За что лермонтова сослали на кавказ в первый раз
За что Николай I отправил Лермонтова в ссылку на Кавказ
Своенравный характер отвел Лермонтову ничтожные 27 лет жизни, но судьба наделила его литературным талантом, обессмертившим его имя и обогатившим русскую культуру. Будучи своевольным человеком, Лермонтов не раз вступал в заочную схватку с императором Николаем I, который, желая поучить писателя, отправил его менять характер на кавказскую войну 1830-1840 годов.
Его университеты
Карьера военного не входила в планы Лермонтова, который без особых проблем поступил на нравственно-политический факультет Московского Университета, откуда спустя год перевелся на факультет словесности. Именно здесь на итоговом испытании по риторике он продемонстрировал комиссии удивительные знания сверх программы и полную неосведомлённость в лекциях, а также в свойственной ему манере вступил в споры с экзаменаторами и в качестве оценки получил пометку «посоветовано уйти».
В том же году поэт отправился в Петербург, чтобы продолжить обучение в стенах столичного университета. Но местные преподаватели отказались учитывать два года московской учебы и предложили Лермонтову зачисление на первый курс. Такой вариант его не устроил, и поэт решил стать воспитанником привилегированного военного училища – «Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров».
После двух лет обучения Лермонтов получил чин корнета, и в 1834 году был переведен в 7-й эскадрон лейб-гвардейского гусарского полка, который дислоцировался в Царском селе.
Первая ссылка на Кавказ
Конец спокойной службе пришел в 1837 году, когда возмущенный гибелью Пушкина Лермонтов написал прославленное стихотворение «Смерть поэта», в котором недвусмысленно намекал якобы на истинных виновников его уничтожения. Император Николай I назвал поэта за его вольнодумство преступником, приказал полковым врачам проверить Лермонтова на предмет сумасшествия и, понизив в звании, отправил в ссылку на Кавказ.
Там Лермонтов столкнулся с реалиями военной жизни, проникся сочувствием к кавказским горцам, боровшимся за свою свободу и не понимавшим безрезультатность своих желаний. В период первой ссылки поэт был всего лишь наблюдателем боевых действий, которые дали ему обширный материал для размышления и творчества. Понюхать пороху ему помешали старания бабушки и Жуковского, которые упросили императора смягчить наказание и вернуть нерадивого Лермонтова обратно.
Вторая ссылка
Причиной для второй ссылки стала дуэль с французом Барантом, о которой не было своевременно доложено начальству. Состоявшийся незамедлительно суд определил Лермонтову трехмесячную гауптвахту, лишение всех титулов и чинов, и ссылку на Кавказскую войну в звании рядового. Но Николай I проявил к поэту благосклонность и послал его воевать в чине корнета.
Прибыв в Тенгинский пехотный полк, Лермонтов стал адъютантом генерала Галафеева и активным участником кровопролитных боев, в которых проявлял мужество, хладнокровность, способность быстро оценивать ситуацию с правильным принятием решения.
Искренне уважая горцев, поэт, как офицер русской армии должен был сражаться с ними, и делал это уверенно и бесстрашно, не ведя счет убитых своею рукою оппонентов.
Окрасив воды ручья в красный цвет, императорские солдаты одолели противника, и Лермонтов, как отчаянный участник сражения был представлен командованием к ордену Св. Владимира 4-й степени. Однако в высших эшелонах власти посчитали эту награду слишком завышенной для оценки действий ссыльного офицера и присвоили ему орден Св. Станислава 3-й степени.
Лермонтовский отряд
Впрочем, полковое руководство продолжало доверять бравому поэту и назначило его командиром отборного конного формирования, получившего название «лермонтовского отряда». Предпочитая огнестрельному оружию кинжалы и шашки «лермонтовские кавалеристы» своими неожиданными вылазками приводили горцев в замешательство, беспощадно выполняя свой долг.
Императорская благодарность
По окончании кавказской войны в 1840 году в качестве благодарности за лихую службу генерал Граббе рекомендовал не жалевшего себя в бою Лермонтова наградить золотой саблей «За храбрость», которая позволяла опальному поэту восстановиться в гвардии.
Но император собственноручно вычеркнул его имя из наградного листа, а когда писатель подал прошение об отставке, не удовлетворил его, отправив Лермонтова обратно в Тенгинский пехотный полк. Дабы больше не решать вопросы с награждением неугодного литератора, но отважного воина, Николай I приказал командиру полка больше не пускать Лермонтова на фронт, чтобы у него не было повода отличиться.
Но в действующую армию поэт больше не вернулся, поскольку по пути в полк, заехал на лечение в Пятигорск, где 15 июля 1841 умер на дуэли с Мартыновым.
Лермонтов на Кавказе
Автор: Пётр Красовский
 Все статьи на QRZ.RU Экспорт статей с сервера QRZ.RU Все статьи категории “Наша история” |
Материал как повод к учреждению диплома.
…«Синие горы Кавказа, приветствую вас! Вы взлелеяли детство моё; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к небу меня приучили, и я с той поры всё мечтаю об вас да о небе…». Этими вдохновенными словами Лермонтов выразил своё отношение к первым его поездкам на Кавказ в детские годы. Впервые он побывал на Кавказе в четырёхлетнем возрасте в 1818 году, а затем в 1820 и 1825 годах. Его бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева привозила любимого внука на Горячие Воды, так тогда до 1830 года назывался Пятигорск, чтобы поправить его здоровье. Этот край в предгорьях Северного Кавказа занял особое место в жизни Лермонтова. Здесь он не раз находил приют в годы изгнаний.
Первые свои, по сути автобиографические произведения, посвящённые Кавказу, он создавал в разные годы, будучи уже воспитанником университетского пансиона, студентом Московского Университета, а затем юнкером в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Петербурге. А уже в зрелые годы в его литературных произведениях раскрылась истинно русская душа поэта, его гражданское мужество и удивительная способность проникать в существо тяжелой жизни людей в условиях крепостного права. Это понимание общества отмечалось уже в ранних его стихах. Создавая свои произведения, Лермонтов придавал некоторым из них аллегоричные формы узнаваемых обстоятельств и персонажей. В стихотворении «Парус», например, выражено его личное мнение о состоянии мрачного народного моря его времени, требующего бури перемен обретающих покой. А в драме «Маскарад» с обличительной силой изображен «век нынешний, блестящий, но ничтожный», где показана жизнь петербургского великосветского общества, которая представлялась ему как пустой и лживый маскарад. Он знал себе цену, рассказав о ней про «дубовый листок, оторвавшийся от ветки родимой». Такой гений мог родиться только на российской земле.
В те годы Кавказ был местом ссылки людей, по каким – либо причинам неугодным царской России. Среди них был и Лермонтов. Он был сослан на Кавказ по делу «О непозволительных стихах, написанных корнетом лейб – гвардии Гусарского полка Лермонтовым». 29 января 1837 года скончался смертельно раненый на дуэли Пушкин. Его убийство потрясло Лермонтова, и он пишет стихотворение «Смерть поэта», в котором выражает свой протест с обличением тех, кто погубил поэта. На донесении царю шефа жандармов Бенкендорфа, в котором говорилось: «Вступление к этому сочинению дерзко, а конец – бесстыдное вольнодумство более чем преступно», резолюция Николая I: «Мы поступим с ним согласно закону». написал он, отправляя в ссылку «под пули черкесов». К счастью они пролетали мимо него. Но трагическая гибель Лермонтова потрясла тогдашнюю общественность своей нелепостью.
До наших дней дошли свидетельства современников Лермонтова о событиях, предшествующих трагической гибели поэта до и после неё. Бывая в Пятигорске, Лермонтов постоянно встречался не только со своими друзьями и хорошими знакомыми, но и с явными и тайными врагами. В его недолгой жизни таких было много. Среди них был и Мартынов, получивший позорное имя убийцы поэта. Человек себялюбивый, озлобленный неудачной военной карьерой, готовый стать орудием любой провокации недругов поэта. Постоянно находился в обычном экстравагантном одеянии – в черкеске с засученными рукавами, с огромным кинжалом и шашкой на поясе. И вот эта форма его одежды стала невинной шуткой Лермонтова, сказанной им дамам на вечере в доме Верзилиных, одном из наиболее известных в Пятигорске того времени: «Горец с большим кинжалом». Услышав эту шутку, побледневший Мартынов, давно питавший скрытую личную неприязнь к Лермонтову, подошел к нему и гневно сказал: «Сколько раз просил я Вас оставить свои шутки при дамах». На что удивлённый Лермонтов спросил: «Что ж, на дуэль что ли вызовешь меня за это?». Мартынов ответил утвердительно и назвал день дуэли.
Статью подготовил по материалам музея – заповедника «Домик Лермонтова» и собственных впечатлений о творчестве Лермонтова и прислал Пётр Красовский RW3ZH, (ex UA6GY).
Послесловие к статье.
Оно относится непосредственно к авторской статье “Лермонтов на Кавказе”, где автор, опережая событие, с детской наивностью поведал читателям о разработке радиолюбителями минеральных вод и Георгиевска положения к учреждаемому ими электронному диплому “Лермонтов на Кавказе”, за что приносит им свои извинения.
На момент подготовки и написания статьи такое желание высказали радиолюбители Георгиевска, Ессентуков и Пятигорска. Спустя некоторое время оказалось, что вопрос учреждения диплома просто завис в неизвестности. Попытки автора установить через радиолюбителей контакт с радиоклубами края по учреждению диплома, были проигнорированы.
Для учреждения диплома нужен коллектив единомышленников, но такого к великому сожалению там, видимо,нет.Как нет и желания заниматься разработкой положения о дипломе.Это же ведь трудно, надо мозгами шевелить! А что может быть проще, чем для получения диплома надо провести всего 27 QSO (по числу прожитых им лет) на различных диапазонах различными видами связи по стандартной схеме за период со дня его рождения по день гибели?
Быть диплому или нет,вот в чём вопрос. Станет ли этот диплом одной из страниц всенародной памяти бессмертия и славы великого поэта России зависит от нас.
Послесловие подготовил П.Красовский RW3ZH (ex UA6GY)
Лермонтов на Кавказе
Кавказ в жизни Лермонтова занимал особое место и оказал огромное влияние на творчество поэта. По стечению обстоятельств Кавказ сыграл роковую роль в его судьбе.
В первый раз Лермонтов попал на юг России в пятилетнем возрасте. Вместе с бабушкой он провел все лето в станице Шелкозаводсткой в Чечне, в имении родственников Хастатовых.
Шесть лет спустя он приехал в Кисловодск снова вместе с бабушкой, которая привезла его на воды, чтобы подлечить, укрепить организм. Лермонтов унаследовал от матери слабое здоровье, все детские годы болел золотухой. Болезнь заставила его рано повзрослеть, научила думать. Бабушка приложила немало сил, чтобы победить недуг. И даже держала возле мальчика врача-француза, в обязанность которого входило следить за здоровьем Миши.
Кавказские горы, необычная природа, люди поразили Мишу до глубины души. Он даже пробовал делать зарисовки, некоторые из них сохранились до наших дней. Здесь он впервые влюбился в девочку. По его собственному признанию, это было самое сильное для его юношеских лет чувство. Ее имя осталось неизвестным. Через два года Лермонтов написал стихотворение, «К Гению», посвященное его пребыванию на Кавказе.
В 16-летнем возрасте в его дневнике появилась такая запись:
На его отношение к Кавказу оказали влияние произведения Пушкина, Бестужева-Марлинского, которым зачитывалась молодежь того времени. Бестужев-Марлинский был сослан на Кавказ за участие в декабристском восстании. Там была написана повесть романтически-героическая повесть «Аммалат-бек».
В кубинской провинции в этот момент произошло возмущение местных крестьян, которые не хотели служить в царской армии. Недовольство населения разжигалось имамом Шамилем жившем в Дагестане.
Первое пребывание на Кавказе сильно изменило Лермонтова в нравственном плане. Возможно, под влиянием происходивших на севере Азербайджана событий, он другими глазами стал смотреть на отношение российских властей к местным кавказским жителям. Он видел, что местное население душат непомерными налогами, сгоняют с родных земель, богатых пастбищами и плодородными землями, которые потом отдавались русским, или там устанавливались военные гарнизоны. Со своим полком он проехал всю северную часть Азербайджана от Кубы до Шекинского ханства. Михаил Юрьевич участвовал в подавлении восстания лезгин в Шекинском ханстве, знакомился с населением, общался с теми, кто знал русский язык.
Город Шеки несколько раз менял свое название, нухинские лезгины – это шекинское население.
Тема свободы приобретает для Лермонтова новый смысл, новое звучание. Вернувшись в Петербург, Лермонтов написал «Демона» и «Мцыри». Тогда же поэт записал азербайджанскую сказку «Ашик-Кериб».
Лермонтов начал изучать татарский язык, который сравнивал с французским в Европе. Есть сведения, что он был знаком с азербайджанским просветителем и философом Мирзой Фатали Ахундовым, много лет работавшим в Тифлисе, под руководством которого начал изучение языка.
Вторая ссылка на Кавказ оказалась жестче и суровей первой. Лермонтову пришлось участвовать в боевых операциях на реке Валерик (чеч. ВаларгтӀе). Переводится как река смерти.
В своем донесении генерал-адъютанту Граббе от 8 октября 1840 г. генерал Галафеев писал:
Зимой на стыке 1840-41 годов Лермонтов приехал в отпуск. Он хотел выйти в отставку и посвятить себя литературному творчеству. Но бабушка была против. Она видела, что ее конфликтный внук всякий раз нарывается на неприятности, оказываясь в Петербурге. Решила, что служба в Армии даст выход его излишней эмоциональности и мечтала, что он дослужится до высших чинов. В начале мая 1841 года он выехал из Петербурга. Но его третья поездка оказалась кратковременной. Уже 15 июля, два с половиной месяца спустя поэт погиб на дуэли.
Попов А.В.: Лермонтов на Кавказе
В первой ссылке.
Лермонтов в Ставрополе
В первой ссылке
Лермонтов в Ставрополе
По “высочайшему” повелению Лермонтов должен был выехать из Петербурга в сорок восемь часов. Но бабушка поэта, Е. А. Арсеньева, пустив в ход все свои светские связи, добилась того, что внука “отпустили домой проститься”.
Несколько лет назад удалось установить точную дату отъезда Лермонтова из столицы. 21 марта 1837 года в № 71 официальной газеты “Русский инвалид” в списке выехавших из Петербурга в Москву “г. г. военных штаб- и обер-офицеров” за 17, 18 и 19 марта того же года значится Нижегородского драгунского полка прапорщик Лермонтов”. Таким образом Е. А. Арсеньевой удалось добиться продления пребывания внука в столице на десять-двенадцать дней. 17, максимум 19 марта, Лермонтов выехал в Москву, чтобы отсюда отправиться через Ставрополь в Кахетию, в урочище Кара-Агач, где находилась штаб-квартира Нижегородского драгунского полка.
Как это установлено на основе разыскания в архиве Московского генерал-губернатора В. Барановым, Лермонтов прибыл в Москву 23 марта и здесь задержался до 10 апреля. Эта задержка была вызвана, повидимому, заездом опального офицера в находившееся недалеко от Москвы имение его покойного отца Юрия Петровича Лермонтова (с. Кропотовка, Ефремовского уезда, Тульской губернии) для совместного между наследниками решения о полюбовном разделе имения. Как указывает В. Баранов, подписанное поэтом и его тётками заявление было подано в Тульскую судебную палату 21 июня 1837 года. 19
10 апреля 1837 года Нижегородского драгунского полка прапорщик Лермонтов выбыл из Москвы. Торопясь в полк после довольно продолжительных задержек в Петербурге и Москве, Лермонтов выехал экстра-почтой. Тифлисская экстра-почта, соединявшая сердце России со столицею Грузии, следовала через Тулу, Воронеж, Черкасск и Ставрополь и отправлялась из Москвы по субботам. 20 10 апреля 1837 года было субботой. 21 Следовательно, на Кавказ Лермонтов ехал не на почтовых, а на курьерских и в Ставрополь должен был прибыть и прибыл никак не позднее 15 апреля.
“Наружный вид Ставрополя, — по словам одного из современников Лермонтова, — мало соответствовал важности политического значения, которое город должен был иметь в глазах люда, обращавшего к нему свои взоры и упования. Поднявшись на гору с северной стороны, приезжий прежде всего усматривал необыкновенно просторное поле, на котором две линии низеньких деревянных домов, образуя входящий прямой угол, обозначали два фаса проектированной площади; с двух остальных сторон поле ограничивалось кладбищем да оврагом. Эта возникающая площадь занимала самый высокий пункт горы. Посреди ряда построек, очерчивавших восточный фас, открывалась главная улица, фланкированная по углам каменными домами, справа — длинным одноэтажным строением, в котором жил командующий войсками, слева — горделиво глядевшими на своего приземистого соседа двухэтажными хоромами советника казённой палаты З. Спустившись под гору, улица упиралась в высокие каменные ворота, не то крепостные, не то триумфальные, красовавшиеся на чистом поле и потому ничего не запиравшие”.
“Кроме командующего войсками, жили ещё на площади: обер- квартирмейстер, дежурный штаб-офицер, председатель казённой палаты и несколько других, менее важных сановников военного и гражданского управления. Начальник штаба, губернатор и комендант обитали в домах, составлявших украшение главной улицы, наряду с театром, с гостинным двором и с знаменитою гостиницей Найтаки. За исключением названных, все прочие дома, деревянные, турлучные, или из сырцового кирпича, принадлежали к числу известных в провинции домов “без архитектуры”, т. е. в один этаж, пять окон во фронте, дверь сбоку под крошечным навесом всё это без тени украшения”. 22
Как более значительный город Северного Кавказа, насчитывавший тогда, не считая 2 500 солдат, 6 000 жителей, Ставрополь являлся в то же время административным центром Кавказской области. 23 Здесь находился штаб войск Кавказской линии и Черноморья. Командующим войсками Кавказской линии и начальником области был генерал-лейтенант А. А. Вельяминов, начальником штаба — генерал-майор П. И. Петров.
Павел Иванович Петров был женат на двоюродной сестре матери М. Ю. Лермонтова — Анне Акимовне Хастатовой. Деятельный участник войны 1812 года, награждённый несколькими орденами, П. И. Петров в 1818 году попадает на Кавказ, знакомится с Хастатовыми и вскоре женится. Именно к этому времени относится знакомство Е. А. Арсеньевой, гостившей с маленьким Мишей у Хастатовых на Кавказе, с П. И. Петровым. Об этом свидетельствует уже известное читателю стихотворное обращение П. И. Петрова к Е. А. Арсеньевой в альбоме матери поэта Марии Михайловны, где он отметил время и место встречи с Е. А. Арсеньевой: “1818, июля 30. Шелкозаводск”. В 1837 году П. И. Петров был 48-летним вдовцом. В. А. Мануйлов полагает, что жена Петрова умерла рано. 24 Мне удалось установить точную дату ее смерти. В старинном “месяцеслове на 1836 год”, находящемся в книгохранилище Ставропольской краевой библиотеки, мною обнаружена на чистом вкладном листе, между страницами 46 и 47, среди других заметок, сделанных ещё гусиным пером выцветшими ореховыми чернилами владельцем книги, современником Павла Ивановича, следующая запись:
“26 октября генерала Петрова жена умерла в 9 часов утра, предано тело её 28-го того же в ч. 12”. 25
Следовательно, двоюродная тётка Лермонтова умерла за несколько месяцев до первой ссылки поэта на Кавказ — 26 октября 1836 года, и тело её было погребено на городском кладбище в Ставрополе.
Нет и не должно быть никакого сомнения в том, что, провожая любимого внука на “погибельный Кавказ”, встревоженная Е. А. Арсеньева снабдила его письмом к “любезнейшему Павлу Ивановичу” (так назвала Петрова бабушка поэта в приписке, сделанной собственноручно в письме внука к Петрову в 1838 году, в котором поручала “Мишеньку” попечениям своего кавказского родственника). Это первое письмо Е. А. Арсеньевой до нас не дошло, но его существование не может подлежать сомнению, так как после отъезда внука на Кавказ Е. А. Арсеньева стала отправлять письма поэту в Ставрополь в адрес генерала Петрова. И после своего отъезда из Ставрополя Лермонтов из Пятигорска просил бабушку продолжать адресовать письма в адрес Павла Ивановича Петрова.
По-видимому, по просьбе хозяина Лермонтов переписал в Ставрополе и подарил Петрову своё стихотворение “Смерть поэта”, вызвавшее ссылку автора на Кавказ. Павел Иванович как зеницу ока берёг этот драгоценный автограф поэта, не взирая на то, что хранение в его доме “непозволительных стихов” могло быть чревато для него самыми тяжёлыми последствиями.
Отрадным было для Лермонтова общение с дочерями генерала — Екатериной, Марией и Варварой (старшей из них было 17 лет), которых поэт нежно называл “милыми кузинами”. Юные провинциалки изо всех сил старались развлечь своего столичного родственника.
Общественная жизнь в Ставрополе в то время, по словам одного ставропольского старожила — современника Лермонтова, “группировалась у домашних очагов, ограничиваясь небольшими кружками знакомых”. Течение частной и общественной жизни в Ставрополе было вполне патриархальное.
Обыкновенными развлечениями на домашних вечерах было более усиленное чаепитие (у мужчин с добавлением кизлярки); дамы развлекались разговорами (впрочем, всего меньше о модах), щёлканьем орехов, грызением арбузных семечек. Если на вечерах собиралась обоего пола молодёжь, то непременно затевали игру в фанты, жмурки и другие игры. Газет тогда не читали и о политике не рассуждали. Нередко на вечерах молодёжь под звуки гитары открывала танцы русскою пляскою, переходящую под конец в казачка, в котором не упускали случая принять участие и мужчины, далеко перешедшие юношеский возраст.
Весьма вероятно, что Лермонтов танцевал с “милыми кузинами” кадриль, которой ставропольских барышень обучал унтер- офицер из разжалованных Бенкен. 28
“занимателен по причине стечения прикомандированных офицеров. В это время Ставрополь представляет совершенную смесь общества, образования, языков, народов и мундиров”. 29
Именно в это время поэт познакомился с Николаем Павловичем Колюбакиным — известным участником Кавказской войны. “Воспитанник Царскосельского лицея, — пишет о Колюба- кине один из старых кавказцев, — с редко выдающимся всесторонним образованием, человек интеллигенции, и человек вполне светский в лучшем значении этого слова, Николай Павлович явился в Нижегородский драгунский полк в 1835 году рядовым, разжалованным из поручиков Оренбургского уланского полка за дерзость против полкового командира. Из Нижегородского полка он был командирован на правый фланг, где его блестящая храбрость, обширный ум, образование и быстрое изучение края, быта и нравов туземцев открыли ему широкую дорогу и сделали его одним из выдающихся и наиболее популярных деятелей на Кавказе”.
После экспедиции 1836 года Колюбакин, прикомандированный к Тенгинскому пехотному полку, находился в Ставрополе.
Здесь Лермонтов впервые встретился с Колюбакиным. Будучи разжалованным, Колюбакин “ни перед кем не гнулся; солдатская шинель ни мало не стесняла его, он попрежнему держал голову высоко и всем смотрел прямо в глаза”. Бешеной вспыльчивостью своего характера Колюбакин был известен даже самому Николаю I, который назвал его “немирный Колюбакин”. 30 К тому же он был отчаянным дуэлянтом. 31 Грушницкого в “Герое нашего времени”. 32 Л. П. Семёнов признаёт, что “имя Н. П. Колюбакина не без основания связано” с этим “известным образом Лермонтова”.
Существует и другая точка зрения, связывающая образ Грушницкого с убийцею поэта — Н. С. Мартыновым. История создания образа антипода Печорина ждёт своего исследователя.
Здесь же в Ставрополе поэт познакомился с доктором Николаем Васильевичем Майером, служившим при штабе командующего войсками Кавказской линии и Черноморья. По свидетельству многих старых кавказцев, современников Лермонтова, доктор Майер послужил прототипом доктора Вернера в романе “Герой нашего времени”. Сам Лермонтов устами Печорина об этом знакомстве рассказывает: “Я встретил Вернера в С. (т. е. в Ставрополе. — А. П.) среди многочисленного и шумного круга молодёжи. Мы отличили в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоём об отвлечённых предметах очень серьёзно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев друг другу значительно в глаза, как делали римские авгуры, по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились довольные своим вечером”.
Это свидетельство Лермонтова о его знакомстве с доктором Майером, который в романе “Герой нашего времени” назван Вернером, представляет большую ценность.
В этом доме, по словам А. Щербакова, жили доктор Майер, Лермонтов и Колюбакин. 33
Теперь становится ясным, что Лермонтов до своего появления в Пятигорске в мае 1837 года останавливался в Ставрополе, куда он прибыл 15 апреля 1837 года.
19 В. Баранов. Лермонтов в Москве. “Литературное наследство”, 45—46. М. Ю. Лермонтов, том 2, изд. Академии наук СССР. — М., 1948 г., стр. 727—728.
20 О днях прихода и отхода почты в Москве. “Месяцеслов на 1837 год”. Изд. Академии наук, — СПБ (год не указан), стр. 284. Маршрутная книжка с принадлежащею к ней нумерною картою. Издание почтового департамента. — СПБ, 1857 г.
21 ”Месяцеслов на 1837 год”, стр. 22.
Сочинения и переводы А. А. Шишкова, том 1, 1834 г., стр. 119.
Д. В. Давыдов. Сочинения, том 2. — СПб, 1893 г., стр. 192.
Воспоминания Григория Ивановича Филипсона. — М., 1885 г., стр. 89.
Расстояние от Пензы до Ставрополя составляет 1 275 вёрст, от Москвы до Ставрополя — 1 359 вёрст.
22 “Русский Вестник”, том 79, январь 1869 г., стр. 10—11.
23 См. “Описание города Ставрополя, составленное прикомандированным к генеральному штабу Тенгинского пехотного пайка подпоручиком Носовым в 1840 году” в трудах Ставропольской учёной архивной комиссии (выпуск 5, Ставрополь, 1913 г.) и публикацию А. Собриевского “Статистическое описание города Ставрополя в 1840 году”. ”Ставропольские губернские ведомости”, 1909 г., № 30—33.
24 См. комментарии В. А. Мануйлова к письму Лермонтова к Петрову. Сочинения Лермонтова, том 4, стр. 501.
25 ”Месяцеслов на 1836 год”. Инвентарный номер Ставропольской краевой библиотеки 81109.
26 Литературный сборник, том 1. — Кострома, 1928 г., стр. 7.
27 “Походных записках” описывает встречу с Данзасом в селении Ивановском в начале 1837 года. См. ”Кавказский сборник”, том 3. — Тифлис, 1879 г., стр. 62—63.
28 И. Бентковский. Генерал-лейтенант Алексей Александрович Вельяминов. ”Ставропольские губернские ведомости” № 13, 1881 г., от 28 марта.
29 Г. Дзержек. Четыре месяца на Лабинской линии. Газета “Кавказ” № 26, Тифлис, 1848 г.
30 В. Потто. История 44-го драгунского Нижегородского полка, том 4. — СПБ, 1894 г., стр. 59 и 60.
31 М. Ф. Фёдоров. Походные записки на Кавказе с 1835 по 1842 гг. ”Кавказский сборник”, том 3. — Тифлис, 1879 г., стр. 8.
32 “Русская старина”, том 4, книга 7, 1873 г., стр. 388.
33 ”Русская старина”, 1883 г., ноябрь, стр. 388.