Заключен договор на другую кг что значит
Квалифицируй это: суды и ошибки в названиях договоров
Когда возможна переквалификация
Если между сторонами договора возникает спор и он доходит до суда, последний обязан проверить, правильно ли стороны определили вид обязательства, и в случае необходимости переквалифицировать такой договор (ст. 431 ГК), то есть применить к нему соответствующие нормы закона. Дело в том, что само по себе название договора не носит определяющего характера, важно прежде всего его содержание, цели заключения, права и обязанности сторон. Еще в 2007 году ВАС высказал правовую позицию, согласно которой суду необходимо дать толкование условиям заключенного сторонами договора и на основании этого решить вопрос о применимости правовых норм о конкретных видах договоров, не ограничиваясь общими нормами об обязательствах. В судебной практике даже выработался подход, по которому под юридической квалификацией сделки понимается определение вида договора, его существенных условий и последствий (N Ф09-1045/03-АК, N А69-909/03-8-Ф02-4405/03-С1; N А11-8195/2003-К2-Е-3412).
Судебная переквалификация не нарушает принцип свободы договора. «Свобода договора заключается в возможности сторон заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами, а также определить его условия. При этом свобода договора не дает права заключать одну сделку, когда имеется в виду совсем другая», – объяснила адвокат КА города Москвы «Барщевский и партнеры» Елена Михалевич. «Свобода договора не может распространяться на ситуации, когда речь идет о заведомом нарушении прав третьих лиц. Кроме того, необходимо иметь в виду, что принцип свободы договора ограничен императивными нормами права. Каждому виду договора присущи определённые нормы, и, заключая договор, мы не можем их игнорировать», – согласился юрист Saveliev, Batanov & Partners Максим Белозеров.
Необходимость переквалификации может быть вызвана либо недобросовестностью (обеих сторон договора или одной из них при заключении ими притворной сделки; ст. 170 ГК), либо заблуждением сторон. В первом случае суд производит переквалификацию в целях защиты прав третьих лиц, не участвующих в сделке. Во втором – в целях определения применимых к правоотношению норм права для законного разрешения спора.
Чтобы признать сделку притворной, нужно доказать, что стороны путем заключения одного договора умышленно пытались прикрыть иной договор (ст. 170 ГК). Сделка является притворной, например, когда акционер общества с целью обойти преимущественное право иных акционеров заключает договор дарения акций, а впоследствии выясняется, что акции были оплачены одаряемым. В этом случае суд должен переквалифицировать договор дарения в договор купли-продажи. Другой пример притворной сделки: договор дарения третьему лицу небольшого процента доли в уставном капитале ООО и последующий договор купли-продажи ему же оставшейся доли. «По сути эти два договора прикрывают один договор купли-продажи доли третьему лицу, не являющемуся участником общества. Стороны часто использовали такой механизм, чтобы обойти право преимущественной покупки, пока Верховный суд не пресек эту практику», – рассказала старший юрист АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Евгения Евдокимова.
Стороны могут заблуждаться и неправильно назвать договор. В некоторых случаях вид обязательства настолько неочевиден, что ошибки совершают даже судьи. Например, по одному из дел стороны заключили договор поставки, а затем одна из них нарушила срок. Суд первой инстанции посчитал, что это является существенным нарушением условий договора, а значит, у покупателя есть право на односторонний отказ от его исполнения (ст. 523 ГК). Суд применил соответствующие нормы о поставке и отказал поставщику во взыскании задолженности, при этом удовлетворив встречный иск покупателя о взыскании аванса. Апелляция, рассмотрев жалобу «поставщика», отменила решение суда первой инстанции, удовлетворила требования истца и отказала во встречном иске. Основанием для отмены явилась в том числе переквалификация договора поставки в договор подряда – суд пришел к выводу, что сторонами заключен именно такой договор. При этом нормы о подряде предусматривают, что подрядчик вправе удерживать результат работ до оплаты договора. Поскольку заказчик не полностью исполнил обязательства по оплате, имело место не нарушение срока поставки, а удержание результата работ (N А32-5202/2016). В другом деле суд, наоборот, необоснованно переквалифицировал договор. Налоговая инспекция посчитала, что банк не может страховать перевозимые инкассируемые деньги, поскольку не имеет интереса в сохранении этого имущества ввиду отсутствия у него права собственности. Поэтому ФНС сочла неправомерным учет спорных затрат в качестве страховых премий по добровольному страхованию грузов. Инспекция и суды трех инстанций посчитали, что указанные выплаты должны рассматриваться как расходы по страхованию риска ответственности банка перед клиентами по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда имуществу других лиц, а они в силу ст. 263 НК не подлежат учету для целей налогообложения прибыли. Высший арбитражный суд отменил нижестоящие акты, указав, что заключение договора страхования имущества не ставится в зависимость от наличия права собственности или иного комплекса прав на имущество, в связи с чем суды не могли переквалифицировать договоры имущественного страхования (N 16805/2012).
В ситуациях, когда договор вообще никак не назван, суду приходится квалифицировать его определенным образом, чтобы иметь возможность правильно разрешить спор.
Какие договоры «в зоне риска»
Пример с договором поставки, который в действительности оказался договором подряда, не случаен. Эксперты считают, что именно с ним чаще всего возникает путаница. При этом, по словам руководителя Арбитражной практики VEGAS LEX Виктора Петрова, договор подряда путают не только с договором поставки, но и с договором оказания услуг.
Проблемы также вызывают инвестиционные договоры. Согласно постановлению Пленума ВАС от 11.07.2011 № 54, суд может квалифицировать инвестиционный договор на строительство недвижимости в качестве договора купли-продажи, договора подряда или договора простого товарищества вне зависимости от его наименования. При этом выбор между этими конструкциями производится исходя из условий договора и соотношения прав и обязанностей сторон. «Инвестиционные договоры часто переквалифицируют в договоры займа, гражданско-правовые – в трудовые, комиссии и дарения – в куплю-продажу», – сообщила юрист КА «Юков и партнёры» Екатерина Баглаева.
Старший юрисконсульт ФБК Право Александра Сусарова рассказала о ситуации, когда компании заключили договор займа, по условиям которого его возврат должен был осуществляться путем поставки товара в железнодорожных вагонах. Займодавец обратился в суд с требованием о взыскании с контрагента задолженности, заемщик заявил встречный иск – о признании договоров незаключенными. При рассмотрении спора суды установили, что деньги по договору займа не передавались, и переквалифицировали его в договор поставки. Но поскольку из договора не было понятно ни наименование, ни количество товара, который заемщик должен был вернуть займодавцу, суды признали предмет договора несогласованным, а сам договор – незаключенным (№ А03-12279/2012). Еще один пример с договором займа: при банкротстве общества его участник потребовал включить в реестр основанные на договоре займа требования. Суды трех инстанций удовлетворили его иск, но ВС с этим не согласился. Он обратил внимание, что перед банкротством участник общества может использовать заем вместо механизма увеличения уставного капитала – это позволит ему искусственно нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность для того, чтобы в дальнейшем уменьшить количество голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов. Поскольку при рассмотрении этого дела была установлена противоправная цель участника при заключении договора займа и его притворность, суд переквалифицировал заем в увеличение уставного капитала и отказал во включении требований участника в реестр (№ А32-19056/2014). А Михалевич напомнила: возврат денег в случае, когда в качестве займа были переданы вещи, не позволяет отнести такую сделку к договору займа. Скорее всего, суд в этом случае переквалифицирует договор займа в договор купли-продажи.
Случается, что суды квалифицируют подписанный директорами сторон протокол встречи в качестве самостоятельного договора, а предварительный договор – в качестве основного. «А в деле с нашим участием решался вопрос о возможности оценки в качестве самостоятельного договора документа, озаглавленного как акт приема-передачи имущества, которое передавалось в дополнение к ранее переданному по договору аренды. При этом впоследствии в результате такой квалификации могли возникнуть дополнительные обязательства на сумму более 1 млрд руб.», – рассказал партнер Dentons, к. ю. н. Роман Зайцев. Юрист ЮК «Хренов и партнеры» Сергей Морозов напомнил, что деньги нельзя арендовать, поскольку они являются родовыми потребляемыми вещами: «Поэтому если стороны заключат договор аренды денег, совершенно очевидно, что такой договор по своей сути является договором займа и подлежит переквалификации».
Процедура переквалификации
Если требуется переквалификация договора, суд выносит этот вопрос на обсуждение сторон. Впоследствии суд должен указать мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались участвующие в деле лица (п. 9 постановления Пленума ВС от 23.06.2015 № 25). Однако в некоторых случаях вопрос о переквалификации может даже не обсуждаться в судебном заседании. «Суд просто определяет правовые последствия исходя из положений законодательства, относящихся к тем отношениям, которые фактически возникли», – сообщил партнер «Пепеляев Групп» Юрий Воробьев.
Переквалификации могут быть подвержены отдельные части договора. «Например, раньше суды переквалифицировали положения договоров о заранее установленных убытках в положения о неустойке, что влекло возможность снижения размера заранее оценённых убытков», – рассказал Белозеров.
Не стоит забывать, что стороны вправе заключить непоименованные договоры (п. 2 ст. 421 ГК). Если из предмета и содержания договора следует, что он непоименован, правила об отдельных видах договора к нему применяться не будут. При оценке судом, является ли договор непоименованным, принимается во внимание не его название, а предмет договора, действительное содержание прав и обязанностей сторон, распределение рисков и другие обстоятельства (п. 5 постановления Пленума ВАС о свободе договора). «Раньше была широко распространена практика, когда суды, сталкиваясь с непоименованным договором, называли его смешанным и применяли к нему соответствующие нормы, в том числе императивные, вместо общих норм об обязательствах, аналогии права и закона. Впрочем, нельзя не отметить, что с принятием постановления Пленума ВАС о свободе договора эта практика стала меняться в положительную сторону: теперь суды признают непоименованные договоры и применяют к ним нормы о поименованных по аналогии закона только тогда, когда спорный вопрос нельзя решить исходя из общих норм обязательного права», – рассказал Морозов. «В первую очередь суд должен руководствоваться положениями самого договора, а не правилами об аналогичных договорах. Следовательно, даже при переквалификации договора в непоименованный суд не может проигнорировать его действительные условия», – отметил партнер практики по разрешению споров Goltsblat BLP Иван Веселов. Кстати, правильность этой позиции подтвердил ВС (№ 307-ЭС15-1642). Однако на практике случаются исключения. «Дело в том, что с психологической точки зрения судьям проще не признавать договор непоименованным, а квалифицировать его определенным образом – даже если стороны имели в виду нечто другое», – заявила Сусарова.
Как не ошибиться с квалификацией? «Прежде чем называть договор определенным образом, сторонам нужно установить цель его заключения, найти соответствующую этой цели правовую конструкцию и обеспечить наличие в договоре существенных условий, свойственных такой конструкции», – советует директор Юридической практики KPMG в России и СНГ Алексей Абрамов. «Для правильной квалификации сделки нужно исходить из критериев того или иного договора, а также учесть, какие фактически отношения складываются между сторонами и какие последствия они влекут», – согласилась Михалевич. «Также помогает переписка между сторонами, в которой может фиксироваться намерение заключить договор именно определенного вида», – сообщил Петров. В конце концов, если стороны не уверены в том, как правильно назвать договор, всегда есть вариант именовать его просто «договор».
Общие положения ГК РФ о заключении договора в разъяснениях ВС РФ
 |
| stokkete / Depositphotos.com |
Разъяснения по вопросам применения обновленных и новых норм, появившихся в Гражданском кодексе в рамках масштабной реформы гражданского законодательства, зафиксированы в нескольких постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации. В частности в:
Последние на сегодняшний день разъяснения – постановление Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г. № 49 (далее – Постановление № 49) – служат ориентиром для применения некоторых общих положений кодекса о заключении и толковании договора. Базируются они, как отмечает заведующая кафедрой коммерческого права и процесса Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте РФ, участник рабочих групп по подготовке разъяснений ВС РФ о применении законодательства Анна Сироткина, на принципе свободы договора и принципе добросовестности – в этом отношении Постановление № 49 выступает своего рода преемником постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» – и приоритете заключенности договора в случаях, когда его условия могут быть истолкованы неоднозначно. Разъяснения уже активно применяются судами – по приведенным экспертом данным, за прошедшее с момента принятия Постановления № 49 время до ВС РФ дошло 31 дело со ссылками на него, 18 из которых были переданы на рассмотрение судебных коллегий – в них, в частности, затронуты вопросы толкования договоров, применения положений о заверениях об обстоятельствах, понуждении к заключению договора. Практика арбитражных судов округов показывает, что ссылки на данное постановление содержатся в более чем 1,5 тыс. судебных актов.
IV ВСЕРОССИЙСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ФОРУМ
«Реформа гражданского законодательства: некоторые новеллы и их судебное толкование»
Тем не менее не все новые положения ГК РФ в части заключения и толкования договоров нашли отражение в Постановлении № 49, причем отсутствие разъяснений по ним объясняется разными причинами. Так, например, конструкция опциона на заключение договора (ст. 429.2 ГК РФ), по словам Анны Сироткиной, не конкретизирует специфику разных опционов, в том числе биржевых, поэтому формирование обобщенных правил ее применения вряд ли позволило бы учесть все нюансы биржевой торговли. В отношении давно существующих, но претерпевших значительные изменения с точки зрения защиты присоединившейся стороны норм о договорах присоединения – установлено, что по общему правилу при изменении или расторжении договора присоединения по требованию присоединившейся стороны он считается действовавшим в измененной редакции либо не действовавшим с момента его заключения (п. 3 ст. 428 ГК РФ), – ВС РФ не стал давать разъяснения по причине не очень объемной и по большей части негативной практики применения данной статьи. Защитить свои права по предусмотренной ею правилам присоединившейся к договору стороне на сегодняшний день довольно сложно, тем более что существует глобальная проблема с навязыванием договорных условий, пояснила Анна Сироткина.
Опираясь на мнения о данных ВС РФ разъяснениях ведущих юристов в сфере частного права, высказанных в ходе организованного компанией «Гарант» IV Всероссийского юридического форума, обозначим, какие еще общие положения ГК РФ о договоре следовало бы истолковать Суду и какие из его разъяснений являются не совсем однозначными или недостаточно полными.
Заключение договора
Первая позиция ВС РФ, вызвавшая споры в экспертном сообществе, касается способов заключения договора. Суд указал, что соглашение сторон по всем существенным условиям договора может быть достигнуто не только путем обмена офертой и акцептом либо совместной разработки условий в переговорах, но и иным способом – договор, в частности, считается заключенным, когда воля сторон на заключение договора явствует из их поведения (п. 1 Постановления № 49). Ряд юристов считают данное разъяснение прогрессивным и позволяющим – в сочетании с положением о невозможности стороны, принявшей от другой стороны полное или частичное исполнение по договору или иным образом подтвердившей его действие, требовать признания договора незаключенным (п. 3 ст. 432 ГК РФ) – сохранять достигнутые договоренности даже в случае неправильного их оформления. Другие же полагают, что оно может применяться лишь к небольшой части договоров, поскольку в большинстве случаев признание договора заключенным исходя только из поведения сторон противоречило бы правилам о форме договора.
 |
Михаил Церковников, доцент кафедры общих проблем гражданского права Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте РФ:
«Признавая, что дальнейшие отношения сторон могут свидетельствовать о существовании договора, мы уходим от махрового формализма в сторону содержательного взгляда на договор. ВС РФ показал, что конклюдентные действия, а также дальнейшее предоставление и принятие предоставления являются доказательствами существования договора и «перебивают» недостатки при оформлении. То есть получается, что даже в случае нарушения правил о форме договора он может считаться заключенным, если дальнейшее его исполнение это нарушение нивелирует. Это не какое-то новшество, подход, предполагающий признание договора заключенным фактическими действиями, формировался еще ВАС РФ. В частности, в обзоре судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25 февраля 2014 г. № 165), где в отношении договора подряда, например, было указано, что если работы выполнены до согласования всех существенных условий договора, но впоследствии сданы подрядчиком и приняты заказчиком, то к отношениям сторон подлежат применению правила о подряде.
Так что Постановление № 49 фактически лишь фиксирует те достижения практики, которые нарабатывались с 2008, наверное, года. Конечно, это не для случаев, когда стороны просто обсудили свое намерение заключить, например, договор подряда, а для тех, когда есть договоренность о строительстве МКД, подрядчик допускается на участок, заказчик принимает и подписывает промежуточные акты, выдает аванс, а после того, как дом построен, отказывается платить, ссылаясь на то, что сроки не согласованы. Практика признания договоров незаключенными по таким надуманным основаниям существовала в 90-х и начале 2000-х годов, когда на договор смотрели в первую очередь как на документ, и при отсутствии в нем некоторых существенных условий сторона, которой отношения стали не интересны или которая не хотела платить, могла заявить требование о признании договора незаключенным, и все переданное по нему признавалось неосновательным обогащением.
Постановление № 49 направлено на сохранение и уважение договоренностей, оно прямой наследник постановления Пленума ВАС о свободе договора, и нужно понимать, что именно толкуя договор в пользу заключенности, а не пытаясь уничтожить его путем признания незаключенным, мы прежде всего уважаем свободу договора».
 |
Василий Витрянский, член Совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства при Президенте РФ, заместитель председателя ВАС РФ в отставке:
«Понятно, что есть резон в отказе от формализма, и при рассмотрении конкретных споров ВАС РФ действительно принимал во внимание конкретные детали, но давать такое генеральное разъяснение, что есть еще один способ заключения договора: когда просто явствует воля сторон, – недопустимо. Нужно было хотя бы уточнить, что имеется в виду, например, бытовой подряд, когда договор не заключили, а квартиру отремонтировали, но этого не сделано, и получается, что разъяснение относится ко всем договорам. При этом ссылка дается не только на п. 3 ст. 432 ГК РФ [о запрете для стороны, принявшей полное или частичное исполнение по договору, требовать признания его незаключенным. – ГАРАНТ.РУ], но и на п. 2 ст. 158 ГК РФ, где говорится о том, что устная сделка считается совершенной и в том случае, когда из поведения лица явствует его воля совершить сделку. А в п. 3 Постановления № 49 говорится о применении последствий недействительности сделки при несоблюдении требований к форме договора. То есть для того, чтобы оценить содержание правоотношения: достигнуто ли соглашение по всем существенным условиям, – нам предлагают нормы о сделке и о последствиях недействительности сделки. Одно то обстоятельство, что в ст. 432 ГК РФ говорится о требуемой в подлежащих случаях форме договора означает, что мы не должны применять к нему нормы о форме сделки, тем более устной. В ходе реформы п. 2 ст. 420 ГК РФ, устанавливающий, что к договорам применяются правила о двусторонних и многосторонних сделках, специально был дополнен фразой «если иное не установлено настоящим кодексом». Таким образом, если есть иные правила о форме договора, то применяются они. Договор с участием юрлиц требует письменной формы, а письменная форма договора – это либо переговоры и выработка единого документа, либо обмен письмами, телеграммами и прочими документами (то есть обмен акцептом и офертой), и никакой другой письменной формы применительно к договору не бывает.
Поэтому можно было бы такое разъяснение дать в целях борьбы с формализмом, но только вводя какие-то конкретные условия и ситуации».
РАЗЪЯСНЕНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ И ПОЛЕЗНЫМ, И ОПАСНЫМ
 |
Андрей Ширвиндт, заведующий кафедрой обязательственного права Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте РФ:
«Известно, что в России письменной формы требует большее количество сделок, чем в большинстве западных правопорядков. У нас, по сути, в свободной форме совершаются только сделки менее чем на 10 тыс. руб. без участия юридических лиц, малое количество которых доходит до суда.
Но и в западных правопорядках, где свобода формы, почти все сделки письменные, потому что письменность формы диктуется не законом, а здравым смыслом, хозяйственной и делопроизводственной логикой. Поэтому если воспринять разъяснение ВС РФ как рекомендацию не обращать внимания на форму договора и просто приступать к исполнению, то это вредная рекомендация. Но, может быть, увидеть в ней всего лишь лекарство для тех редчайших случаев, когда, к примеру, договор строительного подряда исполнили, а форма не соблюдена? Такое возможно, например, в случае, когда экспертиза покажет, что подписи на всех документах выполнены неустановленными лицами. А если не известно, кем подписаны документы, суды говорят, как правило, не о том, что сделка совершена не уполномоченным лицом, а о ее ничтожности либо незаключенности (тут есть вариации). И получается, что построили огромный комплекс, естественно, есть текст договора, естественно, когда шло строительство и производилась оплата, стороны исходили из каких-то договоренностей, но если придираться к формальностям, то можно в суде настаивать на том, что форма договора не соблюдена. Может быть, для таких случаев злоупотреблений разъяснения ВС РФ применять?».
Заверения об обстоятельствах
Спорным, по мнению экспертов, является разъяснение ВС РФ о том, что нормы о заверениях об обстоятельствах (ст. 431.2 ГК РФ) распространяются не только на стороны договора, но и на третьих лиц. Суд указал, что третье лицо, обладающее правомерным интересом в заключении договора сторонами либо его исполнении или прекращении, может предоставить заверение об имеющих значения для совершения соответствующего действия с договором обстоятельствах, а в случае недостоверности заверения – отвечает перед стороной, которой оно предоставлено (абз. 4 п. 34 Постановления № 49). По словам Анны Сироткиной, в бизнес-практике заверения очень часто даются не непосредственно стороной договора, а лицами, контролирующими соответствующий бизнес (учредителями, бенефициарами), и чтобы показать допустимость таких заверений было принято решение включить в разъяснения подобный пример. Однако вопрос, какая ответственность: деликтная или предусмотренная ст. 431.2 ГК РФ – должна в таких ситуациях применяться, действительно сложный и пока однозначно не решенный, подчеркнула эксперт.
Кроме того, нужно понимать, как разграничить заверение об обстоятельствах, данное третьим лицом, и поручительство.
 |
Артём Карапетов, директор юридического института «М-Логос»:
«Когда некий бенефициар, контролирующее лицо хочет взять на себя обязательство покрыть убытки покупателя акций, заверения третьего лица не нужны. Продавец дает покупателю заверение, а бенефициар продавца, владеющий активами и платежеспособный, – поручительство по его обязательству. Заверения же от третьего лица, насколько я понимаю, востребованы на практике не в тех ситуациях, когда покупателю нужна какая-то дополнительная гарантия, а в тех, когда продавец не хочет взять на себя риск покрытия убытков покупателя, потому что, например, является владельцем миноритарной доли в 20%, не вполне контролирует компанию и не владеет всей информацией о деталях, а покупатель требует от него 30-страничного списка заверения, как это обычно бывает при продаже доли в бизнесе. Продавец просто не готов брать на себя такие риски и давать такие заверения, и сделка заходит в тупик. Выходом из положения в таком случае как раз и может стать добровольное вмешательство третьего лица – мажоритарного акционера, который заинтересован в смене контроля в этой миноритарной доле и готов дать покупателю гарантию достоверности заверений, а также взять на себя все риски. Продавец в этом случае ответственности не несет, все денежные претензии, которые возникнут у покупателя, будут адресованы этому третьему лицу.
При этом здесь возникают различные нюансы, потому что нормы о средствах защиты реципиента заверения, предусмотренные ст. 431.2 ГК РФ, требуют адаптации к ситуациям, когда заверение дается не непосредственным контрагентом, а неким третьим лицом. Например, отказ от договора в данном случае вряд ли возможен, оспаривание допустимо в случае обмана со стороны третьего лица и т. д.
В любом случае такие заверения даются в рамках договорных правоотношений, и лучше оформлять их в виде трехстороннего договора (либо двустороннего между заверителем-мажоритарием и покупателем).
Предварительный договор
В целом разъяснения ВС РФ о предварительном договоре (ст. 429 ГК РФ), в том числе о правилах согласования предмета основного договора в предварительном, допустимости заключения одностороннего предварительного договора, возможности обеспечения исполнения предварительного договора задатком (п. 25, п. 23, п. 26 Постановления № 49 соответственно), оцениваются юристами положительно.
Однако применение некоторые обозначенных Судом позиций без дополнительного разъяснения может привести к определенным проблемам. Одна из таких позиций касается сроков предъявления требования о заключении основного договора и исполнения данного обязательства. Кодексом установлено, что в предварительном договоре указывается срок, в течение которого стороны обязуются заключить основной договор (если не определен, то считается равным году), а в случае уклонения стороны от его заключения другая сторона может обратиться в суд с требованием о понуждении к заключению договора – в течение шести месяцев с момента неисполнения обязательства по заключению договора (п. 4-5 ст. 429 ГК РФ). ВС РФ указал, что этот шестимесячный срок на обращение в суд с иском о понуждении начинает отсчитываться с момента истечения срока, указанного в предварительном договоре (п. 27 Постановления № 49). То есть получается, что, если в предварительном договоре указан двухлетний срок, а сторона требует заключения основного договора через полгода с момента заключения предварительного, вторая может не заключать его на протяжении полутора лет без всяких последствий. «Мне кажется, это абсурд, но именно так буквально читается данное разъяснение», – подчеркнул Артём Карапетов. Во избежание подобных ситуаций, предполагающих невозможность фиксации факта нарушения предварительного договора на протяжении длительного времени, – эксперт рекомендует указывать в договоре два срока:
Недействительность договора
Появление в кодексе специальной статьи о недействительности договора (ст. 431.1 ГК РФ), как отметил Василий Витрянский, было обусловлено необходимостью искоренить практику признания договоров недействительными по инициативе недобросовестных должников. По его словам, использование всех без исключения правил о недействительности сделок (§2 гл. 9 ГК РФ) к договорам, в том числе связанным с осуществлением предпринимательской деятельности, привело к тому, что в 90% случаев этой защитой пользовались именно недобросовестные должники, заявляя требование о признании договора недействительной сделкой либо до предъявления законных требований кредитора, например о взыскании неустойки, либо после – путем предъявления встречного иска.
Теперь в кодексе закреплено, что сторона, принявшая от контрагента исполнение по договору, связанному с осуществлением предпринимательской деятельности, но не исполнившая при этом свое обязательство (частично или полностью), не вправе требовать признания этого договора недействительным, за исключением ряда случаев (п. 2 ст. 431.1 ГК РФ).
Стоит отметить, что единый изначально проект изменений в ГК РФ, подготовленный на основе Концепции развития гражданского законодательства РФ, предполагал введение в кодекс еще одной новой статьи – «Оспаривание заключенного договора». Таким образом две категории: недействительный договор и договор, признаваемый незаключенным, – четко дифференцировались. Однако в итоговом тексте поправок от данной статьи осталось лишь одно положение – уже упоминавшийся п. 3 ст. 432 ГК РФ, предусматривающий невозможность признания договора незаключенным по требованию стороны, принявшей исполнение или иным образом подтвердившей действие договора.
Тем не менее сочетание обозначенных положений решает поставленную задачу по исключению возможности недобросовестных должников заявлять требования о признании договора недействительным или незаключенным, подчеркнул Василий Витрянский. И все же экспертное сообщество ожидало, что разъяснения о различении понятий недействительность договора и признание договора незаключенным, а также о соотношении новой статьи о недействительности договора и норм о признании недействительной оспоримой сделки, особенно п. 2 ст. 166 ГК РФ, где говорится о недопустимости оспорения сделки стороной, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, по основанию, о котором она знала при проявлении этой воли, будут включены в Постановление № 49. Но этого не произошло. «Тот факт, что в разъяснениях ВС РФ ст. 431.1 ГК РФ не упоминается, – это говорящая тишина, – полагает Андрей Ширвиндт. – Если Суд в принципе предполагал ее разъяснить, то это должно было быть сделано именно в Постановлении № 49, так как мы понимаем, что не будет еще одного постановления Пленума о недействительности договоров. Поэтому можно сделать вывод, что эта статья на данный момент практикой не воспринимается. Пленум ВС РФ по крайней мере хочет вопросы недействительности договоров решать по общим правилам недействительности сделок, а не по ст. 431.1 ГК РФ».
Как видно, мнения представителей экспертного сообщества по вопросам оценки рассмотренных положений Постановления № 49 существенно расходятся. Не исключено, что и позиции судов, применяющих эти разъяснения, могут различаться. Остается надеяться, что практика все-таки позволит выработать единые подходы по наиболее проблемным вопросам применения обновленных общих положений о договоре, особенно по тем, которые прокомментированы недостаточно подробно или вовсе пока не отражены в разъяснениях ВС РФ.