Земфира цкаева что случилось
Земфира Цкаева: он навсегда останется для меня большим примером сына, отца, мужа, мужчины
После стихийного митинга у здания правительства республики было заведено уголовное дело в отношении десяти полицейских – сотрудников Иристонского ОВД. В феврале текущего года начались судебные заседания, которые на данный момент приостановлены до получения повторной судмедэкспертизы, на которой настаивали обвиняемые.
Не плакал, закричал как зверь
В ту ночь я не спала до утра. Не могла согреться под двумя одеялами, хотя температуры не было. Просто было ощущение, что я как будто в ледяной воде. Никогда в жизни у меня такого не было. Это были последние часы жизни Вовы.
Утром первого ноября после бессонной ночи, когда я поняла, что Вова не вернулся, я позвонила оперуполномоченному Руслану Хугаеву – он не поднял трубку. Я оделась и вышла с мыслями идти громить Иристонский отдел.
Я еще успела купить конфеты, чтобы поблагодарить соседку, которая нам помогала на “пятнице” (31 октября матери Владимира Цкаева делали “пятницу” после похорон – ред.). Прошла мимо ребят – соседей, которые, оказывается, уже все знали, но не могли мне сказать, и просто поехали за мной. Я выехала, и тут у меня звонит телефон – одна из родственниц Вовы, которая мне сказала: “Подъедь к РКБ”. Я спрашиваю: “Его побили?”. Она отвечает: “Нет”. И уточнила: “Подъезжай со стороны Гагарина”. До сих пор, когда я это пересказываю…(начинает плакать). Я спрашиваю: “Он живой?”. Она мне говорит: “Нет, не живой”.
Дальше я не помню, что было – вижу, что валяюсь на полу машины, а какие-то мужики проходят мимо и смеются. У меня вновь зазвонил телефон, я отвечаю и почему-то надеюсь, что это Вова. Оказалось, что это соседи, которые ехали за мной. Они посадили меня к себе и повезли в сторону дома. Я говорю им: “Мне надо к Вове в больницу”. Я понимала, что мне сказали – его уже нет в живых, но разум не хотел верить, и я думала, что сейчас приеду в больницу и увижу его. Они привезли меня домой, а я стала кричать на всю улицу, что Вову убили.
Вдова Цкаева назвала чрезмерно мягким приговор осетинским силовикам
Приговор по делу о смерти жителя Владикавказа Владимира Цкаева несправедлив, заключила его вдова. Земфира Цкаева заявила, что намерена обжаловать решение суда.
Вдова Цкаева неоднократно жаловалась на затягивание судебного процесса
Напомним, что судебное следствие по делу Цкаева продолжалось более двух лет. Процесс должен был начаться 8 октября 2018 года, но неоднократно откладывался из-за необходимости дополнительного времени на ознакомление с делом адвокатов обвиняемых, болезни адвоката, болезни судьи. Предварительные слушания в Ленинском районном суде Владикавказа начались только 25 января 2019 года и проходили в закрытом режиме, 11 февраля 2019 года суд отклонил ходатайство о проведении в закрытом режиме основных слушаний.
Показания, которые дали в суде медработники, по мнению стороны потерпевших, вызывают подозрения в фальсификации. Часть из них заявляла, что не видела никаких телесных повреждений, другие указали, что не видели сотрудников полиции в реанимации, где находился Цкаев. Старший сержант полиции ППС Олег Тотиков на заседании суда 25 февраля 2019 года рассказал, что подсудимый Ситохов попросил его быть в больнице и сообщать ему об изменении состояния Цкаева. Он сказал, что сидел в коридоре реанимационного отделения в трех метрах от Цкаева, который был подключен к какому-то аппарату, во рту у него была трубка, на лице были видны синяки.
Силовики, обвиненные в пытках владикавказца Владимира Цкаева, пытались уйти от ответственности, рассказывается в анимационном ролике осетинской журналистки Алины Алихановой. Защита всячески затягивала процесс, указала в январе 2021 года Земфира Цкаева. По ее словам, из 143 заседаний, которые должны были состояться, 73 были перенесены из-за подсудимых и их адвокатов. Судья пригрозил адвокатам и подсудимым мерами за систематические срывы заседаний.2 апреля суд отклонил ходатайство одного из подсудимых о возвращении дела в прокуратуру на основании выводов третьей экспертизы, которая была проведена по его инициативе и сделала вывод о смерти Цкаева от сердечной недостаточности.
Автор: Эмма Марзоева источник: корреспондент “Кавказского узла”
Будь смелой
Из судебных показаний Ольги Фадеевой, работавшей в 2015 году помощником дежурного в Иристонском отделе полиции. 31 октября она дала сотруднику полиции черный пакет, которым, предположительно, и душили Владимира Цкаева. «Они обычно просят пакеты для продуктов, для вещдоков». — «Часто у вас их просят?» — «Постоянно»
Это случилось шесть лет назад — 31 октября 2015 года. Если верить заявлениям североосетинского МВД за этот день, в здание Иристонского ОВД города Владикавказа для беседы привезли очень странного человека, подозреваемого «в причинении огнестрельного ранения полицейскому». Этот человек отрицал обвинения, «вел себя неадекватно», угрожал самоистязанием и заявлением в прокуратуру. Решив реализовать свои угрозы, он «внезапно встал со стула и, упав на колени, лобной частью головы нанес несколько ударов о пол». Сотрудники полиции доблестно «пресекли его действия и продолжили беседу», а когда у подозреваемого резко ухудшилось самочувствие, отправили его в больницу, где тот и скончался от сердечной недостаточности.
Такая трактовка событий имела все шансы стать официальной и общепринятой. Как и во многих других случаях по всей стране, когда у людей, якобы неадекватно ведущих себя в отделениях полиции, вдруг резко ухудшалось самочувствие. Например, как в случае Дмитрия Очелкова из Нижегородской области, который получил множественные травмы, «по собственной неосторожности» ударяясь головой о полку и падая с лестницы. Или Ивана Вшивкова из Калининграда, якобы сломавшего батарею отопления и добровольно сварившегося в кипятке.
Но в этот раз все вышло иначе.
На следующий день стихийный митинг у здания республиканского правительства собрал сотни очень решительно настроенных горожан, требующих справедливости. В руках у них были фотографии из морга, где на теле 39-летнего запытанного до смерти Владимира Цкаева буквально не осталось живого места. Вскоре десять сотрудников полиции, большинство из которых поочередно участвовали в «беседе» с ним, стали фигурантами уголовного дела.
Правда, чтобы довести это дело до логического завершения, понадобились почти шесть лет и титанические, невообразимые усилия женщины, которая в одиночку пошла против системы и сумела добиться своего. Ее имя сегодня известно каждому в Северной Осетии — это Земфира Цкаева.
Стать сильной
«Сейчас оглядываюсь назад, вспоминаю все, что случилось за эти шесть лет, — такое ощущение, что это все было не со мной, — говорит Земфира. — Потому что слишком страшно. Слишком много для одного человека».
В октябре ей исполнилось сорок три года. Последние шесть лет она нигде не работала — судебный процесс и то, что ему предшествовало, не оставляли на это времени. Из средств к существованию — ее пенсия по инвалидности, пособия по потере кормильца, которые выплачивают детям. Плюс помогают родители. «Не пошикуешь», — кратко характеризует она свое материальное положение.
«Когда Вовчика убили, меня как будто разорвало на куски. Казалось, что уже никогда не соберусь. Я много плакала и почти не понимала, что вокруг происходит. Но было понятно: если я не буду бороться, никто и пальцем не пошевелит, чтобы наказать виновных. И я решила, что поплачу через месяц, когда дело уже будет в суде. Пока закапсулируюсь, забуду, что его нет, постараюсь смотреть на все как адвокат. А уже через месяц дам себе волю и буду плакать сколько захочу. Месяц проходит — ноль результата. Вообще ничего. Как будто одна секунда прошла…»
Земфира произносит все это ровным, спокойным голосом, практически без эмоций. Для человека, прошедшего через ад, она выглядит не просто хорошо — потрясающе. Строгие черные одежды, не лишенные утонченности, и холодная красота как воплощение достоинства.
Но так было не всегда. «Первое время я ходила в Следственный комитет в трауре и выглядела, скажем так, неважно, — вспоминает она. — Ловила на себе странные взгляды, а однажды услышала: “Да она сдохнет скоро”. Это взбодрило. И я уже принципиально начала уделять внимание своей внешности, потому что не могла позволить им видеть мою слабость».
С тех пор слабости больше никто не видел. Земфира все еще могла рыдать в телефонную трубку в разговоре с близкими людьми или неделями не вылезать из пижамы, не в силах побороть апатию, но на публике неизменным стал образ сильной женщины, которую ничто не способно сломить.
Но сделать это пытались — и неоднократно.
«Возьми деньги — тебе детей воспитывать»
Заставить человека смириться и опустить руки можно разными способами. Самый простой — дать понять, что все его усилия не имеют смысла. С Земфирой это не прошло. Как она сама признается, из-за ее наивности. «Если бы я тогда понимала то, что понимаю сейчас, я бы вряд ли что-то сумела сделать. Наверное, просто сдалась бы. На тот момент мне повезло, что я никогда не встречалась с несправедливостью этого мира».
Первый год ознаменовался бесчисленными обращениями, письмами и походами по кабинетам республиканского МВД, Следственного комитета и прокуратуры. Там ей улыбались, кивали, успокаивали, обещали, при этом намекая, что делу хода не будет и посадить никого не получится. А она продолжала стучаться в двери и писать письма.
Однажды ее машину подрезали две иномарки без номеров. «Муж твой был дол***бом, но ты-то куда лезешь? Хочешь так же закончить?» — посыл суровых мужчин в неприметных одеждах был недвусмысленным. Полиция предложила охрану. «Я говорю: вы что, смеетесь? От своих меня охранять будете?» — вспоминает она.
Пробовали и пряником: «Возьми деньги — тебе детей воспитывать». С этими словами к ней приходили родственники обвиняемых. Земфира рассказывает, что в то же самое время в соцсетях можно было встретить комментарии, что она уже взяла деньги у руководящего состава, раз к нему у нее нет претензий. На это же неоднократно намекали ей и сами подсудимые.
«Мне хотелось им всем в лицо кричать: вы о чем, какие деньги?» — она признается, что в первое время такие вещи сильно выбивали из колеи. Справедливости ради вспоминает она и о поддержке со стороны региональной власти.
Тамерлан Агузаров, возглавлявший в 2015 году республику, встретился с ней сразу после трагедии. «Когда я пришла к нему на прием, у него текли слезы. И прежде чем продолжить разговор, он пошел умыться». Агузаров тогда взял дело под личный контроль и, возможно, мог бы сделать еще очень многое, но вскоре ушел из жизни. Следующий руководитель региона Вячеслав Битаров тоже воспринял беду семьи Цкаевых близко к сердцу. Он помогал ее детям и, что очень важно, в критический момент лично содействовал с проведением повторной судебно-медицинской экспертизы в Москве: подключил свои связи в столице, организовал перевозку образцов. Сергей Меняйло возглавил Северную Осетию совсем недавно. «Да, дело уже шло к концу, но все же, — Земфира подчеркивает, что разницу в отношении она смогла прочувствовать. — Я два раза пыталась записаться к нему на прием — оба раза он отказал».
Как это было
Скрывшийся с места происшествия Марат позвонил своему близкому другу Владимиру Цкаеву и попросил подъехать в центр Владикавказа. Они говорили всю ночь, после чего Марат исчез из города. Владимира забрали в отдел на следующий день, а в доме Цкаевых провели обыск. Земфира уверена, что с самого начала операм было известно, что ее муж ни в чем не виновен. Через него хотели выйти на Марата.
В первые дни после смерти Цкаева была проведена экспертиза, которая обнаружила на его одежде следы крови Плиева. Это должно было подтвердить причастность Владимира к совершению преступления и таким образом приуменьшить вину пытавших его полицейских в глазах общественности. Земфира рассказывает, что довольно скоро эта экспертиза была признана сфальсифицированной. Но ответственные за фальсификацию так и не были найдены.
Букулов пришел в полицию с повинной спустя две с половиной недели после смерти Владимира. Был осужден на два с половиной года. Уже вышел на свободу. Он один из немногих друзей Владимира, кто продолжает поддерживать теплые отношения с Земфирой.
Одна на миллион
«У нас была такая семья, каких одна на миллион», — говорит Земфира. И ей веришь.
С Владимиром они познакомились на улице: он проезжал мимо на машине, остановился, разговорились. Земфира вспоминает, что тогда он ее совсем не впечатлил. Обычный парень с заурядной внешностью. Несколько лет просто общались — жили по соседству. «Я долго не могла понять, в чем подвох, потому что не бывает таких людей. Добрых, светлых, с широкой душой и большим сердцем».
Она рассказывает о том, как они поженились, об огромной любви. Признает, что это звучит банально, и ненадолго замолкает, чтобы проглотить подступивший к горлу ком.
«Босая, беременная, на кухне — это было про меня. В хорошем смысле. Для меня было главное, чтобы на столе были борщ, котлеты, пироги. Чтобы были одеты, обуты, ухоженны дети. Я любила домашний уют и порядок, и просто приготовить для мужа чай — уже невероятные эмоции. Нам было одинаково комфортно с ним молча лежать на диване, приобняв друг друга, или без умолку говорить часов до двух ночи. Кому-то это может показаться странным, но для меня именно так выглядела идеальная семейная жизнь. И мне не надо было мешать ее с какими-нибудь Мальдивами, чтобы чувствовать себя счастливой».
Владимир и Земфира были женаты почти тринадцать лет. Жили скромно. Когда случилась трагедия, он был специалистом министерства сельского хозяйства республики, она — технологом на спиртовом производстве.
В ее глазах видна чудовищная усталость. Бесконечный судебный процесс забирал все силы, но и одновременно давал их — держал в тонусе. Впереди апелляция и, возможно, кассация как новый виток борьбы и новый вызов. Но что потом? Опустошение и апатия? Земфира уверяет, что нет: «Я постараюсь полностью сконцентрироваться на детях». Она рассказывает, что и не заметила, как они стали взрослыми. Артур в этом году окончил школу и поступил в вуз, а Стелла учится уже в восьмом классе. Последние шесть лет стали кошмаром и для них. «Для нас сейчас важно научиться заново по-настоящему радоваться жизни».
Пока выходит не очень.
«Невиновные»
В апреле 2021 года подсудимые, которым прокурор запросил от восьми до тринадцати лет лишения свободы, вышли с протестом к зданию республиканской прокуратуры, заявляя о своей невиновности и требуя встречи с главой ведомства.
Вырванное из контекста это предложение звучит по меньшей мере странно — сложно представить в современной России уличную акцию без пяти минут заключенных. Но в данном случае нет ничего удивительного. Ведь речь идет о полицейских, к тому же находящихся под подпиской о невыезде, а не в СИЗО. Да, каждому из них довелось провести некоторое время в заключении. Но из-за затянутого на три года следствия в определенный момент истекали предельно допустимые сроки содержания под стражей, и к январю 2018 года все подсудимые уже были на свободе.
Это стало одной из причин, почему судебное разбирательство местами стало напоминать спектакль и растянулось еще на два с половиной года (с января 2019-го по июнь 2021-го). Подсудимых и их адвокатов периодически настигали разнообразные болезни, требующие постельного режима. В итоге практически каждое второе назначенное судебное заседание приходилось переносить, а всего таких переносов было более сотни. Характерным было и поведение подсудимых на процессе.
«Зал заседаний там небольшой. В первом ряду сидели адвокаты, во втором — подсудимые, в третьем — мы, журналисты. И, естественно, мы слышали все их разговоры между собой, — Эмма Марзоева, корреспондент “Кавказского узла” (признан Минюстом иностранным агентом), рассказывает, как бывшие полицейские постоянно переговаривались, отпуская ехидные комментарии в адрес Земфиры, а порой и прямо оскорбляя ее. — Для нас это было дико — слышать такое в суде, а для нее и вовсе каждое заседание превращалось в пытку».
Как удалось выяснить Руслану, вплоть до апреля 2019 года, то есть еще три с половиной года с момента смерти Владимира Цкаева, они продолжали числиться в полиции и получать зарплату. Вскоре североосетинское МВД подтвердило эту информацию.
Да и в целом подсудимые жили если не счастливой, то заурядной и уж точно полноценной жизнью. Они отдыхали в ресторанах, у них рождались дети, их можно было встретить в городе занимающимися своими повседневными делами.
«Я зашла в “Детский мир” купить подарок для племянников, а он был там с женой и тремя дочерьми, — Земфира признается, что это очень тяжело — увидеть того, кто причастен к смерти мужа. Увидеть на свободе, счастливого, в кругу семьи. Еще тяжелее — сохранить при этом самообладание. — Он заметил меня, поменялся в лице и застыл. Возможно, он подумал, что я наброшусь на него прямо в торговом зале. Я бы в любом случае этого не сделала, а так как с ним были маленькие дети, даже подходить не стала. Но сказать хотелось многое».
Идеальная ролевая модель
Благодаря следствию и суду Земфира знает в деталях, в мельчайших подробностях все, что происходило с ее мужем в последние часы его жизни. Кто и как именно его избивал, душил, пропускал через тело электрический ток. Такое знание способно свести с ума. Впрочем, как уже понятно, это не тот случай. Земфира не просто сохраняла удивительное хладнокровие в ходе процесса, но и активно в нем участвовала.
«У большинства людей, с которыми мне доводилось работать, подобного рода дела начинаются с серьезного запала, — объясняет Виталий Зубенко, один из адвокатов, представлявших интересы вдовы в суде. — Потом, как правило, из месяца в месяц человек выматывается, теряет моральные силы, и этот запал проходит. У Земфиры — это удивительно — уровень решительности и продуктивности оставался неизменным. Сколько я ее знаю, она постоянно заряжена на борьбу. Обычно это свойственно только адвокатам — у нас, можно сказать, профессиональный иммунитет от выгорания».
Химик-технолог по образованию, в прежней жизни она была бесконечно далека от юриспруденции. А сейчас ловко оперирует юридическими терминами, неплохо ориентируется в уголовном законодательстве и всегда готова помочь советом тем, кто пострадал от неправомерных действий полиции. Рассказывает, что таких людей обращается к ней немало. Правда, редко кто-то из них готов следовать советам и отстаивать свои законные права. Большинство предпочитает не обострять и договариваться.
«Вот так порой вечером сидишь и понимаешь, что ты как журналист уже не можешь быть отстраненным и беспристрастным в этом процессе, — рассказывает Руслан Тотров. — Чувствуешь, как сходишь с ума от творящейся несправедливости, и думаешь: а каково же тогда сейчас Земфире? И в этот момент она тебе звонит и говорит: “Руслан, знаешь, я очень сильно переживаю”. Ты уверен, что сейчас она будет рассказывать что-то о следствии или суде. Но нет. “Мы сейчас поговорили с мамой и очень переживаем за тебя, — говорит она. — Ты там слишком резко написал, как бы они тебе за это что-то не сделали”».
Он называет ее удивительным человеком. А еще кристально чистым образцом канонической осетинской женщины.
«То, как она идет через трудности, с каким достоинством она это делает, — это идеальная ролевая модель, — считает Руслан. — Это тот случай, когда можно говорить, что девочки Осетии должны учиться на ее примере». Он вспоминает про «Матерей Беслана», ставит Земфиру в один ряд с ними и объясняет, почему за последние пятнадцать лет именно женщины стали символом героизма в Осетии: «Мужчины — это бойцы, готовые броситься в пекло и сгореть, если потребуется. Но если речь идет о долгой изматывающей борьбе — на это способны только женщины. Несгибаемость духа, долготерпение и безмерные запасы сил — это про них».
В бой
Люди, которые готовы помочь и поддержать в трудную минуту, — самый ценный ресурс в жизни. Но когда эта минута растягивается на годы, а борьба за справедливость превращается в рутину, сложно рассчитывать на постоянную поддержку. Люди устают. Даже родные и друзья. Земфира вспоминает, что в какой-то момент их почти не осталось рядом с ней.
И тогда самыми близкими для нее стали журналисты. Многие из них — хорошими друзьями и даже больше — родными людьми. «Я бы не справилась без них». Земфира говорит об их искренности и профессионализме. О готовности выслушать и способности понять в любое время суток. О человечности.
«Когда я чувствовала, что выдыхаюсь, они буквально подпитывали меня энергией. Перед зданием суда, например, по утрам. Обычно мы какое-то время общались с девочками-журналистами, потом они меня напутствовали: “Давай, Зиф, в бой!” — и я с высоко поднятой головой шла в зал заседаний. Это была сумасшедшая поддержка».
Впрочем, не менее важным было и то, что журналисты делали на протяжении шести лет, просто выполняя свою работу. Речь в том числе и о федеральных изданиях: о деле писали «Медиазона», «Медуза» (оба признаны Минюстом иностранными агентами), «Новая газета», «Коммерсантъ». Без их усилий ничего бы не вышло — Земфира в этом абсолютно уверена.
«Все мы, несмотря на разницу во взглядах и подходах, с самого начала активно включились в эту историю, — Алик Пухаев, популярный в республике блогер, рассказывает о моменте безоговорочного единения всех местных информационных ресурсов — от государственного телевидения до независимых интернет-площадок. — В итоге нам удалось создать фон, который просто невозможно было игнорировать».
Но эта сила мало что значила бы сама по себе — без еще одного ключевого фактора.
«В обществе был запрос на справедливость, — Алик вспоминает, как народ выходил на митинги, как у суда собиралась активная молодежь, а на заседание приходили простые люди, чтобы посмотреть в глаза убийцам. Как кипели страсти в соцсетях. — “Когда уже их посадят?” — этот вопрос звучал постоянно, в любых разговорах: во дворах, в семьях, на работе. Дело Цкаева стало нарицательным».
«Правоохранительная, следственная, а потом и судебная система все сделали для того, чтобы градус общественных настроений не спадал, — уверен Руслан Тотров. — Точнее, они старались опустить его как могли, но эффект получился обратным». Он не исключает, что в случае условных приговоров в республике бы начались массовые волнения. Не исключает он и того, что такая реакция была возможна и в высоких кабинетах.
«В какой-то момент мне стало предельно ясно, что никто из обвиняемых не избежит наказания. К сожалению, не потому, что я верил в наше правосудие, а потому, что я видел, как власть боится людей».
Последние реальные сроки
Точка в деле Цкаева не поставлена до сих пор. Обе стороны подали жалобы, считая приговор несправедливым. Апелляционная инстанция должна будет рассмотреть их в ближайшие месяцы.
«По таким статьям сажают и на меньшие сроки, — объясняет Виталий Зубенко. — Но с учетом того, что подсудимые не признали себя виновными, не раскаялись, противились правосудию, то сроки очевидно маловаты». При этом Виталий почти уверен, что судью нельзя обвинять в ангажированности. Тот был между двух огней и исходил из того, что обе стороны в любом случае обжалуют его решение. Так и произошло. Адвокат далек от мысли, что подсудимые могут быть оправданы, но не исключает, что смягчение приговоров на следующих стадиях возможно.
А пока что у всех десятерых полицейских, признанных виновными, реальные сроки: от двух лет в поселении до десяти с половиной лет в колонии строгого режима.
Земфира считает это решение суда очень мягким, а отсутствие на скамье подсудимых руководящего состава органов внутренних дел (кто-то из них до сих пор работает в силовых ведомствах, кто-то перешел на другое место службы, но об увольнениях, связанных с этим делом, ничего не известно) — и вовсе насмешкой над правосудием. При этом она вполне осознает грань между эмоциями и рациональностью. «Сердцем я не могу это принять. Но мозгами понимаю, что часто в таких случаях дают несколько лет условно, а то и вообще до суда дело не доводят. То, что удалось добиться хотя бы этого, уже чудо».
Никуда не деться от вопроса: а если бы подобное убийство в отделе полиции произошло сейчас, был бы шанс на чудо?
В ответ Земфира качает головой: «Вряд ли. Я же вижу, что происходит в стране. Сейчас у силовиков огромные полномочия, им позволено все». Она вспоминает, как легко полицейским и росгвардейцам в последнее время удается выходить сухими из воды. Независимым СМИ все сложнее работать, а выйти с протестом на улицу — почти гарантированная статья. Административная, если повезет. «Мне кажется, что это последнее подобное дело против полицейских, по которому суд дал реальные сроки. И в республике, и в России, наверное. Времена сильно изменились».
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.
Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.
Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.
Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!
Вы можете им помочь
Помогаем
Земфира возвращается с кладбища, на котором похоронен ее муж
Земфира рассказывает о том, как близки они были с мужем: «Мы все вместе делали. Нам даже молчать вместе было хорошо. Он моя родная душа. Когда рождается ребенок, бывает, муж с женой отдаляются друг от друга, а нас дети, наоборот, сближали. Дня не проходит, чтобы я его не вспоминала»
На улицах Владикавказа
Земфира Цкаева на могиле своего мужа Владимира, убитого полицейскими во время допроса. Земфира рассказывает, что они с мужем были очень близки. Она часто приезжает к нему на кладбище. Летом Земфира берет плед и спит у могилы Владимира. Это придает ей сил
Во Владикавказе Земфира Цкаева стала символом борьбы против пыток и превышения полномочий со стороны полицейских. Ее узнают на улице, к ней обращаются за помощью. «Мне неудобно, — говорит она, — ко мне обращаются, будто я какой-то герой и что-то могу, а я же обычный человек»
Владимир с сыном Артуром и дочерью Стеллой
В багажнике своей машины Земфира возит одну из нескольких коробок с папками по делу ее мужа
Фотографии следов истязаний на теле Владимира в телефоне Земфиры. По ее словам, Владимир не любил фотографироваться. «В морге он только дал нам себя сфотографировать», — с горечью говорит она. Она утверждает, что патологоанатом, производившая первое вскрытие, была в сговоре с полицейскими и вырезала с кожи следы от электрошока
Земфира со своими детьми — сыном Артуром и дочерью Стеллой
На улицах Владикавказа
После смерти Владимира пришлось по крупицам собирать его фотографии. Здесь они ведут сына Артура на линейку 1 сентября
Земфира с дочерью Стеллой. Во Владикавказе они окружены вниманием из-за резонансного убийства Владимира. Когда летом они были в Сочи, Стелла сказала: «Мама, как хорошо, что тебя здесь никто не знает»
Во Владикавказе Земфира Цкаева стала символом борьбы против пыток и превышения полномочий со стороны полицейских. Ее узнают на улице, к ней обращаются за помощью. «Мне неудобно, — говорит она, — ко мне обращаются, будто я какой-то герой и что-то могу, а я же обычный человек»
На улицах Владикавказа
«У нас самый удобный, красивый, вкусный для жизни город. И очень добрые люди, — говорит Земфира. — Бывает, незнакомый человек угощает нас мороженым. Друзья Вовы постоянно к нам приезжают. В Новый год они сначала заходят нас поздравить, а уже потом идут к своим семьям праздновать»
На улицах Владикавказа
Земфира Цкаева за рулем своего автомобиля. Это одна из немногих вещей, что остались у нее в память о муже
Земфира на могиле своего мужа. На надгробной плите написаны слова из любимой песни Владимира
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.
Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.
Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.
На Ваш почтовый ящик отправлено сообщение, содержащее ссылку для подтверждения правильности адреса. Пожалуйста, перейдите по ссылке для завершения подписки.
Если письмо не пришло в течение 15 минут, проверьте папку «Спам». Если письмо вдруг попало в эту папку, откройте письмо, нажмите кнопку «Не спам» и перейдите по ссылке подтверждения. Если же письма нет и в папке «Спам», попробуйте подписаться ещё раз. Возможно, вы ошиблись при вводе адреса.
Исключительные права на фото- и иные материалы принадлежат авторам. Любое размещение материалов на сторонних ресурсах необходимо согласовывать с правообладателями.
По всем вопросам обращайтесь на mne@nuzhnapomosh.ru
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Благотворительный фонд помощи социально-незащищенным гражданам “Нужна помощь”
Адрес: 119270, г. Москва, Лужнецкая набережная, д. 2/4, стр. 16, помещение 405
ИНН: 9710001171
КПП: 770401001
ОГРН: 1157700014053
р/с 40703810701270000111
в ТОЧКА ПАО БАНКА “ФК ОТКРЫТИЕ”
к/с 30101810845250000999
БИК 044525999
Благотворительного фонда помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» в отношении обработки персональных данных и сведения о реализуемых требованиях к защите персональных данных