Зависть богов о чем
Анализ фильма «Зависть богов» с точки зрения программ бессознательного.
Комментарии 
18
Мне нравится 
6
Фильм «Зависть богов» режиссера Владимира Меньшова остается актуальным и после 20 лет от его выпуска в 2000 году, и после 37 лет от показанных в фильме событий августа 1983 года.
Сюжет фильма построен на разворачивании архетипических паттернов, записанных в коллективном бессознательном, про которые можно рассказать на языке Арканов Таро.
Подробнее про Арканы можно прочитать в книге Хайо Банцхаф «Таро и путешествие героя».
Перед встречей с Андре, Соне снятся: Рейган и самолет рейсом из Америки под номером 007.
В конце фильма самолет с 269 пассажирами, нарушивший границы СССР, собьют наши пограничники уже не во сне Сони, а в реальной жизни, и это событие сильно отразится на судьбе героев.
Причем, это был реальный исторический факт.
В ночь с 31 августа на 1 сентября 1983 года над Сахалином был сбит южнокорейский самолет Боинг рейса 007 Нью-Йорк — Анкоридж — Сеул.
То есть ситуации еще нет, а Рок, Судьба уже стучится своей неизбежностью в дом.
Это Аркан «Колесо Фортуны».
Данная энергия приходит в жизнь человека, когда его душе необходимо пройти некий урок.
Другими словами, когда человек не развивает свое психическое содержимое (душу) осознанно, это сделают за него неосознанно и болезненно жизненные обстоятельства.
Затем наступает очередь Аркана «Выбор».
У Сони очень трудный выбор – с одной стороны быть преданной женой Сергея,
за которого она вышла замуж скорее всего из паттерна, который был в 60- 80-е годы 20 века:
«Институт закончила, а все еще не замужем, а все сокурсницы вышли замуж».
А с другой стороны – отдаться сильной любви к Андре.
Можно посмотреть на этот выбор согласно теории транзактного анализа Эрика Берна.
В первом случае (проявление позиции морализующего «внутреннего родителя» Сони), будет продолжаться понятная, но такая безрадостная жизнь, полная исполнения супружеских обязанностей, которые не приносят ни удовольствия, ни оргазма.
Во втором случае (позиция бунтующего «внутреннего ребенка»), будет изведан плод страсти, лишающий гарантированного будущего. Оба выбора чреваты многими потерями, поэтому Соня долго не принимает никакого решения. Появляется такое неустойчивое положение между двумя субличностями Сони. Разрешить внутренний конфликт Соне трудно, посоветоваться она может только с подругой Ириной, у которой нет ни знаний, ни опыта в таких вопросах.
И опять в жизнь вмешиваются обстоятельства.
Как бы это не было парадоксально, выбор помогают Соне сделать два фактора: влияние социалистической авторитарной системы и его величество случай (шутка богов).
Влияние жесткой системы, матрицы (Аркан «Дьявол»)
на выбор Сони описывается очень сильным разговором с ее родителями.
Этот разговор –маркер реальности того времени: так практически всегда рисовалось в разговорах НЕГАТИВНОЕ будущее.
Папа Сони: «Если ты разведешься, то сын в институт не поступит, и его в Афганистан заберут».
Соня: «Вы меня уже с мужем развели, и сына воевать отправили».
Папа явно давит на Соню.
Соня защищается «Папа, ты всегда заходил в мою комнату со стуком. Что же ты сейчас вламываешься в мою личную жизнь?».
У Сони под влиянием этого разговора активизируется субличность бунтующего Внутреннего Ребенка, который действует из позиции «хочу».
И Андре тоже подначивает Внутреннего Ребенка Сони: «Вы, русские, боитесь быть счастливыми».
И, в конечном итоге, на предложение Андре прийти на свидание около театра Советской Армии (еще один намек на тоталитарную систему), Соня соглашается.
Его величество случай (Аркан «Шут-Дурак») так же помогает этот выбор сделать в пользу Андре.
Сначала это встреча с сыном на втором свидании, из-за которого Соня и Андре оказываются в кинотеатре, куда с облавой приходят дружинники.
От облавы их прячет сотрудница кинотеатра в кабинете, именно там влюбленные впервые оказываются в приватной обстановке.
Случайности, которые не случайны, подталкивают любящих людей друг к другу.
Счастье (Аркан «Солнце») влюбленных очень короткое.
Это поездка на 62 километр; прогулка в поле, две встречи на съемной квартиры – и неожиданная депортация Андре из страны (опять Аркан «Колесо Фортуны»).
Почему же русские боятся быть счастливыми?
Давайте вместе с героями фильма подумаем над этим вопросом с привлечением книги Дэвида Хокинса «Отпускание» с его шкалой сознания (шкалой состояний).
В каких состояниях живет, в основном, Соня?
1. Стыд.
В СССР нельзя было даже смеяться в общественных местах. Реплика Сони из эпизода с танго в электричке: «Что ты делаешь? Стыдно. Нас милиция заберет».
Стыд – (по шкале Дэвида Хокинса)- это очень низкая вибрация сознания, значение 20.
Цитата из книги Дэвида Хокинса:
«Стыд отличается унижением, как во фразе « опустить голову от стыда». Обычно сопровождается изоляцией. Является разрушительным для здоровья и ведет к жестокости к себе и другим».
2. Вина.
Вина по отношению к Сергею, которого она не любит.
Вот что пишет про состояние вины (значение 30) Дэвид Хокинс: «В этом энергетическом поле человек желает наказывать и быть наказанным, что приводит к самоотречению, мазохизму, угрызениям совести, ощущению себя плохим и самосаботажу. Преобладает чувство «Я виноват во всем». Склонность к несчастным случаям, суицидальному поведению. Свойственно проецирование ненависти к себе на «плохих» других. Все это приводит ко многим психосоматическим заболеваниям».
3. А как же любовь и счастье, которые Соня испытывает несколько дней рядом с Андре?
Чтобы любить и излучать радость нужны состояния с высокими вибрациями, другой уровень сознания.
Состояние «Любовь» имеет значение 500, а радость – 540 по Хокинсу.
Поэтому русские боялись быть счастливыми, потому что система, воспитание в те времена культивировали состояния с низкими энергиями, а для высоких вибраций нужно умение осознанно в эти ресурсные состояния входить.
Несчастные сценарии жизни существуют и сейчас, и эти «хвосты» из прошлого, к сожалению, продолжают хозяйничать в бессознательном некоторых людей.
В заключение, напишу еще пару фраз про необходимость психологической помощи.
Заключительный момент фильма: «неудавшуюся Каренину» поднимают с рельсов смотрительницы станции. У женщины – горе огромное, семья разрушена, а ей предлагают такие копинг-стратегии (способы справиться с горем):
«Пойдем в подсобку к нам, там тепло, чайку попьем, а завтра – в храм сходим».
В этом эпизоде на станции мы видим действие Аркана «Башня».
Эта энергия разрушения старого уклада жизни, разрушение старой колеи; трансформация. Через разрушение старого строится новое.
Человечество переживает сейчас глобальный кризис во времена пандемии, когда многие люди живут в постоянной тревоге за свое здоровье и здоровье близких;
за работу и бизнес.
Поле короновируса действует на психику людей, очищая подсознание от «накипи и грязи».
Поколение 60-х и 70-х годов не привыкли обращаться к профессионалам- психологам для облегчения своей души от негативных переживаний, взваливая всю тяжесть состояний на близких друзей.
Друзья, конечно, как могут, утешают. Однако, вооружены ли они действенными инструментами помощи, и умеют ли они утилизировать чужие переживания? Вчера мне звонила подруга и рассказывала о том, что буквально собирает себя по частям после общения с подругами, у одной из которых умер муж, а у второй – дочь в тяжелой депрессии.
Как правильно поступать в таких ситуациях?
Посмотрите! А что выделите из контекста этого фильма Вы?
Как Вы считаете есть ли шанс построить новую жизнь (Аркан Мир) для Сони?
Какая будет эта новая жизнь?
Аркан «Мир».
В статье приведены иллюстрации картин Николая Юдина (1939-2008 год).
Зависть богов
«За́висть бого́в» — российский кинофильм 2000 года.
Содержание
Сюжет
В «Истории» Геродота говорится: «Боги не любят счастливых людей». В древности люди точно знали, почему нельзя демонстрировать свою удачу и счастье. Нельзя, потому что это может вызвать зависть и гнев богов. Ведь боги считали, что счастье — это их, богов, привилегия, а дерзких людей, желавших того же, нужно наказывать, чтоб было неповадно.
Действие фильма происходит в 1983 году в Москве. Два человека встретились здесь и полюбили друг друга — Соня и Андрэ. Соня — редактор на телевидении, у неё есть сын, выпускник школы, и муж — вполне успешный советский писатель. У Андрэ — журналиста-переводчика из Франции — тоже есть семья в Париже. Однако эта встреча перевернула их жизни. Для Сони, верной жены и вообще целомудренной женщины, теперь не существует ничего, кроме этой внезапно нахлынувшей страсти. Несколько дней своей жизни Соня и Андрэ были абсолютно счастливы.
В ролях
| Актёр | Роль |
|---|---|
| Вера Алентова | Соня Соня |
| Анатолий Лобоцкий | Андрэ Андрэ |
| Александр Феклистов | Сергей Сергей (муж Сони) |
| Александр Ворошило | Крапивин Крапивин |
| Владлен Давыдов | отец Сони |
| Жерар Депардьё | Бернар Бернар |
| Марина Дюжева | Наташа Наташа (подруга Сони) |
| Людмила Иванова | свекровь Сони |
| Юрий Колокольников | сын Сони |
| Виктор Павлов | Вилен Вилен |
| Ирина Скобцева | мать Сони |
| Леонид Трушкин | Вадим Вадим |
| Лариса Удовиченко | Ирина Ирина |
| Валерий Прохоров | |
| Владимир Ерёмин | муж Наташи |
| Игорь Кириллов | камео |
| Анна Шатилова | камео |
| Наталья Хорохорина | администратор кинотеатра |
| Валентина Ушакова | железнодорожница |
Съёмочная группа
Саундтрек
Издан в 2000 году в формате Audio CD: Музыка Виктора Лебедева к кинофильму Владимира Меньшова «Зависть богов». Танго
В 2000 году номинировался на национальную ежегодную кинопремию кинокритики и кинопрессы России «Золотой Овен» (категория «лучшая музыка к фильму»).
Ссылки
 Фильмы Владимира Меньшова | |
|---|---|
| Розыгрыш | Москва слезам не верит | Любовь и голуби | Ширли-мырли | Зависть богов | Большой вальс |
Полезное
Смотреть что такое “Зависть богов” в других словарях:
ЗАВИСТЬ БОГОВ — ЗАВИСТЬ БОГОВ. Россия, Жанр (кинокомпания «Мосфильм»), 2000, цв., 134 мин. Трагическая мелодрама. Простая история о присущих человеку чувствах страсти, любви и ответственности за близких. Москва, 1983 год, время тотального дефицита и борьбы за… … Энциклопедия кино
Зависть богов (фильм) — Зависть богов … Википедия
ЗАВИСТЬ — [евр. ; греч. φθόνος; лат. invidia, livor (в переносном смысле)], желание, чтобы кто либо не располагал тем, чего сам завистливый не имеет в такой же или в большей степени; огорчение по поводу успеха и благополучия др. людей. Источником З. может… … Православная энциклопедия
АЛИСОВ Вадим Валентинович — (р. 20 февраля 1941), российский кинооператор, сын Нины Алисовой. С 1958 года работал на киностудии «Мосфильм» ассистентом оператора. Окончил операторский факультет ВГИКа (1977), защитился фильмом «Транссибирский экспресс» (режиссер Эльдор… … Энциклопедия кино
Меньшов, Владимир Валентинович — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Меньшов. Владимир Меньшов … Википедия
Владимир Валентинович Меньшов — Владимир Меньшов Имя при рождении: Владимир Валентинович Меньшов Дата рождения: 17 сентября 1939 (69 лет) Место р … Википедия
Владимир Меньшов — Имя при рождении: Владимир Валентинович Меньшов Дата рождения: 17 сентября 1939 (69 лет) Место р … Википедия
Меньшов, Владимир — Владимир Меньшов Имя при рождении: Владимир Валентинович Меньшов Дата рождения: 17 сентября 1939 (69 лет) Место р … Википедия
Меньшов В. — Владимир Меньшов Имя при рождении: Владимир Валентинович Меньшов Дата рождения: 17 сентября 1939 (69 лет) Место р … Википедия
Меньшов В. В. — Владимир Меньшов Имя при рождении: Владимир Валентинович Меньшов Дата рождения: 17 сентября 1939 (69 лет) Место р … Википедия
Все отзывы о фильме Зависть богов
Рецензия «Афиши» на фильм
Когда Марлон Брандо в «Последнем танго в Париже» мажет партнершу маслом, Соня (Алентова), добропорядочная редакторша программы «Время», закрывает глаза. Но потом она знакомится с французским журналистом Андре (Лобоцкий), и в ход идут маргарин «Сливочный» и другие дефицитные продукты, доступные потребителю в 1983 году. Но у нее — муж (Феклистов), плохой советский писатель. У которого — тоже жена в Париже. И боги, особенно те, что на три буквы, с Лубянской площади, не останутся равнодушными к их мимолетному счастью.
Как дважды лауреат Государственной премии и почетный оскароносец, Владимир Меньшов («Москва слезам не верит», «Ширли-мырли») считает своим долгом показывать нам именно то, что мы хотим видеть. В этом смысле он настоящий народный и подлинно голливудский режиссер.
Что же, по мнению В.Меньшова, мы хотим видеть сегодня?
Очень просто: немного секса, чуть больше слез, капельку заграницы и много-много Советского Союза. Ну и, конечно, Жерара Депардье (еще мы хотим видеть Ричарда Гира, но его В.Меньшову убедить в этом не удалось). Впрочем, Депардье тоже не очень удалось. Совершенно квадратного, опухшего и ничего не соображающего артиста, кажется, усыпили, как слона, и на один день привезли в Москву, чтобы он поучаствовал в сцене дружеского застолья с иностранным товарищем. Судя по тому, как артист передвигается и открывает рот, он так и не понял, что с ним произошло. Остальные ингредиенты формулы В.Меньшова чем-то неуловимо напоминают Жерара Депардье.
В трогательном пресс-релизе говорится, что «герои фильма, актеры В.Алентова и А.Лобоцкий, так убедительны в своем чувстве, что кажется неуместным говорить об игре». Неуместным кажется говорить и о кино. Настолько оно убедительно в своем чувстве.
“Зависть богов“, Россия, 2000 год
Режиссёр Владимир Меньшов
В главных ролях: Вера Алентова, Анатолий Лобоцкий, Александр Феклистов, Жерар Депардье, Лариса Удовиченко, Владлен Давыдов, Марина Дюжева, Людмила Иванова, Юрий Колокольников и др.
Зависть богов – Вера Алентовап и Жерар Депардье
Про фильмы Владимира Меньшова
Должен упомянуть о громадном количестве недовольных и даже гневных комментариев, что обрушились на меня по поводу моей статьи о том, что “Оскар” за фильм “Москва слезам не верит” был единственным “Оскаром” за фильм о советской действительности.
Советский быт в фильме “Зависть богов”
Как я уже отмечал, ни сценарий, ни игра актёров, ни сюжет не будут рассматриваться вообще. Раз уж речь зашла о советском быте и реалиях советской действительности, то об этом я и собираюсь говорить.
Советская действительность отображена идеально. Хотя, если честно, то, судя по размашисто-сталинскому дому, в котором живут главные герои, они не то, чтобы мажоры, но жизнь у них вполне сложилась. 🙂
Про кино и УК
О том, что в СССР вполне можно было угодить за решётку, я писал в статье “Назад в Советский Союз”. И уже нашлись те, которые этому не совсем верят. И даже те, что сочли это хулой на Советский Союз.
Конечно, в конце 90-х, когда снималась “Зависть богов”, никому и в голову не пришло бы заявлять о том, что это ложь. А теперь, как видим, вполне находятся желающие.
В этом смысле нас интересует два момента:
«Зависть богов»
«Зависть богов»
«Давно среди смертных живет молва, будто бедою чревато счастье и умереть не дано ему, пока невзгодой не разродится» — так формулирует идею о божественной зависти Эсхил (Агамемнон, 749 — 752) [1].
1 Эсхил. Трагедии. М., 1978. С. 209.
В форме доморального представления (оборонительная магия) вера людей в «зависть» сверхъестественного начала ко всякому человеческому счастью и успеху, пожалуй, присуща всем примитивным культурам. В виде многочисленных пережитков она сохранилась и до наших дней (магические действия, чтобы «не сглазить»). В развитых цивилизациях Востока эти представления обретают моральную форму, что нашло свой отклик в известной притче Соломона: «Двух вещей я прошу у Тебя, не откажи мне, прежде нежели я умру: суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, присы-тившись, я не отрекся Тебя и не сказал: «кто Господь?» и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе» (30: 7 — 9).
Но лишь в греческой мысли идея о «зависти богов» приобретает вид стройной этико-теологической системы, особенно у трагиков, у Пиндара и Геродота. Но начать все же хотелось бы с эпоса.
Примечательно, что в двух поэмах, приписываемых одному автору, — «Илиаде» и «Одиссее» — содержится в сущности различный подход к этой проблеме. В «Илиаде» впервые была тщательно разработана вся теогоническая система, но в поэме нет даже и намека на существование божьей зависти к смертным. Присутствие богов во всех человеческих делах, их всемогущество, божественная забота о сохранении гармонии, антропоморфизм, выраженный кроме всего прочего в том, что боги были наделены всей гаммой человеческих эмоций, — все это служило стержнем мифологического сознания богобоязненности и страха перед божественным гневом, инспирированным скорее нарушением принципа «богу — богово», чем завистью. Не случайно Диомед, обращаясь к Гектору, дважды почти буквально повторяет одну и ту же фразу: «Нет, с богами блаженными я не желаю сражаться!» [2]
2 Гомер. Илиада. 6, 141.
Ситуация начинает» постепенно меняться в «Одиссее». Поведение героев этой поэмы уже в большей степени определяется свободным выбором, хотя может быть в не меньшей степени предопределено богами. Моральные индивиды «Одиссеи» поэтому более чувствительны к «несправедливому» и «благому», хотя все еще не способны к этической рефлексии. Но при этом они чрезвычайно податливы ко всякого рода предрассудкам. И при сравнении двух эпосов видно, как постепенно начинает выкристаллизовываться идея о «зависти богов».
Менелай, предвкушая возможную встречу с Одиссеем и описывая ее во всех красотах, замечает, что «столь великого блага нам дать не хотел непреклонный бог, запретивший ему, несчастливцу, возврат вожделенный» (Одиссея, 4, 181 — 182). Дважды Алкиной, царь феакийцев, сетует по поводу того, что «бог Посейдон недоволен нами за то, что развозим мы всех по морям безопасно» (Одиссея, 8, 565 — 566; 13, 173 — 174). Наконец, эту же мысль в заключении поэмы Гомер вкладывает в уста Пенелопы в тот момент, когда Одиссей уничтожает все ее сомнения, раскрыв тайну, известную только им двоим. Обращаясь к мужу, Пенелопа говорит:
…Меж людьми ты всегда был самый разумный и добрый. На скорбь осудили нас боги; было богам неугодно, чтоб, сладкую молодость нашу вместе вкусив, мы спокойно дошли до порога веселой Старости.
(Одиссея, 23, 209 — 213)
Не трудно заметить, что в приведенных фрагментах из поэмы странствий проскальзывает идея о ревности богов к людской удаче, благополучию, богатству, ко всякому человеческому счастью. Кульминационным моментом развития мысли являются слова Калипсо: «Боги ревнивые, сколь вы безжалостно к нам непреклонны!» (dzelemones exochon aeeon — Одиссея, 5, 118). И все же из данных фрагментов не следует, что эпические герои испытывают чувство трепетного страха перед «завистью богов» [1], а скорее возмущаются таким положением дел. Страх становится принципиальной чертой нравственно-религиозной культуры Греции лишь в архаический и классический периоды. Причины столь кардинального перехода кроются, по всей видимости, с одной стороны, в смене «героической» модели культуры, с другой — в обособлении моральных норм и становлении нового типа нравственной культуры.
1 Примечательно, что в «Одиссее» поэт использует не стереотипизированный поздними авторами глагол phthoneo («завидовать»), a agamai в значении «негодовать», «завидовать».
В культурологии принято различать два типа социокультурной регуляции поведения личности: «культура стыда» и «культура вины» [2]. Системообразующий стержень культуры первого типа — общественное одобрение или порицание личности, а не самооценка индивида, поэтому всякое отклонение от господствующих норм поведения вызывает неодобрительное отношение со стороны коллектива и инспирирует у субъекта чувство стыда и позора. Этот тип культуры как раз и доминирует на эпической стадии развития многих этносов. Гомеровские поэмы, достаточно ярко иллюстрируют тип «культуры стыда». Вот почему «своеобразие воспроизводимой Гомером моральной ситуации состоит в том, что есть моральные индивиды, но отсутствуют сформулированные общеобязательные моральные нормы», то есть в нравственном социуме гомеровского общества отсутствует «абстрактно-фиксированный критерий различения нравственного и безнравственного» [3]. Этим, видимо, и объясняется тот факт, что гомеровские герои испытывают как страх перед общественной оценкой, так и трепет перед богами.
2 Толчком к социологическим обобщениям в этом ключе послужила книга Benedict R. The Chrysanthemum and the Sword: Patterns of Japanese Culture. N. Y., 1946.
3 Гусейнов А. А. Введение в этику. С. 40, 42.
Для «культуры вины» характерна переориентация типа личности на интравертность — на самооценку и саморегуляцию. Иными словами, осуществляется переход к этической рефлексии и моральной ответственности индивида. На этой основе в Греции в VII — VI веках до н. э. моральные нормы долженствования обособляются от реального поведения личности. И в этом суть нравственного переворота в Греции. Суть культурного переворота — в развитии соревновательного духа, появление которого создает необходимую социопсихологическую среду для возникновения чувства зависти в широком смысле слова. Под влиянием всей совокупности этих факторов в Греции окончательно формулируется концепция «зависти богов».
Судя по текстам греческих авторов VI — IV веков до н. э., они не ставили себе цели раскрыть сущность концепции «зависти богов» (phthonos theon). Обращаясь к своей аудитории, поэты, трагики и «отцы истории» не акцентировали внимание на «зависти» какого-либо конкретного бога. Зависть всегда приписывалась некой анонимной, абстрактной божественной силе. Апелляция к безымянному божеству или демону, судя по всему, типологически присуща мифоэпическому мышлению. Современникам, видимо, было ясно, о каких «карающих» функциях богов шла речь, поскольку сама идея исходила из народных верований и предрассудков. И не случайно упоминания о божественной зависти всегда были мимолетными и подчиненными другим, более значимым целевым установкам авторов. Вот почему представление о «зависти богов» само по себе слабо эволюционировало; гораздо отчетливее прослеживается, какую окраску по мере развития этической мысли придавали греческие мыслители этому фактору в жизни индивида. В этом плане можно выделить в хронологическом и концептуальном смыслах три пары авторов: Пиндар — Вакхилид, Эсхил — Геродот, Эврипид — Фукидид.
Лирики, продолжавшие мыслить категориями полисной морали, прибегали к концепту «зависти богов», как правило, в тех случаях, когда стремились особо подчеркнуть «добродетельный» поведенческий идеал разумного, умеренного и «достойного зависти» в хорошем смысле гражданина. Пиндар, как, впрочем, и Вакхилид, был бесспорно апологетом соревновательности. Для него стремление человека «быть заметным», восхождение к подвигу и успеху — суть естественные желания человека. Этим же духом наполнены и его оды, прославившие победителей четырех общегреческих состязаний, — Олимпийские, Пифийские, Немей-ские, Истмийские. Греческие состязательные игры, как справедливо отмечает М. Л. Гаспаров, неадекватно поняты человеком наших дней [1]. Они выявляли не столько того, кто был лучше всех в том или ином спортивном искусстве, сколько наилучшего и осененного божественной милостью человека вообще. И поскольку состязание выступало как проверка на обладание божьей благодатью, то одновременно оно могло стать и испытанием на божественную зависть. Как бы отгоняя ее, Пиндар восклицает:
1 См.: Гаспаров М. Л. Поэзия Пиндара//Пиндар. Вакхилид. Оды. Фрагменты. М., 1980. С. 362.
Необделенные дольщики эллинских услад, Да не встретят они оборота божьей зависти: Будь к ним незлобен бог! (Пифийские песни) [2]
…Совершенно иное значение придает «зависти богов» Эсхил, уловивший нравственное переосмысление греками религии. Для Гесиода и раннегреческих лириков характерна лишь «потребность обрести в лице богов (в первую очередь, в Зевсе) некий нравственный авторитет, высшую инстанцию, покровительствующую справедливым деяниям людей и карающую их за преступления против общественной и индивидуальной морали» [1]. Так в этико-теологической мысли постепенно формируется представление о Зевсе как носителе высшей справедливости. У Эсхила то же божественное начало наделено этическими функциями, а божественная зависть выступает в качестве составной единицы божественной справедливости, гаранта сохранения status quo мироздания.
1 Ярхо В. Н. Художественное мышление Эсхила: традиции и новаторство// Язык и культура античного мира. Л., 1977. С. 4.
Наиболее отчетливо это представление прослеживается в «Агамемноне» Эсхила. Введенные в трагедийный сюжет кровавая месть и родовое проклятие служат Эсхилу не столько рефлексией первобытной моральности, сколько для подчинения новому канону божественной справедливости. «Зависть богов», которая, кстати, и у Эсхила продолжает оставаться анонимной, хотя и можно предположить в качестве ее субъекта самого Зевса, выступает в роли заслуженного отмщения в каждом конкретном случае нарушения справедливости и гармонии.
…….Именно благодаря прямому и неукоснительному действию божественная зависть, несмотря на ее искусственно архаизированную форму, наводит еще больший ужас на смертных. Показательна в этом смысле сцена приезда Агамемнона домой, в которой Эсхил пером тонкого психолога строит каркас нравственно-психологического конфликта, нагнетает атмосферу трагедийности.
Клитемнестра устраивает не по-царски сверхпышный прием покорителю Трои Агамемнону и предлагает ему войти во дворец по пурпурному ковру. Опасаясь «людского осуждения» и «зависти богов», Агамемнон, терзаемый сомнениями, не знает, как ему поступить.
Продолжение
Согомонов А.Ю. Феноменология ЗАВИСТИ в древней Греции// Этическая мысль: Науч.-публицист. чтения/Редкол.: А. А. Гусейнов и др. — М. Политиздат, 1990.