За что лермонтова сослали в ссылку во второй
Попов А.В.: Лермонтов на Кавказе
Во второй ссылке.
Ставрополь и Грозная
Во второй ссылке
“Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
Быть может, за хребтом Кавказа
Укроюсь от твоих царей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей”.
Ставрополь и Грозная
10 июня 1840 года к дому командующего войсками Кавказской линии и Черноморья в Ставрополе лихо подкатила запылённая дорожная бричка. Из брички вылез молодой офицер в форме поручика Тенгинского пехотного полка.
Это был Михаил Юрьевич Лермонтов, вновь сосланный на Кавказ за дуэль с сыном французского посланника де-Барантом.
Дом, в который вошёл Лермонтов, был хорошо знаком поэту. Здесь два с половиною года назад он прощался с больным генералом Вельяминовым. Теперь этот дом занимал новый командующий войсками генерал-адъютант Павел Христофорович Граббе. Войдя в знакомый зал, чтобы представиться командующему, молодой офицер был поражён. Всё было обставлено с претензиями на вкус, комфорт и порядочность. От прежней суровой простоты не осталось и следа. Мебель была новая. Лермонтова встретил дежурный адъютант в мундире и шарфе. После доклада адъютанта генерал вышел в сюртуке, с трубкою на очень длинном чубуке. Генерал Граббе принял Лермонтова важно, но приветливо.
— опытный разведчик, высадившись в 1837 году в районе Геленджика, развил активную подрывную деятельность против русского проникновения на Кавказ. Этот матёрый шпион и провокатор не скупился на обещания относительно военной помощи, которую якобы немедленно получат горцы от Турции и Англии, как только овладеют опорными пунктами русских войск на Черноморском побережье Кавказа. Опираясь на представителей связанной с Турцией племенной знати убыхов, шапсугов и натхокуаджей, Белл в начале 1840 года организовал вооружённое выступление горцев на побережье Кавказа. “В феврале 1840 года одно за другим пали Лазаревское и Вельяминовское укрепления, расположенные в устьях рек Псезуапс и Туапсе. Вслед за тем в марте горцы, преодолев ожесточённое сопротивление гарнизона, овладели Михайловским укреплением, при защите которого рядовой Тенгинского пехотного полка Архип Осипов совершил героический подвиг, взорвав пороховой погреб тогда, когда противник уже почти завладел фортом. Помимо этого, в конце марта убыхи несколько раз штурмовали укрепление “Святого духа” на мысе Адлер и Нава- гинское в устье реки Сочи, а шапсуги, действовавшие на Кубани, захватили Николаевское и атаковали Абинское укрепления”. 144
Ещё более тревожным было положение, сложившееся в Чечне и Дагестане, где вновь поднял голову вождь мюридизма имам Шамиль. Общеизвестно, что так называемый кавказский мюридизм и движение горцев под руководством Шамиля было делом рук султанской Турции. Документально установлено, что в 1840 году турецкий султан направил к Шамилю посла своего Гаджи Юсуфа. 145 В короткое время Гаджи Юсуф сделался при Шамиле влиятельнейшим человеком, как он сам писал, — “первым среди наибов”. Гаджи Юсуф заверил Шамиля, что турецкий султан и египетский паша окажут ему необходимую поддержку в войне с русскими, и предложил имаму вести с ними переписку через него — Гаджи Юсуфа. В “Низаме Шамиля” мы читаем: “По этому предложению Шамиль составил письмо к султану и египетскому паше, в котором указал на несоразмерность своих сил в сравнении с русскими, неусыпное ведение с ними войны, на защиту мусульманства, просил покровительства и помощи. ” 146 Султан обещал выслать на помощь Шамилю войско и убеждал его не унывать и действовать. Имеются документы, свидетельствующие о том, что Шамиль поддерживал связь с султанским двором и через турецкого консула в Тифлисе Сеид Мухаммед Эмин-Бея. Египетский паша Мухаммед-Али в своём обращении к кавказским горцам, написанном по заданию турецкого султана, говорил: “Назначив Шамиля-эфенди вашим шахом и послав ему две печати, предписываю вам оказывать ему полное повиновение”. 147 Окрылённый обещаниями турецкого султана, Шамиль со своими мюридами вторгся в Малую и Большую Чечню, призывая к священной борьбе против “неверных”, предавая огню и разрушению аулы горцев, отказавшихся присоединиться к газавату.
Решение генерала Граббе избавляло поэта от предстоящей поездки на Черноморскую береговую линию, куда были направлены все четыре батальона Тенгинского пехотного полка.
Вот почему, отправляясь на Кавказ в 1840 году с назначением в Тенгинский пехотный полк, поэт на прощальном вечере у Карамзиных с грустью говорил В. А. Соллогубу: “Убьют меня, Владимир!” 148
Ставрополь показался Лермонтову на этот раз очень красивым. Расположенный на возвышенности, осенённый садами и рощами вперемежку с белыми каменными строениями, город имел прекрасный вид. В городе было много перемен. По улицам ездили биржевые дрожки и экипажи. Город был наполнен военной молодёжью богатых и аристократических фамилий, приехавшей из Петербурга за чинами и крестами. Музыка, пение, говор, стукотня биллиардных шаров, хлопанье пробок из шампанских бутылок, чоканье бокалами и крики “ура!” неслись из гостеприимно распахнутых настежь дверей и открытых окон гостиницы предприимчивого грека Найтаки, в которой Лермонтов 17 октября 1837 года провёл памятный вечер в обществе “милого Саши” Одоевского и друзей-декабристов.
“Завтра я еду в действующий отряд на левый фланг в Чечню брать пророка Шамиля, которого, надеюсь, не возьму, а если возьму, то постараюсь прислать к тебе по пересылке. Такая каналья этот пророк. Пожалуйста, спусти его с Аспелинда; они там в Чечне не знают индейских петухов, так, авось, это его испугает. Я здесь в Ставрополе уже с неделю и живу вместе с графом Ламбертом, который также едет в экспедицию. Я здесь от жару так слаб, что едва держу перо. Дорогой я заезжал в Черкаск к генералу Хомутову и прожил у него три дня, и каждый день был в театре”.
“Но здесь в Ставрополе таких удовольствий нет, — жалуется в заключение Лермонтов, — зато ужасно жарко. Ужасно я устал и слаб. Поцелуй за меня ручку у Варвары Александровны, будь благонадёжен. Ужасно устал. жарко. уф!”
18 июня 1840 г. поручик Лермонтов, как об этом свидетельствуют официальные документы, выехал в крепость Грозную, будучи “командирован на левый фланг Кавказской линии для уча- ствования в экспедиции под командованием генерал-лейтенанта Галафеева”.
— этот передовой оплот русского командования в борьбе против мюридизма, имела весьма “негрозный” вид. Построенная в 1818 году Алексеем Петровичем Ермоловым в выдающемся к Ханкале изгибе реки Сунжи, крепость состояла из цитадели и форштадта. По словам М. Я. Ольшевского, цитадель “занимала квадратную плоскость, сторона которой не превышала 150 шагов, обнесённую осыпавшимся и обвалившимся валом и заросшим травою рвом, не исправлявшимся со времени своего создания, через которые пролегало несколько пешеходных тропок. Два чугунных орудия без платформ и на ветхих крепостных лафетах, обращённые дулом к Ханкале, возвещали сигнальными выстрелами о появлении неприятеля. Внутри цитадели, кроме двух пороховых погребов — хранилища боевых зарядов и патронов и караульного дома, тянулись три длинных деревянных строения, занятых разными должностными лицами и их канцеляриями. Все эти постройки были ветхи, как и самый вал. Форштадт, обращённый на север к Тереку, состоял из дома начальника левого фланга, возвышающегося возле землянки, в которой генерал Ермолов жил во время постройки крепости, вновь строящегося госпиталя, нескольких ветхих казарм, множества небольших мазанок, принадлежащих разночинцам, отдельного поселения из женатых солдат и грязной еврейской слободки. Этот форштадт охранялся ничтожной профили валом со рвом и оборонялся тремя чугунными орудиями. Если к этому прибавить деревянный мост на Сунже на сваях, против цитадели, охраняемый небольшим манежем, да сад с огородами и ротными дворами Куринского полка, то вот полный абрис тогдашней Грозной”. 149
“кружке шестнадцати”. Дружески приветствовали его: откомандированный из гвардейской кавалерии на Кавказ А. Н. Долгорукий, состоявшие по кавалерии поручики Н. А. Жерве и С. В. Трубецкой, товарищ по школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров А. А. Столыпин (Монго) и Д. П. Фредерикс — морской офицер, добровольно перешедший в кавалерию с состоянием при Кавказском корпусе. Здесь же Лермонтов встретил брата великого поэта Льва Сергеевича Пушкина, корнета лейб-гвардии Конного полка Глебова и других представителей гвардейской молодёжи.
Но самой дорогой, самой приятной для поэта была встреча с рядовым Куринского пехотного полка Владимиром Николаевичем Лихарёвым, знакомство с которым состоялось ещё в октябре 1837 года в Ставрополе, куда тот прибыл вместе с дорогим сердцу Лермонтова А. И. Одоевским. Лермонтов не мог не сойтись с Лихарёвым, который, по словам хорошо знавшего его по сибирской ссылке Н. И. Лорера, “был одним из замечательнейших людей своего времени. Он отлично знал четыре языка и говорил и писал на них одинаково свободно, так что мог занять место первого секретаря при любом посольстве. Доброта души его была несравненна. Он всегда готов был не только делиться, но, что труднее, отдавать своё последнее”. Оба приятеля вспомнили чёрную осеннюю ночь в Ставрополе, тесный круг друзей-декабристов, отчаянный тост Александра Одоевского.
Но он погиб далёко от друзей.
Пусть тихо спит оно, как дружба наша
В немом кладбище памяти моей.
Ты умер, как и многие, без шума,
—
тихо прочёл Лермонтов. И оба — и Лермонтов, и Лихарёв задумались над тем: чем, какими новыми ударами и испытаниями их встретит безотрадное завтра.
Примечания
144 А. Фадеев. Мюридизм как орудие агрессивной политики Турции и Англии на Северо-Западном Кавказе в XIX столетии. “Вопросы истории”, 1951 г., сентябрь, стр. 82—83.
145 “Сборник сведений о кавказских горцах”. Выпуск 7. — Тифлис, 1873 г., стр. 20.
146 “Сборник сведений о кавказских горцах”. Выпуск 3. — Тифлис, 1870 г., стр. 2.
147 “Акты, собранные Кавказской археографической комиссией”, том 9. — Тифлис, 1884 г., стр. 6.
148 В. Соллогуб. Воспоминания. Изд. “Академия”. — М.—Л., 1931 г., стр. 402.
149 “Русская старина”, 1893 г., июнь, стр. 601.
Первая и вторая ссылка Лермонтова на Кавказ: возможные причины ссылок
Михаил Юрьевич Лермонтов — известный русский поэт. Благодаря ему мир знает такие классические произведения, как «Герой нашего времени» и многие стихотворения. За короткую двадцатисемилетнюю жизнь в судьбе поэта происходило много различных перемен. Объяснить это можно как стечением обстоятельств, так и романтической авантюрной натурой этого человека. В жизни Лермонтова был Кавказ, который повлиял на него и его творчество наиболее значительно.
В кавказских краях писатель оказывался благодаря ссылкам. Их было всего две, но причины были разными. Рассмотрим ниже в статье, почему Михаил Юрьевич был сослан и когда, какие наиболее важные события повлияли на его творчество.
Первая ссылка на Кавказ
Как известно, Лермонтов пробыл в ссылке лишь несколько месяцев. Объяснить это можно стараниями бабушки поэта, которая вызволила его. Но за это время он все равно успел набраться впечатлений, привнести что-то новое в свои старые литературные задумки. Известно также, что в 1837 году Михаил изучал азербайджанский язык.
Влияние на творчество
Несмотря на короткий срок, первая ссылка Лермонтова на Кавказ оказалась для него очень впечатляющей. Он также восхищался природой, горой, реками. Лермонтов в этот период написал много своих стихотворений, посвящённых красоте этих мест.
После первой ссылки писатель наконец закончил известные всему миру произведения «Демон» и «Мцыри». Помимо этого, можно сказать, что первая ссылка оставила ещё много хороших воспоминаний. Она длилась недолго, но за это время автор известных строк успел побывать во многих местах Кавказа.
Причины второй ссылки
На одном из балов, проводимом в доме знатной женщины, 16 февраля 1840 года француз Барант вызвал Лермонтова на дуэль. Причина ссоры между этими двумя людьми неизвестна, но есть некоторые предположения. Баранту, возможно, кто-то показал оскорбительный стих, который был написан Лермонтовым давно и про другого человека. Но француз принял это на свой счёт. Также вполне вероятно, что они стали просто случайными жертвами любовных интриг дам, присутствующих на этом балу. Барант, вероятно, услышал о себе от писателя нелестные вещи в женском обществе.
Дуэли в те времена, как известно, были запрещены. На самом сражении (18 февраля, спустя два дня после ссоры) оба противника дрались сначала на шпагах. Баранту удалось оцарапать Лермонтова, у которого позже сломался клинок. Поэтому перешли на пистолеты. Сын посла промахнулся, а соперник решил выстрелить в сторону. Так они закончили дуэль и просто разошлись.
Спустя какое-то время о поединке узнали вышестоящие люди. Судом в апреле 1840 года было принято решение отправить писателя в ссылку на Кавказ. Известно, что на это повиляло решение императора Николая I. Также он решил присоединить Лермонтова к Тенгинскому пехотному полку и сам приказал всегда задействовать его в битвах.
Сам же Барант не был привлечён к судебной ответственности за участие в дуэли. Объясняется это тем, что он являлся сыном французского посла, поэтому легко обошёл участь самого Лермонтова, против которого давал ложные сведения, что он целился не в воздух, а в него. Сам же писатель отрицал это и говорил только правду, но все равно ему это не помогло.
Правдивая версия дуэли выставляла Баранта в дурном свете, поэтому он, благодаря своим связям и родству, сделал все возможное, чтобы доказать свою правду. И к сожалению, Николай I ещё после написания стиха «Смерть поэта» Михаилом, из-за которого его отправили в первую ссылку, относился к поэту неприязненно. Именно поэтому все обернулось против писателя, которому пришлось отправиться в места военных действий повторно.
Сражение на реке Валерик
Михаил Юрьевич прославился не только как писатель и художник, но и как доблестный боец. В 40 километрах от крепости Грозной (сейчас это город Грозный — столица Чеченской Республики) 11 июля 1840 года, во время второй ссылки Лермонтова на Кавказ, произошла известная битва на реке Валерик. В официальных бумагах тех лет он описывается как мужественный солдат, твёрдо и смело исполняющий свои обязанности.
Писатель в те времена написал стихотворение «Валерик», в котором он ни слова не говорит о своих заслугах. Также он нарисовал картину.
Отвага во времена второй ссылки Лермонтова на Кавказ
Под конец лета 1840 года поэт попал в состав кавалерии отряда Галафеева. Это можно считать ещё одним значительным событием во времена ссылки Лермонтова на Кавказ в 1840 году.
С августа было множество битв с горцами. И во время одного из таких сражений 10 октября 1840 года ранили Р. И. Дорохова, который руководил командой из казаков, разжалованных офицеров и других добровольцев. Недолго думая, он передал управление Лермонтову как человеку достойному, хладнокровному и храброму.
Благодаря смелости Михаила Юрьевича и чести на полях битв, его не раз хотели перевести в гвардию и вручить награды, но это все было безуспешно. Ни одного ордена он не получил, потому что был на плохом счету у Николая I. До нас дошла память о его подвигах через многочисленные письма.
Смертельная дуэль
В январе 1841 года писатель собирался получить отпускной билет на два месяца, чтобы поехать в Петербург и заниматься только литературой. Но бабушка, которая очень сильно влияла всегда на жизнь Михаила, была против таких увлечений внука. Она видела его солдатом. Поэтому Лермонтов отправился обратно на Кавказ. Он ехал, останавливаясь в некоторых городах, пока не попал в Пятигорск, где снял скромную квартиру. И именно последующий поворот событий оказался решающим для молодого талантливого человека.
В Пятигорске Лермонтов и Николай Мартынов крупно поссорились. Они уже были знакомы: вместе учились в школе гвардейских подпрапорщиков. А затем несколько раз пересекались в жизни. Николай Мартынов, как говорили о нём многие люди, был хорош собой. Теперь он был майором в отставке. Лермонтов же позволял себе колкости и грубые насмешливые шутки в его адрес. И тут у отставного майора сдали нервы, и он вызвал писателя на дуэль, которая прошла 15 июля 1841 года.
Сам Мартынов в показаниях признался, что не выдержал придирок Лермонтова к каждому своему слову и его насмешек. И действительно: писатель лишь к некоторым относился уважительно, но к другим — заносчиво, как говорил А.И. Васильчиков, который был секундантом на роковой дуэли.
Влияние второй ссылки на творчество
В 1840 году был издан роман «Герой нашего времени». Писатель уже имел определённые наброски, прообразы и идеи в голове ещё до ссылок. Затем он написал отдельные главы, и после всего книга стала одним целостным произведением. Так как Лермонтов был офицером русской армии и сражался на Кавказе, то очень многое из жизни и личного опыта писатель перенёс и в своё творение.
Например, автор описывал очень понятно особенности быта кавказцев, их культуру и традиции, а также природу. В главе «Бэла» он полностью описывает жизнь чеченцев. Именно благодаря такому подробному повествованию, роман по большей части и относится к реализму.
Писатель-художник
Мало кто знает, но писатель известен не только своими литературными произведениями, он также занимался художественным творчеством. Он рисовал карандашом, маслом, акварелью. Кавказ в жизни Лермонтова сыграл большую роль. Среди его работ есть очень много тех, которые были написаны во времена ссылок или в память о них (например, «Воспоминание о Кавказе»). На пейзажах отчётливо видны кавказские края: горы, леса, поля. Лермонтов также рисовал и людей.
Заключение
Кавказ на судьбу и творчество Лермонтова оказал большое влияние. Обе ссылки в те края были весьма судьбоносными, однако они очень сильно различались между собой. Первая была очень благоприятной для писателя с точки зрения его творчества, а вот вторая оказалась, можно сказать, решающей для жизни.
Но можно сказать точно одно: если бы не Кавказ, мы бы не имели сейчас удовольствия прочитать такие великие произведения, как «Герой нашего времени» и многие стихотворения, в конечном виде — с яркими красочными описаниями жизни кавказских народов и природы тех краёв. А также множество красочных живых пейзажей. Кавказ в жизни Лермонтова — это одно из немногих мест, которое действительно вдохновляло великого писателя, являлось его “музой” и отдушиной.
Лермонтов на Кавказе
Автор: Пётр Красовский
 Все статьи на QRZ.RU Экспорт статей с сервера QRZ.RU Все статьи категории “Наша история” |
Материал как повод к учреждению диплома.
…«Синие горы Кавказа, приветствую вас! Вы взлелеяли детство моё; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к небу меня приучили, и я с той поры всё мечтаю об вас да о небе…». Этими вдохновенными словами Лермонтов выразил своё отношение к первым его поездкам на Кавказ в детские годы. Впервые он побывал на Кавказе в четырёхлетнем возрасте в 1818 году, а затем в 1820 и 1825 годах. Его бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева привозила любимого внука на Горячие Воды, так тогда до 1830 года назывался Пятигорск, чтобы поправить его здоровье. Этот край в предгорьях Северного Кавказа занял особое место в жизни Лермонтова. Здесь он не раз находил приют в годы изгнаний.
Первые свои, по сути автобиографические произведения, посвящённые Кавказу, он создавал в разные годы, будучи уже воспитанником университетского пансиона, студентом Московского Университета, а затем юнкером в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Петербурге. А уже в зрелые годы в его литературных произведениях раскрылась истинно русская душа поэта, его гражданское мужество и удивительная способность проникать в существо тяжелой жизни людей в условиях крепостного права. Это понимание общества отмечалось уже в ранних его стихах. Создавая свои произведения, Лермонтов придавал некоторым из них аллегоричные формы узнаваемых обстоятельств и персонажей. В стихотворении «Парус», например, выражено его личное мнение о состоянии мрачного народного моря его времени, требующего бури перемен обретающих покой. А в драме «Маскарад» с обличительной силой изображен «век нынешний, блестящий, но ничтожный», где показана жизнь петербургского великосветского общества, которая представлялась ему как пустой и лживый маскарад. Он знал себе цену, рассказав о ней про «дубовый листок, оторвавшийся от ветки родимой». Такой гений мог родиться только на российской земле.
В те годы Кавказ был местом ссылки людей, по каким – либо причинам неугодным царской России. Среди них был и Лермонтов. Он был сослан на Кавказ по делу «О непозволительных стихах, написанных корнетом лейб – гвардии Гусарского полка Лермонтовым». 29 января 1837 года скончался смертельно раненый на дуэли Пушкин. Его убийство потрясло Лермонтова, и он пишет стихотворение «Смерть поэта», в котором выражает свой протест с обличением тех, кто погубил поэта. На донесении царю шефа жандармов Бенкендорфа, в котором говорилось: «Вступление к этому сочинению дерзко, а конец – бесстыдное вольнодумство более чем преступно», резолюция Николая I: «Мы поступим с ним согласно закону». написал он, отправляя в ссылку «под пули черкесов». К счастью они пролетали мимо него. Но трагическая гибель Лермонтова потрясла тогдашнюю общественность своей нелепостью.
До наших дней дошли свидетельства современников Лермонтова о событиях, предшествующих трагической гибели поэта до и после неё. Бывая в Пятигорске, Лермонтов постоянно встречался не только со своими друзьями и хорошими знакомыми, но и с явными и тайными врагами. В его недолгой жизни таких было много. Среди них был и Мартынов, получивший позорное имя убийцы поэта. Человек себялюбивый, озлобленный неудачной военной карьерой, готовый стать орудием любой провокации недругов поэта. Постоянно находился в обычном экстравагантном одеянии – в черкеске с засученными рукавами, с огромным кинжалом и шашкой на поясе. И вот эта форма его одежды стала невинной шуткой Лермонтова, сказанной им дамам на вечере в доме Верзилиных, одном из наиболее известных в Пятигорске того времени: «Горец с большим кинжалом». Услышав эту шутку, побледневший Мартынов, давно питавший скрытую личную неприязнь к Лермонтову, подошел к нему и гневно сказал: «Сколько раз просил я Вас оставить свои шутки при дамах». На что удивлённый Лермонтов спросил: «Что ж, на дуэль что ли вызовешь меня за это?». Мартынов ответил утвердительно и назвал день дуэли.
Статью подготовил по материалам музея – заповедника «Домик Лермонтова» и собственных впечатлений о творчестве Лермонтова и прислал Пётр Красовский RW3ZH, (ex UA6GY).
Послесловие к статье.
Оно относится непосредственно к авторской статье “Лермонтов на Кавказе”, где автор, опережая событие, с детской наивностью поведал читателям о разработке радиолюбителями минеральных вод и Георгиевска положения к учреждаемому ими электронному диплому “Лермонтов на Кавказе”, за что приносит им свои извинения.
На момент подготовки и написания статьи такое желание высказали радиолюбители Георгиевска, Ессентуков и Пятигорска. Спустя некоторое время оказалось, что вопрос учреждения диплома просто завис в неизвестности. Попытки автора установить через радиолюбителей контакт с радиоклубами края по учреждению диплома, были проигнорированы.
Для учреждения диплома нужен коллектив единомышленников, но такого к великому сожалению там, видимо,нет.Как нет и желания заниматься разработкой положения о дипломе.Это же ведь трудно, надо мозгами шевелить! А что может быть проще, чем для получения диплома надо провести всего 27 QSO (по числу прожитых им лет) на различных диапазонах различными видами связи по стандартной схеме за период со дня его рождения по день гибели?
Быть диплому или нет,вот в чём вопрос. Станет ли этот диплом одной из страниц всенародной памяти бессмертия и славы великого поэта России зависит от нас.
Послесловие подготовил П.Красовский RW3ZH (ex UA6GY)