История ментальности что изучает
История ментальностей
Истоки направления обнаруживаются в трудах Я. Буркхардга, К. Лампрехта, В. Дильтея, А. Б. Варбурга, А. Берра, Э. Дюркгейма, Ф. Симиана, где начинает складываться особый тип постановки проблем и предлагаться новый набор методов их разрешения. Самостоятельной дисциплиной И. м. становится в связи с антропологическим поворотом в истории. Понятие было введено основателями школы «Анналов» М. Блоком и Л. Февром, которые заимствовали его у этнолога Л. Леви-Брюля (1910, 1922). Расцвет истории ментальностей приходится на 1960-1970-е гг., когда второе и третье поколения «анналистов» (Ф. Арьес, М. Вовель, Ж. Ле Гофф, Ж. Дюби, Э. Ле Руа Ла- дюри, Р. Мандру, Ж.-К. Шмитт) сделали ее одним из ведущих на-правлений во французской исторической науке. Затем И. м. получила развитие и в других странах: П. Берк и др. (Англия), П. Хаттон и др. (США), Р. Шпрандель, X. Мейер, У. Раульф, П. Динцельбахер и др. (Германия).
Определение понятия цитируется по изд.: Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь. Отв. ред. А.О. Чубарьян. [М.], 2014, с. 196-197.
Гуревич А. Я Индивид и социум на средневековом Западе. М., 2005; Гуревич А. Я. Проблема ментальностей в современной историографии / Всеобщая история: дискуссии, новые подходы. ML, 1989; История ментальностей и историческая антропология: Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М., 1996; Марков Б. В. Разум и сердце: История и теория менталитета. СПб., 1993; Российская ментальность: методы и проблемы изучения. М., 1999; Словарь средневековой культуры / Под ред. А. Я. Гуревича. М., 2003;. Histoire et ses methods / Sous la dir. de Ch. Samaran. Paris, 1961; Одиссей. Человек в истории: исследования по социальной истории и истории культуры: [альманах]. М., 1989-2013.
История ментальностей
Категории Историческая антропология | Под редакцией сообщества: История
История ментальностей – отрасль исторической науки, изучающая ментальности различных эпох.
Исследования по ИМ носят выраженный междисциплинарный характер. ИМ активно взаимодействует с историей повседневности, психологией, этнографией, социологией, культурологией и другими дисциплинами.
Традиции изучения ментальностей заложены школой «Анналов». По мнению Л. Февра, ИМ должна изучать психическую жизнь во всем ее объеме от наиболее эмоциональных проявлений в области чувств до наиболее интеллектуальных форм в области религиозного и научного мышления. В рамках данного определения ИМ работали такие историки как Р.Мандру, Ж.Делюмо, А. Корбен, чьи работы иногда квалифицируют как «историю чувств» (страха, безопасности, отношения к телесности и т.д.). Другой аспект ИМ, выдвинутый Л.Февром, – изучение т.н. «ментального инструментария» (границ мыслимого и немыслимого в ту или иную эпоху) – был развит в работах Ф.Арьеса и М.Фуко.
С точки зрения М.Блока, ИМ должна быть более «социальной», поскольку изучение мира психического, мира представлений неполно без изучения социальных корней тех или иных идей и представлений, без принятия во внимание различных (в т.ч. материальных) ограничений, навязываемых обществом человеку. Разделяя мысль Э.Дюркгейма о том, что основным системообразующим фактором каждого общества является единая система ценностей (включающая религию, верования, представления, обычаи, нравы), М. Блок делал акцент на изучении, прежде всего, наименее осмысленных и наименее выраженных форм ментальной деятельности, повседневных поступков и привычек, через которые утверждается и обновляется социальная связь.
Полем изучения ментальности для М.Блока было не индивидуальное сознание, а весь общественный организм в целом. Ментальности объединяют всех членов общества. При этом, по большей части, они не осознаются самими людьми, а проявляются через особенности видения мира, представления о времени и пространстве, организацию труда и распорядок повседневных дел, через поведение и высказывания – как бы помимо их намерений и воли. Ментальности выражают не столько индивидуальные установки личности, сколько внеличную сторону общественного сознания, будучи имплицированы в языке и других знаковых системах, в обычаях, традициях и верованиях. Выявление ментальностей позволяет установить то общее, что существует у представителей одной социально-культурной общности, а изучение их трансформаций во времени – установить особенности мировосприятия эпохи.
По мнению А. Бюргьера, именно «эта история привычек, обычаев, всего того, что назвали бы в XVIII в. «обиходным сознанием», «сознанием привычек», это продолжение истории ментальностей в том виде, как она задумывалась М. Блоком, называется сегодня исторической антропологией»[2].
Изучение истории ментальностей в России прочно связано с именем А.Я.Гуревича.
Несмотря на серьезные расхождения в определении ментальностей, они стали одним из главных предметов анализа «новой исторической науки», а ИМ – одной из наиболее плодотворно развивавшихся отраслей научного знания.
Ссылки
Эта статья еще не написана, но вы можете сделать это.
История ментальностей – отрасль исторической науки, изучающая ментальности различных эпох.
Исследования по истории ментальностей носят выраженный междисциплинарный характер. История ментальностей активно взаимодействует с историей повседневности, а также с психологией, этнографией, социологией, политологией, культурологией и другими дисциплинами.
Само понятие «ментальности» (mentalités), введенное в научный оборот представителями первого поколения школы «Анналов», до сих пор не имеет общепризнанного определения, что накладывает отпечаток и на определение предмета и задач истории ментальностей. Часто под предметом истории ментальностей понимают социально-психологические установки, автоматизмы и привычки сознания, способы видения мира, представления людей, принадлежащих к той или иной социально-культурной общности. При этом объектами изучения могут выступать как обыденное создание людей, так и культурные артефакты.
Традиции изучения ментальностей заложены школой «Анналов». По мнению Л. Февра, история ментальностей должна изучать психическую жизнь во всем ее объеме от наиболее эмоциональных проявлений в области чувств до наиболее интеллектуальных форм в области религиозного и научного мышления. В рамках данного определения истории ментальностей работали такие историки как Р. Мандру, Ж. Делюмо, А. Корбен, чьи работы иногда квалифицируют как «историю чувств» (страха, безопасности, отношения к телесности и т.д.). Другой аспект истории ментальностей, выдвинутый Л. Февром, – изучение т.н. «ментального инструментария» (границ мыслимого и немыслимого в ту или иную эпоху) – был развит в работах Ф. Арьеса и М.Фуко.
С точки зрения М.Блока, истории ментальностей должна быть более «социальной», поскольку изучение мира психического, мира представлений неполно без изучения социальных корней тех или иных идей и представлений, без принятия во внимание различных (в т.ч. материальных) ограничений, навязываемых обществом человеку. Разделяя мысль Э.Дюркгейма о том, что основным системообразующим фактором каждого общества является единая система ценностей (включающая религию, верования, представления, обычаи, нравы), М. Блок делал акцент на изучении, прежде всего, наименее осмысленных и наименее выраженных форм ментальной деятельности, повседневных поступков и привычек, через которые утверждается и обновляется социальная связь.
Полем изучения ментальности для М.Блока было не индивидуальное сознание, а весь общественный организм в целом. Ментальности объединяют всех членов общества. При этом, по большей части, они не осознаются самими людьми, а проявляются через особенности видения мира, представления о времени и пространстве, организацию труда и распорядок повседневных дел, через поведение и высказывания – как бы помимо их намерений и воли. Ментальности выражают не столько индивидуальные установки личности, сколько внеличную сторону общественного сознания, будучи имплицированы в языке и других знаковых системах, в обычаях, традициях и верованиях. Выявление ментальностей позволяет установить то общее, что существует у представителей одной социально-культурной общности, а изучение их трансформаций во времени – установить особенности мировосприятия эпохи.
По мнению А. Бюргьера, именно «эта история привычек, обычаев, всего того, что назвали бы в XVIII в. «обиходным сознанием», «сознанием привычек», это продолжение истории ментальностей в том виде, как она задумывалась М. Блоком, называется сегодня исторической антропологией».
Изучение истории ментальностей в России прочно связано с именем А.Я.Гуревича.
Несмотря на серьезные расхождения в определении ментальностей, они стали одним из главных предметов анализа «новой исторической науки», а история ментальностей – одной из наиболее плодотворно развивавшихся отраслей научного знания.
История повседневности.
История повседневности – дисциплина исторической науки, изучающая повседневную (частную, в отличие от публичной) жизнь людей, в контексте деятельности индивидов и семей, механизмы их выживания и приспособления к существующей реальности. Начав с изучения народных низов, история повседневности постепенно включила в свою предметную область повседневную жизнь всех социальных классов и групп, независимо от их положения в общественной иерархии.
В рамках этого направления ведутся исследования условий жизни, труда и отдыха (быта, условий проживания, рациона питания, способов лечения, социальной адаптации), а также факторов, влияющих на формирование сознания и норм поведения, социально-политические предпочтения т.д. подавляющего большинства населения («обычных людей») той или иной страны в тот или иной исторический период. История повседневности является историей тех, без кого не могло бы быть истории, но кто для историков остался в истории преимущественно «безымянным» и «молчаливым».
В определении предмета изучения истории повседневности как научного направления в современном гуманитарном знании нет согласия. Историка повседневности интересует все: и история быта, и событийная история (влияние тех или иных событий на повседневный быт людей), история личных переживаний и межличностных отношений. Немаловажную роль играет задача выяснения, каким образом унаследованные культурные традиции, обычаи, представления определяют поведение людей в специфических исторических обстоятельствах. Необъятность проблематики, безграничной как сама жизнь, и наличие явных и неявных взаимосвязей делают трудным вычленение основных направлений. В определении методов изучения истории повседневности также нет единства. В известной степени работы носят экспериментальный характер. Труды по истории повседневности основаны на микроанализе, стремятся к географической и временной локализации. Они обрисовывают часто небольшой регион, охватывают малый период времени, но предполагают углубление анализа за счет жизненных историй представителей разных возрастных, профессиональных, социальных и других когорт, их взаимосвязей и взаимодействий. Реконструируемые повседневные поведенческие нормы есть нечто большее, чем обычные описания ситуаций обыденности: они помогают понять суть тех, кто является субъектами и одновременно объектами истории. Проблематика источниковой базы истории повседневности состоит в том, что приемы микроанализа далеко не в равной степени применимы к различным историческим эпохам.
История повседневности стала выделяться в самостоятельное научное направление благодаря школе «Анналов». Ее представители показали тесную связь между образом жизни людей, их бытом и их ментальным складом и предложили перейти от описательной истории быта к аналитическому изучению комплексной истории человека, события и факты частной жизни которого подчас могут влиять не только на факты его собственной повседневности, но и на жизнь общества в целом. Из наиболее известных работ, переведенных на русский язык нужно назвать книгу Ф.Броделя о структурах повседневности. С начала 1980-х гг. в Западной Германии возник массовый интерес к изучению прошлого своего города или поселка, к истории своей семьи. Наибольший вклад в разработку научной “истории повседневности” внес сотрудник Института истории имени Макса Планка в Геттингене Альф Людтке. Он показал, что люди активно участвуют в постоянном процессе создания и переустройства структур повседневности, они пытаются «присвоить» и приспособить к себе тот жизненный мир, который их окружает. К концу 1980-х гг. история повседневности стала общепризнанным научным направлением, получила известность за пределами ФРГ, разрабатывается в Австрии, Швейцарии и других странах. Анализ западной историографии повседневности и размышления о возможностях этого направления в России есть в книгах А.Л. Ястребицкой.
Среди отечественных историков, заново открывших мир повседневности, был Ю.М.Лотман, опубликовавший в 1970-х гг. работы о коде бытового поведения людей ХVIII-ХIХ вв. Возникновению интереса к структурам повседневности способствовали также работы другого выдающегося медиевиста – Ю.Л.Бессмертного. Издававшийся под его редакцией альманах «Казус» изначально ориентирован на микроисторию и историю повседневности. В настоящее время на территории России действует несколько центров изучения истории повседневности. Написаны диссертации, опубликованы монографии. Продуктивным оказался опыт проведения конференций в различных регионах страны с последующей публикаций сборников материалов, иногда перерастающих в коллективные монографии. История повседневности сейчас переживает настоящий бум. Однако многие работы описательны, эклектичны, серьезного научного значения не имеют. Мода грозит опасностью дискредитации всего научного направления в целом. Нельзя допустить сужения истории повседневности до картинок из быта маленьких людей. Только комплексный подход к повседневной жизни как целостному феномену может дать принципиально новое историческое знание.
Гендерная история.Гендерная история как часть нового междисциплинарного научного направления – тендерных исследований – сформировалась на Западе в конце 70-х – начале 80-х гг. XX в., хотя поиски истоков неизбежно приведут нас в 1960-е годы, когда в рамках бурно развивавшегося женского движения новый импульс получило стремление придать феминистскому сознанию собственную историческую ретроспективу. Именно тогда многие молодые ученые стали заниматься историей женщин, обоснованно полагая, что изучение прошлого, как и анализ современности, должно опираться на информацию, касающуюся обоих полов.
В последующую четверть века история женщин пережила невероятный бум. Публикации по этой тематике получили свою постоянную рубрику в десятках научных журналов. Ежегодно стало выходить в свет множество исследований по всем периодам и регионам, а в обобщающих работах разного уровня освещались практически все вопросы, имеющие отношение к жизни женщин прошедших эпох.
Гендерная история – это научная дисциплина, центральным предметом изучения которой является история взаимодействия мужского и женского опыта как одного из наиболее важных аспектов социальной организации, его влияния на формирование социальной действительности и её изменений в пространстве и времени. Своим появлением гендерная история обязана интенсивному развитию феминистических исследований в 1970-е годы.
Гендерная история – дисциплина исторической науки, изучающая историю взаимодействия мужского и женского социокультурного опыта как одного из важных аспектов социальной организации, его влияния на формирование и изменения социальной действительности в пространстве и времени в рамках различных исторических ситуаций.
Своим появлением гендерная история обязана интенсивному развитию феминистических исследований в 1970-е гг. Понятие возникло в начале 1980-х гг. вместе с появлением термина гендер, его теоретическую базу впервые обеспечила Джоан Скотт в своей знаменитой статье «Гендер: полезная категория исторического анализа» (1986 г.). Появление гендерной истории стало реакцией на развитие женских исследований и истории женщин, которые в конце 1970-х гг. зашли в тупик как в плане методологии, так и в плане определяющих познавательных концепций. Историки гендера исходили из представлений о комплексной социокультурной детерминации различий и иерархии полов.
Задача гендерной истории, считает Л.П. Репина, выявить роль фактора пола в складывании и функционировании важнейших институтов общества (семья, государство, армия, религиозная община и т. д.), регулировании распределения материальных и духовных благ, власти и престижа в масштабе всего общества, класса или этнической группы, а также проанализировать роль гендерных представлений в межличностном взаимодействии, выявление исторического характера гендерных отношений на межличностном уровне и их динамики. Взаимоотношения полов в социокультурном плане варьируются от одного культурного пространства к другому.
Интеллектуальная история.Термин «интеллектуальная история» указывает не на особое качество того, что выходит из-под пера ученого, который ею занимается, а на то, что фокус исследования направлен на один из аспектов и одну из сфер человеческой деятельности (так же, как в экономической или политической истории).
Само выражение интеллектуальная история означает историю интеллектуалов, то есть историю людей, которые создавали, обсуждали и пропагандировали различные идеи. В отличие от чистой истории философии (соответственно: науки, литературы и т. д.) и от истории идей, с которыми она тесно связана, интеллектуальная история изучает идеи через культуру, биографию и социокультурное окружение их носителей.
Интеллектуальная история – историческая дисциплина, изучающая исторические аспекты одной из сфер человеческой деятельности – творческую и интеллектуальную, через культуру, биографию и социокультурное окружение их носителей, включая ее условия, формы и результаты.
В общекультурное пространство интеллектуальную историю вывел в начале ХХ в. американский философ и историк А.О.Лавджой, основавший 1940 г. «Journal of the History of Ideas» («Журнал по истории идей»). Он же – автор книги «Великая цепь бытия», ставшей классикой интеллектуальной истории. Лавджой отдавал приоритет термину «история идей».
К 1980-м гг. предметное поле «истории идей» расширилось и эволюционировало к «истории интеллектуалов» и «социальной истории идей», в которых акцентировалась роль социального контекста. История ментальностей и «социальная история идей» в разных ее формах сыграли решающую роль в переосмыслении и переопределении «истории идей», которая вновь стала восприниматься как более предпочтительный термин, подразумевающий радикальное расширение предметного поля интеллектуальной истории за пределы не только «великих идей», но и тех, которые разделялись и артикулировались большими группами людей просто образованных, а фактически всех идей, которые в нем были в ходу в конкретный период или в конкретном обществе – от популярных до эрудитских.
Интеллектуальная история получила распространение во второй половине 1980-х – начале 1990-х гг., что нашло отражение в расширении ее места в учебных программах университетов, в росте числа периодических изданий, специально посвященных ее сюжетам или имеющих соответствующие постоянные рубрики, в институциональном оформлении нового научного сообщества. В 1994 г. было создано Международное общество интеллектуальной истории (International Society for International History – ISIH), в руководящий комитет которого вошли ведущие ученые из разных стран мира.
Современная интеллектуальная история включает в себя разнородные составляющие: традиционную философски ориентированную историю идей, идейных систем, историю естествознания и техники, историю общественной, политической, философской, исторической мысли, а также социально-интеллектуальную историю, сосредоточенную на социологическом и организационном аспектах познавательной деятельности. Одной из исходных предпосылок современной интеллектуальной истории является осознание неразрывной связи между историей самих идей и идейных комплексов, с одной стороны, и историей условий и форм интеллектуальной деятельности, с другой. В 1969 г. в своей программной статье о задачах интеллектуальной истории Хейден Уайт подчеркивал, что она нуждается в «опоре на социальную реальность, которой ей так долго недоставало».
В рамках историко-антропологических исследований интеллектуальная история изучает весь разноуровневый интеллектуальный ландшафт того или иного исторического периода (восприятие тех или иных идей массовым сознанием, пути и способы распространения новых идей, в частности через популярную литературу, прежде всего в переломные периоды, изучение политического «языка», анализ политических дискурсов, собственно история идей: идеи свободы, равенства, справедливости, прогресса, тирании и др.
Интеллектуальная история также призвана выявлять исторические изменения фундаментальных принципов, категорий, методов и содержания познания, изучать процессы становления и развития научной картины мира, стиля мышления, средств и форм научного исследования – в общем контексте духовной культуры, социально-организационных и информационно-идеологических условий конкретной эпохи.
Сегодня активно действуют различные международные и национальные организации по изучению интеллектуальной истории. Например, Международное Общество интеллектуальной истории (International Society for Intellectual History), представляющее собой профессиональную ассоциацию ученых-историков интеллектуальной культуры. Его возглавляет президент д-р Констанс Блэквелл (Constance Blackwell). Во Франции в 1978 г. был создан Институт новой и современной истории (Institut d’histoire moderne et contemporaine, IHМС) как исследовательский центр, одновременно принадлежащий Высшей Нормальной школе (ENS) и Национальному центру научных исследований (CNRS); административное и идейное руководство им осуществляет известный французский историк Кристоф Шарль. Кристоф Шарль является автором нескольких работ по истории европейских культурных и интеллектуальных институций, истории европейских университетов, сравнительной истории интеллектуалов, а также ряда публикаций по культурной и политической истории европейских столиц, в том числе фундаментального труда «Рождение интеллектуалов». В Институте всеобщей истории РАН создан Центр интеллектуальной истории, которым руководит Репина Лорина Петровна, д.и.н., вед. н. с. С 1999 г. Центр издает «Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории» (в 2010 г. вышел 31-й номер) – первое в России научное периодическое издание, специально посвященное проблемам интеллектуальной истории, исследовательское пространство которой охватывает историю идей и идеологий, философской, общественной и политической мысли, естествознания и техники, социальных и гуманитарных наук, историю книги и историю религии, историю историографии и историю литературы, историю искусства и музыки и т.д. С ноября 2001 г. под патронатом ИВИ РАН действует Российское Общество интеллектуальной истории (РОИИ) – общественное объединение, содействующее развитию научных исследований по проблемам интеллектуальной истории. Общество действует в 35-ти регионах Российской Федерации. Центральное правление Общества издает информационно-аналитическое издание «Вестник РОИИ» (выходит 3 раза в год).
История ментальностей
История ментальностей – направление в исторической науке, которое изучает культурные особенности развития той или иной страны и общества, понимая эти явление сквозь призму человеческого восприятия.
История ментальностей была окончательно оформлена в рамках 3-го поколения Школы «Анналов» (Ж. Ле Гофф, Э. Ле Руа Ладюри, М. Ферро) как основа методологического познания истории, однако имела свои предпосылки в работах одного из основателей Школы «Анналов» Л. Февра. История ментальностей стала естественным продолжением методологической «революции», которую совершила Школа «Анналов», со времени ее возникновения в 1929 году. До этого периода история ментальностей не изучалась вовсе, в то время как главными объектами исследования оставались великие личности, их деяния и политика. В свою очередь сам термин «ментальность» был в употреблении у французских социологов (Л. Леви-Брюль, Э. Дюркгейм). В их трактовке термин «ментальность» понимался как сознание первобытных людей, а также и первобытных детей. В их понимании ментальность не отражает психологические особенности развития, они носят антропологические основы. В российской исторической науке трудно выявить схожие направления в историографии. Однако, российской науке известны имена А.Я. Гуревича, М.М. Бахтина и других, которые занимаются этой проблематикой и применяют схожую методологию. Иногда историю ментальностей отождествляют с историей повседневности, однако это не совсем правомерно, т.к. история повседневности охватывает весь комплекс проблем, которые изучаются автором, но данные исследования не проводятся в русле их понимания со стороны отдельно взятого индивидуума.
История ментальностей прошла в своем развитии несколько этапов. С возникновением Школы «Анналов» в 1929 году ее лидерами стали М. Блок и Л. Февр. Оба историка специализировались на изучении глобальной истории, однако, подход авторов к изучению особенностей был разный. М. Блок в основе своего изучения ставил средневекового человека и его восприятие сверхестественных сил (монография автора «Короли-чудотворцы» вышла еще в 1924 году, однако сначала не была воспринята со стороны научного сообщества, которое в большинстве своем придерживалось классической методологии в изучении прошлого), но с минимальным учетом культурных особенностей. Свои взгляды автор ведет не от психологии восприятия, как это будет делать Л. Февр, а от социологической основы. М. Блок является последователем социологического направления и продолжает изучение с точки зрения Э. Дюркгейма. В тоже время Л. Февр изучал культурные, идейные, духовные основы общества. Именно Л. Февр вводит понятие «ментальный инструментарий», который является совокупностью категорий восприятия, концептуализации, выражения и действия. В целом же опыт по Л. Февр должен быть структурирован, причем историк говорил как о коллективном опыте, так и индивидуальном. Автор говорит о последовательном изучении самой культурной среды, далее изучается среда обитания (человека и общества) и таким образом выявляются особенности исходя из единства вышеуказанных факторов. Свои взгляды на прошлое сквозь призму культурных особенностей общества Л. Февр изложил в монографии «Проблема неверия в XVIв. Религия Рабле» (1942). В центре внимания автора находилась фигура французского писателя эпохи Ренессанса Ф. Рабле, который жил в XV-XVIвв. До работы Л. Февра Ф. Рабле в исторической науке и литературе считался атеистом. Л. Февр используя большое количество материалов сумел доказать, что в указанный период человек не мог являться атеистом. Французским историком был исследован язык автора, а также языковые особенности французского общества этого периода. Благодаря этому методу Л. Февр сделал попытку реконструкции мышления человека эпохи. На основе всех использованных материалов Л. Февр убедительно опроверг устоявшиеся стереотипы в научном сообществе в отношении Ф. Рабле. Главный критерий, который вводит Л. Ферв – понимание человека другого времени в соответствии с теми основами и особенностями, которые были актуальны во время проживания этого человека. Иными словами Л. Февр предлагал изучать личность человека не на основах понимания современности, а на идеях прошлого, соответствующего времени. Таким образом Л. Февр останавливается на особенностях изучения истории общества через психологическое восприятие окружающей действительности.
Также к упомянутому выше третьему поколению Школы «Анналов» относится микроисторический подход к истории. В рамках парадигмы изучения истории ментальностей, микроисторический подход способен выявлять концептуальные особенности и различия между людьми, которые живут в схожих условиях. Эти проблемы разрабатывал Э. ля Ле Руа Ладюри в своем исследовании «Монтайю. Окситанская деревня» и другие историки. К нефранцузским историкам этого направления следует относить К. Гинзбурга и его книгу «Сыр и черви», Р. Дарнтона «Великое кошачье побоище», Н.З. Дэвис и др. В рамках своих исследований вышеуказанные авторы подходили к изучению ментальности на микроуровне (в рамках одной деревни, региона, печатни и т.д.). Подход авторов во многом новаторский и выдержан в стиле школы «Анналов». Как правило, авторы прибегают к изучению определенных анклавов, в рамках которых историки описывают события, которые в них произошли. В рамках этой парадигмы авторы выводят представления на микроуровне на макроуровень, пытаясь показать проблемы развития того или иного общества не в срезе конкретной местности, но показывая, что похожие явления происходили повсеместно и главное, что эти явления понимались по-разному определенным классом или социальной группой.
К отечественным историкам этого направления можно отнести в первую очередь А.Я. Гуревича, профессора нескольких европейских академий, единомышленника нескольких известных представителей Школы «Анналов». М.М. Бахтина, И.В. Дубровского, Ю.Л. Бессмертного, П.Г. Арефьева, и др. Их вклад в изучение именно истории ментальности весьма невелик. Однако в современной науке говорить об истории ментальности достаточно сложно. На современном этапе понятие «история ментальностей» фактически иллюминировано и заменено другим понятием «историческая антропология», изучение и преподавание которого в данный момент времени набирает определенную популярность, как в педагогическом, так и в научном сообществе. При этом подчас «историческая антропология» становится синонимом Школы «Анналов», что вполне оправдано, потому, что именно французские ученые совершили существенный методологический сдвиг в изучении исторической науке.
В изучении истории ментальностей историками выделяется целый ряд задач: во-первых, подойти к историческим событиям объективно. Не смотря на то, что такой подход весьма субъективен, т.к. историк остается творцом истории, которую он пишет, но в тоже время, использование большого количества, прежде всего, малоизвестных архивных материалов помогает историкам ментальностей реализовать свою задачу. В тоже время у разных поколений Школы «Анналов» были разные задачи, которую видели перед собой историки, но, в общем и целом, они сходились на том, что в центре исследования должен быть человек и общество и их мнение о том, как развиваются исторические события. Еще одна задача истории ментальностей – изучить обычаи, привычки, культурные особенности и стереотипы общества, и в тоже время спроецировать важные события на общество и отдельного индивида и понять, почему реакция на это событие была именно такой. Еще одной важной задачей истории ментальностей является глобальный подход. Подход к событиям, а также особенностям поведения людей должен носить глобальный характер, должен учитывать все специфические особенности развития общества в тот или иной период времени. Другой задачей является понимание того, что ментальность должна отождествляться со временем, в которое происходит событие. История ментальностей подходит к этой проблемы с того ракурса, что современные представления отличаются от представлений общества другого исторического периода. Именно поэтому исследования должны носить глобальный характер, который позволяет исследовать особенности развития общества, его представлений и особенностей в определенный период, в определенном историческом и хронологическом контексте.
Главным отличительным признаком истории ментальностей является междисциплинарность исследования. В основе этого подхода лежит идея подхода к истории как к проблемному полю исследования. Главная задача историка – задавать вопросы к прошлому. Исследователи истории ментальностей применяют классические методы поиска информации: изучение архивных материалов, изучение историографических материалов. С другой стороны изучение истории ментальностей происходит в нескольких плоскостях: изучение географических особенностей, климата, социума, отношений между членами как одной семьи, так одного коллектива или одного сообщества (в т.ч. государства и междугосударственных отношений), изучение быта, культурных, правовых и религиозных особенностей, а также историки используют математические методы обработки информации. Главная задача – выявить особенности мировосприятия события со стороны рядовых членов общества. Выявление времен разной длительности. Историки ментальностей пытаются обобщать, но каждое событие в истории считают уникальным. Иными словами историки ментальностей подходят к истории глобально и всесторонне, чтобы создать наиболее полную картину событий.
Историки ментальностей весьма редко используют однотипные источники. Как правило, это самые разнообразные источники: судебные дела, протоколы допросов, собрания сказаний и сочинений, сказки, былины, актовые материалы, воспоминания, реестры различных видов передвижения (так Ф. Бродель вспоминал, как радовался находке реестров о морских судах), материалы эпистемологии. Одним из главных методов критики источника выступает сравнительно-исторический и сравнительно-типологический методы, т.е. взаимоисключение различных фрагментов из соответствующих текстов, однако, этот метод все же применяется нечасто, и он не носит примитивного характера. Авторы анализируют и показывают особенности того или иного источника. Показывается особенности написания источника и в географических рамках. Объясняется, почему этот источник написан именно во Франции, а не в Германии и т.д. Источник вводится в оборот историком полностью. Нередко у историков ментальностей можно увидеть прямую речь. Как правило, это делается для того, чтобы показать особенности культуры и ментальности определенного региона, откуда происходит источник.
Большая часть историков ментальностей изучает средневековую историю, т.к., по их мнению, это уникальный период истории. Также этот период большинству историков кажется не интересным, даже «застойным», т.к. за почти тысячу лет общество мало менялось от своих предшественников. Именно поэтому выявление уникальных фрагментов истории, желание показать, что этот период истории был разносторонним явлением, стало главной задачей для историков ментальностей. В изучении историков ментальностей находятся сюжеты, которые носят скорее региональный характер (микроисторический подход). Здесь важно упомянуть о том, что историки исследуют различные регионы Франции, Италии, Германии и других европейских стран (на другие континенты история ментальностей проникает достаточно медленно). Изучение на микроуровне доходит до изучения деревень, даже малых приходов в городах. Другие авторы истории ментальностей изучали особенности на макроуровне (Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф), когда изучались не только отдельные страны, но и целые регионы. Ф. Бродель 19 лет писал докторскую диссертацию по теме: «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II» (1949). Объектом исследования стали как географические особенности средиземноморья, так и жизнь людей, которые жили в разных регионах. В изучении жизни Ф. Бродель уходил весьма глубоко – вплоть до изучения особенностей быта, построек, сельскохозяйственных культур и т.д. В тоже время политические события занимали в исследованиях Ф. Броделя, как и большей части историков ментальности, весьма незначительное место. Политические события были обязательным «фоном», но их изучение не ставилось на первое место с тем, чтобы изучить особенности развития жизни на местах гораздо более подробно.
В рамках истории ментальности разные авторы подходят к интересующим их проблемам с достаточно неожиданных точек зрения. Н.З. Дэвис и Э. ля Ле Руа Ладюри во многом схожи – их интересует жизнь отдельно взятых поселений на юге Франции, интересно, что авторами взяты почти однотипные поселения в одном и том же графстве на юге Франции – графстве Фуа. Как известно книги обоих авторов являются ныне классикой исторической антропологии. Однако задачи у авторов были разные. Ле Руа Ладюри исследовал жизнь деревни, в то время как Н.З. Дэвис исследовала фактически детективную историю, которая произошла в графстве в XVI веке. Примечательно, что авторы использовали разные источники. Для Н.З. Дэвис это были записки и архивные материалы по делу, в то время как у Ле Руа Ладюри документы инквизиции. Схожее исследование провел К. Гинзбург, который также изучал материалы инквизиции по делу, которое происходило в небольшом регионе на севере Италии. Другой автор Р. Дарнтон исследовал особенности сказаний и их трактовку у разных народов и представления о взаимоотношениях в печатне в Париже. Ж. Ле Гофф исследовал достаточно большие временные промежутки. В основе его исследований цикл монографий о «Становлении Европы», в которых автор изучает особенности становления и формирования европейской цивилизации. Р. Шартье в рамках нового поколения Школы «Анналов» в своих исследованиях изучает культуру чтения и книгоиздательскую деятельность. Ж. Ревель изучает историографию ХХ-XXI вв., А. Бюргьер исследует особенности семейной жизни во Франции, а также в 2002 году написал работу «Антропологическая история ислама Средиземноморского региона». Б. Лепти в данный момент изучает особенности транспортной системы Европы, а также работы по истории Французской революции и столичные регионы Европы и их значение на историю стран Средиземноморья. М. Ферро изучал особенности рассказа истории для детей в разных странах Европы. Им также исследованы особенности военных и революционных событий начала ХХ века. Представитель 3-го поколения «анналистов» Ф. Арьес исследовал особенности жизни детей в средневековом обществе. П. Нора исследовал особенности исторической памяти, автор концепции «мест памяти». А.Я. Гуревич и М.М. Бахтин исследовали страны Скандинавии и другие сюжеты.
Если выделять отдельные школы и их представителей, то окажется, что круг исследователей, занимающийся проблемами исторической антропологии (истории ментальностей) достаточно невелик. В западной мире это прежде всего французская Школа «Анналов», неоднократно упомянутая выше, а также целый ряд отдельных историков: Н.З. Дэвис и К. Гинзбург, М. Хальбвакс и П. Нора, как продолжатели социологического направления истории ментальностей. Главным печатным органом французских историков является журнал «Анналы». С 1994 года носит название: «Анналы. История. Социальные Науки». Журнал «Анналы» был основан М. Блоком и Л. Февром в 1929 году во время их преподавательской деятельности в Страсбургском университете, и именно этот журнал стал объединяющей площадкой для французской исторической школы «Анналов». В российской исторической науке большой вклад в развитие исторической антропологии внес профессор А.Я. Гуревич (1924-2006), который по сути создал историко-антропологическое направление в отечественной исторической науке. Его работы по истории средневекового общества в Норвегии, викингах, даже о Школе «Анналов» содержат яркий отпечаток антропологического направления в отечественной историографии и переведены на несколько языков мира. Именно А.Я. Гуревичу принадлежит создание и редакции научного журнала «Одиссей», который выпускает статьи по исторической антропологии. В российской антропологии возможно сильна фигура профессора А.П. Каждана, известного византиниста, автора целого ряда монографий по истории Византийской империи. Его ученик С.А. Иванов, также специалист по истории Византии, который исследовал целый ряд весьма интересных сюжетов в области фольклора в Византийской империи.
Арефьев П.Г., Горюнов Е.В. А. Буро. Предложения к ограниченной истории ментальностей // История ментальности, историческая антропология. – М., 1996.
Бессмертный Ю.Л. «Анналы»: переломный этап // Одиссей. 1991 – М., 1991.
Бюргьер А. Историческая антропология и школа «Анналов» // Антропологическая история: Подходы и проблемы: Материалы российско-французского семинара. М., 2000.
Гинзбург К. Сыр и черви. Картина мира одного мельника, жившего в XVI в. – М., 2000.
Горюнов В.Е.Ж. Дюби: История ментальности // История ментальности, историческая антропология. – М., 1996.
Гуревич А.Я. Исторический синтез и школа «Анналов». – М., 1993
Гуревич А.Я. Проблема ментальностей в современной историографии // Всеобщая история: Дискуссии, новые подходы. Вып. 1. М., 1989.
Дарнтон Р. Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры. – М., 2002.
Дэвис Н.З. Возвращение Мартена Герра. – М., 1990.
Дюби Ж.Развитие исторических исследований во Франции // Одиссей. 1991 – М., 1991.
Ле Руа Ладюри Э. Монтайю, окситанская деревня (1294-1324). – Екатеринбург, 2001.
Марьин П.Ю. Особенности исторического сознания во взглядах третьего поколения историков «Школы Анналов». // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. №3-1. / Т. 13. / 2011. С. 240-244.
Сабанчеев Р.Ю. Историческая память как ментальность. // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. – №4 (24). – 2013. С. 152-158.
Смирнов В.П. Фернан Бродель: жизнь и труды. // Французский ежегодник. М., 2002.
Ревель Ж. История ментальностей: опыт обзора // Споры о главном. – М, 1993.
Шенкао М. А. Изучение ментальностей во французской школе «Анналов». // Общество. Среда. Развитие. Tera Humana. – №1. – 2009. С. 60-72.