За что судили милошевича
Почему его сердце не выдержало
Давайте хотя бы бегло перелистаем 1499 дней гаагского судопроизводства, уже зная, что произошло на следующий день.
В июле картина меняется, но еще не резко. Судья Ричард Мэй, со ссылкой на прикрепленных к МТБЮ врачей, сообщает, что Милошевич находится на грани серьезного сердечно-сосудистого заболевания, и объявляет паузу в судебном процессе. Реакция подсудимого довольно странная: “Я не просил помощи врачей, мне не нужно было их заключения о моем здоровье, и сам я никогда не требовал перерыва в работе суда из-за моего самочувствия”. Однако тревога уже посеяна, и наилучшее решение находит прокурор Джефри Найс: “Необходимо взять адвоката, тогда он будет не так уставать. В некоторых странах даже навязывают адвокатов обвиняемым”.
Только через год разъяснилось столь странное поведение звездного пациента: долгожданный ответ из Белграда гласил, что лидер Социалистической партии Сербии не вправе в третий раз притязать на пост президента республики. Надежда вернуться в большую политику рухнула осенью 2002 года и окончательно рухнет год спустя, в связи с очередными парламентскими выборами.
Весь 2005 год работа трибунала оказалась полностью развалена и дезорганизована. Она, конечно, продолжалась, но ни сам Милошевич, ни свидетели с его стороны ничуть не обманывались: никакие доводы защиты этих судей впечатлить не могли. У них была другая задача. Именно поэтому Милошевич вправе был вместо пожизненного заключения избрать пожизненный суд.
12 февраля 2002 года. В условиях повышенных мер безопасности в Гааге открылся судебный процесс по делу бывшего лидера Югославии Слободана Милошевича. Главный прокурор МТБЮ Карла дель Понте зачитала обвинение, которое заняло 66 страниц машинописного теста. Милошевичу предъявлены обвинения в совершении 66 (чуть не постранично!) преступлений. Если экс-президент будет признан виновным, ему грозит пожизненное заключение.
Этот трибунал не легитимный потому, что он создан не Генеральной Ассамблеей, а Советом Безопасности ООН, который, при всем уважении к СБ, не имел права наделять его судебными полномочиями, ибо такой прерогативы не содержит сам Устав ООН. Этот суд предвзятый потому, что, как не раз заявляла и сама Карла дель Понте, и ее предшественница Луиза Арбур, обвинение основывает свои доводы главным образом на информации спецслужб западных стран, а суд до сих пор не придал этому факту должного значения. Наконец, ставлю вас в известность о том, что я отправил иск на правительство Нидерландов с требованием дать мне разъяснения, на каком основании после моего похищения из Белградской тюрьмы я оказался перемещен на территорию этой страны и передан в руки не легитимного трибунала, что является вопиющим нарушением моих гражданских прав.
14-15 февраля. Милошевич держал аудиторию полных два дня, столько же, как и его обвинители. Причем сразу предупредил, что это “не речь в мою защиту, поскольку я не признаю полномочий вашего трибунала”, а “обращение к мировому сообществу”. Свое “обращение” он сопроводил демонстрацией видеоматериалов и фотографий убитых людей, многих из которых называл по имена, разрушенных школ, больниц, церквей, жилищ. Но больше всего корреспондентов, освещавших процесс, поразила его просьба повторно показать часть материалов, продемонстрированных накануне. Естественно, комментарии отличались.
Многие корреспонденты в своих отчетах из Гааги отметили, что “на процессе началась война телевизионных репортажей”, но не все сообщили, кто же выиграл ее первую двухдневную битву.
Так начала работать эта громадная ветряная мельница, которая крутится с 1993 года, уже тринадцать лет, то на лету засыпая, то разгоняясь быстрее ветра, в зависимости от того, какой звездности преступника ей удается заловить.
Так это из-за “Великой Сербии”?
Обвинителям не терпелось доказать главный, козырный пункт обвинения, по которому и надлежало приговорить Милошевича к пожизненной каторге на мельничных жерновах: что это ради “Великой Сербии” он, президент СРЮ, учинил на территории Югославии три войны и все три проиграл, положив в небратские могилы 250 тысяч человек. Сначала Милошевич отвечал всего лишь развернутыми репликами, например:
“Господа, но в 1991-1995 годах я был президентом Сербии, а не Югославии. Ни де-юре, ни де-факто я не имел контроля над Югославской народной армией, поэтому смешно говорить, что это я бросал ее в бой против хорватов или боснийцев”.
“Нет, господа, все было не так. Первый межэтнический конфликт вспыхнул в Хорватии, где в начале 90-х к власти пришли националисты, и сразу все нехорваты, в первую очередь сербы, стали гражданами второго сорта. А когда Германия и Ватикан поторопились признать независимость Хорватии, тут и разгорелась настоящая война”.
“Господа, я полностью отдаю себе отчет в том, что иллюзорно искать логику в смонтированном процессе. В истории были подобные случаи, например, “дело Дрейфуса” или “дело Димитрова” по поводу поджога рейхстага. Но сей процесс превосходит их по глубине трагических последствий для мира в целом, так как разрушен универсальный правопорядок. А вам, господа, даже не представить, что за привилегия, даже в этих навязанных вами мне условиях, иметь в союзниках истину и справедливость”.
Одного не пойму: зачем четыре года назад генеральный прокурор принимала делегацию во главе с Ахмедом Закаевым, который представился ей как нарочный от президента Масхадова? Ичкерийское правительство в изгнании тоже вынашивало планы добровольного присоединения к ЕС? И даже готово было прислать в Гаагу парочку-вторую раскаявшихся террористов, хотя они и не подпадают под юрисдикцию МТБЮ? Впрочем, это не больше чем догадки: после встречи так и не появилось официального коммюнике.
Джеффри Кюнер, “Вашингтон таймс”,
24 октября 2004 года
Ирония в том, что трибунал был создан по инициативе США во времена администрации Клинтона. Вашингтон, однако, теперь понимает, что выпустил на волю монстра Франкенштейна. Вместо того чтобы быть беспристрастной организацией, которая стремится наказать тех, кто организовывал или исполнял военные преступления, трибунал стал орудием, при помощи которого госпожа дель Понте стремится переписать историю балканских войн и держать в напряжении весь регион. Суд над бывшим сербским лидером Слободаном Милошевичем тянется без конца, тогда как известный генерал боснийских сербов Ратко Младич и политический лидер Радован Караджич пребывают в безопасности. Обвинительный акт против генерала Готовины угрожает дестабилизировать Хорватию. Боснийские мусульмане и косовские албанцы чувствуют, что никогда не добьются правосудия. Сербы воспринимают трибунал как орудие, направленное прежде всего против них. “.
Бывшего президента Югославии Слободана Милошевича считают одним из самых противоречивых политиков ХХ века. Переживший трагическую гибель родителей, он прослыл тираном, топившим в крови любое инакомыслие, и в то же время — добрым семьянином, души не чаявшим в своей жене и детях. Милошевич присвоил себе миллиарды из бюджета страны, скрывая от окружающих, что живет в роскоши. При этом в глазах многих сербов он по-прежнему остается героем. О жизни одного из самых знаменитых подсудимых Гаагского трибунала — в новом материале «Ленты.ру» из цикла о политических деятелях всех времен и народов.
«Я разбил два гоночных автомобиля, остальные десять он мне простил»
«Отец никогда не ругал меня. Он сердился, лишь когда я разбил первые два гоночных автомобиля, остальные десять он мне простил», — вспоминал о Слободане Милошевиче сын Марко. Бывший сербский лидер обожал свою семью — жену, дочь и сына. Ведь его отношения с родителями сложились совсем иначе.
Первым был отец — черногорский священник Светозар. Из-за постоянных ссор с женой он бросил семью и впал в депрессию. Мужчина хотел уехать на Запад, но ему не выдавали загранпаспорт. Тогда он решил бежать. Светозару удалось добраться до Франции, но там его арестовали и выслали на родину. После этого он решил свести счеты с жизнью. Его сыну Слободану тогда было 20 лет.
Справиться с горем Слободану помогала жена Мира. С ней он познакомился в 1958 году — она жила по соседству, а потом молодые люди вместе поступили на юридический факультет Белградского университета. У Миры были свои семейные тайны — мать девушки казнили партизаны в 1942 году. Они утверждали, что в плену она выдала их военные секреты. В окружении жены Милошевича говорили, что Миру всегда мучил вопрос: была ли ее мать на самом деле предательницей.
Президент Сербии Слободан Милошевич выступает на церемонии подписания Дейтонских мирных соглашений в Елисейском дворце
Фото: Peter Turnley / Corbis / VCG via Getty Images
Супруга имела на Слободана огромное влияние. Многие считают, что именно она сделала из него президента. Хотя на самом деле счастливым билетом Милошевича стала дружба с Иваном Стамболичем. Его дядя был одним из руководителей компартии Югославии. В середине 1980-х Стамболич возглавил Союз коммунистов Сербии, своего друга Слободана он сделал главой Белградской партийной организации.
«Я распилю тебя на кусочки и выброшу в реку»
Став президентом, Слободан старался обеспечить своей семье роскошную жизнь. Первым делом он купил огромную виллу в Белграде. Обошлась она ему всего в 1112 долларов. В самом деле резиденция стоила 110 тысяч долларов, но один из крупнейших государственных банков покрыл разницу в цене. Впоследствии стало известно и о более крупных махинациях — хищении государственных средств в особо крупных размерах.
Власти Швейцарии сообщали, что на замороженных счетах людей, близких к Слободану, обнаружили 100 миллионов швейцарских франков, а сам бывший президент выкачал из страны примерно пять миллиардов долларов — это почти половина внешнего долга страны, которой Милошевич управлял на протяжении десяти лет. Первый миллиард долларов из валютных резервов Югославии исчез в 1992 году. Деньги он предпочитал вывозить за рубеж.
При этом Слободан и его супруга отчаянно создавали иллюзию скромности. Они подчеркивали, что в Белграде живут лишь на государственной вилле на улице Толстого, которая раньше принадлежала Иосипу Броз Тито, а иногда проводят время в официальной президентской резиденции «Бьели двори». Единственное исключение делали для отдыха — отпуск семья предпочитала проводить на огромной роскошной вилле в Греции на берегу Эгейского моря.
Президент Югославии Слободан Милошевич, его жена Мира и начальник штаба югославской армии генерал Небойша Павкович
Милошевичи делали вид, что главный доход их семьи — гонорары за многочисленные публикации Миры — профессора социологии. Хотя и это было явно немало. Супруга президента выпускала книги, воспоминания, заметки и научные исследования, которые стотысячными тиражами публиковали в Югославии и за ее пределами.
Дети Милошевичей — дочь Мария и сын Марко — никогда не скрывали, что сказочно богаты. Мария жила в большой роскошной квартире в престижном районе югославской столицы. Ей принадлежали столичные радио и телестанция.
Сына Милошевича Марко обвиняли в том, что он с друзьями похитил одного студента-активиста из движения «Отпор» и угрожал ему жестокой расправой. Пленник потом рассказывал, что сын Слободана хотел выяснить, кто спонсирует «Отпор». «Размахивая передо мной включенной бензопилой, он кричал: “Если не скажешь, то я сам распилю тебя на кусочки и выброшу в реку”», — вспоминал потом активист. Впрочем, Марко за это ничего не было. Впоследствии уголовное дело закрыли.
Побег в Москву
В 2000 году Милошевич провалился на выборах, президентом стал Воислав Коштуница. Слободан хотел продолжить политическую карьеру как лидер югославских социалистов. Но в апреле 2001 года бывшего главу государства арестовали на его вилле. Премьер-министр страны Зоран Джинджич тайно передал политика Международному трибуналу по военным преступлениям в бывшей Югославии. Это вызвало возмущение многих сербов и, в частности, президента Коштуницы.
В Гааге бывшего югославского лидера обвинили в совершении военных преступлений в Косово в 1999 году, которые квалифицировали как преступления против человечности. Процесс по делу Милошевича не успел закончиться — подсудимый умер в тюрьме в 2006 году.
Вооруженная полиция штурмует белградскую резиденцию бывшего президента Югославии Слободана Милошевича, 31 марта 2001 года
Когда режим Милошевича пал, Марко, прихватив жену и сына, первым бежал в Москву. Здесь ему помог дядя Борислав — старший брат Слободана, возглавлявший югославское посольство в России. Марко жил в Барвихе, потом его видели в Китае, Казахстане, на Кубе. Впоследствии его след потерялся. Ходили слухи, что он еще раз женился — на этот раз на россиянке, в браке у пары родилась дочь.
Из Сербии в Москву также бежала Мира. На родине ее обвинили в незаконном распределении государственных средств и причастности к убийству Ивана. Сербские власти пытались добиться ее выдачи через Интерпол, но Россия отказала. Мира Милошевич умерла в Москве в 2019 году.
Дочь Милошевича Мария в Россию не поехала — поселилась в черногорском городке Цетинье. В 2002 году на родине ее приговорили к восьми месяцам тюрьмы и двум годам условно. Она пыталась пойти по стопам отца и заняться политикой, но не смогла. Для этого нужно было отказаться от сербского гражданства. Сейчас о ней забыли как на родине, так и за рубежом.
Под звуки «Подмосковных вечеров»
После смерти Милошевича его семья сильно рассорилась. Одним из камней преткновения стал вопрос, где хоронить бывшего югославского лидера. Его жена и сын Марко хотели проводить Милошевича в последний путь в России, потому что в Сербии против них были возбуждены уголовные дела. В случае если бы они отправились в Белград, их бы там арестовали. Сербские власти заявили, что амнистию родственникам бывшего югославского лидера не предоставят.
Дочь Мария в Москву лететь категорически отказалась. К тому моменту она уже довольно долго жила в Черногории и считала, что похоронить отца нужно именно в этой стране, в местечке Лиева-Риека, тем более там находились могилы многих других членов семьи Милошевича.
Милошевича похоронили в Сербии. На центральной площади Белграда собрались около полумиллиона местных жителей, а также несколько десятков иностранных гостей и неофициальных делегаций. К вечеру траурный кортеж с телом бывшего югославского лидера прибыл в его родной город Пожаревац. На всем пути от сербской столицы траурную колонну встречали местные жители с цветами, сербскими флагами и портретами Слободана Милошевича.
Сторонники Слободана Милошевича выстроились в очередь у его могилы в Пожареваце, 10 марта 2007 года
Фото: Marko Djurica / Reuters
В Пожареваце день похорон бывшего политика объявили днем траура. Никто из членов семьи на прощание приехать не смог. Сын и жена Милошевича написали прощальные письма, которые зачитали во дворе дома семьи. На церемонии присутствовали близкие друзья и соратники бывшего президента, звучали традиционные сербские народные песни и старинные русские романсы.
Гроб с телом бывшего сербского лидера, покрытый югославским флагом, опустили в могилу под звуки «Подмосковных вечеров». На ней установили плиту из серого итальянского мрамора. Вдова Милошевича попросила, чтобы ее имя тоже было выбито на плите, и впоследствии ее похоронили рядом с мужем. Мира скончалась в российской столице в 2019 году после тяжелой болезни. Ее последнюю волю исполнили — тело кремировали, а прах захоронили в могиле супруга.
Судебный процесс над Слободаном Милошевичем в МТБЮ. Справка
В 1995 году Гаагский трибунал для бывшей Югославии выдвинул обвинения против Радована Караджича по 16 пунктам, в том числе по преступлениям, классифицируемым как геноцид и преступления против человечности. 22 июля 2008 года стало известно, что Караджич задержан. Ранее МТБЮ выдвигал сходные обвинения против Слободана Милошевича.
В мае 1999 года Гаагский трибунал для бывшей Югославии выдвинул обвинения против бывшего президента Югославии Слободана Милошевича в совершении военных преступлений в Косово в 1999 году. Милошевич и четыре высших югославских руководителя обвинялись по пяти пунктам, квалифицированным как преступления против человечности ‑ убийства, преследования по политическим, расовым и религиозным мотивам, депортации ‑ и по одному пункту, квалифицированному как нарушение законов и обычаев войны. В обвинительном заключении говорилось, что вышеназванные лица несут личную ответственность за нарушение международного гуманитарного права, ввиду их высокого командного положения. В обвинительном заключении утверждалось, что с 1 января до конца мая 1999 года находящиеся под контролем обвиняемых вооруженные силы и полицейские подразделения СРЮ, полиция Сербии и сербские полувоенные формирования совместно проводили в Косово серию широкомасштабных систематических нападений на населенные преимущественно албанцами города и деревни. В этой связи, согласно обвинительному заключению, обвиняемые несут ответственность за изгнание из Косово около 750 тыс. этнических албанцев, что составляет почти одну треть всего албанского населения края. Кроме того, тысячи албанцев интернированы в самом Косово, неизвестное число их убито. Милошевич и другие руководители страны обвинялись в убийстве конкретных 340 человек, имена которых были названы в приложении к обвинению.
1 апреля 2001 года Милошевич был арестован в соответствии с югославским законодательством по обвинению в совершении уголовных преступлений (злоупотребление служебным положением и объединение в группы для совершения уголовных преступлений).
28 июня 2001 года бывший президент Югославии Слободан Милошевич был предан Гаагскому Международному трибуналу по бывшей Югославии (МТБЮ) и переведен в тюрьму ООН в Гааге. 3 июля 2001 года состоялась его первая встреча с судьями МТБЮ. От услуг адвокатов экс‑президент отказался, заявив, что Гаагский суд незаконен и он его не признает.
Судебный процесс начался 12 февраля 2002 года.
Преступления, в которых обвинялся С. Милошевич на основе его личной ответственности:
‑ Босния и Герцеговина, 29 преступлений с 1 августа 1991 года по 31 декабря 1995 года. Геноцид: массовые убийства боснийских мусульман и хорватов (казнь нескольких тысяч мусульман в Сребренице в июле 1995 года), создание концлагерей (около 50 на территории Боснии), насильственное переселение более 250 тыс. человек;
‑ 8 нарушений Женевских конвенций 1949 года: убийства, причинение страданий, неоправданные разрушения, порча имущества;
‑ 9 нарушений законов и обычаев ведения войны: варварское разрушение населенных пунктов (обстрел Сараево), разрушение и нанесение ущерба историческим памятникам, присвоение имущества, нападение на мирных жителей.
В связи с ухудшением состояния здоровья процесс над Слободаном Милошевичем прерывался 22 раза. Он ходатайствовал о лечении в России, заявив, что врачебные меры, предпринятые по месту заключения, результата не дали и носили исключительно поверхностный характер. Трибунал отказал ему, мотивировав отказ тем, что ссылка на болезнь является лишь предлогом для того, чтобы скрыться от суда.
11 марта 2006 года Слободан Милошевич был обнаружен мертвым в своей камере в тюрьме Гаагского трибунала. Он скончался от сердечного приступа.
14 марта 2006 года Международный уголовный трибунал для бывшей Югославии закрыл дело Слободана Милошевича.
Материал подготовлен на основе информации открытых источников
Все справки>>
Дело Слободана Милошевича
Ирина Лагунина:
Бывший президент Югославии был выдан Международному трибуналу в Гааге 28 июня прошлого года. До этого он находился в тюрьме в Белграде и югославские власти заявляли, что только суд их страны может решить судьбу бывшего лидера.
Президент Югославии Воислав Коштуница, 3 апреля 2001:
Слободан Милошевич ответственен, прежде всего, перед своим собственным народом. Эта ответственность (. ) включает в себя то, что Милошевич сделал сам и что он позволил сделать другим. Он повинен в развале страны и в чудовищном обнищании народа.
Ирина Лагунина:
– Депортации, преступлению против человечности.
– Убийствам, преступлению против человечности.
– Убийствам, нарушению правил и норм ведения войны.
– Преследованию на почве политической, расовой и религиозной принадлежности, преступлению против человечности”.
В первом же выступлении Милошевич определяет тактику поведения на процессе:
Слободан Милошевич:
Ирина Лагунина:
Представитель обвинения:
Начиная с марта 1992 года и заканчивая 31 декабря 95-го Слободан Милошевич, действуя самостоятельно или совместно с другими членами преступного предприятия, планировал, подстрекал, непосредственно участвовал и другим образом содействовал планированию, подготовке и исполнению полного или частичного уничтожения национальных, этнических, расовых и религиозных групп боснийских мусульман и боснийских хорватов на территории Боснии-Герцеговины.
Ирина Лагунина:
Реакция бывшего президента Югославии:
Слободан Милошевич:
Хотел бы сказать вам: то, что мы сейчас слышали, этот трагический текст обвинения, это абсурд. Мне надо воздать должное за установление мира в Боснии, а не за войну. Ответственность за войну лежит на тех, кто развалил Югославию и на их агентах в Югославии, но не на сербах и не на сербской политике.
Председательствующий судья Ричард Мэй:
Господин Милошевич, как вы знаете, сейчас от вас требуется просто признать, виновны вы или нет. Вы этого не сделали. Соответственно, суд заявляет, что вы признаете себя невиновным по всем пунктам предъявленного обвинения.
Ирина Лагунина:
Итак, суд постановил, что, не дав ответа на вопрос, виновен он или нет, Милошевич тем самым считает себя невиновным. Позиция бывшего президента Югославии осталась неизменной и в ходе последнего на сегодняшний день пятого появления перед судьями трибунала. Гаага, 9 января.
Слободан Милошевич:
Ирина Лагунина:
Ричард Мэй:
Мы внимательно вас слушали. Вам уже не раз говорилось, что эти слушания касаются исключительно процедурных вопросов. У вас будет возможность в процессе суда выступить в свою защиту и сделать собственное заявление. Но не сейчас. Объявляю слушания закрытыми.
Ирина Лагунина:
В июне прошлого года выдача Милошевича в Гаагу чуть не привела Сербию к правительственному кризису. В Белграде тогда прошли многотысячные демонстрации протеста. Что говорят сербы сегодня о процессе над бывшим лидером. Из Белграда наш корреспондент Айя Куге:
Айя Куге:
Последние опросы общественного мнения показывают, что восемь с половиной процентов опрошенных граждан Югославии считают Слободана Милошевича человеком минувшего года, но лишь четыре процента всё ещё воспринимают его как своего лидера. Для большинства, вероятно, удобнее вычеркнуть бывшего президента из истории. В новых учебниках сербской истории для начальной школы имя Слободана Милошевича не упомянуто. И даже анекдотов про него уже нет.
Ирина Лагунина:
Нина Бенг-Йенсен:
Потому что обвинение должно быть основано на доказательствах. И в процессе используются наиболее сильные доказательства. В случае с 10 городами и конкретными людьми, как утверждает обвинение, оно может доказать, что преступления были непосредственно связаны с Милошевичем и четырьмя другими высшими должностными лицами, судьба которых также рассматривается трибуналом. Это значит, что обвинение может в этих конкретных случаях проследить цепочку отдачи приказов, цепочку командования, используя для этого либо данные разведки, либо документы, либо свидетельские показания, которые показывают, что эти политические лидеры отвечают за происшедшее не только потому, что они знали об этом в силу своего служебного положения, но и что они потворствовали этому, приводили к этому, и, что еще сложнее доказать, что они непосредственно отдали приказ о проведении этих действий.
Ирина Лагунина:
Но достаточно ли этих обвинений, чтобы говорить о том, что Слободан Милошевич совершил преступления против человечности, как гласит вторая часть обвинения, что он повинен в совершении массовых убийств?
Нина Бенг-Йенсен:
Именно так. Обвинение заявляет, что у него есть доказательства, что Милошевич знал, что эти преступления совершаются вооруженными силами под его командованием и что он не сделал ничего, чтобы остановить или наказать людей в форме. А именно этого требует закон.
Ирина Лагунина:
Нина Бенг-Йенсен:
Ирина Лагунина:
Говорила Нина Бенг-Йенсен, Коалиция международной юстиции. Итак, обвинение хочет объединить все процессы в одно общее дело. Какими аргументами может пользоваться при этом прокурор и почему вообще возникает проблема объединения дел?
Джон Сероун:
Потому что, по теории обвинения, все эти три конфликта были частью одного общего большого плана. И поэтому логичнее и эффективнее было бы попытаться представить их суду одновременно, потому что, например, многие пункты обвинения в разных процессах могут быть подтверждены одними и теми же свидетельскими показаниями и фактами.
Ирина Лагунина:
Интересно поведение самого Милошевича все эти месяцы вплоть до последнего предсудебного слушания. Он отказывается назначить себе адвоката. Что это ему дает?
Джон Сероун:
Похоже, он полагает, что если назначит себе адвоката, то тем самым придаст легитимность этому процессу. А его позиция заключается в том, что весь процесс незаконен, поскольку трибунал незаконен. Не думаю, что это удачная юридическая стратегия, поскольку Международный трибунал не будет учитывать эту позицию, а Международный суд в 95-м году уже вынес заключение, что трибунал легитимен. Напомню, что Международный суд не рассматривает жалобы отдельных физических лиц. Суд рассматривает только дела, поданные государствами. А ни одно из государств, я думаю, не будет сейчас подавать ходатайство от имени Милошевича. Но может быть, эта стратегия Милошевича имеет чисто политический контекст. Может быть, он думает, что, подвергая сомнению легитимность трибунала, он достигнет каких-то политических целей.
Ирина Лагунина:
Джон Сероун:
Ирина Лагунина:
Да, его представитель в Белграде уже заявил, что Милошевич, вероятно призовет в качестве свидетелей бывшего президента США Билла Клинтона и премьер-министра Великобритании Тони Блэра. С юридической точки зрения, какие цели он преследует?
Джон Сероун:
Он имеет право назвать людей, которых хотел бы видеть в качестве свидетелей на процессе. Не ясно, правда, сможет ли трибунал заставить их присутствовать и выступать на процессе. А из-за этого на самом деле возникает серьезный вопрос. Например, во время рассмотрения поведения НАТО в ходе авиаударов против Сербии, прокурор создал специальный комитет, который должен был выяснить, было ли совершено нечто противозаконное, надо ли проводить расследование, не совершила ли НАТО военных преступлений в Сербии. Комитет, в конце концов решил, что нет оснований даже начинать расследование по поводу того, были ли совершены преступления, поскольку нет оснований для расследования. Но при этом они признали, что им было очень сложно получить информацию от НАТО. Так что в данном случае за всем стоит реальная политика. И в какой-то мере реальная политика может на самом деле несколько затруднить возможности Милошевича пригласить свидетелей и построить собственную защиту. Что с юридической точки зрения ущемляет его права. Конечно, в НАТО могут заявить, что они открыли достаточно информации, что эта информация доступна суду и что то, что требует Милошевич, является секретной информацией и не является необходимой для исполнения честного правосудия.
Ирина Лагунина:
Джон Сероун, исполнительный директор Центра исследований военных преступлений.
Какое воздействие на развитие международного права, в особенности, международного гуманитарного права оказал этот трибунал?
Нина Бенг-Йенсен:
Ирина Лагунина:
Говорила Нина Бенг-Йенсен, исполнительный директор Коалиции международной юстиции. Тот же вопрос второму собеседнику, исполнительному директору Центра по расследованию военных преступлений Джону Сероуну.
Джон Сероун:
Ирина Лагунина
Руководитель специальных проектов Русской службы Радио Свобода