Завещание ахматовой кому и что оставила
Завещание Анны Ахматовой
Читая книгу Элен Файнштейн об Анне Ахматовой, в английской версии она называется Anna of all the Russias, я узнала следующую деталь. Во время визита в Оксфорд Ахматова рассказала Берлину о своих молодых друзьях-поэтах и, в частности, о Бродском. Бродский, по ее словам, длжен был вскоре превзойти поэтов ее собственного поколения, к которому она причисляла Цветаеву, Мандельштами и Пастернака. Позднее, когда Бродского выслали за границу, Берлин вспомнил слова Ахматовой и с радостью помог изгнаннику.
…Выходя из нотариальной конторы, где Ахматова в сопровождении
А.Наймана заверила свое завещание, он с тоской произнесла: “О каком наследстве можно говорить? Взять под мышку рисунок Моди и уйти”.
…В мае 1911 Ахматова вернулась в Париж. «Она была красива. Мужчины на улицах не могли оторвать от нее глаз». Во время этой поездки она провела несколько недель в Париже в полном одиночестве. Тогда она и сблизилась с Модильяни. Они познакомились еще в 1910 году. Теперь Анна и Амадео под огромным черным зонтом сидели на скамье В Люксембургском саду под проливным дождем и читали друг другу Верлена. А иногда они бродили по старинным кварталам Парижа, залитым лунным светом.
Начинающая поэтесса, в которой уже тогда можно было прозреть черты гениальности и нищий художник, создающий божественные картины. Прекрасно поладили – это знакомство подарило миру по меньшей мере 16 работ Модильяни, запечатлевших обрах юной Анны, и коротенькие, но поразительные по искренности и теплоте мемуары Ахматовой о встречах с Модильяни.
Завещание Анны Ахматовой
Читая книгу Элен Файнштейн “Анна Ахматова”, в английской версии она называется Anna of all the Russias, я узнала следующую деталь. Во время визита в Оксфорд Ахматова рассказала Берлину о своих молодых друзьях-поэтах и, в частности, о Бродском. Бродский, по ее словам, дoлжен был вскоре превзойти поэтов ее собственного поколения, к которому она причисляла Цветаеву, Мандельштами и Пастернака. Позднее, когда Бродского выслали за границу, Берлин вспомнил слова Ахматовой и с радостью помог изгнаннику.
…Выходя из нотариальной конторы, где Ахматова в сопровождении
А.Наймана заверила свое завещание, он с тоской произнесла: “О каком наследстве можно говорить? Взять под мышку рисунок Моди и уйти”.
В мае 1911 Ахматова вернулась в Париж. «Она была красива. Мужчины на улицах не могли оторвать от нее глаз». Во время этой поездки она провела несколько недель в Париже в полном одиночестве. Тогда она и сблизилась с Модильяни. Они познакомились еще в 1910 году. Теперь Анна и Амадео под огромным черным зонтом сидели на скамье В Люксембургском саду под проливным дождем и читали друг другу Верлена. А иногда они бродили по старинным кварталам Парижа, залитым лунным светом.
Начинающая поэтесса, в которой уже тогда можно было прозреть черты гениальности и нищий художник, создающий божественные картины. Прекрасно поладили – это знакомство подарило миру по меньшей мере 16 работ Модильяни, запечатлевших обрах юной Анны, и коротенькие, но поразительные по искренности и теплоте мемуары Ахматовой о встречах с Модильяни.
Родственники и наследники
Родственники и наследники
Ему было в год ее смерти 54 года, он и женился уже после нее. И если бы взял себе жену помоложе (ему, правда, и так повезло — он прожил в браке прекрасно, и целых 16 лет), то мог родить бы детей (Бродский стал отцом в 54), самим фактом своего существования рядом дал бы им определенный заряд на всю жизнь, даже если б он был никудышным (по наследственности) отцом — скорее всего, все же лучшим, чем его собственные родители — те его в младенчестве отдали на воспитание тетке — сестре Гумилева, чуждой, некультурной, малообразованной, приземленной. Вот были бы у Анны Ахматовой родные внуки — как бы они смотрели на внуков дочери любовника Анны Ахматовой, владеющих наследством их бабушки? Любовник тот исторический относился к бабушке жестковато, жену ради нее оставлять не хотел, материально бабушке не помогал, папу и вовсе считал и за приживальщика, и за чужого ненужного мальчишку, норовящего то переночевать в его доме, а то и за стол сесть (за столом ему вслух запрещалось брать с тарелок определенные — лучшие — продукты). Анна Ахматова многозначительно вспоминала: Я все могу выдержать, внуки ее это будут знать в деталях — об этом люди пишут, в мемуарах… Папе даже прописку не дали — он мог бы учиться в Ленинграде хотя бы, раз жить при матери, живущей, соответственно, в наложницах, нельзя было. Вот дочь этого любовника, которая презирала Анну Ахматову совершенно искренне (Ирочка и Аня делают это виртуозно и пр.) и стала по завещанию Ахматовой ее наследницей (Ира и Лева ненавидят друг друга). Если эти внуки сядут друг напротив друга: одни с наследством — чужие, пользующиеся до седьмого колена и насмешничающие люди — и родные, лишенные всего, то чью сторону занять, если они заспорят? Другое дело, что этих внуков не существует в природе, а если б и были — кто им помешал бы забыть обо всем и не сокрушаться об уведенном наследстве? Такая опасность существовала.
Ахматовой хотелось, чтобы война длилась поколениями — до тех пор она жива, пока во имя ее кто-то ненавидит другого.
Аня Каминская, дочь Ирины Пуниной, также наследница Ахматовой, написала убедительную статью в защиту своих прав. Их так же трудно оспаривать, как и тот факт, что Пунины, будучи законными наследниками, были людьми мало кому симпатичными. Алчными, не любящими Ахматову и не преклоняющимися перед ней, не отвергшими всего лишь навязывания ею им роли названной семьи и не отказывающимися от законно полученного наследства. С какой стати? Чтобы реальное, имеющее рыночную стоимость законное наследство передать людям, главная заслуга которых — умение — или только желание — сладко вздыхать и преклоняться, заслышав имя наследодательницы? Об этом и спор.
Каменская со сдержанной злобой пишет, что Л. K. Чуковская попросила себе записные книжки… У Лидии Корнеевны заслуги более серьезны, чем у среднестатистической ахматоведки. Да пассионарства поболе — такая, глядишь, могла бы что-то из Ахматовой и сжечь. Хоть и в своем погребальном костре.
Разумного объяснения, почему Ахматова лишила наследства сына и отдала его уже совершенно очевидно посторонним Пуниным, — нет. Кстати, кое-что в руках Ахматовой касалось и мужниного — Николая Гумилева, нелюбимого и с которым развелась задолго до его гибели (вдовой, соответственно, не являлась), добра. Тому — уж прямой наследник (по закону, хоть и лежало в чемоданчике у Анны Андреевны) — Лев Гумилев. По завещанию — отошло Пуниным. При жизни — тоже, например, сыну на день рождения писем отца ни разу не подарила.
Иосифу Бродскому тоже пришло в голову сделать для посмертия некоторое странное распоряжение. Им было завещано запретить близким (различным друзьям — юности и зрелости, коллегам, подругам и сотрапезникам) писать о нем воспоминания. Представляете, кз. кз. я досада? Некоторым никогда бы ничего не написать в жизни — кто будет читать хоть строчку, если рукопись не озаглавлена: «Ося. Иосиф. Joseph»?
Если бы не запретил — кто-то бы вспоминал, как Оська говорил ему: старик, ты все знаешь, ты должен написать, как все было. Неужели кого-то подбадривал? Ахматова просила всех и каждого. Для нее любой подходил. Напишите обо мне. Мне нравится, как вы пишете. Ей — лишь бы написали (с ней общались только те, кто почитал это за честь или намеревался использовать как знак чести).
Завещание Ахматовой оспаривали в суде, ничего не получилось, потому что дело было простое, бумажное, высокие чувства в расчет не принимались. Бродского проигнорировали просто.
Ахматова оказала большое влияние на Бродского, она научила его, к чему надо стремиться, что имеет вес. Он учился. Пастернак тоже был ее современником (пусть не младшим), тоже был с нею знаком, но он у нее ничему не учился. Он даже не смотрел в эту сторону.
Основная ее жизненная ошибка — она хотела, чтобы у нее было, как у людей, а этого не могло быть. (Н. Я. Мандельштам. Третья книга. Стр. 97.) Это было даже хуже чем ошибка — это был просчет. Если б ей это удалось! Выйти хорошо замуж за какого-нибудь композитора: второго ряда, но чиновного, с регалиями. За музыканта — почти непременно, им легче сохранять лицо. Ученые тоже хороши, но с композитором больше публичности. Квартира в центре, дача, вымуштрованная горничная — тяжелое советское слово «работница», будто бы упраздняющее неупразднимые привычки, — только без профессионализма и обусловленного им достоинства, какая-то должность по культурным связям или музыка к кинофильмам, — то есть выезды за границу, кооператив для Левы и сложные отношения с ним — и пригретая какая-нибудь настоящая сирота, не Ирочка. Тут страдать можно бы было вволю. Не хватило малости — просто респектабельного брака. Женщине такой красоты и четкого целеполагания не досталось такой малости. Почему же «не могло быть»? Гаршин-то ведь вполне мог — сорвалось.
Информация в справочном аппарате книги: Лев Николаевич Гумилев, сын Анны Ахматовой, после гибели отца в 1921 г. жил и воспитывался в Бежецке у бабушки, Анны Ивановны Гумилевой. (Н. Н. Пунин. Мир светел любовью. Дневники и письма. Стр. 492.)
А до 1921 года где он воспитывался? Он воспитывался у бабушки с рождения, с 1912 года, гибель отца здесь ни при чем, но ахматоведы без этого не могут. Вот разница между ложью и ошибкой.
Владимир Георгиевич в Ленинграде. Он работает с 7 1 / 2 ч. утра до 11 ч. в. без выходных дней. Во время обстрелов и бомбежек читает лекции и делает вскрытия и вообще представляет из себя то, что принято называть скромным словом — герой. Тем не менее меня все неотступно спрашивают: «Почему ваш муж не может устроиться?»
Письмо из Ташкента 2 июня 1943 г. З. Л. Харджиеву. А. Ахматова. Собр. соч. в 2 т. Т. 2. Стр. 204
У Ахматовой во время войны овдовели два «мужа» — скончалась и жена Гаршина, и «Галя» Аренс-Пунина. Ее женской судьбы это не переменило.
Комментарий Кралина в двухтомнике (А. Ахматова. Собр. соч. в 2 т. Т. 2. Стр. 367): Александра Степановна Сверчкова — сводная сестра Н. С. Гумилева. Шурочка была единокровной сестрой Николая Степановича. Сводные — это дети двух супругов от предыдущих браков, не связанные родством ни «по крови», ни «по утробе». Для меньшей громоздкости чаще говорят — сестра по отцу или по матери. А сводная — это сводная. В литературе об Ахматовой такая упрощенность, небрежность (неряшливость — или якобы неряшливость) встречается довольно часто. Родственные связи, обозначаемые специальными словами, немногочисленны, ученые исследователи их прекрасно знают и, в биографиях различных персонажей именно из научной корректности употребляя их, — употребляют правильно. С Ахматовой сложнее (или проще — или простоватее) — нужно использовать разговорную приблизительность, скороговорку — ах, оставьте, не важно! Ведь если проговорить отчетливо, что Сверчкова была единокровной сестрой Гумилева, как тогда этот исследователь посмеет написать, что Ахматова была вдовой Гумилева и вдовой Пунина? Ведь вдовами этих людей были совсем другие гражданки?
С детьми та же история, что и с женами. Вовсе не обязательно записываться — достаточно признать в той форме, в какой это признает общество. Назвал сына наложницы сыном — будут считать наследником. Установленное по исследованным из эксгумированных останков ДНК отцовство ничего, кроме факта, что видимый мир состоит из произвольно разбросанных во Вселенной ста четырех элементов, не подтверждает.
Что ей за падчерица Ирина Пунина? Ее тянуло в круг повыше Мне иногда кажется, что ее отношения с дочерью Пунина обусловлены именно этой потребностью — смягчить прошлое, облечь его в умилительную рамку: падчерица, к которой относятся как к дочери. Из этого ничего не вышло, кроме абсолютного безобразия. (Н. Я. Мандельштам. Вторая книга. Стр. 351.)
Ирине Николаевне было 22 года, она была замужем и имела ребенка, когда умерла ее мать, к которой она была очень привязана, а с Ахматовой к тому времени ее отец уже почти десять лет как окончательно разошелся, имел другую гражданскую жену. Не была никогда и приемной дочерью.
Невразумительные комментарии Кралина: неточный или замаскированный под неточность намек: …и интимные письма к близким людям (В. К. Шилейко, А. Г. Найману), и дружеские (письма М. Л. Лозинскому, Н. И. Харджиеву, Э. Г. Герштейн)… (А. Ахматова. Собр. соч. в 2 т. Т. 2. Стр. 364.)
Отношения людей намеренно запутываются: вдовы, мужья, приемная дочь, сводная сестра и пр.
Занимательная филология: «Вдова такого-то» — все понятно, звание, титул. «Вдовец кого-то», хоть какой самой знаменитой женщины — не говорят. Вдовец — это притягательное звание само по себе. Свободен! А уж чей он там был вдовец — не важно.
Об Ардове Вы пишете, что в глазах «всех» — это был дом А.А. Для меня глаза всех — не довод; я знаю то, что знаю. В глазах «всех» Ирина — дочь А.А., а сероглазый король — лучшее стихотворение Ахматовой…
Л. К. Чуковская, В. М. Жирмунский. Из переписки (1966–1970). Стр. 449
…Ахматова живала здесь (у С. К. Островской) целыми неделями. «Как поссорится с Иркой (Ириной Пуниной. — M.К.), так и перебирается ко мне, бывало, на неделю, а бывало, и на месяц», — говорила Софья Казимировна.
Такие подростковые штучки — поссорившись с «падчерицей» — соседкой по квартире — бежать к подруге.
В записных книжках Ахматова составляет свое «добротолюбие», что такое хорошо и что такое плохо. «Внучка» — Аня Каминская — навещает ее в Москве в больнице. Мне будет плохо без нее, но отрадно видеть такой пример душевного величия. Вся больница от нее в восторге. Не совсем так. Но не в этом дело. Падчерица очень холодно к ней относилась. Я наблюдала, как тихо, ласково сидели возле постели Анны Андреевны ее приятельницы, а эта «приложится» и сейчас же начинает рассказывать, как она устала, голодна, сколько у нее дел. (Н. Г. Крупецкая. В Боткинской больнице. Я всем прощение дарую. Стр. 81, 80.) Дело в том, ЧТО считать примером душевного величия человеку, который в величиях считается экспертом. Уж ведь не простенькое подчинение тому, кто уважать себя заставил и лучше выдумать не мог?
Ко мне заходят моя приемная дочь и внучка… Это моя приемная дочь, но мы давно живем вместе, я ее вырастила, это моя семья.
М. Гончарок. По: Р. Тименчик. Анна Ахматова в 1960-е годы. Стр. 520
«Падчерица» — уже не только Ирина Пунина. Дочь Ирины Анна Каминская — тоже «падчерица». А Лев Николаевич Гумилев — всего лишь «наследник». Она очень радовалась, когда ей передали (в последней больнице после инфаркта), что он к ней придет. Но друзья не допустили его к ней. Это было для нее большое огорчение. Лечащий врач тоже находил, что волнение от встречи было бы для нее менее опасно, чем постоянная сдерживаемая тоска от того, что он не пришел. «Я считаю, что свидание с сыном было бы для нее очень хорошо», — говорил врач. Вот как серьезно подходили к такому удивительному случаю, врач не побоялся высказать свое экзотическое, необыкновенное, идущее вразрез со всеобщим мнением по данному вопросу. Как-то к ней пришла NN и долго что-то говорила, ходя взад и вперед по палате. Разговор все о том же — допустимо ли встречаться с сыном? Когда она ушла, Анна Андреевна сидела на постели и даже разводила руками: «Я не знаю, как они не могут понять, что он единственный мой наследник! Неужели это трудно понять?!» (Н. Г. Крупецкая. В Боткинской больнице. Я всем прощение дарую. Стр. 80.)
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
2. Наследники пиратов
2. Наследники пиратов Исторической точности ради следует непременно упомянуть, что первые приватизаторы завелись вовсе не в России, а во флибустьерском Карибском море в XVI–XVIII веках. И представляли собой разновидность пиратов. Пиратов не следует стричь под одну
Наследники
Наследники Она же не уклонилась от меча и ран, не вскрикнула, как это обычно делают женщины, но умерла, как умирают храбрые мужи, достойно блюдя славу своего древнего рода, так что, казалось, самого Александра можно было видеть в лице его умирающей матери. Кроме того, уже
НАСЛЕДНИКИ
Наследники Тарновских
Наследники Тарновских Василий Тарновский оставался в России и воспитывал вместе с сестрой Софьей дочку Татьяну. Он перестал кутить, досуги посвящал пению. После революции Тарновского дважды забирали в ЧК, оба раза обошлось – среди чекистов были бывшие крестьяне
«Наследники»
«Наследники» В беседе с Гвиннером за три дня до смерти Артур сказал: «То, что в скором времени мое тело станут точить черви, я могу вынести; но то, что профессора то же самое проделают с моей философией, — приводит меня в содрогание» (133. S. 394). Однако, прежде чем за дело
Наследство и наследники
Наследство и наследники Сначала казалось, что при всех проблемах и трудностях в Югославии почет и уважение, которыми был окружен Тито, сохранятся навсегда. Президиум СФРЮ, к которому перешло коллективное руководство страной, провозгласил новый лозунг: «И после Тито —
НАСЛЕДНИКИ
НАСЛЕДНИКИ Вопрос о лихачевском наследстве решался напряженно — наследники находились не в самых простых отношениях между собой. После смерти Дмитрия Сергеевича все перешло дочери Лихачева — Людмиле, а после ее кончины — Вере, дочери Людмилы. Но она жила за границей. И
НАСЛЕДНИКИ ПО ПРЯМОЙ
НАСЛЕДНИКИ ПО ПРЯМОЙ И в этой главе не обойтись без легенды. А она гласит, будто знаменитый футболист Сергей Сальников был внебрачным сыном Николая Старостина.В основу легенды легло некоторое портретное сходство, хотя далеко не все его признавали. Например, артист Игорь
37. Ферри и его наследники
37. Ферри и его наследники Школу Фердинанд Порше-младший закончил уже в Штутгарте. Еще с Вены за ним тянулась слава талантливого юного математика. Это звание он подтвердил и в штутгартской школе, проявляя выдающиеся способности к точным наукам.Отец гордился наследником и
Наследие и «наследники»
Наследие и «наследники» Значение Толкина и «Властелина Колец» в истории жанра фэнтези несомненно. Значение позитивное очевидно для всех. Успех Толкина дал мощнейший импульс развитию фэнтези вообще и эпического фэнтези в особенности. История фэнтези разделилась на два
«Ф. С. Колмогорова Наследники»
«Ф. С. Колмогорова Наследники» 21 января 1893 года тюменская городская дума на своём заседании, наконец-то, предприняла практические шаги к осуществлению вековой мечты обывателей о каменном мощении трёх главных улиц города. Многочисленные попытки обойтись дешёвыми, но
НАСЛЕДНИКИ
НАСЛЕДНИКИ У царского двора забот прибавилось. Императрица Елизавета Петровна решила не спеша готовить себе замену.Умер Карл-Фридрих, герцог Щлезвиг-Голштинский. Он приходился по матери племянником королю шведскому Карлу XII и имел права на шведскую корону. К тому же он
Наследство и наследники
Наследство и наследники Через три месяца после смерти Владимира Высоцкого «расторопные члены семьи» поспешили оформить право на наследство по закону. 1 ноября 1980 года Первая московская государственная нотариальная контора выдала прямым родственникам свидетельства на
Наследники Прометея
Наследники Прометея В 1978 году я снимал рок-оперу «Наследники Прометея». Музыку к ней написал Александр Градский, и он же исполнял одну из ведущих партий. Если учесть, что это был 1978-й год, что это была рок-опера, что это был Александр Градский, которого руководство ЦТ на дух
Наследники
Наследники “Был бы с нами в одном строю”… Написал я эту фразу и задумался. А почему, собственно, “был бы”? Ведь Евграф Николаевич Крутень, несмотря на трагический конец, оставался с нами, в нашил рядах. Выпестованные Крутенем летчики геройски сражались с белогвардейцами и
ЗАВЕЩАНИЕ АХМАТОВОЙ
20 сентября 1955 года, когда Гумилев в лагере еще таскал опилки из-под электропилы и писал Абросову об отражении аридизации климата Центральной Азии в китайских источниках, Ахматова неожиданно отправилась в нотариальную контору и написала завещание, по которому все имущество, «…где бы таковое ни находилось и в чем бы оно ни заключалось, наличные деньги, ценности, облигации госзаймов и причитающиеся мне гонорары от издательств, я завещаю в полную собственность ПУНИНОЙ Ирине Николаевне».
Ирина Пунина утверждала, будто решение Ахматовой было для нее совершенно неожиданным. В это поверить просто невозможно. Ахматова боялась смерти и вообще не любила говорить ни о завещании, ни о наследстве. Настолько не любила, что Маргарита Алигер была потрясена, услышав от нее слово «наследник»: «Наследник? Какое странное в устах ее слово! Значит, уже задумывалась о конце?» Разговор этот происходил осенью 1965-го в Боткинской больнице, за несколько месяцев до смерти Ахматовой. Но десять лет назад Ахматова была от мыслей о смерти, наследстве и наследниках гораздо дальше.
Трудно представить, чтобы Ахматова сам решилась пойти в нотариальную контору и вообще нашла туда дорогу без посторонней помощи. Но «посторонняя помощь» как раз оказалась под рукой. В нотариальную контору ее привела Ирина Пунина.
И почему вдруг она решила лишить Гумилева наследства именно осенью 1955-го? Если бы дело происходило весной 1955-го, во время ссоры, когда Лев писал Ахматовой полные упреков письма, когда он жаловался на мать Эмме Герштейн и Наталье Варбанец, тогда понятно. Но в сентябре 1955-го никаких следов новой ссоры не было. Более того, даже после ссоры 30 сентября 1961 года, когда они окончательно расстались, Ахматова нигде и никогда не говорила, что собирается лишить Гумилева наследства.
Написать столь чудовищное завещание Ахматова могла только под влиянием Ирины Пуниной.
Когда Надежда Мандельштам будет убеждать Ахматову уничтожить это завещание, Анна Андреевна станет без конца ссылаться на «Ирочку»: «Что скажет Ира? Она обидится, что я ей не доверяю…»; «Вы не знаете Ирочку…»; «Вдруг Ирочка узнает!»
Ахматова порвала завещание в день возвращения Гумилева, то есть 15 мая 1956 года. Но еще очень долго не могла собраться поехать в нотариальную контору и отменить его официально, ведь у нотариуса хранится один из экземпляров, с которого, в случае необходимости, тут же сняли бы копию, и завещание вступило бы в законную силу. Почемуто Ахматова была уверена, что все эти формальности никакого значения не имеют, а после ее смерти бескорыстная и благородная Ира, разумеется, все и так отдаст законному наследнику: «Ирочка справедливая и все отдаст Леве…»
Ахматова поехала к нотариусу только под сильнейшим давлением Надежды Мандельштам и Анатолия Наймана, который, собственно, и отвел ее к нотариусу 29 апреля 1965 года. В отличие от Пуниной Найман защищал не свои интересы, а интересы Гумилева, с которым был едва знаком и который его, Най мана, не любил и не доверял ему, как и всему «еврейскому окружению» Ахматовой. Анатолий Генрихович в «пунических войнах» показал себя человеком бескорыстным и благородным.
В 2005 году на страницах журнала «Звезда» появилось интереснейшее исследование Анны Каминской «О завещании А.А.Ахматовой», где она выдвигает собственную версию истории завещания. Найману в этой истории отведена роль главного и, несомненно, отрицательного героя.
Каминская намекает, будто Найман подделал документ – «заявление» Ахматовой об отмене завещания. Аргументы такие: есть противоречия между показаниями Наймана на суде и его собственным рассказом об отмене завещания, который он поместил в свои «Записки об Анне Ахматовой». На суде Найман сказал, будто бы он отлучился, когда Ахматова писала свое заявление, а видел только, что Ахматова собственноручно поставила подпись. В своих «Записках» Найман рассказал, что сам по просьбе Ахматовой написал заявление, а та его только подписала. Подлинник заявления Каминская нашла в Центральном нотариальном архиве Санкт-Петербурга, он подтверждает правильность именно второй версии Наймана: текст написан его рукой, но подпись ахматовская.
Найман так описывает события в нотариальной конторе: «Ахматова сказала: “Я разрушаю прежнее свое завещание”. Он (нотариус. – С.Б.) объяснил, что это надо сделать письменно. Она почти простонала: “У меня нет сил много писать”. Договорились, что он продиктует, я напишу, а она подпишет».
Каминская недоумевает: почему же Анна Андреевна не стала писать сама? Разве она была немощным человеком? Ведь она продолжала вести свои записные книжки, причем в них есть записи, датированные 28 и 29 апреля 1965 года.
Трудно сказать, лукавит Анна Генриховна или в самом деле не понимает разницы между записной книжкой и официальным документом в нотариальной конторе. Ахматова вообще не любила заниматься такого рода делами, даже посылки к сыну за нее отправляла Эмма Герштейн. Написать же официальный документ для нее всегда было подвигом. Ей, как и многим творческим людям, очень тяжело давался даже переход на официально-деловой стиль. Александр Николаевич Козырев недоумевал, почему письмо Ахматовой к Сталину составлено так безграмотно, полно орфографических и синтаксических ошибок. Хотя объяснить это как раз просто: перейти на официально-деловой стиль для нее было, видимо, все равно что заговорить на малознакомом языке. Чтобы избежать новых мучений, Ахматова и попросила Наймана.
Между прочим, завещание от 20 сентября 1955 года Ахматова тоже не писала, а лишь подписала текст, набранный машинисткой в нотариальной конторе.
Вот еще пример. Ахматова обещала дать поэту и переводчику Константину Богатыреву рекомендацию в Союз писателей, но все не могла собраться написать. Когда Лидия Чуковская спросила, в чем для нее трудность, Ахматова ответила: «Я просто не умею ничего писать. Ничего, кроме стихов. Вы это знаете. Лидия Корнеевна, приготовьте мне шпаргалку! Умоляю вас! Для вас это пустяки». Это было 10 января 1963 года.
Завещание Ахматовой было составлено в двух экземплярах. Один из них в нотариальной конторе, другой – дома у Ахматовой. Каминская пишет, что завещание из нотариальной конторы таинственно исчезло, фактически обвиняет Наймана в подлоге, а нотариуса Крючкова – в должностном преступлении. Но после того как Анна Андреевна, по ее словам, «разрушила завещание», его и не должны были хранить в конторе. Завещание отправили в архив, где его и нашла Анна Каминская много лет спустя.
О судьбе того экземпляра завещания, что остался на руках Ахматовой, Каминская вовсе не упоминает. Надежда Мандельштам, напомним, рассказывала, что Ахматова порвала его в день возвращения Гумилева из лагеря, то есть 15 мая 1956-го. Каминская не могла не знать об этом свидетельстве, она его и не оспаривает, но и не упоминает в своем исследовании, так как оно совершенно не вписывается в ее версию.
Некоторые доказательства, приведенные Каминской, всерьез принимать не стоит. Например, заявление об отказе от завещания Ахматова написала не на бланке, а на тетрадном листке. В глазах Каминской это очень подозрительно. На самом же деле заявление можно писать на листе бумаги любого формата, ограничений здесь не было. Еще забавнее другой аргумент: «29 апреля – день именин Ирины Николаевны Пуниной. Трудно предположить, чтобы Анна Андреевна, человек глубоких религиозных традиций, в такой день решила поехать в нотариальную контору». Религиозность Ахматовой – отдельный и довольно спорный вопрос, а предположение Каминской, будто именины Ирины Пуниной были таким уж священным днем, критики не выдерживает.
Каминская ссылается на известный и нам разговор Мандельштам и Ахматовой, невольно подслушанный. Надежда Яковлевна убеждала Анну Андреевну отменить завещание. Каминская датирует разговор октябрем 1965-го, то есть спустя полгода после того, как Анна Андреевна его отменила. По версии Каминской, Ахматова и знать не знала о том, что отменила завещание. Но Каминская совершенно игнорирует известное письмо Н.Я.Мандельштам Л.Н.Гумилеву от 14 марта 1966 года, где история об отмене завещания изложена весьма подробно: Анна Андреевна не хотела отменять завещания, потому что боялась скандала с «Ирочкой» и была уверена, что все и без того достанется Леве. Но в конце концов Ахматова все-таки сообщила Мандельштам об уничтожении нотариальной копии.
Допустим, Надежда Яковлевна необъективна, но, по свидетельству совершенно незаинтересованной в деле Маргариты Алигер, Ахматова и в последние месяцы жизни называла Гумилева своим «самым близким человеком» и своим «единственным наследником». Намерения Анны Андреевны сомнений не вызывают. А вот версия Анны Каминской и само ее исследование производит крайне неприятное впечатление.
Друзья Ахматовой упоминали имя Анны реже, чем имя ее матери, только Надежда Мандельштам заметила, что Каминская «хитрее и осторожнее» матери. Одно время Каминская будто бы уговаривала маму: «Пусть все будет дяде Левочке», но в тяжбе против Гумилева Ирина и Аничка выступали единым фронтом. И почти сорок лет спустя после смерти Ахматовой Каминская даже не усомнилась в справедливости своих действий. Гумилев, единственный сын и наследник, был отстранен от ахматовского архива и не получил ни копейки за его продажу.
Не усомнилась Каминская и в справедливости завещания 1955 года, хотя оно вызывает в лучшем случае недоумение. Возможно, Чуковская, Герштейн и, в особенности, Мандельштам относились к Пуниной предвзято. Их словам можно не верить, но как не поверить фактам?
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
ВЕРСИЯ АХМАТОВОЙ
ВЕРСИЯ АХМАТОВОЙ Выслушаем и другую сторону. Ахматова уже на рубеже пятидесятых и шестидесятых обвиняла во всем тюрьму, лагерь и лагерных друзей Гумилева: «…он таким не был, это мне его таким сделали!» – восклицала она перед Эммой Герштейн.«Бог с ним, с Левой. Он больной
Завещание
Завещание На первых порах казалось, что величайшее убийство, совершенное «в священном месте и над особой священной и неприкосновенной», прошло на редкость удачно.Волнения в городе были, но возникли они не по вине заговорщиков или тех, кто желал их наказать. Событиями в
4. Завещание Ленина
4. Завещание Ленина Похоже, что 12 декабря Дзержинский приехал к Ленину не для отчета о грузинском деле, а для того, чтобы сообщить Ленину о принятом Сталиным, Дзержинским и другими членами Политбюро решении отстранить Ленина от власти. 12 декабря Дзержинскому это удается
Завещание
Завещание Январь 452 года. Аттила созвал совет в Буде. Онегесий, Эдекон, Орест и Эсла, явившийся с Каспийского моря. Сообщил им, что болен. Вот уже несколько месяцев ему нехорошо. Несварение желудка, рвота, страшная головная боль, беспрестанные кровотечения из носа,
Завещание Ленина
Завещание Ленина Спустя три дня после завершения работы XIII конференции РКП(б) умирает Ленин. Последние годы он тяжело болел, и врачи не давали никаких гарантий на его выздоровление. Все ждали его смерти, но, как всегда бывает в таких случаях, она стала неожиданной. Кончина
Завещание
Завещание Все шло великолепно. Но предчувствия беспокоят царя. Несмотря на все успехи Лориса, в этом затишье было что-то грозное. И чем ближе возвращение в опасную столицу, тем отчетливее его мысли о смерти.11 сентября из Ливадии последовало распоряжение императора о
VII «Завещание»
VII «Завещание» В свете беседы между Лениным и Троцким становится яснее смысл последних восьми работ, продиктованных Лениным на протяжении двух с небольшим месяцев (с 23 декабря 1922 года по 2 марта 1923 года). Первые три из них («Письмо к съезду», «О придании законодательных
VII «Завещание»
VII «Завещание» В свете беседы между Лениным и Троцким становится яснее смысл последних восьми работ, продиктованных Лениным на протяжении двух с небольшим месяцев (с 23 декабря 1922 года по 2 марта 1923 года). Первые три из них («Письмо к съезду», «О придании законодательных
Завещание
Завещание Вокруг воцарения Федора Алексеевича и падения канцлера Матвеева — густой туман тайны. Историки не раз пытались разобраться в этих событиях, строя и обосновывая всевозможные гипотезы. Я же постараюсь предоставить имеющиеся сведения на суд читателя. Прежде
ЗАВЕЩАНИЕ
ЗАВЕЩАНИЕ Внешне вполне счастливый в государственной и семейной жизни, Пожарский страдал приступами «черного недуга» — меланхолии. Возможно, его беспокоили нелады в семье. После смерти первой жены и матери его детей, Прасковьи Варфоломеевны, в 1635 г., он скоро женился на
№ 31 ПИСЬМО А.А.АХМАТОВОЙ К. Е. ВОРОШИЛОВУ*
№ 31 ПИСЬМО А.А.АХМАТОВОЙ К. Е. ВОРОШИЛОВУ* * На письме имеются следующая резолюция: «Руденко Р. А. Прошу рассмотреть и помочь. К. Ворошилов. 12.II.54» и помета помощника Председателя Президиума Верховного Совета СССР: «Копия с резолюцией т. Ворошилова К. направлена т. Руденко Р.
№ 21 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО К. Е. ВОРОШИЛОВУ ОБ ОТКАЗЕ В ПРОСЬБЕ А.А.АХМАТОВОЙ О РЕАБИЛИТАЦИИ Л.Н. ГУМИЛЕВА*
№ 21 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО К. Е. ВОРОШИЛОВУ ОБ ОТКАЗЕ В ПРОСЬБЕ А.А.АХМАТОВОЙ О РЕАБИЛИТАЦИИ Л.Н. ГУМИЛЕВА* * На первом листе записки имеется подпись К. Е. Ворошилова «КВ». — Сост.6 июля 1954 г.Председателю Президиума Верховного Совета товарищу К. Е.
6.7.3. Жизнь и «Реквием» Анны Ахматовой
6.7.3. Жизнь и «Реквием» Анны Ахматовой Анна Андреевна Горенко родилась в семье морского офицера в пригороде Одессы в 1889 г. «Я родилась в один год с Чарли Чаплиным, „Крейцеровой сонатой“, Эйфелевой башней. В то лето Париж праздновал 100-летие падения Бастилии – 1889, а в ночь