Здесь что то тикает мадам
Все цитаты сериала “Ликвидация”
– Давай!
– Даю! Нашли себе давалку!
– Шо?
– Та ни шо!
– Ну ладно, поехали, тут недалеко моя маруха живет.
– Дава, а шо Ада Изральевна?
– Умерла, еще до войны.
– До войны? А я собралась к ней пойти.
– Так уже не спешите.
– Всем сидеть, я Гоцман!
– Давид Маркович, так мы выпьем?
– Можно.
– Как же мы пойдем теперя?
– Так! Не быстро!
– А где у нас случилось?
– Пара незаметных пустяков. Вам что-то захотелось, мадам Шмуклис?
– Немножечко щепотку соли. Эмик, такое счастье, надыбал глоссик.
– Скажите пожалуйста, два больших расстройства, надыбал глоссика?
– Таки да.
– Целого? Или одни плавнички?
– Виляет хвостом как саженный.
– Надо жарить. При такой густой жаре долго не выдержит.
– Так я за что. Эмик ухнул пачку соли в помойное ведро.
– Так шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
– Ой, Фима, я Вас умоляю, Вы же знаете за Эмика – он если не сломает, то уронит.
– Ну что скажете за мой диагноз?
– Встал, погулял и полегчало.
– А если б он признал тебя, да дырку в тебе сделал, не для ордена, а так, для сквозняка.
– А к чему ты попер один на пять стволов? Народ там с душком, очков не носит! Почему один, как броненосец?
– Андрей Остапыч, да если б я не взял этих пацанов на бзду, они б шмалять начали,
и столько бы пальбы вышло – волос стынет, а тут ребенок скрипку пилит, мамаша умирает на минутку.
– Шо ты ходишь тут, как скипидарный, туда-сюда, туда-сюда.
– Доктор сказал ходить – ходю!
– Ты не гони мне Сеня, не гони, здесь Уголовный Розыск, а не баня, нема ни голых, ни дурных. Там отпечатки, Сеня, отпечатки, как клопы по всем шкафам.
– Да я на стреме стоял, я не трогал шкапов.
– Сеня, друг, не дай бог конечно. Шо ты мне истерику мастериришь. Посмотри вокруг и трезво содрогнись. Ты уже наговориол на вышку. Теперь тяни на пролетарское снисхождение суда. Мудрое, но несговорчивое.
– Сёма, верни награбленное в мозолистые руки, тебе же с них еще кушать, сам подумай.
– Какой гэц тебя с утра укусил? За Фиму промолчим, но объясни: с чего?
– Семачка, семачка, лушпайки сами сплевываются, семачка, семачка!
– За что семачка?
– За пять.
– Это больно.
– Давай за три с недосыпом.
– Давай за четыре с горкой.
– Давай, хороший, давай.
– Всем три шага назад и дышать носом.
– А пока не делай мне нервы, их есть еще, где испортить.
– Мне бы огоньку?
– Ага, и два ковша борщу.
– Обещал не доводить до вышака. Ты мамой клялся на свидетелях.
– А я сирота, Сеня, и моя мама встретит тебя там хорошим дрыном, не говоря за тех, кого ты грохнул. Так что молись за 25, как та ворона за голландский сыр!
– И шо мне делать?
– Не знаю! Не расчесывай мне нервы!
– Еще раз пропустишь – съешь!
– Так за Вас хоть Уголовный Кодекс, со всеми толкованиями.
– Шо ты кипятишься, как тот паровоз? Доктор, умная душа просил тебя не волноваться и ходить.
– А я вот и хожу, и вот что, Фима, еще увижу, что ты тыришь реквизированную вещь – посажу.
– Это ты за шо?
– Не делай мне невинность на лице!
– Шо? Я в уличные попки?
– А шо такого? Шо такого? Я цельный год был на подхвате, цельный год!
– Нет, мне это нравится: я стою в кокарде у всей Одессы на глазах, и это унижение мне предлагает друг, мой бывший лучший друг.
– Я ж как вариант.
– Давид Гоцман, иди кидайся головой в навоз, я Вас не знаю. Мне неинтересно ходить с Вами по одной Одессе.
– Фима, ты говоришь обидно.
– Неее, я тудой.
– Но так-то ближе.
– Давид Гоцман, идите, как хочете.
– От тебе, Наимов, даже спирту на морозе не хочу, в горло не полезет!
– За Баха ближе к ночи, ты за Эву!
– Вот такая бирочка. Я интересуюсь знать, с какого склада оно уплыло.
– Что значит мало? Сара тоже кричала: «Мало!», потом нянчила семерых бандитов, не считая девочек! Я имею кое-что сказать.
– Есть грамотные люди, они не хочут, чтоб их портреты печатали в газете «Правда», таки имеют право, я им показал те бирки – они мне показали склад, я дал кладовщику немножко спирту в зубы, и он напряг мозги за ту партию обмундирования.
– И будешь учить Уголовный Кодекс от заглавной буквы «У» до тиража и типографии.
– Дава? Я Вас умоляю. Да он добрый, как теляк.
– Полдгода мучился, аж зуб крошился, а там пришел фашист – было чем заняться.
– Я нет-нет, а думаю, может я неправильно жил, надо ж брать деньги у богатых и давать их бедным, а таким как ты давать по морде, шоб у мире была красота и гармония. Так шо ты мне скажешь за ту бумажку, Родя?
– Нет, спасибо, дел за гланды.
– От ты босота глазастая, шош ты карманы оттопыривал, как фраер?
– Не по закону, а по душе, а тот, кто Фиму порешил – растоптал последнее.
– Ну шо, подобьем бабки.
– Ищем до здрасьте тех уродов, шо подумали, они умнее нас.
– Картина маслом. Все свободны.
– Вот уважаем Вас, но тьфу Вам под ноги за Ваше каменное сердце!
– Давид, не расходуй мне последний нерв! Маршал ходит среди людей, не дай Бог, кто кинет руку!
– Улыбайся, падла галстучная!
– Сирота?
– Подкидыш. Папироской угостишь?
-Дядька, а вот у Вас, что за часы?
– Ну как, командирские.
– Возьми и выбрось! У меня маршальские! Сам товарищ Жуков подарил! Так что, дядька, кто из нас способней еще два раза посмотреть!
– Ну шож это делается? Ну шож это делается то? Ну кто ж это выдержит? Давид
Маркович, я к туркам подамся, изводят меня девки своим телом ууу.
– Леша, жениться тебе надо!
– Ну, а я за шо? Ха-ха-ха! Но шоб жинька ни одна была, а штук пять-шисть, ни меньше! Эх, вот так вот эх, изведут, как дам вот сейчас в Турцию контрабандой!
– Леша, отрежут тебе турки твою контрабанду напрочь!
– Да ладно, наган лучше посторожите, что-нибудь отанется!
– Даваид Маркович у хати?
– У хати, А шо?
– Да ни шо?
– Шо?
– Да отстань ты!
– Вася, скажи мне, как комунист комунисту, мы сегодня будем ехать или повесим табличку «На похороны не торопЯтся»?
– Освободите, будьте ласковы.
– Мужчина, скажите, а что, Седой Грек оказался не тот человек? Я просто спрашиваю.
– Та не, просто нашли в его доме неизвестного таракана – паспорта нема, усами шевелит не по-нашему, вот везем до выяснения.
– А к чему здесь Седой Грек?
– Так той таракан в карман к нему залез и не вылезает, вот тож вместе с карманом и везем.
– Люба, Люба, меня здесь считают, что я больная на голову, а сами везут Седого Грека до уголовки.
– Леша, организуй стаканы, бекицер!
– Ша, Нора, я без второго слова все понимаю.
– Споконее, споконее, пусть для начала заявят товар.
– Я що-то плохо не понял.
– Ты мне мансы тут не пой.
– Купи себе петуха и крути ему бейцы, а мне крутить не надо!
– Смотри сыночка, кака звуруга!
– Какая здесь тебе жена, тут твоя мама, у тебя есть мама!
– Ты вгоняешь маму в гроб и даже глубже!
– Цельных три, должен скнокать!
– Не понял ты меня, Сеня, думал умней еврейского раввина.
– Давид Маркович, меня же на ремни порежут!
– А я за что?!
– Шикарные у Вас штиблеты, гражданин начальник.
– Я что, тихо спрашиваю?
– Мама, я забыл немного денег.
– Мама через Вас нам нет жизни, что Вы нам счастье переехали?!
– Вы хотите выйти – идите уже!
– Но нам с той радости одни убытки.
– А шо, случилось шо?
– Не начинай!
– Вы извините, я тут пошумел.
– Да ничего.
– Вот только тон, молодой человек, повышать на меня не надо. На меня уже повышали. Это плохо кончилось. для меня.
– И что мне теперь делать?
– Человеком становиться.
– И на хрена мне это?
– Куда направился?
– Отлить, уже не в моготу.
– Павлюк, проводи.
– Чтоб подержал?
– Надо – подержит, надо – оторвет.
– Люди постановили сегодня не работать. Ты что, стахановец? Закон не уважаешь? Кто научил тебя, босяк, из трояка мастырить писку? Копеечкой надо работать, рукопомойник.
– Мадам, Вы сумочкой за гвоздик зацепили.
– Раз, два, три. Как заказывали. Ладно, Штехель, живи пока!
– У Вас интуиция, а у нас «задница горит».
– И какой шлемазл это выдумал?
– Жуков.
– Так, шлемазла беру обратно.
– Я не баба, чтобы злобу по карманам прятать.
– Тогда мир?
– Перемирие.
– Все умные – пора мне на покой.
– Ой, опять за рибу гроши.
– Скучаю, Родя!
– А мне, думаете, весело?
– Ну шо, подобьем бабки?
– Шо вы за мной здесь всюду ходите?
– Ищем со спины Вашу талию, мадам.
– Смотрите, где талия, она когда-то там была. А за корзинку забудьте, а то нарвете себе пачку неприятностей, я вам говорю.
– Нет, девушка, на сироту Вы не похожи. Ну с голоса же слышно, что Вы красавица, каких не видно.
– Ну не тяни кота за все подробности.
– Не просто срочно, бегом на всех опорах. Картина маслом.
– Никто за ним не шел?
– Шел.
– Кто шел?
– Я шел.
– Вот. Вам цветы.
– Зачем?
– От меня Вам.
– Спасибо, не надо.
– Почему?
– В очереди за хлебом не стоят с цветами.
– А я могу Вам без очереди взять.
– Давид Маркович это глупо, я же Вам все сказала, а Вы настаиваете, зачем?
– Вот что Нора, вот Вам букет, и хотите метите им улицу. Вечером жду Вас перед оперным театром. Будем оперу слушать.
Женщина смотрите в свою сторону.
Всё!
– Вы только не смотрите на себя в зеркало – ослепнете.
– Мама, Вы родили идьета. Мама, почему Вы ему не оторвали руки?
– Будет костюм солидный, не на похороны.
– Вставай, Давид, Тебя убили.
– Да ты што? Насмерть?
– Давай, Михал Михалыч, сдавай его рабочим, они отнянькают его по полной.
– Доктор прописал мне спокойствие для сердца, и я буду спокоен. Значит или ты мне сейчас скажешь, что случилось, или я гэпну тебя в морду со всей моей любовью.
– Что за шмурдяк ты пил?
– Если возможно, давайте на Вы.
– Вы-еживаться будешь в вы-ходные, а сейчас гуди, как паровоз, за свое прошлое.
– Будут потери.
– Ну, посмотрим кому больше. У меня тоже пацаны не с сосками бегают.
– Ну шо ты мне обезьяну гонишь.
.
– Вот ты шлемазл, Чусов, каких свет не видовал.
– Так, что у нас опять за здрасьте?
– Да вот, Мыхал Мыхалыча женщины не любят.
– Так что за вышак я, конечно, погорячился, но четвертной Вам сияет, как клятва пионера. Так что я бы послухал, что товарищ майор Вам предлагает.
– Вы сломаете мне руку.
– Не страшно.
– По стопятьдесят и огурчик?
– Слушай Леня, рассказываю один раз. Значит, до войны у нас в отделе был Лева Рейгель, хороший хлопец. Искал известного бандита Муху, гонял за ним по всей Одессе, почти поймал, но Муха вовремя утек с Одессы. Рейгель расстроился, взял отпуск и поехал в Гагры отдохнуть. Утром вышел на Приморский бульвар и носом за нос столкнулся с этим самым Мухой.
– И што?
– Тот Муха был Паганини в стрельбе из пистолета. Быстрый морг. И надо было Рейгелю так отдохнуть.
– Давид Маркович, а Вы к чему эту история рассказали?
– Леня, не жди поездку в Гагры, ищи.
– Пожалуйста, девушка, не надо кричать – возьмите и напишите.
-Девушка, у меня очень болит голова.
– Есть квартирка на Преображенской..уууй.. на Советской Армии, хозяев нет, где – неизвестно, а мадам Короткая мается с двумя детями-паразитами у комнати неважного размера. Требуется только черкнуть: «Поддерживаю ходатайство». По-соседски.
– Как мадам зовут?
– Короткая.
– Эмик, у нас есть майор Разный, до пары твоей Короткой, я ему передам твою просьбу.
– А шож Вы не сами, Давид Маркович?
– За отдел ОБХСС он отвечает, ему и карты в руки.
– Я так понял, что вы возражаете.
– Сильно возражаю. Так возражаю, Эмик, что будет время, я тебе ухи отвинчу.
– Погоди, ты, что отказываешься выходить за меня?
– Нет.
– Тогда шо кобенишься? Грубо сказал?
– А я и не кобенюсь.
– Тогда пошли!
– Что стоишь? На выход!
– Как отступление?
– Как в сорок первом.
– Виталий, не дави на мозоль. Ты вот лучше спроси, почему Гоцмана крутит контрразведка, а за сыном его должны следить мы?
– Ну и почему?
– Не знаю!
– А может тебя шлепнуть?
– Попробуйте.
– Извиняйте, если шо не так. Картина маслом.
– Как Вы, Давид Маркович?
– Ничего, Михал Михалыч, мне доктор прописал ходить – я и ходю
uCrazy.ru
