За что на зоне отрубают пальцы
Зачем заключенные наносят себе увечья
Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. «Сноб» публикует одиннадцатый рассказ — о том, почему заключенные калечат себя
Поделиться:
Начало цикла читайте здесь:
Зачем осужденные объявляют голодовки, режут вены и вспарывают животы? Где находится предел человеческого терпения? Что вынуждает людей идти на такие отчаянные поступки?
Однажды в колонии ко мне подошел один заключенный за советом. Местные оперативники, предварительно его избив и пригрозив изнасиловать, предложили товарищу выгодную сделку: взять на себя вину в некотором преступлении. «Что тебе стоит, — убеждали его оперативники, — много не добавят, максимум полгода! А мы тебя на УДО отпустим».
И действительно, всем же будет хорошо! Оперативники получат премию и очередное воинское звание за хорошую работу, а осужденный выйдет раньше на свободу.
Рецидивист, недавно освободившийся из мест лишения свободы, Андрей был удобной целью и легкой добычей. Его заставляли признаться в убийстве. Особого выбора у него не было. Разрезав живот, он вывалил свои кишки. Это не была попытка самоубийства, а лишь отчаянный поступок, чтобы уехать из СИЗО в больницу. Надо сказать, что о пытках в этом заведении, расположенном в поселке Пакино Владимирской области, ходили легенды. Андрей был далеко не единственным заключенным, решившимся на такой поступок. Его история произвела на меня сильнейшее впечатление. Я был потрясен. Тогда я еще не мог предположить, что смогу решиться на подобный поступок, а Андрей в некотором роде станет моим наставником и идейным вдохновителем.
— Главное — не повредить кишки, — учил меня он, — и не ешь много, резаться надо на голодный желудок!
— А что было потом, когда тебя заштопали? — поинтересовался я.
От осужденных я слышал много историй о разрезанных венах, вспоротых животах, перерезанном горле. Кто-то это делает для вида, а кто-то с самыми серьезными намерениями и далеко идущими планами. Как правило, зэки калечили себя, чтобы уехать из зоны и попасть в тюремную больницу. История знает массу более экзотических способов покалечить себя: заключенные глотали гвозди, иголки и прочие предметы. Проглотишь — и тебя спасет только операция.
В связи с изменениями в законодательстве у меня неожиданно снизился срок, изменился режим и появилась теоретическая возможность условно-досрочного освобождения. Из колонии строгого режима меня перевели в колонию общего режима в город Владимир, где у меня началась самая настоящая война с администрацией. Отпускать меня на УДО тюремщики категорически не хотели. Стоило мне написать ходатайство на УДО, как я сразу превратился в нарушителя режима. С такой вопиющей несправедливостью смириться я не смог и подал на администрацию в суд, пытаясь оспорить наложенное на меня взыскание. Такого тюремщики не прощают. Был разыгран целый спектакль, и у меня появилось еще два взыскания. Но и этого им показалось мало. Со мной решили расправиться руками заключенных, настроив против меня весь отряд. Мужиков, бесплатно вкалывающих день и ночь, лишили возможности дневного отдыха, свалив все на меня.
— Все ваши проблемы из-за Переверзина, — объявили тюремщики всему отряду. — Это он чем-то недоволен и жалуется на нас! Вот с ним и разбирайтесь!
Ко мне потянулись гонцы.
— Не надо ставить личное выше общего, из-за тебя страдает весь отряд, — пытались убедить меня зэки. Начались провокации. Меня хотели спровоцировать на драку с другими заключенными, избить и добавить срок.
Понимая, к чему все идет, и ни секунды не сомневаясь в реальности угроз, я принял решение. Хотелось жить, но жалобу из суда отзывать я не собирался. Что делать? Надо было срочно сделать так, чтобы меня увезли из этой ненавистной колонии.
«Владимир Иванович», — ору я и выхожу из строя, считая шаги
Я долго ломал голову, на каком способе остановиться, и после глубоких раздумий сделал нелегкий выбор. Меня терзала мысль о том, что подумает мой сын, если попытка окажется неудачной, а точнее, слишком удачной. Я не хотел, чтобы меня считали самоубийцей. Мой план был расписан буквально по шагам.
Осуществить задуманное я решил на вечерней проверке. Был сумрачный зимний день, шел мокрый снег. В ожидании звонка осужденные спокойно прогуливаются по небольшому дворику. Зазвенит звонок, зэки встанут в строй, и начнется проверка. Я спокойно прогуливался среди зэков и делал вид, что участвую в разговоре. На самом деле я не слышал, что они говорят, я был весь в своих мыслях и планах. Под застегнутой телогрейкой — голое тело. Роба расстегнута и подвернута так, чтобы не мешать задуманному. Холодный ветер покусывал кожу. В правой руке между пальцами я сжимал лезвие, заранее вытащенное из станка для бритья. В нагрудном кармане было спрятано еще одно, запасное, заготовленное на всякий случай. Послышался звонок. У каждого зэка свое место в строю. Мы построились. Сердце бешено колотилось, мне не хватало воздуха.
«Иванов!» — кричит дежурный.
«Петр Николаевич», — отвечает осужденный и выходит из строя. Я слышу фамилии: Николаев, Лизочкин, Панин.
Следующей идет моя фамилия. «Переверзин», — доносится до меня.
«Владимир Иванович», — ору я и выхожу из строя, считая шаги. Раз, два — повернувшись спиной к дежурному, я удаляюсь из строя, на ходу расстегивая телогрейку.
Три, четыре — я с удивлением смотрю на свой оголенный живот и лезвие в правой руке.
Пять, шесть — лезвие входит в живот, словно в масло.
«Ну что ты, Переверзин, нехороший человек, нам гадил, жаловался на нас?»
Далее я вижу все будто со стороны — откуда-то сбоку и сверху. Изумленные лица дневальных, с застывшими в криках ртами. Дневальные со всех ног несутся ко мне, окружают, набрасываются на меня. Силы явно неравны. Да и нет у меня сил и, наверное, желания сопротивляться, и я лишь слабым голосом хриплю: «Свободу политзаключенным. »
Раны оказались недостаточно серьезными, и все осталось на своих местах. Внутренности на своем месте, а я на своем, в колонии. Правда, уже в другом отряде — одиннадцатом: с улучшенными условиями содержания осужденных. На память о произошедших событиях у меня на животе остались небольшие шрамы.
Мне недолго довелось наслаждаться улучшенными условиями одиннадцатого отряда, и вскоре я опять засобирался в дорогу. Меня опять переводили в другую колонию. На прощание меня вызвал заместитель начальника колонии по оперативной работе капитан Рыбаков и сказал: «Ну что ты, Переверзин, нехороший человек, нам гадил, жаловался на нас? Мы здесь совсем ни при чем! Нам лично на тебя наплевать, нам из Москвы звонили и просили тебя прессануть!»
Я не сразу поверил, что у кого-то в Москве имеется такой нездоровый интерес к моей персоне.
История эта очень сильно помогла мне в дальнейшем. В следующей колонии, откуда я освобождался, тюремщики, уже зная, чего от меня можно было ожидать, опасаясь скандалов, оставили меня в относительном покое.
Ритуал Юбицуме: почему члены кланов якудза лишают себя пальцев
Якудза – японская форма организованной преступности, представители которой обязаны быть преданными этому криминальному сообществу. Если кто-то из участников провинился, его ждет строгое наказание. Одной из суровых мер для нарушителей является ритуал Юбицуме.
Доказательство преданности
Ритуал Юбицуме берет свое начало еще в древние времена. Суть наказания заключается в том, что провинившимся членам криминального сообщества отрезают фаланги или целые пальцы. Но самое удивительное то, что выполняется это деяние практически на добровольных началах. Можно сказать, что это своего рода жертвоприношение.
Выглядит это так: провинившийся представитель преступной группировки, нарушивший ее негласные правила, сам себе отрезает часть мизинца на левой руке. Обрубок кладет в ткань и относит главному сообщества.
Если проступок совершен впервые, отсекают первую фалангу мизинца, если второй раз – вторую часть, третий – третью. Потом переходят на другой палец.
Смысл данного ритуала заключается в том, чтобы доказать преступной группировке, что человек действительно предан ей. Это позволяет сохранить свой статус в этом сообществе.
Но наказание Юбицуме применяется только при проступках, имеющих небольшую или среднюю степень тяжести. При тяжелых деяниях выгоняют виновного из преступной организации или вовсе убивают его.
Ритуал Юбицуме возник несколько сотен лет назад. Его придумали японцы, увлекавшиеся азартными играми. Проведение обряда было способом погашения задолженности.
Членовредительство – разрешено ли властями
Принуждение к совершению ритуала запрещается законом. Но если человек делает это добровольно, никто переживать не станет. А провинившемуся преступнику приходится отсекать себе фаланги, в противном случае сообщество выгонит его и наградит различными проблемами.
В 90-х годах прошлого века власти Японии проанализировали информацию о членах преступного сообщества. Им удалось выяснить, что около 50% участников проводили обряд Юбицуме. Раньше ритуал был широко распространен, сейчас же более ограничен.
В честь любви
Интересно, что раньше совершать обряд могли и в знак преданности любимому человеку. Так, гейша Тэруха однажды отсекла фалангу пальца, тем самым попытавшись доказать, что предана возлюбленному.
Девушка была родом из бедной семьи. Когда ей исполнилось 14 лет, ее продали в бордель. В 15 лет у нее случился роман с одним состоятельным человеком. Но однажды он ее приревновал и решил уйти. Тогда она удалила фалангу пальца в знак верности.
Телесные наказания практикуются в преступных сообществах многих стран. Но такой изощренности как в Японии не наблюдается больше нигде.
Подписывайтесь на наш канал Яндекс Дзен и ставьте палец вверх!
Как в воровском мире наказывают отступников
У верхушки преступного мира, так называемых воров в законе, существуют очень жесткие правила, которые нарушать – себе дороже. За отступления от неписаного воровского закона полагаются наказания, и избежать их невозможно.
Семь заповедей
Основных положений у воровского закона немного – всего семь. Соответственно, и запомнить их несложно. «Правильному вору» полагается:
На этих «заповедях» основываются так называемые понятия – дополнительные законы, а также тюремный закон.
Нарушители караются тоже по определенным правилам. Решить, какое именно наказание полагается «ссучившемуся», можно лишь на сходке.
Место встречи
Сходки воров-законников в большинстве случаев происходят под прикрытием вполне невинных мероприятий: дней рождения, свадеб или похорон. Реже они попросту собираются в некоем безлюдном месте. Если сходку необходимо созвать в местах лишения свободы, для них часто выбирают склады или цеха. Были времена, когда типичным местом сходки были больницы, куда одни воры попадали под видом пациентов, а другие – как посетители.
Сходку, предварительно договорившись между собой, назначает группа из наиболее почитаемых воров в законе. Повестка собрания объявляется уже на месте; рядовые воры никогда не знают заранее, зачем именно их собирают. Если причина сходки – подозрение одного из воров в нарушении закона, то на сходке должны присутствовать и подозреваемый, и обвинитель.
Сначала с подозреваемого «спрашивают» – предъявляют ему обвинение, затем непременно дают ему возможность оправдаться. Если ему это удается, то наказанию подвергается обвинитель; в противном случае сходка назначает виновному «блатные санкции» – в зависимости от вида нарушения.
Физические наказания
Пощечина – мелкое наказание за мелкие же нарушения. Влепить виновному пощечину может только тот, кто равен ему по положению. Делается это тут же, на сходке; тот, кого бьют по лицу, не имеет права уклониться от удара или дать сдачи. Получивший пощечину автоматически лишается прежнего уважения.
Вор, избивший другого вора без законного на то основания, или не отдавший долг (в том числе – долг карточный) сам может быть сильно избит – вплоть до переламывания рук или ног.
Понижение в статусе
Удар по ушам может быть весьма чувствительном – и все-таки носит символический характер; дело не в самом ударе, а в том, что он означает. А означает он то, что вор в законе становится «раскоронованным»: лишается своих привилегий, не допускается больше к общаку, а на зоне выживает самостоятельно, не пользуясь поддержкой других воров.
Денежные санкции
Введение относительно недавнее. Тем, кто сорвал сделку, опоздал на сходку или не выполнил предписанные кодексом «санитарные нормы» (проще говоря, наследил, рискуя навести на братву правоохранительные органы), предписывают денежный штраф – обычно довольно крупный.
Смерть
Это наказание для изменщиков – для тех, кто или пошел на сотрудничество с полицией, или самовольно, без решения сходки, решился на убийство вора в законе, или попросту «ушел из профессии».
Кадр из фильма «Воры в законе», 1988 год