Здорово петро а я знаю что ты
Один день Петра Сергеевича
Всем известно, что народные песни передавались из поколения в поколение, так сказать, из уст в уста. Однако мало кто знает, что творчество это было коллективным не только в том смысле, что сочиненные неизвестным автором слова и мелодия неоднократно дополнялись или, наоборот, укорачивались в каждом селе, куда попадали. Процесс был коллективным в прямом смысле этого слова.
– Иван, здорово! Я тебя уже третий час дожидаюсь! Мне ж некогда.
– Здорово, Петро. А тебе Наталка разве не сказала, что я в город поехал? Сыны, люби мои Димка та Яков, швыденько розпрягайте та напувайте коней, та сядемо вечерять! Какое у тебя дело ко мне?
– Я ж тебе вчера говорил, что сверху, с самого природознавчого музею, поступила разнарядка на наше село народну пісню предоставить.
– А я-то тут причем?
– Как причем. Твоя хата с самого краю стоит, значит, с тебя первый куплет. Хотя бы пара строчек.
– Тю! А чего я? У меня и слуха-то нема.
– Я с тебя, шо, ноты спрашиваю? Ты мне текст давай.
– Да якой с меня кобзар? Чего ты ко мне прычепывся? Я, б…, кому казав! Хлопцы, б…, розпрягайте коней, а то щас дам по лопате та будете крыныцю до ранку копать. Черенками! Петро, я тэбэ прошу. Я приехал с базару працею зморєний, хочу спокойно попоисты, чарку выпыть, а ты ко мне прычепывся. Нема у мэнэ виршив. Творческий кризис, понятно. Так, трудова интеллигенция, до коней можете уже нэ йты, взяли по лопате и в сад! Я вам, б…, не Гоголь-моголь! Наталка, быстро накрывай на стол та пуллю до коней. Як вы мне все дороги. Завтра прыходь, Петро. Сам бачиш, семейный кризис. Давай, бувай, выход в тэбэ за жопой.
– Грубый человек, Иван, – бормотал Петро, выйдя за ворота. – Даже поужинать не позвав. Спасибо Наталке, накормила. А ему лишь бы хлопцы, кони, крыныци. Четыре крыныци уже в саду – усьо мало. Придется знову самому первый куплет придумывать. Я ж вам не поэт, а организатор. Хотя талантом бог не обдилыв, конечно. А якщо так? – Петро внезапно поет могучим тенором:
Розпрягайте, хлопці, коней, та й лягайте спочивать.
А я піду в сад зелений, в сад криниченьку копать!
– Яка там гнида з бисовых волос выскочила! – закричала с противоположного двора визгливым голосом глухая бабка Прасковья, про которую все думали, что она ведьма. Петро быстро зашагал от хаты Ивана. «Цепляет! – радостно думал он. – Публика дура, но настоящее мыстецтво учуе всегда. Даже ведьма оценила! Есть задел!».
Внезапно внимание Петра привлекла привычная для села картина. У забора стоял дюжий парубок, которого Петро по заднице определил, как Грыцька. Он все время негромко повторял одно и то же: «Маруся, кинь калини, кинь калини, кинь калини. Маруся, досить працювати. Маруся, кинь калини, кинь калини, кинь калини. Маруся, досить працювати!», на что из-за забора неизменно отзывался тихий девичий смех. Понаблюдав эту картину минут двадцать, Петро зашагал дальше, но вскоре остановился.
– Я одного не понимаю, чего она все время регочет. Что у Григория нема фантазии, мы все давно знаем. Тридцатилетний подпасок – посада физическая. Ведь Маруся такая гарная дивчина, что будь я лет на сорок младше – вполне мог бы быть ей сыном. И поет, и разумница. Есть, наверное, в этом Григории что-то такое мужское. А Маруся – хороша! И имя такое народное – в припеве звучало бы. А якщо так? – Петро внезапно снова запел чистеньким басом.
Прозвучал выстрел. Петро вспомнил о деле и пошел дальше. Через несколько секунд мимо него промелькнула огромная тень Грыцька. Петро огорченно вздохнул, но тут же прозвучал второй выстрел, от которого организатор народной песни сразу повеселел. «Значит, не только в Грыцька стреляли, – возликовал Петро, – значит, и припев людей за душу берет! Три четверти песни, считай, готовы! Зараз у Мыколы Тарасовича еще пару куплетов набросаем, а там уже можно и к кобзарю, чтоб мелодию сделал. Ай да, Петро Сергеевич, ай да сукин сын!».
В гостях у Мыколы Тарасовича, известного на всю округу литературного критика, Петро пробыл всего шесть минут, зато вышел оттуда уже с готовой песней. Появились такие берущие за душу куплеты, как:
Копав, копав криниченьку у вишневому саду.
Чи не вийде дівчинонька рано-вранці по воду.
Вийшла, вийшла дівчинонька в сад вишневий воду брать.
А за нею козаченько веде коня напувать.
Просив, просив відеречко,- вона йому не дала.
Дарив, дарив з руки персня,- вона його не взяла.
Знаю, знаю, дівчинонько, чим я тебе розгнівив.
Що я вчора, ізвечора із другою говорив.
Вона ростом невеличка, ще й літами молода.
Руса коса до пояса, в косі стрічка голуба.
– Ти не подумай, Петре, що я собі якихось привілеїв хочу, але хіба це народна творчість? Я всі слова написав, Дмитро Степанович зараз музику напише. Привіт йому, до речі. Я розумію, ти з цього теж нічого не маєш, пісня далеко не шлягер, мені під таким текстом соромно було б своє імя ставити, але кому вона така брехня потрібна?
– Как же вы не понимаете, Мыкола Тарасович? – запальчиво воскликнул Петро. – Песня будет передана в природознавчий музей, там отметят, что она составлена жителями именно нашого села. Наши потомки будут еще столетиями гордиться, какие у них были талантливые предки! Причем не один завалящий гений, а усьо село! А так будут гадать: то ли у нас придумали, то ли на Прикарпатье. И правды не добьешься. К тому же, первый куплет и основу припева придумал я, а идеи мне подсказывали наши односельчане: Иван, Маруся, Грыцько, Наталка, бабка Прасковья. Хиба ж цэ не коллективное творчество!
– Це який же ти приспів придумав? Цей:
Маруся, кинь калини, кинь калини, кинь калини,
Маруся, досить працювать!
Маруся, кинь калини, кинь калини, кинь калини,
Маруся, досить працювать!
Бідний Грицько! Напевне, ти як заспівав, батько Марусі подумав, що то він, то й почав стріляти. Завтра його по усьому селові ганяти буде. Га-га-га! Здорово. Це я в свій гумористичний зошит запишу. Всьо? Я свій внесок вніс? Не треба подяки, це мій обов’язок, як громадянина. Бувай здоровий. Мені ще треба кореспонденцію до Львова та Оренбурга написати.
Петро вышел от Мыколы Тарасовича с двояким чувством. С одной стороны, он был доволен, что стихи готовы. С другой – Петра раздражал покровительственный тон Мыколы Тарасовича, его нежелание вести себя по-приятельски.
– Тоже мне критик – сифилитик. Еще и насмехается. Написал пять строчек и заносится. Знаю таких: целый день работаешь, почти закончил, а он придет, скажет «что ты возишься, дай-ка я». Потом всем рассказывает, как он в пять минут работу сделал, над которой ты день пахал. Сам бы написал, но времени нет с всем возиться, да и не мои это обязанности, – обиженно бурчал Петро, направляясь к хате известного кобзаря Дмитра Степановича. – Дмитро Степанович уж поизвестнее тебя будет, а людына свойська. И чарку нальет, и дело сделает. А вот и его хата.
– Конечно, конечно. А скажи, Дмитро Степанович, а почему ты играешь не на кобзе и даже не на бандуре, а на какой-то средиземноморской лире?
– На чому навчили, на тому граю, – степенно отвечал музыкант. – Не заважай, Петю.
– Конечно, конечно, но все-таки интересно. Вот все бандуристы, шо в нашем селе гастролировали, они слепые, а ты нет.
– У нашій с Бетховеном професії, Петя, незрячість не главноє. Я одного не пойму. Ось ти у мене разів сто, напевне, побував. Це тільки на гулянках. Чого ти у мене одно і теж постоянно спрашуєш?
– Для поддержания разговору, так сказать. Ты ж никогда ничего не рассказываешь. Вас же в концерты к панам и господам возят. Даже у самого государя-императора раз выступали в сборном концерте. Шутка ли! А говоришь всегда однотипно: кормили нормально, с грошима не обидели. Хочется чогось такого, знаешь, французского, пикантного. Почему не повеселить общество интересными рассказами?
– Тому що патякала в наступний раз к серьозним людям не позвуть. Так, Петя, заткнись и слухай. (Звучит мелодия, известная сегодня каждому). Як тобі?
– Хорошо, только опять чего-то еще не хватает.
– Так, Петя! Я знаю, ти людина добра, але йди вже собі додому. Мєня на концерті у царя так не задрачували, как ти. Не нравітся, хай твій народ передєлуєт. Дуже хочу спать, вибач.
– Конечно, конечно. Вот последний вариант просто отличный. Просьба, еще ноты записать.
– Тримай, організатор. І хто тепер скаже, що у нас в селі народ не талановитий?
– Огромное спасибо! Самый талантливый, что я всем годами и пытаюсь доказать. Теперь, осталось только разучить всем селом, чтобы перед комиссией из природознавчого музея не оплошать. Это, конечно, задачка потруднее будет, но я думаю, за пару недель управимся. Еще раз спасибо, Дмитро Степанович. Не знаю, как бы мы без вас, вообще, хоть одну песню придумали.
Выйдя со двора кобзаря, Петро Сергеевич немного постоял, прикидывая план мероприятий на завтра, потом вздохнул и направился к своей хате, в которой его, к сожалению, никто не ждал. Пока?
О Привет Петро А Я Знаю Что Ты
Длительность: 21 сек
Kakashi Sensei S Morning Secret
Lama З Тим Кого Любила
Топ 10 Фраз Эдисона
А Я Знаю Шо Ты Дрочишь
Прикол Леди Баг И Супер Кот А Вдруг Я Голая
Дорогой Где Ты Был
А Я Знаю Что Ты Дрочешь
Я Знаю Кто Ты Ты Кровосися Сумерки Фрагмент С Голосом Гоблина
Тест На Психику Если Засмеешься Ты Псих А Я Знаю Что Ты Засмеешься
А Я Знаю Що Ти Дрочиш Маша И Медведь Трудовик
О Привет А Я Тебя Знаю
А Я Знаю Что Ты Дрочишь Майнкрафт Машинима
Смешной Мульт Марио
Сильная Дебютная Ловушка Гарантированная Победа
Короче Говоря Я Создал Игру От Первого Лица Я Задрот Моя Жизнь Это Игра Сборник Иккеро
Tinie Tempah Zara Larsson Girls Like Martik C
Вторжение Титанов 4 Й Сезон Опенинг 1 My War Русский Кавер Тв Версия
Sivan Perwer Xezal Xezal
Call Of Duty Night Lovell
Голос Какузу В Оригинале
Английский Язык С Нуля За 50 Уроков A0 Английский С Нуля Английский Для Начинающих Уроки Урок30
Мария Басманова И Бродский
Новая Песня 2021 Каждый Миг
Теория Империй Вести Фм
Alper Eğri Hands Up
Сборник Татарских Песен 2021
Quchequm El Ban Chka Remix
C418 See Herobrine
Краснодарский Край Ужесточение Контроля За Соблюдением Масочного Режима Ноябрь 2020 Года
System Failure Instrumental Vs Eteled
Night Lovell Crawl Slowed
Zedd Maren Morris Grey The Middle Live 2018 Billboard Music Awards
Lucifer Devil Face
Играй За Эннарда И Поймай Охранника Fnaf Фнаф
Gummy Bears Challenge Gummy Bears Hacks
Детские Песенки Про Паровозик
На Кухне Красная Куртка О Конфликте В Автобусе Национализме Сардане Авксентьевой
О Привет Петро А Я Знаю Что Ты
399 Лозунов Матвей Г Хабаровск Ой Мой Милый Вареничков Хочет
Иван Ирбис На Первом Канале В Передаче Давай Поженимся
Karl Madis Voldemar Kuslap Mikk Kaasik Kristjan Kasearu Karavan Lilled Sinule
Unlimited House Club Type Beat Dance Edm Instrumental Beatzxy
Можно Ли На Самом Деле Испугаться До Смерти
Crimson Skies Black Veil Brides Live 11 13 21 Cherokee Nc
The Loud House Season 5 Episode 29 Camped Full Episode
Как Закрепить Нитку В Начале И В Конце Вышивки
Алёну Шметерову Фоткают Из Под Тёшка Разборки В Метро
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Тихий Дон
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Не сохами-то славная землюшка наша распахана… Распахана наша землюшка лошадиными копытами, А засеяна славная землюшка казацкими головами, Украшен-то наш тихий Дон молодыми вдовами, Цветет наш батюшка тихий Дон сиротами, Наполнена волна в тихом Дону отцовскими, материнскими слезами. Ой ты, наш батюшка тихий Дон! Ой, что же ты, тихий Дон, мутнехонек течешь? Ах, как мне, тихому Дону, не мутну течи! Со дна меня, тиха Дона, студены ключи бьют, Посередь меня, тиха Дона, бела рыбица мутит
Старинные казачьи песни
Мелеховский двор — на самом краю хутора. Воротца со скотиньего база ведут на север к Дону. Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше — перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона. На восток, за красноталом гуменных плетней, — Гетманский шлях, полынная проседь, истоптанный конскими копытами бурый, живущий придорожник, часовенка на развилке; за ней — задернутая текучим маревом степь. С юга — меловая хребтина горы. На запад — улица, пронизывающая площадь, бегущая к займищу.
В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий. Из Туретчины привел он жену — маленькую, закутанную в шаль женщину. Она прятала лицо, редко показывая тоскующие одичалые глаза. Пахла шелковая шаль далекими неведомыми запахами, радужные узоры ее питали бабью зависть. Пленная турчанка сторонилась родных Прокофия, и старик Мелехов вскоре отделил сына. В курень его не ходил до смерти, не забывая обиды.
Прокофий обстроился скоро: плотники срубили курень, сам пригородил базы для скотины и к осени увел на новое хозяйство сгорбленную иноземку-жену. Шел с ней за арбой с имуществом по хутору — высыпали на улицу все, от мала до велика. Казаки сдержанно посмеивались в бороды, голосисто перекликались бабы, орда немытых казачат улюлюкала Прокофию вслед, но он, распахнув чекмень, шел медленно, как по пахотной борозде, сжимал в черной ладони хрупкую кисть жениной руки, непокорно нес белесо-чубатую голову, — лишь под скулами у него пухли и катались желваки да промеж каменных, по всегдашней неподвижности, бровей проступил пот.
С той поры редко видели его в хуторе, не бывал он и на майдане. Жил в своем курене, на отшибе у Дона, бирюком. Гутарили про него по хутору чудное. Ребятишки, пасшие за прогоном телят, рассказывали, будто видели они, как Прокофий вечерами, когда вянут зори, на руках носил жену до Татарского, ажник, кургана. Сажал ее там на макушке кургана, спиной к источенному столетиями ноздреватому камню, садился с ней рядом, и так подолгу глядели они в степь. Глядели до тех пор, пока истухала заря, а потом Прокофий кутал жену в зипун и на руках относил домой. Хутор терялся в догадках, подыскивая объяснение таким диковинным поступкам, бабам за разговорами поискаться некогда было. Разно гутарили и о жене Прокофия: одни утверждали, что красоты она досель невиданной, другие — наоборот. Решилось все после того, как самая отчаянная из баб, жалмерка Мавра, сбегала к Прокофию будто бы за свежей накваской. Прокофий полез за накваской в погреб, а за это время Мавра и разглядела, что турчанка попалась Прокофию последняя из никудышных…
Спустя время раскрасневшаяся Мавра, с платком, съехавшим набок, торочила на проулке бабьей толпе:
— И что он, милушки, нашел в ней хорошего? Хоть бы баба была, а то так… Ни заду, ни пуза, одна страма. У нас девки глаже ее выгуливаются. В стану — перервать можно, как оса; глазюки — черные, здоровющие, стригеть ими, как сатана, прости бог. Должно, на сносях дохаживает, ей-бо!
— На сносях? — дивились бабы.
— Кубыть, не махонькая, сама трех вынянчила.
— С лица-то? Желтая. Глаза тусменныи, — небось не сладко на чужой сторонушке. А ишо, бабоньки, ходит-то она… в Прокофьевых шароварах.
— Ну-у. — ахали бабы испуганно и дружно.
— Сама видала — в шароварах, только без лампасин. Должно, буднишные его подцепила. Длинная на ней рубаха, а из-под рубахи шаровары, в чулки вобратые. Я как разглядела, так и захолонуло во мне…
Шепотом гутарили по хутору, что Прокофьева жена ведьмачит. Сноха Астаховых (жили Астаховы от хутора крайние к Прокофию) божилась, будто на второй день троицы, перед светом, видела, как Прокофьева жена, простоволосая и босая, доила на их базу корову. С тех пор ссохлось у коровы вымя в детский кулачок, отбила от молока и вскоре издохла.
В тот год случился небывалый падеж скота. На стойле возле Дона каждый день пятнилась песчаная коса трупами коров и молодняка. Падеж перекинулся на лошадей. Таяли конские косяки, гулявшие на станичном отводе. И вот тут-то прополз по проулкам и улицам черный слушок…
С хуторского схода пришли казаки к Прокофию.
Хозяин вышел на крыльцо, кланяясь.
— За чем добрым пожаловали, господа старики?
Толпа, подступая к крыльцу, немо молчала.
Наконец один подвыпивший старик первым крикнул:
— Волоки нам свою ведьму! Суд наведем.
Прокофий кинулся в дом, но в сенцах его догнали. Рослый батареец, по уличному прозвищу Люшня, стукал Прокофия головой о стену, уговаривал:
— Не шуми, не шуми, нечего тут. Тебя не тронем, а бабу твою в землю втолочим. Лучше ее уничтожить, чем всему хутору без скотины гибнуть. А ты не шуми, а то головой стену развалю!
— Тяни ее, суку, на баз. — гахнули у крыльца.
Полчанин Прокофия, намотав на руку волосы турчанки, другой рукой зажимая рот ее, распяленный в крике, бегом протащил ее через сени и кинул под ноги толпе. Тонкий вскрик просверлил ревущие голоса.
Прокофий раскидал шестерых казаков и, вломившись в горницу, сорвал со стены шашку. Давя друг друга, казаки шарахнулись из сенцев. Кружа над головой мерцающую, взвизгивающую шашку, Прокофий сбежал с крыльца. Толпа дрогнула и рассыпалась по двору.
У амбара Прокофий настиг тяжелого в беге батарейца Люшню и сзади, с левого плеча наискось, развалил его до пояса. Казаки, выламывавшие из плетня колья, сыпанули через гумно в степь.
Через полчаса осмелевшая толпа подступила ко двору. Двое разведчиков, пожимаясь, вошли в сенцы. На пороге кухни, подплывшая кровью, неловко запрокинув голову, лежала Прокофьева жена; в прорези мученически оскаленных зубов ее ворочался искусанный язык. Прокофий, с трясущейся головой и остановившимся взглядом, кутал в овчинную шубу попискивающий комочек — преждевременно родившегося ребенка.
Жена Прокофия умерла вечером этого же дня. Недоношенного ребенка, сжалившись, взяла бабка, Прокофьева мать.
Его обложили пареными отрубями, поили кобыльим молоком и через месяц, убедившись в том, что смуглый турковатый мальчонок выживет, понесли в церковь, окрестили. Назвали по деду Пантелеем. Прокофий вернулся с каторги через двенадцать лет. Подстриженная рыжая с проседью борода и обычная русская одежда делала его чужим, непохожим на казака. Он взял сына и стал на хозяйство.
Пантелей рос исчерна-смуглым, бедовым. Схож был на мать лицом и подбористой фигурой.
Женил его Прокофий на казачке — дочери соседа.
С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей. Отсюда и повелись в хуторе горбоносые, диковато-красивые казаки Мелеховы, а по-уличному — Турки.
Похоронив отца, въелся Пантелей в хозяйство: заново покрыл дом, прирезал к усадьбе с полдесятины гулевой земли, выстроил новые сараи и амбар под жестью. Кровельщик по хозяйскому заказу вырезал из обрезков пару жестяных петухов, укрепил их на крыше амбара. Веселили они мелеховский баз беспечным своим видом, придавая и ему вид самодовольный и зажиточный.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Лузер
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Олег Викторович Данильченко
Остров Русский: Лузер
© Олег Данильченко, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Кар Зинус был смышленым парнем. Да и вообще ему в жизни несказанно повезло. Впрочем, он и сам это знал. Чай, не дурак! Родиться угораздило в семье не самого зажиточного крестьянина, где кроме него числилось еще четырнадцать отпрысков, да к тому же не самым старшим из них, а потому перспективы были весьма далеки от радужных. Попросту говоря, ждать и надеяться не на что. Самое светлое, что с ним могло бы произойти, так это наем в дружину местного барона. Хотя… это ведь тоже весьма сомнительная радость.
Барон только недавно вступил в наследство, после скоропостижной кончины папеньки, а потому на данном этапе был деятелен и непоседлив. Поговаривали, что как бы не сам отпрыск постарался пристроить папахена на пару метров под землю. А то уж больно зажился. Поговаривали также, что и сам ныне почивший барон в свое время проделал тот же фокус со своим родителем, дедом нынешнего барона. Может, врут, а может, и нет. Кару, впрочем, на семейные тайны сюзерена было глубоко плевать. Его больше беспокоила собственная судьба.
А кого бы не беспокоила? Хозяйство у отца не сказать чтобы плохое, но и богатым не назовешь. Однако, как бы там ни было, лично Кару со всего этого ничего не обломится. Наследство получит старший брат. А сам Кар только шестой в этой очереди. Так что даже мечтать не о чем. В дружине барона, в общем-то, не так чтобы и плохо. Кормят, а иногда даже поят (если вы понимаете, о чем речь), обувают, одевают, но… вот всегда есть это самое «но». Одно дело ходить в караулы на стены замка или в патруль по охране порядка на улицах небольшого городка при том же замке, а совсем другое, когда твой сюзерен начинает бодаться с соседом, на предмет передела территорий. Так ведь легко и просто можно самому «Тару Всемогущему» душу отдать. Причем в буквальном смысле легко. Последнее время у молодого барона дружина сильно обновилась. Догадываетесь, почему? Вот то-то и оно.
Сам-то старый барон, если верить рассказам бати (а им как раз верить можно, так как родитель Кара когда-то имел честь состоять в дружине того самого барона), тем еще затейником являлся. В буйной молодости тоже непоседливым был. Но к преклонному возрасту подуспокоился и последние пару десятилетий особо не выпендривался. Разве только если кто-то залетный нагрянет, проверить на гниль старика. Тогда да. И ополчение собирали, и сталью острой звенели. Но это мелочи. Да и было то всего два раза на памяти парня. В том смысле, что всего два раза случались серьезные набеги. Так-то частенько нет-нет да и заглянет какой супостат на «огонек». В этих случаях дружина сама справлялась. В общем, вполне спокойно жилось.
Но нынешний-то барон пока еще не нагулялся. Не утолил свои, так сказать, печали-амбиции. К тому же зело жаден оказался. В этом плане даже папахена переплюнул, а тот тоже весьма не обделен был этим качеством. Начал вьюнош «бледный» со взором горящим начал свою деятельность с того, что удвоил налоги. Тяжело стало, но до некоторых пор еще терпимо. Чуть подтянули пояса, да и продолжили жить дальше. Но это только поначалу. Потом и вовсе утроил эти самые налоги. Дружину-то к тому времени уже вдвое увеличил. А этих ребяток, в смысле дружинников, понятное дело, надо кормить чем-то, поить… и так далее. Вот и выходит, что путь в дружину самый что ни на есть единственный и не самый плохой в принципе. Правда, только в том случае, если выживешь в итоге. К слову сказать, родитель Кара именно через службу в дружине и получил свой надел. Так что вполне нормальный вариант, но… Да, да! Опять это самое «но» всплывает! Тут ведь вот какое дело – не возьмут Кара в дружину. Больно хлипок и болеет чаще, чем бывает здоровым. Он ведь даже короткий меч поднять не сможет, не говоря уже о тяжеленном щите или копье, или тем более все сразу, с доспехами в придачу. Кому такой воин нужен? Более того, такое чучело, как Кар, и собственному отцу-то без надобности. Чего уж там говорить?
Кто-то мог бы спросить, а в чем тогда везение? Везение заключается в том, что случайным образом у Кара Зинус обнаружился дар. Магическая искра. А это уже совсем другой поворот. Одно дело, когда ты бесполезный, лишний рот в семье, которого окружающие должны обеспечивать и совсем другое, если ты МАГ. Тут ведь и повыше самого барона можно взлететь. Правда, Кар пока что не маг и даже не скоро им станет. Прежде чем его так начнут называть, пройдут многие годы, и то не факт, что из него выйдет что-то или кто-то путный. Может, и не получится овладеть этим искусством, такое тоже не редкость среди тех, кто имеет «искру», одно Кар ТОГДА знал точно, он будет стараться. Очень-очень будет стараться. И старался.
Что значит тогда и как вообще произошло то, что магический дар в принципе удалось обнаружить? ТОГДА потому, что с тех пор минуло уже шесть лет. А обнаружил дар проезжий маг (как потом выяснилось, целый ректор столичной академии магов). За каким хургом его понесло в Эльфячий ЛЕС, парень не знал. Понесло и понесло. Мало ли какие дела у мага в тех краях. Однако тот день стал самым счастливым в жизни Кара. К слову сказать, что в
кто там
мы рискнём говорить, если б говорили ожог и лёд, не молчали бы чёрт и ладан:
“есть порядок вещей, увы, он не нами задан;
я боюсь тебя, я мертвею внутри, как от ужаса или чуда,
столько людей, почему все смотрят, уйдём отсюда.
кончилась моя юность, принц дикий лебедь, моя всесильная, огневая,
я гляжу на тебя, по контуру выгнивая;
здорово, что тебя, не задев и пальцем, обходят годы,
здорово, что у тебя, как прежде, нет мне ни милости, ни свободы
я не знаю, что вообще любовь, кроме вечной жажды
пламенем объятым лицом лечь в снег этих рук однажды,
есть ли у меня еще смысл, кроме гибельного блаженства
запоминать тебя, чтоб узнать потом по случайной десятой жеста;
дай мне напиться воздуха у волос, и я двинусь своей дорогой,
чтобы сердце не взорвалось, не касайся меня, не трогай,
сделаем вид, как принято у земных, что мы рады встрече,
как-то простимся, пожмём плечами, уроним плечи”
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+