К. Жукова и боевыми кораблями Балтийского флота, задержавшие вражеское нападение в сентябре 1941 года
Битва за Москву
Гитлер собирался уже осенью захватить Москву по плану «Тайфун». Армия «Центр» прорвала Западный (И.С. Конев), Резервный (С. М. Буденный) и Брянский (А. И. Еременко) фронты и окружила большую часть войск.
Однако, ведя бои в окружении, постепенно выходя из него, силы трех фронтов сковали немцев, что позволило Западному, Калининскому и Брянскому фронту в конце октября, выйдя на Можайское направление, остановить вражеские войска. С 30.09.1941 г. начинается Московская битва.
Москва была в осаде. Гитлер возобновил наступление. Но атаковать не удалось и самой армии вермахта в декабре пришлось обороняться. Стратегическая инициатива перешла в руки русских войск. К этому времени в боях стали участвовать новейшие и мощные танки КВ-1 и Т-34, штурмовой самолет ИЛ-2, миномет «Катюша. Начиналась зима, а немцы были к ней плохо подготовлены, так как рассчитывали на «блицкриг».
Это было самое первое крупное поражение Гитлера с начала Второй мировой войны. Народ стал подниматься духом, начинался коренной перелом в ходе военный действий.
II этап – Коренной перелом
В это время Советский союз провел крупные освободительные операции:
12.07.1943 у села Прохоровка состоялась самая крупная за историю войн встречная танковая битва, в которой участвовала 5‑я гвардейская танковая армия под командованием П.А. Ротмистрова.
С 3.08. 1943 Красная Армия начинает контрнаступление (операции «Кутузов» и «Суворов») и освобождает Орёл, Курск и Белгород. В честь этого в Москве впервые победу отпраздновали салютом, ставшим традицией.
Курская битва обозначила коренной перелом войны и крах стремлений Гитлера. С этого времени немцы стали отступать. Освобожден Донбасс, Запорожье, Крым, Таманский полуостров, Белоруссия, Киев.
III этап. Освобождение
К 1944 году в СССР уже не было недостатка в военной технике и опыте ведения современной войны. Встала задача очистить СССР от фашистов и освободить Европу, закончив войну на территории агрессора.
Зимне-весенняя кампания 1944 года намеревалась осуществить операции на правобережной части Дона, снять блокаду с Ленинграда, выйти к Карелии и вывести из войны Финляндию, освободить Прибалтику и Заполярье. Открылся Второй фронт, вплотную подошедший к границе Германии.
Зимняя кампания 1945 года ознаменовалась встречей сил из США и СССР близ г. Торгау 25.04.1945 г. Военные действия союзников по антигитлеровской коалиции стали координироваться. 03.05.1945 г. немецкие войска сдались в Голландии, Дании и Северо-Западной Германии.
Начало апреля – завершились операции в Восточной Пруссии, На Висле и Одере, в западных Карпатах и Будапеште. Освобождены Чехословакия, Венгрия и почти вся Польша. Появились условия для удара по Померании и Силезии и наступления на столицу Германии.
Последняя операция этой войны состоялась близ Берлина. 1 и 2 Белорусские и 1 Украинский фронты, поддерживаемые Войском Польским, уничтожили 93 дивизии врага. Акт о безоговорочной капитуляции фашистов подписан 8 мая 1945 г. в Карлсхорсте близ Берлина. На знаменательном документе стоят подписи маршала Г.К.Жукова, генерала Спаатса (США), маршала Тедлера (Великобритания), генерала Делатр де Тасиньи (Франция) и фельдмаршала В Кейтеля со стороны Германии.
9 мая празднуется победа в Великой Отечественной Войне. Но Вторая Мировая война продлилась до сентября 1945 года.
За что сражались в великую отечественную войну
. Мы забыли о чем-то очень важном.
Разбираясь в справедливости оперативных и тактических решений командования вермахта и РККА, подсчитывая соотношение сил, выстраивая схемы управленческих структур, восхищаясь изысканностью многоходовых разведывательных операций — увлекшись всем этим, мы забыли о том, что это была за война, стали относиться к ней как к обычной, одной из многих в истории нашей Родины.
Эта потеря — самая важная, самая катастрофическая, сравнимая с ужасом поражений лета и осени сорок первого.
Самая опасная для нас.
Потому что Великая война, завершившаяся шестьдесят лет назад, не была обычной войной.
Это была война на уничтожение нашего народа.
Германское руководство рассчитывало к осени сорок первого оккупировать европейскую часть Советского Союза и приступить к ее освоению; методы этого освоения с истинно немецкой педантичностью планировались столь же детально, как и военные операции.
И хотя фашистам не удалось выполнить план «блицкрига», они сумели, хоть и частично, претворить в жизнь заблаговременно спланированные мероприятия по очистке оккупированной территории. Жестокость оккупационного режима была такова, что, по самым скромным подсчетам, каждый пятый из оказавшихся под оккупацией семидесяти миллионов советских граждан не дожил до Победы.
Страшные вещи творились на оккупированной территории.
Живые голоса: «Мы мертвых не боялись, это все были знакомые люди»
В рамках «борьбы с партизанами» немецкие каратели уничтожали целые семьи. Рассказы детей, чудом уцелевших в ходе этих бесчеловечных акций, приведены в книге Светланы Алексиевич «Последние свидетели».
«Вот согнали всех нас, всю нашу деревню. Поставили впереди пулеметы и приказали отвечать, где партизаны, к кому они заходили. Все молчали. Тогда они отсчитали каждого третьего и вывели на расстрел. Расстреляли шесть человек: двух мужчин, двух женщин и двух подростков.
Скоро немцы вернулись. Через несколько дней.
Собрали всех детей, нас было тринадцать человек, поставили впереди своей колонны — боялись партизанских мин. Мы шли, а они за нами ехали. Если надо было, например, остановиться и взять воду из колодца, они сначала запускали к колодцу нас. Мальчишки не так боялись, а девочки шли и плакали. А они за нами на машинах. Помню, что мы шли босиком, а еще только начиналась весна. Первые дни.
Хочу забыть.
Немцы ходили по хатам. Собирали тех, у кого дети ушли в партизаны. И отрубили им головы посреди деревни. Нам приказали: «Смотрите». В одной хате никого не нашли, поймали и повесили их кота. Он висел на веревочке как ребенок».
Люба Александрович, 11 лет
* * *
«Как нас расстреливали.
Согнали к бригадирской хате. Всю деревню. Теплый день, трава теплая. Кто стоял, а кто сидел. Женщины в белых платках, дети босиком. На этом месте, куда нас согнали, всегда собирались в праздники. Песни пели.
Из тех, что стояли впереди, отсчитали четырнадцать человек. Дали им лопаты и приказали копать яму. А нас подогнали ближе смотреть, как они копают. Копали быстро-быстро. Я помню, что яма была большая, глубокая, на полный человеческий рост. Такие ямы копают под дом, под фундамент.
Расстреливали по три человека. Поставят у края ямы — и в упор. Остальные смотрят. Не помню, чтобы с детьми родители прощались или дети с родителями. Одна мать подняла подол платья и закрыла дочке глаза.
Расстреляли четырнадцать человек и стали закапывать яму. А мы опять стояли и смотрели, как забрасывают землей, как утаптывают сапогами. А сверху еще лопатками похлопали, чтобы было красиво. Аккуратно. Понимаете, даже углы срезали, почистили. Один пожилой немец вытирал платком пот со лба, как будто он в поле работал. Понимаете? Не забыть. »
Леонид Шакинко, 12 лет
Тоня Рудакова, 5 лет
* * *
«Я видел то, что человек не может видеть. Ему нельзя.
Я видел, как ночью пошел под откос и сгорел немецкий эшелон, а утром положили на рельсы всех тех, кто работал на железной дороге, и пустили по ним паровоз.
Я видел, как запрягали в брички людей. У них — желтые звезды на спине. И весело катались. Погоняли кнутами.
Я видел, как у матерей штыками выбивали из рук детей. И бросали в огонь. В колодец. А до нас с матерью очередь не дошла.
Я видел, как плакала соседская собака. Она сидела на золе соседской хаты. Одна. »
Юра Карпович, 8 лет
* * *
«Выгнали из сарая колхозных коров, а туда затолкали людей. И нашу маму. Мы с братиком сидели в кустах, ему два годика, он не плакал. И собака наша с нами сидела.
Утром пришли домой, дом стоит, а мамы нет. И людей никого нету. Одни мы остались. Я иду за водой, надо печь топить, братик кушать хочет. На колодезном журавле висели наши соседи. Повернула в другой конец деревни, там Криничный колодец был, самая лучшая вода. Самая вкусная. И там люди висят. С пустыми ведрами вернулась. Братик плакал, потому что голодный: «Хлеба дай. Дай корочку». Один раз я его укусила, чтобы не плакал.
Так мы жили несколько дней. Одни в деревне. Люди лежали или висели мертвые. Мы мертвых не боялись, это все были знакомые люди».
* * *
«Немцы тащили меня в сарай. Мама бежала следом и рвала на себе волосы. Она кричала: «Делайте со мной что хотите, только не трогайте дитя». У меня еще было два младших брата, они тоже кричали.
Родом мы из деревни Меховая Орловской области. Оттуда нас пешком пригнали в Беларусь. Гнали из концлагеря в концлагерь. Когда меня хотели забрать в Германию, мама подложила себе живот, а мне дала в руки меньшего братика. Так я спаслась. Меня вычеркнули из списка.
Собаки рвали детей. Сядем над разорванным дитяткой и ждем, когда сердце у него остановится. Тогда снегом прикроем. Вот ему и могилка до весны. »
* * *
«Черный немец навел на нас пулемет, и я поняла, что он сейчас будет делать. Я не успела даже закричать и обнять маленьких.
Проснулась я от маминого плача. Да, мне казалось, что я спала. Приподнялась, вижу: мама копает ямку и плачет. Она стояла спиной ко мне, а у меня не было сил ее позвать, сил хватало, только чтобы смотреть на нее. Мама разогнулась передохнуть, повернула ко мне голову и как закричит: «Инночка!» Она кинулась ко мне, схватила на руки. В одной руке меня держит, а другой остальных ощупывает: вдруг кто-нибудь еще живой? Нет, они были холодные.
Когда меня подлечили, мы с мамой насчитали у меня девять пулевых ран. Я училась считать. В одном плечике — две пули и в другом — две пули. Это будет четыре. В одной ножке две пули и в другой — две пули. Это будет уже восемь, и на шейке — ранка. Это будет уже девять».
Инна Старовойтова, 6 лет
* * *
«Помню, что каратели черные все, черные. У них даже собаки были черные.
Мы жались к матерям. Они не всех убивали, не всю деревню. Они взяли тех, кто справа стоял, и разделили: детей — отдельно, родителей — отдельно. Мы думали, что родителей будут расстреливать, а нас оставят. Там была моя мама. А я не хотела жить без мамы. Я просилась к ней и плакала. Как-то меня пропустили.
А она, как увидела. Как закричит:
— Это не моя дочь!
. Вот это я запомнила. Глаза у нее не слез были полны, а крови. Полные глаза крови:
— Это не моя дочь!
Куда-то меня оттащили. И я видела, как сначала стреляли в детей. Стреляли и смотрели, как родители мучаются. Расстреляли двух моих сестер и двух братьев. Когда убили детей, стали убивать родителей. Стояла женщина, держала на руках грудного ребеночка, он сосал водичку из бутылочки. Они выстрелили сначала в бутылочку, потом в ребенка, и потом только мать убили.
Как после всего жить?»
Фаина Люцко, 15 лет
* * *
«. В школе в тот день сорвались занятия — все пришли посмотреть на нашего папу. Это был первый папа, который приехал с войны. А папа у нас особенный — кавалер ордена Ленина, Герой Советского Союза — Антон Петрович Бринский.
Папа не хотел быть один. Не мог. Ему было плохо одному. Он всюду таскал меня за собой. Однажды я услышала. Он рассказывал кому-то, как партизаны подошли к деревне и увидели много свежей, вскопанной земли. Остановились. Стоят на ней. Вдруг замечают: эта земля под ними шевелится. Живая земля.
А через поле бежит мальчик и кричит, что тут расстреляли их деревню и закопали. Всю деревню.
Папа оглянулся, видит — я падаю. Больше он никогда при нас о войне не рассказывал. »
Вера Бринская, 12 лет
Изживая ненависть: советские люди на землях рейха
Настал день — солдаты Красной Армии вступили на землю Рейха.
Они прошли по обугленной, практически мертвой земле.
Все эти годы они дрались и выживали с одной мыслью — отомстить за погибших друзей, за обесчещенных жен, за детей, лишенных детства, за мечты, которые не сбылись, за надежды, которые были втоптаны в грязь немецкими сапогами.
Убить фашистского зверя в его собственном логове.
За годы войны слова «враги» и «немцы» стали синонимами; они — проклятое семя: людоеды, поджигатели, палачи, человеконенавистники, бешеные волки; фрицы — их самцы — ободранные шакалы; гретхен — их самки — облезшие гиены, а Германия — «гитлерия», где организовано серийное производство убийц. Эта страна с извращенной моралью узнает всю меру горя.
Это племя дикарей, которое нужно ненавидеть.
Это позор истории человечества, который необходимо уничтожить.
Такова была твердая уверенность красноармейцев.
Уверенность, для которой они имели все основания.
Казалось, что земли Рейха вот-вот захлебнутся в крови.
Сегодня, размышляя над событиями шестидесятилетней давности, нельзя отделаться от впечатления, что весной 1945 года произошло чудо. Несмотря на пропагандистские вопли сегодняшних ревизионистов, несомненным остается один факт: немцы не испытали и сотой доли того ужаса, который их солдаты устроили на Востоке. Несмотря на отдельные эксцессы, жестко пресекавшиеся командованием, в целом Красная Армия относилась к населению Рейха на удивление лояльно. Советский солдат со спасенной немецкой девчушкой в Трептов-парке — не пропагандистское преувеличение; это запечатленная в камне правда.
«Мы бились за каждый коридор, за каждую комнату, — вспоминал участвовавший в штурме Берлина И. Д. Перфильев. — Гитлеровцы превращали обычно дом в крепость, которую приходилось штурмовать. И помню, во время одного из таких штурмов, когда бой грохотал вверху, на этажах, мне и еще нескольким солдатам из нашего батальона пришлось в кромешной тьме, почти вплавь, вытаскивать немецких детишек, женщин, стариков из затопленного фашистами подвального помещения. Не могли мы, советские люди, смотреть на гибель детей. »
Для того чтобы понять, как подобное могло случиться, как люди, долгие годы жившие ненавистью, удержались от мести, следует возвратиться в начало сорок пятого, когда советские войска только-только вступили на вражескую землю.
В воспоминаниях старшего сержанта артиллерии Всеволода Олимпиева есть интересный эпизод. «Хмурым февральским утром полк пересекал границу Рейха. Стоявший на обочине шоссе генерал, командир кавалерийской дивизии, приветствовал проходящую колонну и призывал отомстить за наши разрушенные города и села, за страдания народа. Мы уже три года готовились мстить фашистам. Теперь возник вопрос: конкретно кому и как?»
Вопрос этот и впрямь не мог не волновать советских солдат. Пока война шла на собственной территории, все было понятно: любой немец — неважно, одетый в фельдграу или гражданское, — был безусловным врагом. Но вот наконец под ногами ненавистная германская земля. Кому мстить? Всем подряд? Только некоторым?
«Вместо привычно-ненавистного солдата вермахта или эсэсовца, вместо абстрактного «фрица» советские солдаты видели обычных людей. Чужих, порою непонятных, но — людей.
Это воспоминание младший лейтенант Петр Кириченко пронес через всю жизнь. Побежденные немцы вызывали уже не ненависть, а жалость.
«Вопрос о мести фашистам как-то отпал сам собой, — подводит итог Всеволод Олимпиев. — Не в традициях нашего народа отыгрываться на женщинах и детях, стариках и старухах. А невооруженных немцев-мужчин, пригодных для службы в армии, мне не приходилось встречать ни в городах Силезии, ни позже, в апреле, в Саксонии. Отношение советских солдат к немецкому населению там, где оно оставалось, можно назвать равнодушно-нейтральным. Никто, по крайней мере из нашего полка, их не преследовал и не трогал. Более того, когда мы встречали явно голодную многодетную немецкую семью, то без лишних слов делились с ней едой».
Понять — значит простить, гласит народная мудрость. Солдаты Красной Армии еще не были готовы прощать, но и мстить беззащитным людям не могли.
Разумеется, не все. Слишком многие за войну лишились всего: дома, жены и детей, родителей, друзей. И они, жившие только одной местью, не могли отказаться от нее в одночасье.
«Те, кто пострадал от немцев, у кого родные были расстреляны, угнаны, а их дома разрушены, они в первое время считали себя вправе и к немцам относиться также: «Как?! Мой дом разрушили, родных убили! Я этих сволочей буду крошить!» — вспоминал Петр Кириченко.
Однако подобные настроения были жестко пресечены военным командованием. Ответ на вопрос «кому мстить?» советское руководство сформулировало еще в далеком феврале 1942 года. Тогда в праздничной речи, посвященной очередной годовщине РККА, Сталин заявил: «Иногда болтают в иностранной печати, что Красная Армия имеет своей целью истребить немецкий народ и уничтожить германское государство. Это, конечно, глупая брехня и неумная клевета на Красную Армию. У Красной Армии нет и не может быть таких идиотских целей. Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское — остаются».
Разумеется, кроме репрессий было и воспитание: на политзанятиях солдатам вполне доступно объясняли, почему не нужно трогать мирных жителей. «Подполковник Нефедов нас предупреждал: «В этой войне пролито много крови. Но мы вступаем на территорию Германии не для того, чтобы мстить немецкому народу, а чтобы уничтожить фашизм и его армию», — вспоминал Владимир Вишневский.
Со страниц армейских газет Илья Эренбург призвал к благородному милосердию:
«Есть люди, и есть людоеды. Немцы брали детей и ударяли ими об дерево. Для воина Красной Армии ребенок — это ребенок. Я видел, как русские солдаты спасали немецких детей, и мы не стыдимся этого, мы этим гордимся.
Немцы жгли избы с людьми, привязывали к конским хвостам старух, бесчинствовали, терзали беззащитных, насиловали. Нет, мы не будем платить им той же монетой! Наша ненависть — высокое чувство, она требует суда, а не расправы, кары, а не насилия. Воин Красной Армии — рыцарь. Он освобождает украинских девушек и французских пленных. Он освобождает поляков и сербов. Он убивает солдат Гитлера, но не глумится над немецкими старухами. Он не палач и не насильник. На немецкой земле мы остались советскими людьми».
Адрес страницы сайта, нарушающей, по Вашему мнению, авторские права;
Ваши ФИО и e-mail;
Документ, подтверждающий авторские права.
За что воевали в 1941-1945? (2 фото)
Официальная государственная версия в России ныне гласит, что она воевала «за Родину». Но есть и всякие вариации, например, в недавнем антисоветском фильме про Зою Космодемьянскую она заявляла, что воюет ради «булочки и трамвайчика». Кроме того, не следует думать, что в СССР не было никаких версий и вариантов на эту тему. Даже во время самой войны. Например, митрополит (позднее патриарх) Сергий в одном из первых же посланий после 22 июня 1941 года заявил, что война ведётся «за веру». Да-да, можете протереть глаза: «за веру» (ну, правда, он чуть-чуть смягчил это резковатое высказывание, сказав, что война идёт «за свободу совести и веру»). А Анна Ахматова — и не где-нибудь, а в самой «Правде» в 1942 году выдвигала такую версию того, за что идёт война:
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мёртвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасём
Навеки.
То есть, по мнению писательницы, война шла за русский язык, за «великое русское слово». И автор каждой версии, и патриарх Сергий, и Ахматова, наверное, не врал, не лукавил, а отражал своё восприятие реальности, свою малую частичку правды, поскольку для кого-то самой важной в войне была вера, для кого-то — русское слово. Так кому же верить?
Как ни странно, у нас есть строго официальный документ, очень печальный и скорбный, который отвечает на этот вопрос. Он был размножен, увы, в миллионах экземпляров и доставил огромное горе миллионам людей. Это «похоронка». И именно в силу его чрезвычайной серьёзности в его стандартном тексте не могло быть ни грана фальши и притворства, ни одной неверной или непродуманной буквы — ведь через призму этих коротких слов и букв люди снова и снова вглядывались в своё несчастье, пытаясь его осмыслить, через эти скупые строчки они чувствовали и воспринимали своё горе. Вся страна.