Заводной апельсин про что
Заводной апельсин
Перед вами, бллин, не что иное, как общество будущего, и ваш скромный повествователь, коротышка Алекс, сейчас расскажет вам, в какой kal он здесь vliapalsia.
На другой день я был один, и время провёл очень kliovo. По своему любимому стерео слушал классную музыку — ну, там Гайдн, Моцарт, Бах. Другие maltchild этого не понимают, они тёмные: слушают popsu — всякое там дыр-пыр-дыр-дыр-пыр. А я балдею от настоящей музыки, особенно, бллин, когда звучит Людвиг ван, ну, например, «Ода к радости». Я тогда чувствую такое могущество, как будто я сам бог, и мне хочется резать весь этот мир (то есть весь этот kal!) на кусочки своей бритвой, и чтобы алые фонтаны заливали все кругом. В тот день ещё oblomiloss. Затащил двух kismaloletok и отделал их под мою любимую музыку.
А на третий день вдруг все накрылось s kontzami. Пошли брать серебро у одной старой kotcheryzhki. Она подняла шум, я ей дал как следует ро tykve, а тут менты. Maltchicki смылись, а меня оставили нарочно, suld. Им не нравилось, что я главный, а их считаю тёмными. Ну, уж менты мне вломили и там, и в участке.
А дальше хуже. Старая kotcheryzhka померла, да ещё в камере zamochili одного, а отвечать мне. Так что сел я на много лет как неисправимый, хотя самому-то было всего пятнадцать.
А на воле-то мне стало хуже, чем в тюрьме. Били меня все, кому это только в голову придёт: и мои бывшие жертвы, и менты, и мои прежние друзья (некоторые из них, бллин, к тому времени уже сами ментами сделались!), и никому я не мог ответить, так как при малейшем таком намерении становился больным. Но самое мерзкое опять, что не мог я свою музыку слушать. Это просто кошмар, что начиналось от какого-нибудь Мендельсона, не говоря уж про Иоганна Себастьяна или Людвига вана! Голова на части разрывалась от боли.
Когда мне совсем уж плохо было, подобрал меня один muzhik. Он мне объяснил, что они со мной, бллин, сделали. Лишили меня свободы воли, из человека превратили в заводной апельсин! И надо теперь бороться за свободу и права человека против государственного насилия, против тоталитаризма и всякий такой kаl. И тут, надо же, что это оказался как раз тот самый хмырь, к которому мы тогда с операцией «Незваный гость» завалились. Kisa его, оказывается, после этого померла, а сам он слегка умом тронулся. Ну, в общем, пришлось из-за этого от него делать nogi. Но его drugany, тоже какие-то борцы за права человека, привели меня куда-то и заперли там, чтобы я отлежался и успокоился. И вот тогда из-за стены я услышал музыку, как раз самую мою (Бах, «Бранденбургский квартет»), и так мне плохо стало: умираю, а убежать не могу — заперто. В общем, припёрло, и я в окно с седьмого этажа.
Очнулся в больнице, и когда вылечили меня, выяснилось, что от этого удара вся заводка по доктору Бродскому кончилась. И снова могу я и drasting, и krasting, и sunn rynn делать и, главное, слушать музыку Людвига вана и наслаждаться своим могуществом и могу под эту музыку любому кровь пустить. Стал я опять пить «молоко с ножами» и гулять с maltchikami, как положено. Носили тогда уже такие широкие брюки, кожанки и шейные платки, но на ногах по-прежнему govnodavy. Но только недолго я в этот раз с ними shustril. Скучно мне что-то стало и даже вроде как опять тошно. И вдруг я понял, что мне теперь просто другого хочется: чтоб свой дом был, чтобы дома жена ждала, чтобы маленький беби.
И понял я, что юность, даже самая жуткая, проходит, причём, бллин, сама собой, а человек, даже самый zutkii, все равно остаётся человеком. И всякий такой kal.
Так что скромный повествователь ваш Алекс ничего вам больше не расскажет, а просто уйдёт в другую жизнь, напевая самую лучшую свою музыку — дыр-пыр-дыр-дыр-пыр.
Что скажете о пересказе?
Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.
“Заводной апельсин” Энтони Бёрджесса. Что это за kniga и зачем вам её chitat?
В фонде Энтони Бёрджесса нашли продолжение романа “Заводной апельсин” – главной книги писателя. Что это за книга?
Роман “Заводной апельсин” вышел в 1962 году, а спустя три года легендарный Стенли Кубрик (“Сияние”, “Космическая одиссея 2001”) снял экранизацию, ставшую классикой мирового кино. Рассказываем, как шла работа над книгой и что о ней важно знать.
“Эта чёртова книга – труд, насквозь пропитанный болью… “
Самого Бёрджесса призвали в армию в 1940 году. Мирно “пересиживая” войну на Гибралтаре, он регулярно получал выговоры и наряды вне очереди, а однажды уехал на выходные к будущей жене и не вернулся в часть. Дезертир. Appy polly loggy, dorogoy drug. Злая ирония.
“Заводной апельсин”, созданный в том числе и в качестве способа отрефлексировать трагедию, буквально пропитан чувством вины. Один из героев книги, писатель, который пишет роман под названием “Заводной апельсин”, крепко связанный и беспомощный, вынужден наблюдать, как свирепая банда подростков во главе с главным героем, Алексом, зверски избивает и насилует его жену.
В 1959 году Бёрджесс, в ту пору преподаватель английского языка и литературы, специалист по творчеству Джойса, внезапно потерял сознание прямо на уроке. Врачи провели обследование и сказали, что жить писателю осталось максимум год. Appy polly loggy, dorogoy drug. Опухоль мозга.
Прогнозы не оправдались. Бёрджесс проживёт со смертельным диагнозом 34 года и напишет 25 романов (11 из них – в период с 1960 по 1964 год), главным из которых навсегда останется “Заводной апельсин”.
“А помнишь, ты давал мне книгу?”
Словосочетание “Заводной апельсин” Бёрджесс, аккуратно одетый религиозный человек из приличной семьи, позаимствовал у лондонских кокни – маргинальных обитателей подворотен Ист-Энда, рабочего района Лондона. Так называли всё непонятное и странное. Любая несуразная диковина была “крива, как заводной апельсин”. А ещё “orange” на малайском языке (Бёрджесс после войны семь лет прожил в Малайзии) означает “человек”, а на английском – “апельсин”.
Говоря “свобода”, говоря “достоинство”, “сила”, “право” люди или впустую сотрясают воздух, в действительности не придавая этим словам значения, или описывают наиболее важные ориентиры на ландшафте этики. Что такое настоящая свобода? Если человек свободен, то, возможно, ему и закон не указ? Должен ли свободный человек соблюдать правила поведения в обществе? Что такое мораль? Алекс и его bratishki не задаются этими вопросами. Они просто свободны. Они хозяева “дна”. Они могут делать что хотят и так, как вздумается.
По словам Бёрджесса, “Заводной апельсин”, книга, полная насилия, жестокости и злобы, – ко всему прочему, роман о “христианской свободе воли и силе прощения”. Во второй части Алекс попадает в тюрьму, где запущена экспериментальная исправительная программа. Герою вводят некий препарат под видом “витаминов” и заставляют смотреть видео про изнасилования, драки и убийства под классическую музыку.
Надо сказать, классическая музыка в романе занимает особенное место. Алекс, жестокой малолетний преступник и садист, слушает её с искренним упоением. Его любимое произведение – “Девятая симфония” Бетховена. Эта деталь меняет роман неожиданно и пугающе. Бёрджесс, переживший ужасы нацистского режима, где начальник концлагеря мог точно так же наслаждаться Бетховеном и прекрасно разбираться в музыке, безжалостно разрушает миф о благотворном влиянии классического искусства и задаётся вопросом: а что же тогда может изменить человека?
Алекс “излечивается” от своего “недуга”. Но выйдя на свободу спустя несколько лет, называет себя “заводным апельсином” – причудливой диковиной, прошедшей через жернова бесчеловечной системы, которая как раз и пыталась его изменить. Улицы не изменились, очистить их карательными мерами государство не может. Изменился только Алекс. Его новое “я” не укладывается в его представления о жизни. Он другой и не знает, что теперь с этим делать. Да, он раскаивается. Но он ли это вообще? Ведь варварская исправительная система – это ничто иное, как противоестественный и страшный механизм, который никому на самом деле не может помочь.
Мерзкий наш и подлый Билли-бой, koziol и svolotsh!
“Заводной апельсин” вышел на заре молодёжной революции 60-х. Хиппи, мода, рокеры и панки. Высвобождается гигантское количество энергии молодёжи и это, конечно, не могло не спровоцировать волну насилия. И роман, что называется, пришёлся ко двору.
Бёрджесс отказывается как от определения “справедливости”, так и от идеи насильственного подавления зла и права мести. Здесь как раз и появляются пусть и своеобразные, но христианские мотивы. Насилия во благо не бывает и быть не может. Так, Александр, писатель, жену которого избивает Алекс со товарищи, сходит с ума от горя и в попытках отомстить обидчику становится таким же преступником.
Образ Алекса же так понравился панкам той эпохи, что появилось три или четыре музыкальных группы с названиями на сленге из романа и образами его героев. Но Алекс – часть системы. Он просто выбрал удобную и выгодную модель поведения в сложившихся обстоятельствах. Когда кругом нищета и мрак, либо “ты их”, либо “они тебя”. За улыбкой садиста с пушистыми ресницами прячется глубоко драматический образ, который читатели и, паче того, зрители чаще всего отказываются видеть.
“Заводной апельсин” – одна из самых откровенных и эпатажных книг ХХ века, задающая множество этических вопросов. Но вот ответов на них нет ни в ней, ни в её культовой экранизации.
Анализ произведения «Заводной апельсин» (Энтони Берджесс)
Автор: Guru · Опубликовано 17.05.2017 · Обновлено 08.10.2017
Энтони Бёрджесс писал «Заводной апельсин», будучи уверенным в том, что неизлечимо болен. Врачи поставили ему страшный диагноз «опухоль мозга», и писатель принялся за создание книг, чтобы заработать деньги для своей семьи. Позднее станет известно (от самого автора) об ужасной трагедии, которая случилась с его беременной женой. В военные годы, когда на улицах многих городов стояла анархия, американские дезертиры жестоко надругались над ней, после чего у женщины случился выкидыш. Она так и не смогла прийти в себя и вернуться к полноценной жизни, а ее мужу пришлось видеть страдания любимого человека день за днем без какой-либо надежды на облегчение. Позже он скажет:
Эта чёртова книга — труд, насквозь пропитанный болью…
Смысл названия
Нетривиальное заглавие Берджесс позаимствовал у лондонских кокни — маргинальных обитателей «дна» Ист-Энда. Так люмпены отзывались о непонятных или странных вещицах, это значит: «кривые, как заводной апельсин». Значение выражения – неразумная диковина или небылица. Недоумение от знакомства с таким феноменом полностью разделял герой, когда обнаружил, что с ним сотворили в тюрьме. Поэтому он называет себя именно так. Его поведение действительно не вкладывалось в его же представления о жизни, но главное – он так и не понял, как это неестественное исправление поможет очистить улицы города? Оно было лишь варварским, противоестественным, нелогичным способом увеличить количество жертв.
Другое значение открывается нам, когда мы узнаем, что Энтони Бёрджесс семь лет проработал в Малайзии, а там слово «orang» означает «человек», а на английском «orange» — «апельсин». Соответственно писатель с самого начала знал, что говорит не о явлении или вещи, а именно о человеческой судьбе, которую власть имущие воспринимают, как заводную игрушку, причем свою. Они сделали из юноши программируемый механизм, которого достаточно завести, и он заиграет на нужный лад. Таким образом, вопросом о свободе воли уже не ведала Небесная канцелярия, его стали решать люди с незавидным радикализмом. От этого шага автор и предостерегает читателя.
О чем книга?
Парень не уважает своих друзей, он ими руководит и очень ревностно относится к своей власти. И если этот мир — подлый и вонючий, как он считает, то случается вполне естественный ход — друзья его предают. При очередном ограблении они оставляют его со своим преступлением наедине, и главный герой попадает в руки полиции. Там он избивает до смерти своего сокамерника, и после этого злосчастного молодого убийцу решают «исправить». Умные люди в халатах связывают его и начинают крутить фильмы, полные зверского насилия, жестокости и прочих кровавых сцен. После этого у него начинаются страшные боли только при мысли о злодеяниях, даже мысли о сексе приносят ему страдания и вызывают тошноту. Можно подумать, что малолетний преступник и хулиган претерпел изменения. Можно, подумать, что теперь он — порядочный гражданин.
Главные герои и их характеристика
Проблематика
В чем смысл книги?
Конечно, из прочтения следует, что произведение учит чему-то вроде: «Что бы мы ни делали, маргиналов нам не изжить». Однако стоит подумать и разобраться — в чем состоит идея романа «Заводной апельсин»? Автор хотел показать нам всем, что этот мир несправедлив и жесток? Да, бесспорно. В нем всегда найдется место преступлениям, предательству, трагедиям. Зло находится на одной земле с добром, и от этого никуда не деться. Алекс видел и чувствовал всю подлость общества, с его несправедливыми законами и низкими моральными устоями, и стал его частью, которая хотя бы пожинает плоды человеческой гнусности. Он в сложившихся обстоятельствах лишь выбрал то, что выгоднее, вот и все, за что его можно судить, и Бёрджесс далек от патетики прокурора. Писатель, хоть и был в роли жертвы преступления, отказывается от идеи насильственного подавления зла и права мести. Он даже высмеивает образ себя в романе, подводя жизни литератора Александра жалкий итог: он сошел с ума от ярости на своего обидчика. Носитель светлых идей гуманизма и свободы от ненависти превращается в такого же преступника, готового на жестокую расправу. Таким образом, насилия во благо быть не может, оно отравит и самого нравственного человека.
Даже автор «Заводного апельсина», который по вине таких же отморозков потерял жену, на удивление не видит смысла в логичной и простой языческой формуле «око за око». Так что же получается, ничего не делать, пусть себе грабят? Нет. В наших силах стараться изменить ядовитую атмосферу, вынуждающую людей быть такими. Только самостоятельно можно прийти к осознанию своих поступков и к их искуплению, поэтому нужно помочь человеку понять, что мир может быть и другим, но это зависит от каждого из нас. Пока хоть кто-то из нас хранит в сердце доброту, а в головке — умение остановить в себе животную агрессию, которой манипулируют власти, Алекс с его теорией о «вонючем» мире будет всего лишь героем антиутопии.
В любом случае, говорить о положительном исправлении целого общества и мира глупо, ведь никогда не знаешь, когда на тебя обрушатся такие маргинальные мальчики. Рецепта избавления от них не могут придумать даже фантасты. Поэтому надо начать хотя бы с себя и своего окружения.
Символика
Автор применил в своем произведении «Заводной апельсин» вымышленный сленг (надсат – от русского «надцать»), на котором общаются британские подростки, преимущественно главный герой и его компания. Жаргон, что примечательно, состоит из слов русского языка, записанных латиницей (droog «друг», malchik «мальчик»). Видимо, Бёрджесса вдохновило путешествие по Советскому союзу, которое он предпринял незадолго до написания романа. Основа для новояза была выбрана неслучайно: так писатель обыгрывает страх, который европейцы испытывали к русским. Обострение и без того натянутых отношений западной цивилизации с СССР, нашедшее выражение в Карибском кризисе, пугало многих людей. Кстати, то же предубеждение заметно в выборе фамилии для главного мучителя юных преступников – «доктор Бродский», названий локаций (магазин «Мелодия») и т.д.
Любопытно, что в книге есть роман «Заводной апельсин» и его автор. Алекс впервые видит название рукописи, когда врывается в дом к писателю. Он недоумевает, что значит такое странное заглавие, но вскоре забывает о нем. Зато сама фраза врезалась в его память и преследовала на протяжении всего повествования, как злобное прозвище, брошенное судьбой. Складывается ощущение, что его роль от начала и до конца была прописана его же жертвой еще до совершения преступления и всех последующих событий. Пока герой отбывал наказание, произведение было опубликовано, а его сочинитель заслужил славу, как оппозиционный творец.
В образе Александра Энтони Бёрджесс пытался выплеснуть переполнявшую его злость к тем мучителям, которые расправились с его женой. Он излечился от нее, дописав текст и доведя логику ненависти до победного финала. Герою так и не удалось отомстить, зато в этом порыве он теряет собственную личность. Все, что отделяло его от того преступления, рухнуло, перед нами был такой же убийца, просто мотив был иным. Автор доказал самому себе, что, как бы ни было больно, нельзя унижаться до жестокости.
Апофеоз зла в поведении Алекса и его дружков получил в критике название «ультранасилие». Иными словами, это разрушения ради разрушений, без коммерческой или иной мотивации.
Концовка
После того, как Алекс покинул дом своей жертвы вместе с политиками из оппозиционной партии, он оказался в просторной квартире, где за стеной была специально включена классическая музыка, которая теперь тоже давила на нервы подростку. Не выдержав боли, он бросается из окна. В результате, его попытка самоубийства была использована интриганами против действующей власти, как предлог для отставки правительства. В больнице молодого человека навещает тот самый инициатор программы исправления преступников и предоставляет ему выгодную работу, новый проигрыватель и множество пластинок за подпись на документе о том, что претензий он не имеет. Теперь пациент излечился от навязанной ему доброты и готов продолжить свое дело под эгидой привилегированного положения.
В последний раз читатель после видит его уже с новой компанией, они сидят в молочном баре «Korova» и пьют «молоко с ножами». На улице зимняя промозглая ночь, и герой Бёрджесса ощущает ужасную тоску и скуку, в его сердце робко стучат перемены, смягчение, что-то неясное вкрадывается в его душу. Что именно — он не знает сам, но склоняется к выводу, что это взросление. В финале «Заводного апельсина» он встречает своего друга Пита с женой и понимает, что ему тоже нужна семья и домашний очаг.
Критика
По словам самого автора, он утверждал «превосходство даже употребленного во зло морального выбора над насаждаемой государством безальтернативностью, необходимость приятия опасностей свободы». А вот получилось у него или нет, спорят до сих пор. Известно, что современники не приняли «Заводной апельсин», и он продавался очень плохо (из первого издания продано менее 4.000 экземпляров) вплоть до тех пор, пока его не экранизировал Стенли Кубрик. «Дешевые штампы о подростковой преступности», — так окрестил книжную новинку рецензент Times.
Об этом в своей статье откровенно высказался рецензент Андрей Цунский:
Отечественная критика часто осторожно ругает Бёрджесса, переходя на его собственную личность. Но если наши критики думают, что они оригинальны — то напрасно. На Западе и на Востоке писали и пишут почти слово в слово одно и то же. Но на всех языках, во всех странах этот «voniutshi griaznyi апельсин» признан великой книгой. Иначе пришлось бы сделать смелое заявление, что проблему зла внутри человека решить можно, и даже знаешь способы. И что можно написать, если великий роман поставил вопросы, решить которые не под силу никаким литературным критикам… Даже на могиле писателя начертано ABBA ABBA — «Отче, отче» — последние слова Христа, оставшиеся без земного ответа.
Действительно, многие считают Бёрджесса «гением одной книги», так как, кроме «Заводного апельсина», успешного благодаря нашумевшей экранизации, из 57 томов его творчества ничего больше не известно. Даже его друг, литератор Пол Теру, говорил о нем: «Возможно, стать великим писателем ему мешали его непоседливость, нетерпеливость, сверхпродуктивность». Даже триумф романа об ультранасилии многие считают незаслуженным. В тексте описано множество сцен сексуального характера, они же повторились в скандальном фильме Кубрика, из-за чего художественная ценность произведения ставится под сомнение. Людей якобы привлекает там исключительно натуралистичность описания постельных сцен. На это сетовал и сам автор:
Но не все читатели «Заводного апельсина» сходятся во мнении на этот счет. В произведении многие из них находят нечто более весомое, чем описание физиологических подробностей образа жизни банды. Например, первого переводчика романа на русский, В. Бошняка, больше волнует удивительный парадокс, ставший основой главного образа: «В книге и фильме было выведено юное чудовище — преступник и садист Алекс, одержимый жаждой насилия и тягой…к красоте». Противоречивость персонажа создает желаемую неоднозначность восприятия: литературный труд трактуется по-разному, создается полемика.
О персонаже метко высказался российский критик В. Утилов: «В равной степени опасно поддаваться интонации его внутреннего монолога, описывающего то эпические злодеяния героя, то его эпические муки в тюрьме, во время лечения по «системе Людовика», то его переживания после выхода на волю. Форма монолога, позволяя автору отстраниться от своего персонажа, заставляет и читателя, и зрителя забыть, что даже в этом рассказе Алекс играет свою роль, умело расставляет выгодные для себя акценты в том «монтаже аттракционов», каким оказывается его «одиссея». В результате мы почти рады, когда в финале герой снова становится собой — воплощением ликующих темных инстинктов, получивших теперь как бы моральное право в силу аморальности цивилизации».
Он же дает философскую оценку музыкальным пристрастиям подростка:
Также он указывает на сходство предпочтений героя и нацистского репертуара, излюбленного аккомпанемента для геноцида.
То, как писал и как выражался, и то, как ставил проблему Бёрджесс, при всей критической направленности его книги, было написано не так, как хотелось бы советскому издательству. Это была все равно, конечно же, чуждая книга
«Заводной апельсин»: смысл фильма, объяснение концовки и названия
«Заводной апельсин» — мрачный научно-фантастический фильм 1971 года, сюжет которого сосредоточен вокруг харизматичного Александра ДеЛарджи и его друзей-преступников, основными интересами которых являются изнасилование, ультра-насилие и Бетховен.
Даже сейчас, спустя более чем 50 лет после выхода фильма, ответом на этот вопрос интересуются не меньше, чем в далеком 1971. Ниже мы попытаемся разобраться в том, какой смысл заложил Кубрик в свой фильм, что означает концовка «Заводного апельсина», и конечно же, ответить на главный вопрос: можно ли управлять обществом, изучая азы его поведения и к чему это может привести?
Объяснение названия «Заводной апельсин»
Смысл фильма «Заводной апельсин»
Интерпретаций смысла «Заводного апельсина» множество. Кто-то считает, что жестокое поведение Алекса обусловлено жестоким поведением общества. И это правда. До возникновения такого понятия как «бихевиоризм» было нормально предположить, что серийными убийцами рождаются, а не становятся. Объясняется это просто: нежеланием общества признавать тот факт, что преступники, — побочный продукт его же жизнедеятельности.
Предполагается, что сюжет фильма разворачивается в какой-то футуристической антиутопии, но трудно понять, в каком именно мире живет Алекс. Иногда это похоже на анархическое беззаконное общество, где он и его банда могут делать, все что им вздумается. С появлением полиции его мир начинает выглядит как жесткая тоталитарная система, которая может быть как левой, так и правой. Кубрик намеренно расплывчатый. Политическая философия подвержена теории подковы, благодаря которой обе крайности превращаются во что-то очень похожее.
С другой стороны «Заводной апельсин» это яркий, совершенно неординарный манифест о важности человеческой свободы и о том, что выбор между свободой воли конкретного индивида и общественной безопасностью — это дилемма, решение которой почти всегда в пользу общественности.
При этом сам Стэнли Кубрик полагает, что любой индивид — предпочтительнее государства. Все авторитетные фигуры в «Заводном апельсине» изображены негативно и стереотипно. Полицейские бьют Алекса, насмехаются над ним и плюют ему в лицо. Тюремные надзиратели жестоки; у одного даже есть гитлеровские усы. Врачи холодные и бесчеловечные.
Возникает ирония, ведь в своем садизме государство немного лучше банды Алекса. Оно не может навязать мораль — только послушание. Берджесс и Кубрик полагали, что лучше быть психопатом, чем роботом, поскольку у психопата хотя бы есть свобода воли. Моральная дилемма фильма отображена в монологе тюремного священника:
У мальчика нет реального выбора, не так ли? Корысть. Страх перед физической болью привел его к этому гротескному акту самоунижения. Его неискренность было ясно видно. Он перестанет быть правонарушителем. Он также перестанет быть существом, способным на моральный выбор.
Заберите свободу воли у худших членов общества, и они станут «заводными апельсинами» — искусственными существами, контролируемым обществом, совершенно бесполезными и бессмысленными. Лекарство от социопатии Алекса даже хуже, чем сама социопатия.
Объяснение концовки «Заводного апельсина»
В финале фильма, после всех изнурительных процедур, пыток, прыжка с балкона и последующего лечения Алекс заявляет что: «я и впрямь излечился…», что, безусловно, правда. По мнению самого героя, запрограммированного сначала на послушание и удовлетворение системы, а после, избавившегося от этой установки, — он действительно вылечился.
Но вылечился ли он от тяги к насилию, — совершенно другой вопрос. Скорее всего нет. Эту теорию подтверждает и песня Джина Келли «Поющие под дождём», играющая во время заключительных титров, — песня, которая сопровождала жестокие зверства Алекса на протяжении всего фильма.
В романе Энтони Бёрджесса исход иной, — Алекс действительно избавился от тяги к насилию. Садизм и злодеяния перестали доставлять ему удовольствие, потому что вместо него появилось ощущение отвращения, намекая на то, что сильное психологическое воздействие и правда работает. Осознавая подобный «happy end», а так же то, что это и не «happy end» вовсе, последующие американские издания решили «убрать» счастливую концовку автора.
Но в отличии от американской, британская версия книги сохранила концовку с действительным излечением Алекса, в которой он, в конечном итоге, отказался от насилия по собственной воле.
Что означает финальная сцена из фильма
Заключительная сцена фильма, в которой Алекс фантазирует о том, как он занимается сексом с женщиной перед толпой из высшего общества намекает на то, что его мировоззрение все же потерпело некоторые изменения: он стал моногамным и делает это в согласии с девушкой. По его мнению, — это именно то, что общество считает приемлемым.
Эта фантазия возникает сразу же после сделки с правительством, которая сулит ему вознаграждение, но при условии, что он будет контролировать свое поведение. Парень соглашается, он все еще злодей, но на этот раз, — более скрытный.
Соответственно, если раньше ему нравилось быть преступником, который действовал вне общества, то теперь он будет придерживаться социально одобренного образа жизни, сохраняя при этом часть своей дикой натуры.