картина море и поле
Морские пейзажи, которые дарят покой: Чем покоряет зрителей современный художник Алексей Адамов
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Алексей Адамов – художник пейзажист, маринист, яркий последователь русской реалистической школы живописи. Художник за свою творческую карьеру написал не одну сотню работ. Он личность неутомимой энергии. Начиная с 1996 года, пейзажист участвует в художественных форумах и различных выставках. Его работы можно встретить в разноплановых экспозициях и вернисажах, в московских и европейских галереях.
Его работы с огромным успехом экспонировались в Праге, Париже, в галерее Art gallery NOVEKS в помещении АRТА gallery в Торонто, а также на выставке под названием «Русский романтизм» в галерее Petley Fine Art в Лондоне.
Художник провел немало персональных выставок в родном Таганроге и Ростове-на-Дону, а также ежегодных в ЦДХ в столице. В 2009 году Алексей Адамов участвовал в ежегодном «Международном художественном Арт-салоне» в Москве, его картины выставлялись в Доме Правительства и в Государственном Таврическом дворце Санкт-Петербурга.
Думается, это прекрасный показатель для талантливых работ мастера и повод, чтобы посмотреть на них.
Маринистика Алексея Адамова
Работы Адамова настолько реалистичны, что впору отнести их к гиперреализму. А вместе с тем есть в них нечто от самого художника, от состояния его тонкой душевной организации. В своих творениях он с трепетом и любовью воспроизводит мир природы, пропитанный атмосферой гармонии, величественным покоем и царящей умиротворенностью. Дополняет это состояние – очень тонко подобранная цветовая гамма и авторская манера живописца, выработанная годами. Скрупулезная проработка деталей впечатляет даже искушенного зрителя.
А, что больше всего восхищает в работах живописца, так это потрясающее владение техникой передачи водной среды. Будь то зеркальная гладь озера, заводи, обычной лужи, течение бурлящей реки, прибой штормящего моря или же его полный штиль.
Манера художника впечатляет зрителя использованием простых, но таких эффектных и оригинальных приемов живописи. У многих, наверняка, возникает желание дотронуться до морской глади и ощутить ее прикосновение. Удивительное чувство.
Его картины – это повествование о вечном, это образы, где реальность и вымысел сливаются воедино, а сюжеты со своими неповторимыми чертами, такие неожиданно знакомые зрителю с детства.
О художнике
Алексей Адамов родился в 1971 году в городе Таганроге, расположенном на берегу Азовского моря. Когда Алексея спрашивают о том, когда он начал рисовать, отвечает, что помнит себя всегда рисующим. Он с благодарностью вспоминает также свою бабушку, которая раньше всех заметила во внуке задатки большого таланта. Именно она отвела его в городскую художественную школу. Однако художником он стал не по счастливой случайности, а скорее по преемственности и наследственности… Так как отец Алексея был художником-любителем и мастерски занимался чеканкой.
Алексей с детства начал участвовать во всевозможных конкурсах. Что любопытно, первый свой рисунок мальчик предоставил на телеконкурс в возрасте 11 лет. И это был не пейзаж вовсе и не марина… По условию конкурса он изобразил концлагерь. И, по-видимому, душа маленького художника настолько негативно отреагировала на уродства человеческого мира, что с тех пор он больше никогда не рисовал «ужасные» рисунки. Потому как, не таким представлялся будущему художнику окружающий мир, в котором видел вечную красоту природы. Не оставили равнодушным природные ландшафты прилегающей обширной донской территории будущего пейзажиста. Именно им Алексей Адамов и посвятил свое дальнейшее зрелое творчество.
Алексей Адамов – Член Творческого Союза Художников России с 2004 года, Международного Художественного Фонда, Московского объединения художников с 2005 года. С 2007 года является членом-корреспондентом Международной Академии Культуры и Искусства. А его уникальные пейзажи и марины постоянно расходятся по частным собраниям отечественных и зарубежных коллекционеров, а также приобретаются в фонды государственных галерей и для кабинетов высокопоставленных лиц государства. Нынче художник живёт и плодотворно работает и в Москве, и в Таганроге.
Есть в творчестве художника та завораживающая прелесть созерцания земной красоты, которая заставляет задуматься о многом. И прежде всего о вечности и мгновенности человеческого бытия, о радости жизни и печали увядания. К слову, природные пейзажи художника не менее интересны, нежели маринистика. Их можно посмотреть в видео, ниже:
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Самые знаменитые картины с морским пейзажем
Ниже я подобрала несколько самых знаменитых картин с морским пейзажем в мировом искусстве.
И. Айвазовский. «Девятый вал». 1850 г.
Клод Моне. «Впечатление. Восход солнца». 1872 г. Эта картина, изображающая порт Гавр, дала начало импрессионизму.
Клод Лоррен. «Высадка царицы Савской». 1648.
Каспар Давид Фридрих. «Странник над морем тумана». 1818 г. Одна из знаковых картин эпохи романтизма.
Рембрандт. «Шторм на Галилейском море». 1633 г.
Клод Жозеф Верне. «Вход в палермский порт при лунном свете», 1769 г.
Хокусай. «Большая волна в Каганаве». 1823-31 гг.
Брейгель. «Падение Икара». 1558 г.
Аркадий Рылов. «В голубом просторе». 1918 г.
Клод Моне. «Скала Игла и Порт д’Аваль«. 1885 г.
Алексей Боголюбов. «Афонское сражение 19 июня 1807 года». 1853 г.
Уильям Тернер. «Последний рейс корабля «Отважный». 1739 г.
Валентин Серов. «Одиссей и Навсикая». 1910 г.
Уинслоу Хомер. «Лунный свет». 1875 г.
Николай Дубовской. «Притихло». 1890 г.
Архип Куинджи. «Берег моря со скалой». 1898-1908 гг.
Безудержная сила, бесконечность и неповторимость моря в картинах художников-маринистов
Обожаю Айвазовского. Наверное, потому что талантливый и единственный, кто в 19 веке так по-особенному писал море. Его потрясающие картины, где море дышит и колышет, где оно хочет выплеснуться за край рамы, вызывают у меня восторг, трепет и удивление — ну как вполне материальными красками можно нарисовать эту колышушуюся и живую стихию? Ну как нарисованная волна может быть прозрачной и светиться от солнца?
А недавно задалась мыслью — неужели только Айвазовский писал море? И отправилась искать других художников-маринистов. Открыла для себя много нового. Хочу представить результаты своих поисков.
Первой мариной принято считать картину Корнелиса Антониса с изображением португальского флота (ок. 1520, Лондон, Морской музей).
Первая «Буря» написана кем бы вы думали? — Питером Брейгелем Старшим. Она стала последней картиной Брейгеля — необычайно смелая работа для живописи того времени.
Художники-маринисты голландской школы живописи сделали марину отдельным жанром пейзажа. Лидером в изображении морских пейзажей стал Ян Порселлис и перед вами его картина «Море в пасмурный день».
Всю свою жизнь Ян Порселлис писал морские пейзажи. Он блестяще рисовал корабли, суда, знал их устройство и оснастку. Художника интересовали самые различные состояния моря — от спокойного до бури и урагана.
Крупнейшими маринистами 18-19 веков ситаются К.Ж. Берне (Франция), Кацусика Хокусай (Япония), У. Тёрнер (Англия), Х.В. Месдаг (Голландия).
Начну с Хокусая — он мне ближе. Эта гравюра давно стала визитной карточкой японского искусства и самого художника. В цикле «36 видов Фудзи» можно увидеть и спокойное и бурное море. Эти работы интересно рассматривать и размышлять — а почему только 36 видов?
«Большая волна в Канагаве»
Тридцать шесть видов показалось этому художнику маловато и он создает еще один цикл «100 видов Фудзи», где тоже изображает море. Вот одна из ста: «Фудзи. Морская волна».
Море Уильяма Тернера — одна из его первых картин, выполненная маслом, так как в начале своей карьеры художник предпочитал акварель. Чем-то напомнило ночные картины Архипа Куинджи.
В русской живописи марины появились в 19 веке. Море стало образом свободы. «Свободной стихией», неподвластной никому и ничему, называл море А. С. Пушкин. Выдающимися маринистами были И. К. Айвазовский и А. П. Боголюбов.
Марины художников этого периода меркнут перед гением Ивана Айвазовского. Обладая великолепной зрительной памятью, ярким воображением, твердой рукой он работал, изумляя современников легкостью исполнения. Скорость написания картин была поистине удивительной — за день он мог начать и закончить картину. Есть легенда, что им написано более 6000 картин.
Уильям Тернер, увидев картины Айвазовского, выставленные в Риме, был поражен и написал такие стихи
«Великий художник! Прости меня за ошибку мою,
когда я принял за действительность картину твою,
но настолько очаровательна работа твоя,
что восторг овладел мною и до сих пор не покидает меня.
Искусство твоё высоко и монументально и не оставляет никаких сомнений,
что тебя вдохновляет гений».
Русский художник Алексей Боголюбов является мастером батальной марины. Его море по большей части спокойное и нежное.
«Захват катером «Меркурий» шведского фрегата «Венус» 21 мая 1789 года»
Импрессионисты просто не могли пройти мимо моря. Позволю себе напомнить, что даже название этой группы художников произошло от морского пейзажа.
Клод Моне «Впечатление. Восход солнца»
Изменчивый и безграничный водный простор, находящийся в постоянном движении, не мог не привлечь Моне. Ни один другой живописец не стремился так детально писать один и тот же пейзаж, наблюдая как меняется его лик с движением солнца по небосклону. Море давало мастеру большой простор для творчества — неспокойные набегающие волны, в которых отображается небо, солнечные блики, гуляющие по водной глади, живописный пейзаж, постоянное волнение и движение. Уловить такие моменты задача не из лёгких, но гению Моне она была под силу.
Из современных художников большое впечатление произвели Сергей Григораш и Владимир Кикель.
Давайте просто полюбуемся.
Картины Владимира Кикеля.
«Море близ Дивноморска»
Не менее яркие и запоминающиеся картины у Сергея Григораша.
Наверное море всегда будет привлекать художников и поэтов своей безудержной силой, бесконечностью, неповторимостью. И каждый из них будет изображать его по-своему талантливо.
Как Айвазовский создавал свои картины и как правильно смотреть, чтобы насладиться его шедеврами в полной мере
Очень ценная статья и для зрителя, и для профессионального художника.
За счет чего море Айвазовского такое живое, дышащее и прозрачное? Что является осью любой его картины? Куда нам смотреть, чтобы насладиться его шедеврами в полной мере? Как он писал: долго ли, коротко ли, радостно или мучительно? И какое отношение к Айвазовскому имеет импрессионизм?
Конечно, Иван Константинович Айвазовский родился гением. Но было еще ремесло, которым он владел блестяще и в тонкостях которого хочется разобраться. Итак, из чего же рождались морская пена и лунные дорожки Айвазовского?
Иван Константинович Айвазовский. Буря у скалистых берегов.
«Секретные краски», волна Айвазовского, лессировка
Иван Крамской писал Павлу Третьякову: «Айвазовский, вероятно, обладает секретом составления красок, и даже краски сами секретные; таких ярких и чистых тонов я не видел даже на полках москательных лавок». Некоторые секреты Айвазовского дошли до нас, хотя главный вовсе не тайна: чтобы так писать море, нужно родиться у моря, прожить подле него долгую жизнь, за которую так и не пресытиться им.
Знаменитая «волна Айвазовского» представляет собой вспенившуюся, почти прозрачную морскую волну, по ощущениям — движущуюся, стремительную, живую. Прозрачности художник достигал, используя технику лессировки, то есть нанося тончайшие слои краски друг на друга. Айвазовский предпочитал масло, но нередко его волны кажутся акварельными. Именно в результате лессировки изображение приобретает эту прозрачность, причем цвета кажутся очень насыщенными, но не за счет плотности мазка, а за счет особой глубины и тонкости. Виртуозная лессировка в исполнении Айвазовского — отрада для коллекционеров: большинство его картин в прекрасном состоянии — тончайшие красочные слои меньше подвержены растрескиванию.
Писал Айвазовский стремительно, часто создавал работы за один сеанс, поэтому у его техники лессировки были авторские нюансы. Вот что пишет об этом Николай Барсамов, многолетний директор Феодосийской картинной галереи и крупнейший знаток творчества Айвазовского: «. воду он иногда лессировал по полусухому подмалевку. Часто художник лессировал волны у их основания, чем придавал глубину и силу красочному тону и достигал эффекта прозрачной волны. Иногда лессировками утемнялись значительные плоскости картины. Но лессировка в живописи Айвазовского не была обязательным последним этапом работы, как это было у старых мастеров при трехслойном методе живописи. Вся живопись у него в основном проводилась в один прием, и лессировка часто применялась им как один из способов наложения красочного слоя на белый грунт при начале работы, а не только как завершающие прописки в конце работы. Лессировкой художник иногда пользовался на первом этапе работы, покрывая полупрозрачным слоем краски значительные плоскости картины и используя при этом белый грунт холста как светящуюся подкладку. Так иногда писал он воду. Умело распределяя красочный слой различной плотности по холсту, Айвазовский достигал правдивой передачи прозрачности воды».
К лессировкам Айвазовский обращался не только при работе над волнами и облаками, с их помощью он умел вдохнуть жизнь и в сушу. «Землю и камни Айвазовский писал грубыми щетинистыми кистями. Возможно, что он их специально подрезывал, чтобы жесткие концы щетины оставляли борозды на красочном слое, — рассказывает искусствовед Барсамов. — Краска в этих местах обычно положена плотным слоем. Как правило, Айвазовский почти всегда лессировал землю. Лессировочный (более темный) тон, попадая в борозды от щетины, придавал своеобразную живость красочному слою и большую реальность изображенной форме».
Что же до вопроса «откуда краски?», известно, что в последние годы он покупал краски берлинской фирмы «Mеwes». Все просто. Но имеется еще и легенда: будто бы Айвазовский покупал краски у Тёрнера. На этот счет можно сказать только одно: теоретически это возможно, но даже если так — Айвазовский точно не написал тёрнеровскими красками все 6 000 своих работ. И ту картину, которой впечатленный Тёрнер посвятил стихотворение, Айвазовский создал еще до знакомства с великим британским маринистом.
Иван Константинович Айвазовский. Неаполитанский залив в лунную ночь.
«На картине твоей вижу луну с ее золотом и серебром, стоящую над морем, в нем отражающуюся. Поверхность моря, на которую легкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок. Прости мне, великий художник, если я ошибся, приняв картину за действительность, но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твое вечно и могущественно, потому что тебя вдохновляет гений», — стихотворения Уильяма Тёрнера о картине Айвазовского «Неаполитанский залив в лунную ночь».
Иван Константинович Айвазовский. Среди волн.
Главное – начать, или В темпе Айвазовского
Айвазовский всегда начинал работу с изображения неба, причем писал его в один приём — это могли быть и 10 минут, и 6 часов. Свет в небе он рисовал не боковой поверхностью кисти, а ее торцом, то есть «освещал» небо многочисленными быстрыми прикосновениями кисти. Небо готово — можно отдохнуть, отвлечься (впрочем, такое он позволял себе только с картинами, на которые уходило достаточно много времени). Море же мог писать и в несколько заходов.
Долго работать над картиной в представлении Ивана Айвазовского — это, к примеру, писать одно полотно 10 дней. Именно столько понадобилось художнику, которому на тот момент исполнился 81 год, чтобы создать свою самую большую картину — «Среди волн». При этом, по его признанию, вся его жизнь была подготовкой к этой картине. То есть работа потребовала максимум усилий от художника — и целых десять дней. А ведь в истории искусства не редкость случаи, когда картины писались по двадцать и более лет (например, Федор Бруни писал своего «Медного змия» 14 лет, начал в 1827-м, а закончил в 1841-м).
В Италии Айвазовский в определенный период сошелся с Александром Ивановым, тем самым, который писал «Явление Христа народу» 20 лет, с 1837-го по 1857-й. Они даже пытались вместе работать, но довольно скоро повздорили. Иванов мог месяцами трудиться над этюдом, пытаясь добиться особой точности тополиного листочка, Айвазовский же успевал за это время исходить все окрестности и написать несколько картин: «Писать тихо, корпеть месяцы не могу. Не отхожу от картины, пока не выскажусь». Столь разные таланты, разные способы творить — каторжный труд и радостное любование жизнью — не могли долго держаться рядом.
Иван Айвазовский рядом со своей картиной, фотография 1898 года.
Айвазовский у мольберта.
«Обстановка мастерской отличалась исключительной простотой. Перед мольбертом стоял простой стул с плетеным камышовым сиденьем, спинка которого была залеплена довольно толстым слоем краски, так как Айвазовский имел привычку закидывать руку с кистью за спинку стула и, сидя в пол-оборота к картине, оглядывать ее», — из воспоминаний Константина Арцеулова, этот внук Айвазовского тоже стал художником.
Творчество как радость
Муза Айвазовского (извините нам эту высокопарность) — радостна, а не мучительна. «По легкости, видимой непринужденности движения руки, по довольному выражению лица, можно было смело сказать, что такой труд — истинное наслаждение», — это впечатления чиновника Министерства императорского двора, литератора Василия Кривенко, наблюдавшего за тем, как Айвазовский работает.
Айвазовский, безусловно, видел, что для многих художников их дар — то ли благословенье, то ли проклятье, иные картины пишутся едва ли не кровью, истощая и выматывая своего создателя. Для него же подходить с кистью к холсту всегда было самой большой радостью и счастьем, он обретал особую легкость и всемогущество в своей мастерской. При этом Айвазовский внимательно прислушивался к дельным советам, не отмахивался от замечаний людей, которых ценил и уважал. Хотя не настолько, чтобы поверить, что легкость его кисти есть недостаток.
Пленэр VS мастерская
О важности работы с натурой в те годы не твердил только ленивый. Айвазовский же предпочитал с натуры делать мимолетные наброски, а писать в мастерской. «Предпочитал», пожалуй, не совсем то слово, дело не в удобстве, это был его принципиальный выбор. Он считал, что невозможно изобразить с натуры движение стихий, дыхание моря, раскаты грома и сверкание молнии — а именно это его интересовало. Айвазовский обладал феноменальной памятью и своей задачей «на натуре» считал впитывать происходящее. Ощущать и запоминать, для того чтобы, вернувшись в мастерскую, выплеснуть эти ощущения на холст — вот зачем нужна натура. При этом Айвазовский был великолепным копировальщиком. Во время обучения у Максима Воробьева он продемонстрировал это свое умение в полной мере. Но копирование — хоть чьих-то картин, хоть природы — представлялось ему куда меньшим, чем он способен сделать.
Иван Константинович Айвазовский. Бухта Амальфи в 1842 году. Набросок. 1880-е
Иван Константинович Айвазовский. Побережье в Амальфи.
О стремительной работе Айвазовского и о том, что представляли из себя его наброски с натуры, оставил подробные воспоминания художник Илья Остроухов:
«С манерой выполнения художественных работ покойным знаменитым художником-маринистом Айвазовским мне пришлось случайно ознакомиться в 1889 году, во время одной из моих заграничных поездок, в Биаррице. Приблизительно в одно и то же время, в какое я прибыл в Биарриц, приехал туда и Айвазовский. Почтенному художнику было уже тогда, как помнится, лет этак за семьдесят. Узнав, что я хорошо знаком с топографией местности, [он] тотчас же потянул меня на прогулку по океанскому берегу. День был бурный, и Айвазовский, очарованный видом океанского прибоя волн, остановился на пляже.
Не спуская глаз с океана и ландшафта далеких гор, он медленным движением достал свою крохотную записную книжку и нарисовал всего лишь три линии карандашом — очертание далеких гор, линию океана у подошвы этих гор и линию берега от себя. Потом мы пошли с ним дальше. Пройдя около версты, он снова остановился и сделал такой же рисунок из нескольких линий в другом направлении.
— День пасмурный сегодня, — сказал Айвазовский, — и вы мне, пожалуйста, скажите только, где у вас здесь восходит и заходит солнце.
Я указал. Айвазовский поставил в книжке несколько точек и спрятал книжку в карман.
— Теперь пойдемте. Для меня этого достаточно. Завтра я нарисую океанский прибой в Биаррице.
На другой день действительно были написаны три эффектные картины морского прибоя: в Биаррице: утром, в полдень и при закате солнца. »
Иван Константинович Айвазовский. Биарриц. 1889
Солнце Айвазовского, или При чем тут импрессионизм
Армянский художник Мартирос Сарьян заметил, что какую бы грандиозную бурю Айвазовский ни изображал, в верхней части холста всегда сквозь скопление грозовых туч будет пробиваться луч света — иногда явственный, иногда тонкий и едва заметный: «Именно в нем, этом Свете, и заключен смысл всех изображенных Айвазовским бурь».
Иван Константинович Айвазовский. Буря на Северном море.
Иван Константинович Айвазовский. Лунная ночь. 1849
Иван Константинович Айвазовский. Неаполитанский залив в лунную ночь. 1892
Иван Константинович Айвазовский. Корабль «Императрица Мария» во время шторма. 1892
Иван Константинович Айвазовский. Лунная ночь на Капри. 1841
Если это солнце, то оно осветит самую черную бурю, если лунная дорожка, то заполнит своим мерцанием все полотно. Мы не собираемся называть Айвазовского ни импрессионистом, ни предтечей импрессионизма. Но процитируем слова мецената Алексея Томилова — он критикует картины Айвазовского: «Фигуры пожертвованы до такой степени, что не распознать: на первом плане мужчины это или женщины (. ) красуется воздух и вода». Об импрессионистах мы говорим, что главные герои их картин: цвет и свет, одна из основных задач — передача световоздушной массы. В работах Айвазовского на первом месте — свет, и да, совершенно верно, воздух и вода (в его случае это о небе и море). Всё прочее выстраивается вокруг этого главного.
Он стремится не просто правдоподобно изобразить, но передать ощущения: солнце должно сиять так, чтобы хотелось зажмуриться, от ветра зритель съёжится, от волны отпрянет в испуге. Последнее, в частности, проделал Репин, когда Айвазовский внезапно распахнул перед ним дверь комнаты, за которой вставал его «Девятый вал».
Иван Константинович Айвазовский. Девятый вал.
Как смотреть на картины Айвазовского
Художник дал совершенно однозначные рекомендации: следует искать на холсте самую яркую точку, источник света, и, пристально всмотревшись в нее, скользить взглядом по холсту. К примеру, когда его упрекали, что «Лунная ночь» не закончена, от утверждал, что если зритель «обратит главное внимание на луну и постепенно, придерживаясь интересной точки картины, взглянет на прочие части картины мимоходом, и сверх этого, не забывая, что это ночь, которая нас лишает всяких рефлексий, то подобный зритель найдет, что эта картина более окончена, нежели как следует».
Иван Константинович Айвазовский. Лунная ночь в Крыму. Гурзуф, 1839, 101×136.5 см.
Иван Константинович Айвазовский. Лазоревый грот. Неаполь. 1841
Современного зрителя порой обескураживает интенсивный колорит полотен Айвазовского, его яркие, бескомпромиссные краски. Этому есть объяснение. И это вовсе не дурной вкус художника.
Фрагмент картины Ивана Айвазовского «Корабль среди бурного моря» (Эрмитаж).
Сегодня на марины Айвазовского мы смотрим в музеях. Часто это провинциальные галереи, с обветшалым интерьером и без специального освещения, которое заменяется просто светом из окна. Но при жизни Айвазовского его картины висели в богатых гостиных и даже во дворцах. Под лепными потолками, на оклеенных роскошными шпалерами стенах, в свете люстр и канделябров. Вполне возможно, художник заботился о том, чтобы его картины не потерялись на фоне пестрых ковров и мебели с позолотой.
Знатоки говорят, что ночные пейзажи Айвазовского, которые нередко выглядят простовато при скудном естественном освещении или под редкими лампами, оживают, становятся таинственными и благородными, какими их задумывал художник, если смотреть на них при свечах. Особенно те картины, которые Айвазовский при свечах и писал.