Индульгенция что это такое простыми словами

Что такое индульгенция

«Грешник, когда не хочешь ты
Печься, вариться, жариться
Тысячу лет в чистилище
И без конца в аду —
Здесь добудь индульгенцию,
Тяжких грехов прощение,
И за толику малую
Всевышний тебя спасет».

Шарль де Костер, бельгийский писатель, «Легенда об Уленшпигеле»

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. Есть слова, прямое значение которых стало уже давно неактуальным, но они по-прежнему активно используются в современном языке (становятся нарицательными).

Так произошло с термином индульгенция, который уже пятьсот лет как не актуален, а мы все его используем как историзм. Но что это такое, что оно означало изначально и как его следует понимать сейчас? Будет интересно, не переключайтесь.

Индульгенция — это.

Под красивым словом индульгенция большинство ошибочно понимает отпущение грехов. Но такое определение хоть и очень распространено, но не совсем верно.

Чтобы разобраться в том, что такое индульгенция, какое она имеет отношение к прощению грешников, нужно проследить историю этого явления. Тем более что оно сыграло немаловажную роль в расколе католической церкви.

В переводе с латыни indulgentia означает «милость» или «прощение». В самом общем богословском смысле это Божья благодать, дарованная как исцеление от последствий совершенного греха.

В XI веке во Франции индульгенции появились, как своеобразный юридический документ, подтверждающий, что за согрешившего, но покаявшегося верующего вступаются перед Богом высшие церковные чины (папа или епископы). Заступничество духовенства заключалось в особой молитве за грешника.

Но индульгенция – это отпущение не самого греха, а временной кары за совершенные греховные деяния.

Чтобы понять, что это значит, нужно разобраться с категорией кары за грехи.

Кара за грех

В самом начале становления христианства согрешивший должен был делом на протяжении определенного отрезка времени доказывать искренность своего покаяния перед общиной. Уже в IV веке у епископов было право сокращать время покаянного наказания (епитимии) при очевидных доказательствах чистосердечного раскаяния – что-то типа досрочного освобождения.

К началу раннего средневековья было довольно четко определено, сколько каких поступков нужно совершить, чтобы загладить какой-то конкретный грех. Это и была временная кара. За смертные грехи полагалась вечная кара.

Временную кару можно было искупить усиленными молитвами, паломничеством к святым местам, постом, добрыми делами, подаяниями и проч. Таким образом, Бог становился как бы пострадавшей стороной, нуждающейся в компенсации за причиненные грешником страдания.

Церковные наказания (временная кара) были очень суровы, поэтому уже в VII веке начались попытки их смягчения путем различных замен одного наказания на другое, в том числе и денежной компенсацией в виде пожертвований церкви вместо, например, годового курса усиленных молитв.

Вначале такой подход вызвал негодование у верующих, это очень смахивало на богохульство, но вскоре споры утихли, а пожертвования церкви во имя искупления грехов стали нормой.

Расцвет индульгенций во времена Крестовых походов

Само слово indulgentia появилось при папе Александре II в XI веке, когда необходимо было стимулировать граждан к участию в Крестовых походах.

На Клермонском соборе в 1095—1096 гг. было объявлено, что всем, кто непосредственно участвует в Крестовом походе или оказывает финансовую поддержку, полагается indulgentia plenaria, или полное прощение временной кары, причем не только для них, но и для ближайших родственников – живущих и даже усопших.

Народ валом повалил в крестоносцы – за 200 лет, начиная с 1096 года было организовано 8 Крестовых походов, в которых участвовали даже женщины и дети.

За эти же столетия сформировалось несколько искаженное понимание индульгенции не как «досрочного освобождения» от временной кары, а как прощение самого греха.

Такое искажение набирало обороты, и вскоре прощение грехов за деньги или за какие-то благочестивые поступки дошло до такой точки, когда стало возможным даже отпущение будущих согрешений.

Неисчерпаемая сокровищница добрых дел

В XIV веке папа Климент VI создал учение, которое логично и красиво объясняло, что значит индульгенция, – это вовсе не погоня церковных чинов за звонкой монетой, а Божья милость, ставшая возможной из-за наличия некой «сокровищницы добрых дел», где накоплены все заслуги Христа, его сподвижников и всех святых.

Эти сусеки добра принадлежат Церкви, и она распоряжается ими по своему усмотрению, как бы покрывая согрешения неразумных христиан запасами святости их благочестивых предшественников.

Как торговля индульгенциями спровоцировала раскол

К XVI веку злоупотребления в продаже индульгенций приобрели ужасающий размах. Уже никто не учитывал, раскаялся ли человек в своем прегрешении, какая временная кара ему положена – денежный взнос считался весомым основанием для получения права на отпущение грехов.

*Сатана продает индульгенции

Индульгенции разлетались, как горячие пирожки, с их помощью собирали деньги на войны, строительство в Риме собора Святого Петра, на содержание двора и т.п. Выдавать документ об отпущении грехов имели право папа, епископы, монахи нищенствующих орденов, таких как францисканцы и доминиканцы, а также особая каста священников-распространителей индульгенций, которых называли квестариями.

Все это привело к тому, что немецкий богослов Мартин Лютер 31 октября 1517 года написал 95 тезисов о наболевшем и прибил их к воротам церкви в городе Виттенберге. Так началась великая Реформация, которая привела к расколу католической церкви и появлению протестантизма.

95 тезисов были посвящены объяснению покаяния и индульгенции в исходном их смысле, Лютер призывал вернуться христиан к истокам веры, напоминая в одном из тезисов: «Прежде церковные наказания налагались не после, а перед отпущением грехов, как испытания истинного покаяния».

«Ошибаются те проповедники индульгенций, которые объявляют, что посредством папских индульгенций человек избавляется от всякого наказания и спасается».
Мартин Лютер, 1517 год.

Спустя полвека в 1567 году папа Пий V запретил продажу индульгенций, хотя это не остановило Реформацию. Сегодня понятие индульгенции снова означает освобождение от временной кары за те грехи, в которых верующий уже покаялся на исповеди.

Автор статьи: Елена Румянцева

Удачи вам! До скорых встреч на страницах блога KtoNaNovenkogo.ru

Эта статья относится к рубрикам:

Комментарии и отзывы (6)

А что плохого в том, чтобы за свои грехи жертвовать церкви деньги? Ведь церковь на эти суммы много добрых дел творила, хоть и не обошлось без тех священников, что поклонялись золотому тельцу.

Любопытно, что индульгенция — это не бесплатная услуга. Получается, мирские блага все же могут принести пользу духовной жизни. Хуже всего, что прощение как бы давалось даром, и не требовало никакого искупления делами или поступками.

Не удивительно, что эта возмутительная практика вызвала раскол. Возможность получить индульгенцию фактически нивелирует значимость основных заповедей.

Если человек богат, то почему бы с него не взять деньги в качестве наказания за грех, это же лучше, чем он бы молился по сто раз на дню.

А в наши дни что означает это слово, как нарицательное понятие? Видимо, вседозволенность или некое исключительное право, которое идет вразрез с самими же законами, установленными государством.

Заповеди одни для всех. Нигде нет оговорки о том, что грешить можно, если потом хватит денег откупиться.

Источник

Краткая история индульгенции

Как избавление от покаяния превратилось в отпущение греха и каким образом возможность купить себе прощение связана с добрыми делами Богоматери

Слово «индульгенция» происходит от латинского indulgentia («милость», «прощение») и означает полное или частичное освобождение верующего от наказания (poena) и, соответственно, от искупительного действия или покаяния за грехи.

Первые индульгенции появились в XI веке во Франции; в них папы и епископы официально, в форме юридического акта, объявляли о своем заступничестве за верующих перед Богом и на этом основании частично или полностью избавляли их от необходимости покаяния. Отпущение вины (culpa) за совершенный грех считалось подвластным только Богу; индульгенции воспринимались как уступка несовершенству и слабости мирян, неспособных на тяжелую искупительную работу, а «эффективность» грамот объяснялась особой заступнической молитвой высокого церковного иерарха за прегрешивших. Впрочем, тогда индульгенция давала лишь избавление верующего от временной кары — то есть примирение с Церковью, а не полное прощение.

Католицизму в Средние века был свойственен мистический юридизм и своеобразный квантитативный подход: все грехи классифицировались в соответствии с их тяжестью, для каждого из них (не считая смертных) была установлена мера наказания. Считалось, что римский папа имеет право определять степень благодатности того или иного действия и того или иного святого места, а также силу того или иного святого заступника. Исходя из этого основанием для индульгенции признавались некоторые дела — например, паломничество или молитва в определенной церкви.

Поворотным пунктом в развитии индульгенций стало начало Крестовых походов: всем, кто отправлялся в Святую землю, папа даровал indulgentia plenaria («полное прощение»). Позднее, приблизительно с середины XIII века, в работах ученых богословов и в сознании людей утвердилось представление о том, что индульгенции могут избавлять «от вины и наказания» (а culpa et poena), то есть прощать сам грех. В массовом сознании это представление распространялось на все индульгенции, чему немало способствовали злоупотреблявшие порой своей должностью священники — распространители индульгенций (так называемые квестарии).

Следующий перелом пришелся на 1343 год, когда официальный статус приобрела так называемая доктрина сокровищницы церкви: добрые дела Иисуса Христа, Девы Марии и святых составляют некий запас, «сокровищницу», из которой могут черпать другие христиане. Святость одних представителей сообщества христиан превышает греховность других, и именно это делает индульгенцию возможной.

Движение к злоупотреблению торговлей индульгенциями, подвигнувшему Мартина Лютера написать знаменитые «95 тезисов», было постепенным. В XV–XVI веках выплата определенной суммы в пользу Церкви стала повсеместно считаться достаточным основанием для индульгенции. В начале XVI века папа Лев X даровал индульгенции тем, кто жертвовал деньги на строительство собора Святого Петра в Риме, а доминиканец Иоганн Тецель продавал однотипные индульгенции всем желающим — как считается, совершенно не заботясь о том, раскаялись ли покупатели этих грамот в своих грехах.

Католическое духовенство осудило практику использования индульгенций как средства пополнения казны на Тридентском соборе в 1563 году. Впрочем, Собор запретил только продажу индульгенций, но не практику их дарования, подробно описав, каким образом человек может получить грамоту о прощении. Индульгенции существуют в католической церкви и сегодня, однако в ином виде: теперь их регламентирует булла Павла VI Indulgentiarum Doctrina («Учение об индульгенциях»), опубликованная в 1967 году.

Источник

Православная Жизнь

Согласно католическому учению, средством избавления от вечных мук в чистилище, является индульгенция, что в переводе с латыни означает «послабление», «милость», «снисхождение». Согласно современному католическому катехизису «Индульгенция — это отпущение перед Богом временной кары за грехи, вина за которую уже заглажена в Таинстве исповеди. Отпущение получает христианин, имеющий надлежащее расположение, при определенных обстоятельствах через действие Церкви, которая, как распорядительница плодов искупления, раздает удовлетворение из сокровищницы заслуг Христа и святых и правомочно наделяет ими»[1]. Индульгенция ближайшим образом означает разрешение от наложенной церковью епитимии. Корни такого церковного обычая лежат в гражданском римском праве.

Первоначально раскаяние было публичным и его нужно было доказывать «добрыми делами»

Первоначально церковные наказания состояли в публичном, по большей части годичном покаянии, посредством которого согрешивший и исключенный из общины должен был доказать искренность и твердость раскаяния. «Уже на Никейском Соборе (325 г.) епископы получили право сокращать время, назначенное для покаяния, тем отлученным, которых чистосердечное раскаяние было доказано»[1].

Доказательством раскаяния могли служить добрые дела, пост, молитва, милостыня, путешествия к св. местам и т. д., совершенные добровольно или возложенные раньше за маловажные проступки, открытые в тайной исповеди священнику. Этим «добрым делам» приписывалось очень большое значение, в ущерб учению о божией благодати.

По языческо-германским понятиям нужно было «удовлетворить» пострадавшую сторону и тем самым избежать мести

Оставалось сделать один шаг, чтобы признать «добрые дела» удовлетворением за совершенный грех; это и случилось в западной церкви, под влиянием германских правовых понятий. По языческо-германским понятиям можно было «причиненное кому-либо зло, даже убийство, искупить возмездием»[2], т.е. добровольным деянием, которое было бы эквивалентно достоинству потерпевшего или важности преступления. Пострадавшая сторона получала, таким образом, удовлетворение и отказывалась от принадлежащего ей права мести.

Это подход стали использовать и в отношении Бога

Этот гражданский правовой обычай, перенесенный на религиозные отношения, вызвал представление об удовлетворении Бога, как пострадавшей стороны. «Древнегерманские законодательства, оставаясь верными своему гражданско-правовому характеру, дозволяли не только перенесение наказания на другое лицо, но даже замену его денежною вирою»[3], по определенному тарифу.

Церковь, сама страдавшая внешним формализмом и неспособная изменять грубое народное воззрение, нашла в нем опору для того, чтобы добиться, по крайней мере, внешнего признания своей дисциплинарной власти.

Варварская жестокость обычных в Англии и других странах церковных наказаний требовала их смягчения посредством какой-нибудь замены

Варварская жестокость обычных в Англии и других странах церковных наказаний наглядно показывали необходимость их смягчения посредством какой-нибудь замены. «В конце VII в. из Англии пошли в обращение так называемые исповедные книги, которые рекомендовались священникам, как руководство при исповеди. Они заключали в себе таблицу облегчений или замен церковных наказаний; например, поста — пением псалмов или милостынею, а также денежным пожертвованием в пользу церкви и клириков»[4]. Появилась и замена лиц при покаянии; богатый мог семилетний срок покаяния окончить в три дня, наняв соответствующее число людей, которые бы за него постились.

Взгляд, что прощение грехов можно купить за деньги, еще в IX в. казался богохульным

Против такого нововведения поднялся крик негодования во всей западной церкви: взгляд, что «прощение грехов можно купить за деньги, казался еще в IX в. настолько богохульным, что многие провинциальные соборы предписывали сжечь исповедные книги»[5].

Но усиливающийся церковный формализм и позже все возраставшее корыстолюбие духовенства обратили злоупотребление в господствующий обычай

Пожертвования церквам и монастырям, ради искупления грехов, стали обычным явлением. Епископские и папские грамоты щедро наделяли привилегиями церкви, которые всякого жертвовавшего на их учреждение или поддержку освобождали от третьей или четвертой части наказания, иногда даже давали полное очищение от всех грехов.

В XI в., при папе Александре II, впервые появляется название indulgentia

Чтобы поощрить участие в Крестовых походах, на Клермонском соборе (1095–1096 гг.) было объявлено крестоносцам и лицам, поддерживавшим крестовый поход денежною помощью, полное или частичное прощение Божьего наказания, как для них лично, так и для их близких родственников, живых и умерших. Такой способ поощрения пережил крестовые походы.

Постепенно имеющие деньги могли получить прощение даже будущих грехов

Явилась привычка легкого отношения к прощению грехов: его стали давать, например, за посещение известной церкви в известные дни, за слушание проповеди; дошло даже до того, что «за известное благочестивое дело можно было получить прощение будущих грехов и помилование для грешников, страдающих в чистилище»[6].

Со временем право отпущения грехов и полное прощение перешло в руки одного папы

Частью вопиющие злоупотребления в распоряжении индульгенциями, частью иерархические интересы побудили папу Иннокентия III (1215) ограничить епископов в праве отпущения грехов, и полное прощение перешло, мало по малу, в руки одного папы. Но за то тем беззастенчивее практиковал сам Рим такой способ отпущения грехов, так что мало по малу он обратился в налог на христиан; так, напр., на Нюрнбергском сейме (1466 г.) было предложено отпущение грехов, чтобы добыть денег для войны с турками.

Схоластическая философия поспешила теоретически обосновать право церкви на индульгенции

Утверждали, что огромные заслуги Христа, Богородицы и святых перед Богом образовали неисчерпаемую сокровищницу добрых дел, которая предоставлена в распоряжение Церкви, для раздачи из ее благодати достойным. Климент VI, в половине XIV века утвердил это учение, причем признал апостола Петра и его наместников, римских епископов, хранителями накопленного сокровища.

Ужасные злоупотребления в этом деле стали одним из главных поводов к германской и швейцарской реформации

Таким путем злоупотребление получило еще более широкое распространение. Бесстыдство, с которым Лев Х в 1514 и 1516 гг., под предлогом войны с турками, на самом же деле для постройки храма святого Петра в Риме и покрытия издержек своего двора, отдал на откуп индульгенции и наложил контрибуцию почти на всю Европу, было одним из главных поводов к германской и швейцарской реформации.

Знаменитые тезисы, прибитые Лютером в 1517 г. к дверям дворцовой церкви были направлены только против злоупотребления индулигенциями

В споре Лютера против торговли индульгенциями, производившейся преимущественно доминиканцами, схоластическая теория подверглась всестороннему обсуждению. Знаменитые тезисы, прибитые Лютером 31 октября 1517 г. к дверям дворцовой церкви в Виттенберге, были направлены не против индульгенции, а против злоупотребления ими, т.е. против того, что Лютер считал тогда только злоупотреблением.

Индульгенции за крестовые походы

Обнаружившиеся индульгенции в собственном смысле, даровавшиеся верным, начавшись в XIвеке еще только понемногу, «становились более обычными в XIIвеке и позднее»[7]. Иногда было сложно определить в каждом отдельном случае, имеем ли мы дело уже с истинной и прямой индульгенцией, или с одной из форм смягчения епитимьи, поскольку продолжала существовать практика пенитенциалов, к тому же, примерно в это время распространилась традиция монашеской аскезы в виде самобичевания.

Бичевание, как средство покаяния и аскетическое упражнение

Первое, по свидетельству Бурхардасвоим появлением обязано Беде Достопочтенному (735 г.), состояло в том, что «кающийся неистово бил себя в грудь, падал на землю, стоял подолгу на коленях с распростертыми руками»[8]. Касательно второго можно заметить, что бичевание, как средство покаяния и аскетическое упражнение получило особое развитие у итальянских отшельников X–XI веков; считается, что первым совершителем такой практики был «Святой Парадульф, живший во франкском королевстве около 737 года»[9]. Святой Католической Церкви Доминик Закованный (1060 г.), по свидетельству Петра Дамиани (1072 г.), приводимому одним исследователем, учил, что «три тысячи ударов, при пении десяти псалмов соответствуют годовой канонической епитимьи; столетнюю же епитимью можно заменить пятнадцатью тысячами ударов при пении всей псалтири»[10]. Относительно покаянной дисциплины латинских пенитенциариев необходимо сказать, что в них допускаются замены и выкупы, но, как говорит католический ученый Шмитц, выкупы — «специальная принадлежность англо-саксонских и германских поместных Церквей; в пенитенциалах же римской. Церкви находятся инструкции, которые предписывают священникам обращать тщательное внимание на личные качества кающегося и налагать соответствующие наказания, но в них нет и следа подробного изложения общих правил выкупа, напротив, в римских пенитенциалах даже постоянно повторяется определение, что тот, кто чужие грехи возьмет на себя или будет за плату поститься вместо другого, тот должен быть исключаем из церковного общения и недостоин называться христианином»[11].

Кроме принятия участия в Крестовых походах, ндульгенции даровались и за участие в борьбе Церкви против еретиков

Так папа Иннокентий IIIв 1209 г. объявил «полную индульгенцию тем, кто примет участие в крестовом походе против альбигойцев»[12].

Но все, же более частым употреблением пользовались индульгенции по поводу освящения храмов

Дарование означенных индульгенций доходило до злоупотребления настолько, что по этому поводу на «величайшем соборе средневековья» [13], созванном за год до смерти Иннокентия IIIв Латеране, было издано следующее постановление: — «Поскольку через дарование излишних индульгенций, которые не стыдятся расточать церковные прелаты, презирается власть ключей Церкви и ослабляется покаянное рвение, мы постановляем, чтобы при освящении храмов время полученной индульгенции не превышало сорока дней. Также мы предписываем, чтобы число дней, даруемых индульгенций регулировать постановлениями об индульгенциях, издавая которые каждый раз для каждого конкретного случая, сообразовываться с обычаем, соблюдаемым в этом деле, имеющим полноту власти Римским Понтификом»[14].

Индульгенции стали орудием, посредством которого Римские папы боролись с политическими противниками

Так, Иннокентий III, проповедуя крестовый поход против Фридриха II, «обещал прощение даже тяжких грехов, таких как отцеубийство» [15]. Индульгенциями папы возбуждали на Западе энтузиазм в борьбе с врагами христианства, индульгенциями же благотворила Церковь за служение общественным интересам. Так «Алкуин Трирский дал индульгенцию тем, которые сделают пожертвование на постройку моста через Мозель»[16]. Климент IV(1265–1268) трижды в год даровал стодневные индульгенции членам братства Confalone, основной заботой которых было «освобождение плененных сарацинами христиан»[17]. С середины XIIIвека индульгенции в пользу посетителей и благотворителей храмов являются в особом изобилии. В Риме учреждена была даже «особая конгрегация епископов, единственной обязанностью которой было составление индульгенционных грамот»[18].

Источник

Значение слова индульгенция

Словарь Ушакова

Политическая наука: Словарь-справочник

(от лат. indulgentia милость)

в католической церкви полное или частичное отпущение грехов, а также свидетельство об этом. Широкая торговля индульгенцией (с 12-13 вв.) явилась средством обогащения духовенства.

Средневековый мир в терминах, именах и названиях

(лат. indulgentia — милость, прощение) — в католич. церкви полное или частичное отпущение грехов, которое оформлялось в виде

Католическая Энциклопедия

(лат. Indulgentia от лат. indulgeo, «терпеть, позволять») — в католической церкви освобождение от временного наказания за грехи, в которых грешник уже покаялся, и вина за которые уже прощена в таинстве исповеди, в частности разрешение от наложенной Церковью епитимьи. Вопреки распространённому заблуждению, индульгенция не имеет никакого отношения к отпущению грехов, которое дается только в таинстве исповеди.

Согласно катехизису Католической Церкви, индульгенция — это «отпущение перед Богом временной кары за грехи, вина за которые уже изглажена; отпущение получает христианин, имеющий надлежащее расположение, при определенных обстоятельствах через действие Церкви, которая как распределительница плодов искупления раздает удовлетворения из сокровищницы заслуг Христа и святых и правомочно наделяет ими.»

Согласно учению Католической церкви, последствия греха — двояки. Во-первых, смертный грех лишает человека доступа к вечной жизни, т. н. «вечное наказание», освобождение от которого можно получить, исповедав грех. Во-вторых, любой грех ухудшает духовное состояние человека, усугубляя его предрасположенность ко злу, что приводит к духовным тяготам, которые понимаются под «временным наказанием». Индульгенция помогает справиться именно с ним, путем побуждения человека к совершению молитв, дел милосердия и.т.д.

Индульгенция может быть частичной или полной (в зависимости от того, освобождает ли она частично или полностью от временной кары за грехи) и применяться к живым или к умершим.

Полная индульгенция дается при обязательном соблюдении следующих условий:

* Молитвы в интенции Папы.

* Совершение определенных действий, с которыми Церковь связывает получение индульгенции (молитвы, служение милосердия, свидетельство веры).

Индульгенция давалась первоначально при наличии раскаяния, проявляющегося в добрых делах (пост, милостыня, паломничество). Позже выработалось учение, что заслуги Христа, Богоматери, святых и мучеников образовали в распоряжении Церкви неисчерпаемую сокровищницу «сверхдолжных добрых дел», дающих Церкви право на предоставление индульгенций.

Богословское обоснование индульгенции впервые было разработано в сочинениях Гуго Сен-Шерского (1200—1263). Эта концепция была признана Церковью в 1343 г. папой Климентом VI.

В эпоху Возрождения практика предоставления индульгенций нередко приводила к значительным злоупотреблениям (раздача за денежные пожертвования и др.). Злоупотребления индульгенциями ставленника майнцского архиепископа монаха Тецеля послужили поводом для протеста Лютера и для начала реформационного движения.

В 1567 г. папа Пий V запретил любое предоставление индульгенций, включающее какие-либо денежные расчеты.

Современный порядок предоставления индульгенций регламентируется документом «Руководство по индульгенциям», выпущенном в 1968 г. и дополненном в 1999 г.

Индульгенции за пределами Католической Церкви

На Востоке в ряде мест вплоть до XX столетия существовала практика выдачи (и продажи) свидетельств об отпущении греха (греч. συγχωροχαρτια); в начале XVIII в. Досифей Нотара, греко-православный Патриарх Иерусалима, писал о ней как о древней, всем известной практике. Согласно Христосу Яннарасу, отпущение, «подававшееся» этими грамотами, не было связано с участием верного ни в таинстве покаяния, ни в таинстве Евхаристии[1]. Согласно Константинопольскому Собору 1727, правом выдачи таких свидетельств обладали четыре Патриарха (Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский). Уже в апреле 1806 Никодим Святогорец в письме епископу Стагонскому Паисию, который в то время находился в Константинополе, просит его взять в патриархии «разрешительную грамоту» для одного «живого монаха», тоже по имени Никодим, и прислать ему, обещая, что вышлет деньги, необходимые для покупки грамоты, как только узнает, сколько она будет стоить.

* Катехизис католической церкви. Ст. 1471

* Католическая энциклопедия. Издательство францисканцев. М, 2002.

* А.Д. Щеглов. Индульгенция // Словарь средневековой культуры. М., 2003, с. 187-189

Энциклопедический словарь

Словарь Ожегова

ИНДУЛЬГЕНЦИЯ, и, ж. У католиков: отпущение грехов, а также грамота о таком отпущении, выдаваемая за особую плату церковью от имени папы римского. Выдать, дать индульгенцию комун. (также перен.: дать разрешение на какиен. действия, поступки; книжн.). Получить индульгенцию (также перен.: получить разрешение на какиен. действия, поступки; книжн.).

Словарь Ефремовой

ж.
Грамота об отпущении грехов, выдаваемая католической церковью от имени папы
римского за деньги или за какие-л. заслуги перед церковью.

Энциклопедия Брокгауза и Ефрона

— ближайшим образом означает разрешение от наложенной церковью епитимьи. Первоначально церковные наказания состояли в публичном, по большей части годичном покаянии, посредством которого согрешивший и исключенный из общины должен был доказать искренность и твердость раскаяния. Уже на Никейском соборе (325) епископы получили право сокращать время, назначенное для покаяния, тем отлученным, которых чистосердечное раскаяние было доказано. Доказательством раскаяния могли служить добрые дела, пост, молитва, милостыня, путешествия к св. местам и т. д., совершенные добровольно или возложенные раньше за маловажные проступки, открытые в тайной исповеди священнику. Этим “добрым делам” приписывалось очень большое значение, в ущерб учению о божьей благодати. Оставалось сделать один шаг, чтобы признать “добрые дела” удовлетворением за совершенный грех; это и случилось в западной церкви под влиянием германских правовых понятий. По языческо-германским понятиям можно было причиненное кому-либо зло, даже убийство, искупить возмездием (Busse), т. е. добровольным деянием, которое было бы эквивалентно достоинству потерпевшего или важности преступления. Пострадавшая сторона получала таким образом удовлетворение и отказывалась от принадлежащего ей права мести. Этот гражданский правовой обычай, перенесенный на религиозные отношения, вызвал представление об удовлетворении Бога, как пострадавшей стороны. Древнегерманские законодательства, оставаясь верными своему гражданско-правовому характеру, дозволяли не только перенесение наказания на другое лицо, но даже замену его денежной вирой (Wergeld) по определенному тарифу. Церковь, сама страдавшая внешним формализмом и не способная изменить грубое народное воззрение, нашла в нем опору для того, чтобы добиться по крайней мере внешнего признания своей дисциплинарной власти. Варварская жестокость обычных в Англии и других странах церковных наказаний наглядно показывали необходимость их смягчения посредством какой-нибудь замены. В конце VII в. из Англии пошли в обращение так называемые исповедные книги, которые рекомендовались священникам как руководство при исповеди. Они заключали в себе таблицу облегчений или замен церковных наказаний; напр. поста — пением псалмов или милостыней, а также денежным пожертвованием в пользу церкви и клириков. Появилась и замена лиц при покаянии; богатый мог семилетний срок покаяния окончить в три дня, наняв соответствующее число людей, которые бы за него постились. Против такого нововведения поднялся крик негодования во всей западной церкви: взгляд, что прощение грехов можно купить за деньги, казался еще в IX в. настолько богохульным, что многие провинциальные соборы предписывали сжечь исповедные книги. Но усиливающийся церковный формализм и позже все возраставшее корыстолюбие духовенства обратили злоупотребление в господствующий обычай. Пожертвования церквам и монастырям ради искупления грехов стали обычным явлением. Епископские и папские грамоты щедро наделяли привилегиями церкви, которые всякого жертвовавшего на их учреждение или поддержку освобождали от третьей или четвертой части наказания, иногда даже давали полное очищение от всех грехов.

В XI в., при папе Александре II, впервые появляется название indulgentia. Чтобы поощрить участие в крестовых походах, на Клермонском соборе (1095-1096) было объявлено крестоносцам и лицам, поддерживавшим крестовый поход денежной помощью, полное или частичное прощение канонического и даже божьего наказания, как для них лично, так и для их близких родственников, живых и умерших. Такой способ поощрения пережил крестовые походы. Явилась привычка легкого отношения к прощению грехов: его стали давать, напр., за посещение известной церкви в известные дни, за слушание проповеди; дошло даже до того, что за известное благочестивое дело можно было получить прощение будущих грехов и помилование для грешников, страдающих в чистилище. Частью вопиющие злоупотребления в распоряжении индульгенциями, частью иерархические интересы побудили папу Иннокентия III (1215) ограничить епископов в праве отпущения грехов, и полное прощение (indulgentiae plenariae) перешло мало-помалу в руки одного папы. Но зато тем беззастенчивее практиковал сам Рим такой способ отпущения грехов, так что мало-помалу он обратился в налог на христиан; так, напр., на Нюрнбергском сейме (1466) было предложено отпущение грехов, чтобы добыть денег для войны с турками. Схоластическая философия поспешила теоретически обосновать право церкви на И. Утверждали, что огромные заслуги Христа, Богородицы и святых перед Богом образовали неисчерпаемую сокровищницу добрых дел (opera superrogationis), которая предоставлена в распоряжение церкви для раздачи из нее благодати достойным. Климент VI в половине XIV стол. утвердил это учение, причем признал апостола Петра и его наместников, римских епископов, хранителями накопленного сокровища. Таким путем злоупотребление получило еще более широкое распространение. Бесстыдство, с которым Лев Х в 1514 и 1516 гг. под предлогом ведения войны с турками, на самом же деле для постройки храма св. Петра в Риме и для покрытия издержек своего двора, отдал на откуп И. и наложил контрибуцию почти на всю Европу, было одним из главных поводов к германской и швейцарской Реформации. В споре Лютера против торговли И., производившейся преимущественно доминиканцами, схоластическая теория подверглась всестороннему обсуждению. Знаменитые тезисы, прибитые Лютером 31 октября 1517 г. к дверям дворцовой церкви в Виттенберге, были направлены не против И., а против злоупотребления ими, т. е. против того, что Лютер считал тогда только злоупотреблением. Папские И., утверждал он, не могут простить грехи или избавить от божьей кары, но могут только освободить от церковного наказания, наложенного по каноническому праву, и то только относительно живых, так как И. не в состоянии освободить от чистилища. Еще далее пошел Лютер в изданной вскоре “Речи об отпущении и благодати”, где отвергал схоластическое учение о сатисфакции как третьей части таинства покаяния или о необходимости искупления грехов “добрыми делами”, чем подрывал теоретическое основание И. Доминиканцы Конрад Вимпина и Сильвестр Приериас постарались, напротив, дать теоретическое оправдание практическому пользованию И. По существу, их учение то же самое, которое было выработано Александром Галесом († 1245) и Фомой Аквинским († 1274). Учение это, отвергнутое Реформацией, было утверждено буллой папы Льва Х (9 ноября 1518 г.) и сохранено без изменений Тридентским собором. По его постановлениям таинство покаяния должно состоять из трех частей: раскаяния, исповеди и удовлетворения (contritio co r dis, confessio oris, satisfactio operis). На исповеди разрешением священника прощается грех и дается избавление от вечных мук ада; но для освобождения от временного наказания согрешивший должен дать удовлетворение, которое определяется церковью. Под именем временных наказаний разумеется не только церковное покаяние, наложенное по каноническому праву, но также и божья кара, частью на земле, частью в чистилище, для тех душ, которые, будучи спасены от ада, подлежат после смерти очищению. Власть церкви прощать церковные и божьи наказания основана на неисчислимых заслугах Христа и святых и собравшейся таким путем сокровищнице добрых дел, которой располагает церковь. Из этой сокровищницы через посредство И. церковь может раздавать блага тем, кто в них нуждается. Но прощение простирается каждый раз на столько, на сколько его отпускает И.; согрешивший получает его не безвозмездно, потому что это было бы противно божьей справедливости; от него требуется какой-нибудь благочестивый подвиг, который церковь могла бы считать эквивалентным прощению, хотя бы он сам по себе был очень ничтожен. Так как характер и размер подвига не принимается в расчет, то наряду с участием в братствах, путешествиями к святым местам, посещением церквей, поклонением мощам и т. п. могут стоять денежные пожертвования на благочестивые дела. Внесение небольшой суммы доказывает, по меньшей мере, что согрешивший с верой идет навстречу благодатному действию церкви. Если при этом отпущение дается под условием участия в благочестивом предприятии, то жертвователь по размеру своего дара участвует в заслуге доброго деяния и в награде за него, заслуга же эта при помощи И. может устранить на земле возложенное наказание. Церковь имеет также власть освобождать от наказания в чистилище, если живущие на земле получают И. для умершего. На том же основании, по которому заупокойные обедни считаются действительными для уменьшения мучения христиан в чистилище, должны иметь силу и И.; хотя умерший не может сам простирать “просящую руку”, ее заменяют заслуги святых, находящиеся в распоряжении церкви, и добрые дела оставшихся на земле. И., которые церковь дает живым в силу принадлежащей ей власти (per modum absolutionis), находящимся в чистилище могут быть даны только как могучее ходатайство (per modum suffragii), что не составляет разницы в результате, так как церковь никогда не просит понапрасну. В новейшее время возник спор о том, действительны ли папские И. только для церковных наказаний или их влияние простирается и на чистилище; последнее воззрение, которое поддерживается традицией и естественно вытекает из общего смысла учения об И., одержало верх и было подтверждено папой Пием VI. Вопрос об И. рассматривается со строго-католической точки зрения в сочинении Gr ö ne “Der Ablass” (Регенсб., 1863).

И. восточных патриархов, известные под именем разрешительных грамот, были распространены в Малороссии и на Руси XVII в. Они продавались за деньги и, по словам Крижанича, “разрешали от всех грехов, не поминая ни слова об исповеди или покаянии”. Вост. патриархи привозили их с собой, а иногда печатали в Москве. Так, в 1655 г. патриарху Гавриилу отпечатано было 1000 грамот, в 1668 г. патриарху Макарию — 2000. Ср. Н. Лихачев, “О разрешительных грамотах вост. патриархов” (М., 1893).

Источник