За что я люблю карлсона
Карлсон и загадка русской души
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента
Почему Карлсона любят в России и презирают на родине
Когда на родине Астрид Линдгрен говорят о популярности ее книг во всем мире, то неизменно приводят в пример Россию и другие страны бывшего СССР, где они изданы миллионными тиражами. В Швеции есть даже такой апокриф: где-то в начале восьмидесятых советский посол Борис Панкин, общаясь с писательницей, сказал ей, что две самые часто встречающиеся в советских семьях книги – это Библия и «Карлсон, который живет на крыше». «Надо же! – воскликнула тогда Линдгрен. – Я и не думала, что Библия пользуется такой популярностью!» Трудно представить, чтобы в годы государственного атеизма советский посол мог столь горячо высказаться о Библии, да еще и прилюдно. Это в каждом западном доме тогда можно было найти Священное писание, но никак не в большинстве наших квартир. Но что касается популярности Линдгрен, то здесь все верно: СССР был и остается абсолютным чемпионом мира по тиражам ее книг и любви к ее героям. Особенно к Карлсону, который живет на крыше. Между тем, у себя на родине, да и в мире вообще, Карлсон, этот «умный, красивый, в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил», не входит по популярности даже в первую тройку. Повсеместно самым любимым линдгреновским героем считается Пеппи Длинный чулок (на самом деле, ее зовут Пиппи), следом идут братья Львиное сердце, Эмиль из Лённеберги, герои из деревни Бюллербю и дочь разбойника Роня. И понятно, почему: у Линдгрен в оригинале Карлсон описан как личность далеко не самая симпатичная. Это беспринципный, бесцеремонный, грубоватый и зацикленный на себе шкодник, временами упрямый, временами – сварливый. Персонаж, созданный вовсе не для подражания. Антигерой.
Наш же Карлсон – полная противоположность шведскому. Ну как его не любить? Ведь он, как многослойная кулебяка, где начинка – на любой вкус, причем, не только детский, но и взрослый. Веселый и беспечный любитель приключений, вечный выдумщик, с которым никогда не соскучишься; а при этом – нонконформист, бунтарь и цельная личность, сохранившая в себе непосредственность, доброту и наивность ребенка. Персонаж вполне уверенный в себе и с собственными представлениями о добре и зле, которые, может, и отличаются от общепринятых, но все же оказываются верными в своей основе. В формировании нашего образа Карлсона важную роль сыграл русский перевод Лилианны Лунгиной, который она сделала еще в конце 50-х. Шведские линдгреноведы, поджав обиженно губы, утверждают, что он полон ошибок и несоответствий, а переводчик недостаточно хорошо знала особенности шведского языка и реалии страны. Действительно, Лунгина сместила акценты и усилила отдельные более понятные нам черты характера этого летающего анархиста, добавив ему очарования, под которое наверняка по ходу дела подпала и сама. То же относится и к персонажам второго плана. Так, например, по мнению профессора-слависта Магнуса Юнггрена, от русской фрекен Бок веет атмосферой советской коммуналки. Но в результате всех этих вольностей русский текст оказался почти весь разобран на цитаты. Чего не скажешь о первоисточнике. Речь Карлсона в переводе Лунгиной не совсем детская: округлость и отточенность озорных реплик явно намекает на наличие у него жизненного опыта. «Спокойствие, только спокойствие!» – ну, разве слетит такое с уст семи-десятилетнего ребенка само по себе? Да и в оригинале по-шведски это звучит как «Тихо, тихо!», «Спокойно, спокойно!» Но зато какой образ! Настоящий взрослый ребенок. А его знаменитое: «Пустяки, дело житейское», «Я небольшое привидение с мотором! Дикое, но симпатичное!», «Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга!» Какой взрослый не оценит язык этого милого раздолбая с пропеллером! Впрочем, по словам того же Юнггрена, вольности Лунгина допускала с предварительного согласия автора. Проблемы перевода «Карлсона, который живет на крыше» стали весьма животрепещущей темой в лингвистических кругах. В обсуждении ее, наверняка, участвовали и наши скандинависты. В результате появились новые переводы, которые хоть были и ближе к оригиналу, но все равно в глазах читателей не могли сравниться с «неправильным» переводом Лунгиной, ставшим каноническим. Мультипликационная внешность Карлсона, говорящего словами все той же Лунгиной, но голосом Василия Ливанова, только добавили ему тепла и обаяния, которых в изначальном замысле Линдгрен не было и в помине. А голос Фаины Георгиевны Раневской, которым говорит фрекен Бок! Он в не меньшей степени способствовал популярности мультфильма и, соответственно, его главного героя у советских зрителей. Кстати, мне доводилось слышать и от самих шведов, что наш Карлсон гораздо интереснее шведского (правда, разделить удовольствие от мультика за пределами нашей страны могли очень немногие: право на экранизацию книги никто не приобретал, и путь на зарубежные экраны фильму был заказан). Нашему Карлсону можно дать где-то за тридцать, а то и ближе к сорока. А вот в шведской киноверсии – не мультипликационной, а игровой, снятой в начале 70-х наверняка с одобрения самого автора – он предстает в образе десятилетки, говорящего голосом взрослого. Голову его украшает большая лысина, напоминающая тонзуру монаха-католика (у нашего же шевелюра густа до невероятности). Для человека с нашим представлением о Карлсоне – просто жесть. В шведско-норвежской мультверсии от 2002 г. изображение Карлсона перекликается с каноническим образом художницы Ило Викланд, созданным для первого издания книги. Наш где-то похож на него, но разве что издали, по формальным признакам: маленький и толстый. При ближайшем рассмотрении их и наш Карлсоны оказываются совершенно разными. Тот – ближе к детскому возрасту, у нас – «мужчина в полном расцвете сил». В застойные годы была у нас такая песня – «Толстый Карлсон». Весьма популярная. В первую очередь, благодаря замечательной мелодии «Yellow River». Трудно только сказать, почему на месте Желтой реки оказался Карлсон. Может, музыкантам просто хотелось исполнять модный шлягер, и чтобы упростить согласования с реперткомом, фронтменом выставили толстого, озорного Карлсона? Ведь претензий по идейной части к нему не могло быть никаких: чиновники – тоже люди и, как все человеческое, любовь к Карлсону им не чужда! Но это уже вопрос к автору слов – маэстро Резнику. Хоть и мы люди взрослые, Вечно ходим с вопросами. И как тут быть, если нет тебя здесь, Толстый Карлсон! День и ночь ждем мы Карлсона. Прилетай к нам, пожалуйста. Нам трудно жить без тебя, чудак наш, Толстый Карлсон! Вот мы слышим, вот мы слышим Мотора стук, веселый стук Это с крыши, прямо с крыши Спешит к нам друг, наш чудесный друг. Это значит сказка может доброй явью стать, Если Карлсон нам поможет этот мир понять. Толстый Карлсон! «Если Карлсон нам поможет этот мир понять…» Это уже не развлекуха, а философия. Может, действительно, Карлсон оказался еще и зеркалом русской души, и его феномен носит у нас не только культурный, но еще и философско-мировоззренческий характер? Надо думать, если бы Борис Панкин поведал Астрид Линдгрен еще и об этой песне, завел бы пластинку, не говоря уже о том, чтобы показать видеозапись мультфильма, дав в руки подстрочник, писательница лишилась бы дара речи. А еще, говорят, когда в 1986 г. в Москву прибыл с визитом Ингвар Карлссон, шведский премьер-министр, кто-то сказал ему (в шутку, конечно): «А-а-а, вы не тот Карлсон!» Может, действительно ждали другого? Даже на высшем уровне.
Вся правда о Карлсоне: чему нас научили книжные герои детства
Карлсон: твоя теневая личность
Говоря по совести, Карлсон и правда только и делает, что вымогает еду, канючит, требует развлечений, разбрасывает вещи в комнате Малыша, ворчит, бубнит и капризничает. У вас что, нет торта со взбитыми сливками?! Ну нет, так он не играет!
И Малыш учится! Если в первой книге он немного стеснялся выходок Карлсона и отчаянно старался всем доказать, что тот существует, то в продолжениях этой истории Малыш сам начинает понемногу влиять на поступки Карлсона и участвовать в проказах на равных. Вместе они навсегда отваживают воров, помогают двум грустным пожилым людям найти семью и любовь.
Многие думают, что Карлсон – альтер-эго Малыша. Это, мол, его подавленная личность, вымышленный друг, который воплотил в себе черты характера, которых так не хватало доброму светловолосому мальчугану: бойкость, эгоизм, хваткость. Что ж, можно трактовать и так.
Но так уж ли важно, реально ли существовал в жизни Малыша этот обаятельный, вредный, самовлюбленный любитель тефтелек или он сам творил все эти проделки?
» Главное, благодаря Карлсону Малыш научился искренне любить, принимать в себе и в других эту «вредную», «эгоистичную», но деятельную сторону личности, а еще – регламентировать и направлять ее. А, значит, стал более счастливым. И нас научил.
Цитата: «Если бы он был выдумкой, это была бы самая лучшая выдумка на свете. Но дело в том, что он не выдумка».
Чему учит: замечать, признавать и использовать свои «нехорошие» качества, видеть последствия, брать на себя ответственность.
«Взрослый» аналог: «Таинственная история Доктора Джекила и мистера Хайда», «Бойцовский клуб» рассказывают о том, во что может вылиться неприятие собственной теневой личности.
Пеппи: цена свободы
Самая добрая, самая справедливая, самая сильная, самая свободная и независимая. А еще – самая одинокая девочка на свете.
Ей всего 8, а она живет одна, заботится о двух домашних питомцах, (да и вообще всех, кого встретит, готова обогреть своим теплом), сама ведет хозяйство, сама защищается от разбойников, сама говорит себе «пора спать» строгим голосом. И сама ласково подтыкает себе одеяло. «Когда твоя мама – ангел на небе, а папа – король на негритянском острове», иначе никак. Такова цена безграничной Пеппиной свободы.
» Пеппи постоянно отстаивает свое право на независимость и свободу – вопреки действующему законодательству и формальному здравому смыслу.
Ей это отлично удается – не зря она «самая сильная девочка на свете». Пеппи спокойно спит ногами на подушке, пьет какао прямо из кувшина, бегает по сахарному песку (и пиленому сахару) в гостиной фру Сеттергрен. И, будьте спокойны, она не пойдет ни в детский дом, ни в школу, даже если ее попробует принудить к этому дюжина полицейских.
Цитата: «Сперва я говорю себе очень ласковым голосом: «Пеппи, ложись спать». А если я не слушаюсь, то повторяю уже строго. Когда и это не помогает, мне от себя здорово влетает. Понятно?»
Чему учит: балансу свободы и социальности. Каждому из нас важно чувствовать свою силу и независимость. И сохранить при этом опору и поддержку близких, остаться частью социального окружения.
«Взрослый» аналог: «Шоколад» (2000), «Пролетая над гнездом кукушки».
В книге Пеппи удалось безоговорочно вписаться в жизнь маленького городка. Но представить такое в реальной жизни трудно – на то это и сказка. В полусказочном фильме «Шоколад» бродячей шоколаднице Виенн ценой многих потерь все-таки удалось очаровать консервативный городок. Более печальным примером конфликта между свободой и социальностью стала история неукротимого Макмёрфи. Если Пеппи порой платит за свою свободу одиночеством, то его ценой стала собственная личность.
Мэри Поппинс: уроки уважения
Она категорична, суха, требует беспрекословного подчинения, склонна к едким сардоническим замечаниям и абсолютно непредсказуема. При этом считает себя абсолютным же совершенством.
В замечательном советском фильме эта особенность самооценки Мэри Поппинс доведена до несколько абсурдной точки: образец для подражания пляшет прямо на городской площади, высоко поднимая ноги, и распевает во все горло: «Я само совершенство!». Но даже это ее почему-то только украшает.
Она умеет говорить с животными и младенцами, гулять по картинам, и знакома с фарфоровой кошкой, которая смотрела на короля. Но главное ее чудо – она твердо уверена во всем, что делает, уважает себя от макушки до кончика зонта с ручкой в виде головы попугая.
Вряд ли сможем научиться летать на зонтике, разговаривать с кобрами и клеить на небо звездочки из фольги, как она. Но любить и уважать себя, искренне восхищаться собственными достоинствами – можем. Когда вырастем, конечно.
Цитата: «Какие бы ни творились кругом чудеса, с Мэри Поппинс лучше не спорить».
Чему учит: самоуважению.
Винни-Пух: путь героя
Маленькие события из жизни славных плюшевых игрушек мало-помалу становятся Важными Достижениями. Волшебный мир Винни-Пуха растет, выходя за пределы детской Кристофера Робина в сказочный лес, а потом ясно дает нам понять, что и за Пуховой Опушкой есть большой мир.
Милые истории о плюшевом мишке складываются в героический эпос, едва ли не каждый персонаж которого проходит свой путь, помогая повзрослеть Кристоферу Робину.
Цитата: «Однажды, когда Винни-Пуху делать было совершенно нечего, он подумал, что все-таки надо бы чем-нибудь заняться».
Чему учит: Сэр Винни-Пух де Медведь, Кристофер Робин, Пятачок и Все-все-все научили нас, что в жизни не бывает маленьких событий, а все вместе они складываются в Путь, полный Подвигов.
Муми-тролль: тайная опора
В это книге все любят и принимают (в самом буквальном смысле – на постоянное место жительства в свой дом и семью) всех: вредную малышку Мю, инфантильного Сниффа, то и дело норовящего умотать, куда глаза глядят, Снусмумрика… Очаровательные члены семейства муми-троллей, а также их родственники, знакомые, соседи и друзья здесь просто живут и просто радуются.
В каком-то смысле их уютный мир – противоположность «вселенной Винни-Пуха». У муми-троллей постоянно что-то происходит: путешествия, наводнения, природные катаклизмы и охота за сокровищами. Но, в отличие от леса за Пуховой опушкой, о «пути героя», трансформации, развитии здесь нет и речи – все это разрушило бы очарование Муми-дола. Славные персонажи нисколько не меняются, что бы с ними не происходило.
» Мир муми-троллей – это законсервированная, неизменная как городок в стеклянном шарике, страна счастливого детства.
Детства ребенка, купающегося в родительской любви. «И эта любовь до конца твоих дней останется тайно опорой твоей…»
Цитата: «Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен».
Чему учит: находить в своем прошлом опору, принимать его, смиряться с тем, что изменить его невозможно.
Евгения Пельтек,
психолог, педагог по писательскому мастерству,
29.08.18