Забукировать модель что это
ЯЗЫК МОДЕЛЕЙ И БУКЕРОВ: РАСШИФРОВКА НЕКОТОРЫХ ТЕРМИНОВ
В модельном бизнесе принята определённая терминология, которая иногда непонятна человеку, далёкому от модельного бизнеса. Опытная модель в разговоре с букером прекрасно понимает всю эту терминологию, а для новичков мы составили этот небольшой словарь.
Напоминаем, что TopModelGroup на протяжении уже десяти лет является одним из ведущих материнских агентств Москвы; также представлено в Киеве, Лондоне, Нью-Йорке, Сеуле, Кишиневе.
Итак, словарь модельных терминов:
Минус
Материнка (материнское агентство)
Модельное агентство, которое находится в стране постоянного проживания модели. Именно оно подыскивает для модели контракты в других странах. Эти контракты заключаются, в свою очередь, с модельными агентствами на местах, которые называются принимающими агентствами.
Букер (booker)
Pocket money (деньги на карманные расходы)
Еженедельно моделям выдают деньги, которые они могут тратить на своё усмотрение. Не спешите тратить всё до копейки ведь, по-сути, это ваши личные деньги, которые вычтутся из вашего итогового заработка!
Снэпы
Option
Работа, для которой модель предварительно отобрана, но ещё не утверждена. В этом случае вы как-бы забронированы. В принципе, разбираться с этим- забота вашего букера.
Statement
Итоговый документ, в котором зафиксировано, какую работу и когда выполняла модель, а также сколько за неё заработала. Перед окончанием контракта вам дадут его проверить. Неплохо самостоятельно учитывать все свои работы, чтобы потом проверить стейтмент на наличие ошибок.
Fitting (фиттинг)
Go see
Новые модели отправляются букером к клиенту, чтобы познакомиться.
Gross и Net
Процесс: Как создается лукбук
«Многие дизайнеры, создавая лукбук, начинают фантазировать, придумывать сложные позы, какие-то постановки, прыжки, бег из точки А в точку Б»
Перед вами новая рубрика Look At Me — «Процесс». Зачастую мы видим только конечный продукт, созданный профессионалами какой-либо сферы, — кинофильм, музыкальный альбом, модный показ, выставку современного искусства — и только подозреваем, какой труд стоит за ним. Look At Me проводит с организаторами какого-либо процесса несколько дней, чтобы рассказать, что происходит за его кулисами от начала и до конца. В этот раз мы наблюдали за процессом создания лукбука Viva Vox и узнали, в чем особенности работы каждого его участника.
 |  |  |
Он рассказывает, что самым сложным было собрать Натали, Александра и Юлию воедино — плотный график у всех, а лукбук нужно отснять как можно скорее. На вопрос: «Почему?» — отвечает: «Чтобы дать его прессе и байерам на нашем пресс-дне. Устроить его нужно как можно раньше, чтобы люди не потеряли впечатления после показа, а скорее посмотрели, пощупали вещи». Чтобы докопаться до сути, задаю этот вопрос всем: «Что такое лукбук и для чего он этим людям нужен?»
Руслан Леонов: «Это вопрос, на который я отвечаю в разговоре с учредителем бренда, когда я должен объяснить, почему сделать лукбук для нас важно. Эта вещь показывает уровень марки, становится своеобразной визитной карточкой, а помимо того, как я уже сказал, является полезной для байеров и прессы. Большинство русских дизайнеров обходятся фотографиями с показов, но ведь там бывает всякое — модель не так прошла, подол платья загнулся, детали незаметны, к тому же вещь в статичном состоянии может заиграть совершенно иначе».
Александр Рогов: «Создавая лукбук, ты можешь проконтролировать все от начала и до конца, отрегулировать каждую складку на платье и понимать, что получишь именно тот результат, который хочешь дать публике. Все-таки показ — это эмоция, реакция зрителей, прессы. А лукбук нужен для конкретных целей. Например, стилистам — для того чтобы они могли легко забукировать ту или иную вещь для съемки. Звонишь в офис Viva Vox и говоришь: «Здравствуйте! Мне нужна вещь со страницы четырнадцать — такие-то брюки», и тебе их букируют, то есть оставляют. На Западе эта система работает еще активнее, пресса букирует вещи со всего мира, тот же русский Vogue может из Москвы заказать вещи для съемки в Милане и с помощью одного письма попросить те или иные луки».
Олег Овсиев: «Лукбуки нужны байерам, прессе и клиентам. Байерам — чтобы рассмотреть детали вещей и вид сзади (он на фотографиях с подиума, как правило, отсутствует). Прессе — чтобы напомнить о показе и потенциальных для съемки вещах. Клиентам — чтобы они могли прийти в магазин, взять у продавца-консультанта лукбук и посмотреть, как вещь выглядит на человеке».
В пользе лукбуков убеждаемся и возвращаемся к разговору с Русланом. Уже после съемки он говорит, что доволен результатом — все пришли, отснять успели, никто не пропал. К нам поворачивается Юля Антонцева: «Одна проблема — глупая модель». Руслан смеется: «Да, модель опоздала на час, так как думала, что съемка не в 13:30, а в 14:30. Из-за этого нас покинул визажист и парикмахер, которые забукированы на определенное время, и половину съемки их функции выполнял Александр Рогов». Ну а что, справлялся он неплохо.
Стилизовать съемку
В вопросах стайлинга нас консультирует Александр Рогов. Он на протяжении шести часов съемки крутится возле модели — одевает, поправляет волосы, следит за каждой складкой на одежде. А когда наконец находит время, чтобы присесть, рассказывает о своих функциях подробно:
«Олег — известный перфекционист. Он сам собирает все образы, досконально рассчитывает, какие брюки будут сочетаться с этим свитшотом и какой лук пойдет за другим. Поэтому я сегодня не занимаюсь непосредственно стайлингом, а лишь восстанавливаю образы, которые были созданы для подиума. Основная сложность съемки лукбука — это сделать все быстро. Съемка лука — это пара минут, но переодевание занимает так много времени, что приходится придумывать какую-то технологию. Например, сегодня мы сначала отсняли все вещи, которые не требуют переобувания (а босоножки у нас такие, которые застегивать и расстегивать нужно долго), а потом уже те, для которых переобуваться приходится, — с брюками, комбинезонами. Как бы то ни было, у меня все равно нет ни секунды свободного времени. Если Натали снимает, а потом у нее есть десятиминутный перерыв, чтобы покурить и попить кофе, пока мы переодеваемся, то я занят абсолютно всегда. Так во время съемки я слежу за тем, что делает Натали, поправляю волосы, макияж, регулирую складки, закладываю ремешок, прикрепляю пушок. Конечно, если бы это была глобальная съемка, то у меня были бы ассистенты, отпариватели. Все западные лукбуки и кампании снимаются с огромной командой — там есть арт-директор, стилист, человек, который одевает; человек, который следит за аксессуарами. А здесь, в нашей дружеской рабочей компании, приходится следить за всем сразу. Но мне это тоже нравится, я мультифункционален».
В мультифункциональности Рогова убеждаемся на деле.
Позировать на съемке
Наблюдая за несчастной Юлей Антонцевой, вынужденной стоять в одной и той же позе всю съемку, невольно думаю: «Ведь еще и на каблуках!» В перерыве задаю логичный вопрос: «Тяжело?»
Юля Антонцева: «Самая большая проблема — это действительно ноги. Ноги, которым не объяснить, что нужно стоять еще восемь луков, что они делать отказываются. Дело здесь даже не в туфлях, а в том, что ты неподвижно стоишь: в этом случае даже на плоской подошве ты устаешь больше, чем если бы ходил на каблуках. Есть еще одна сложность, связанная со статичностью съемки, — даже когда ты находишься в одной позе, от тебя должна исходить некая энергетика. Если ты будешь просто стоять и, как говорят фотографы, умирать, то снимки получатся безжизненными. Помимо этого, нужно думать, как правильно подать вещи, чтобы соблюдалась геометрия, шлейф платья лежал красиво — но с такой командой, которая носится вокруг меня, поправляет одежду и мейкап, говорит, как встать, что изменить, мне очень легко».
Команда от Юли, судя по всему, тоже в восторге. Натали говорит, что Юля самая понимающая модель: скажешь чуть повернуть голову — поворачивает в нужную сторону, скажешь поставить руку ребром — ставит, не сомневаясь каким. Спрашиваю у дизайнера — почему для съемки лукбука выбрали именно ее:
Олег Овсиев: «Оказалось, что Юлия Антонцева, модель и телеведущая, была очень рада появлению на нашем показе и съемке в лукбуке. Ее энтузиазм повлиял на выбор ее для съемки лукбука. Самое главное для модели — это пропорциональная фигура. Бывают модели длинноногие, бывают длиннорукие, бывают очень худые — а у Юли очень правильные пропорции, стандартные для модели».
Контролировать съемку
На съемке присутствует дизайнер — Олег Овсиев. Он контролирует работу каждого — и Рогову одевать модель помогает, и с Арефьевой кадры просматривает, и, как встать, Антонцевой говорит. Спрашиваю у него, как, в его понимании, должен выглядеть идеальный лукбук.
Олег Овсиев: «Для меня как дизайнера главное — чтобы был правильно передан цвет вещей. Еще мне нравится, когда снимают в статике, тогда ничто не отвлекает от рассматривания одежды — ни позы модели, ни выражение ее лица. Главное в лукбуке — именно вещи».
Команда для съемки идеального лукбука должна играть не последнюю роль. Спрашиваю Олега, почему он работает с Арефьевой и Роговым. Оказывается, что с ними он делает практически все съемки: «Это не только дружественная мне, но и профессиональная команда». Больше о командном духе узнаю от Александра Рогова:
«Скажу вам маленький секрет: вся команда, которая работает сегодня: Натали Арефьева, Юля Антонцева, я — делает это бесплатно. Мы дружим с Олегом и часто его поддерживаем, а сегодня собрались как приятные друг другу люди, чтобы сделать этот лукбук. Юля Антонцева, модель, — не исключение: ей приятно быть человеком, который запечатлен в целом лукбуке, то есть практически лицом бренда в этом сезоне. Деньги сегодня будут заплачены только за ретушь фотографий, техническое оборудование — аренда света и фона, типографские затраты. Все остальное — дружеская работа, которая приносит нам удовольствие».
Руслан говорит, что команда определяет результат любой работы и, улыбаясь, добавляет: «Не всем так повезло, как Олегу Овсиеву». Олег иронизирует: «Ну или не всем так повезло работать со мной».
Снимать лукбук
О том, как снимать лукбук, рассказывает первоисточник — фотограф Натали Арефьева. Казалось бы, сегодня ее работа не такая сложная — студийная съемка с одной точки — но и здесь есть свои особенности.
Натали Арефьева: «Первая особенность съемки лукбука в том, что картинки должны быть в едином стиле. Мы не можем сделать пятьдесят разных снимков, это должен быть максимально однородный продукт. Как правило, модель стоит в одной позе, но, если она меняется, графика остается общей. Вторая — в том, что вещи должны быть максимально хорошо видны. Глядя на снимок, человек должен понимать, какая у пальто фактура, где на брюках карман».
Вспоминая лукбук Zac Posen, где модели не стоят в одной позе, а всячески гнутся в фэшн-спазмах, задаю вопрос: «Как продумывается концепция съемки?»
Натали Арефьева: «Обычно концепция обсуждается с дизайнером, так как у коллекции есть свои стилистические особенности, а мейк и одежда — это образ, к которому нужны соответственные эмоции. Кто-то снимает веселящихся прыгающих девочек, а кто-то снимает серьезные вещи, для которых не нужно какого-то эмоционального взрыва. Вот и сегодня у нас все лаконично, сдержанно, элегантно».
Александр Рогов категорически против веселящихся прыгающих девочек:
«Многие дизайнеры, создавая лукбук, начинают фантазировать, придумывать сложные позы, какие-то постановки, прыжки, бег из точки А в точку Б — здесь этого не нужно. Лукбук — это максимально простая, четкая картинка. Открытая поза, в которой видно, что у вещи активный плечевой пояс, что отделка у нее из кожи, а здесь прикреплен пушок. Если это рекламная кампания, то там нужна эмоция, но может быть плохо видна вещь. Лукбук же создается с одной целью — чтобы продать вещь, чтобы отдать ее на съемку, а для этого ты должен показать, как она выглядит на человеке».
Сделать постпродакшн
Во время разговора с Натали, узнаем, что постпродакшном она занимается всегда — любые несовершенства со снимка должны быть ликвидированы. Обо всем, что происходит после съемки, но до заветного пресс-дня, узнаем от Руслана Леонова.
Руслан Леонов: «Следующий шаг после съемки — это отбор фотографий Александром и Натали, они всегда делают это вместе. После этого картинки отправляются на ретушь к девочке, которая занимается этим профессионально. После того как она все отретуширует, мы передаем эти прекрасные фотографии в типографию (важно найти такую, где можно будет напечатать снимки на качественной бумаге, в короткие сроки и не за космические деньги). Фотографии печатаются, создаются диски, на которые записывается файл лукбука, фото с показа и съемка – обтравка аксессуаров».
Александр Рогов объясняет, почему все нужно сделать как можно быстрее:
«Лукбук снимается специально на следующий день после показа, так как в течение недели его должны будут обработать, сверстать, напечатать, он будет выпущен небольшим тиражом и роздан прессе, байерам, клиентам на пресс-дне. Помимо напечатанного лукбука, им будут переданы диски, на которых содержатся фотографии в высоком качестве — их можно использовать на страницах журналов, размещать в интернете и так далее и тому подобное. То есть чем быстрее лукбук будет сделан, тем быстрее он окажется в руках у прессы и появится в интернете».
Предоставить лукбук прессе и байерам
На протяжении съемки слышим заветное слово «пресс-день» пару десятков раз, поэтому ждем его чуть ли не больше всех собравшихся. Когда он наконец настает, шоу-рум Viva Vox заполняется профессионалами индустрии, и каждый получает свой лукбук.
Руслан поворачивается ко мне и говорит: «Жаль только, некоторые люди, получив эти книжки, не задумываются над тем, что за ними стоит труд такого большого количества людей. Многие относятся к ним не очень уважительно и даже выкидывают». Не знаем, как они, но мы теперь будем хранить каждый.
Все, что нужно знать о суперм оделях
25 августа исполняется 50 лет Клаудии Шиффер — одной из самых знаменитых моделей в мире, без которой сложно представить себе модную индустрию девяностых и нулевых и, разумеется, «золотую эру» супермоделей, которая — как негласно принято считать — пришлась на последнее десятилетие ХХ века. Пользуясь случаем, мы решили разобраться в том, кого можно считать супермоделями, когда они на самом деле появились и куда исчезли.
Кто придумал это слово?
Вопреки распространенному заблуждению, само определение зародилось задолго до дебютных выходов на подиум Клаудии Шиффер и Синди Кроуфорд. Если быть совсем точными, то впервые словосочетание «супер модель» (именно так, раздельно) появилось на страницах прессы как раз в 90-е годы. Правда, сто лет назад. В одном из материалов британского журнала Strand Magazine (к слову, в нем печатали свои рассказы многие знаменитые писатели — от Герберта Уэллса до Агаты Кристи) его употребил художник Генри Стэйси Маркс, говоря о натурщиках (и имея в виду мужчин): «Очень многие злоупотребляют алкоголем, — сетовал Маркс. — А стоит им немного попозировать сидя, как они засыпают. А однажды у меня был тот, кого я называю «супер моделью» — знаете, из того типа людей, которые всегда стремятся производить театральный эффект…» На дворе был 1891 год, автор картин на тему Средневековья и представить не мог, какое у изобретенного им слова блестящее будущее.
В 60–70-е почетное звание супермодели модные журналисты успели присвоить Твигги, Джин Шримптон, Марго Хемингуэй, Верушке и не только. Пожалуй, неофициальным — и самым громким — признанием существования этого феномена стала статья в журнале Glamour в 1968 году. В ней супермоделями назвали 19 девушек — в их числе были Твигги, Мариса Беренсон, Джин Шримптон, Верушка и Агнета Фрайберг.
В 1979 году модель Дженис Дикинсон попыталась присвоить авторство термина себе. В интервью журналу Entertainment Tonight она заявила, что изобрела слово, сложив воедино «супермен» и «модель» — и что вообще сама она и была первой супермоделью в истории. Но мы-то знаем, что ни первому, ни второму утверждению верить не стоит.
Что оно на самом деле означает?
В двух словах, супермодель — это очень успешная модель. Та, что сумела добиться популярности не только среди инсайдеров мира моды, но и у более широкой аудитории, и встать в один ряд с кино- и поп-звездами. Словарь Вебстера определяет супермодель как «знаменитую и успешную модель». Примерно так же трактует термин Кембриджский словарь: «Очень знаменитая модель».
Издание Mental Floss в 2008 году попыталось описать разницу между моделью и супермоделью в свойственном ему ироничном ключе: «Если за употреблением кокаина ловят модель, ее забирают в полицию; если супермодель — она попадает на обложку People».
А вот Highsnobiety подходит к вопросу куда серьезнее: «Настоящие супермодели — те, кто умеют проиллюстрировать модный дискурс своего времени. Те, кто способен воплотить собой идеал красоты и стать символом своего поколения».
Почему этот феномен часто связывают с девяностыми?
Все началось со знаменитого фотографа Питера Линдберга. В 1988 году о н, по собственному признанию, сперва отказался сотрудничать с американским Vogue. Ему не нравился стиль и тип женской внешности, который в те годы «рекламировал» самый известный журнал о моде: «Все эти чересчур шикарные, идеальные, богатые леди». Чтобы уговорить Линдберга, который уже тогда был одним из авторитетов в индустрии, сделать съемку, креативный директор Condé Nast Александр Либерман позволил ему отправиться куда угодно и самому выбрать моделей. Линдберг поехал в Калифорнию, где заснял на пляже шесть молодых и мало кому известных девушек, в числе которых были Кристи Терлингтон, Линда Евангелиста и Татьяна Патиц. Героини были одеты не в роскошные наряды haute couture, а в простые белые рубашки. В кадре они дурачились и смеялись — ни следа от чопорности «чересчур шикарных леди».
Боссы Vogue не сразу приняли новый подход: фотографии несколько месяцев пролежали в ящике стола, куда их отправил Либерман, — пока на место главного редактора не заступи ла Анна Винтур. Она, уже тогда визионер, сумела оценить работу Линдберга и новый женский типаж, за которым было будущее. Уже в январе 1990 года она одобрила обложку, которую тот снял с участием Наоми Кэмпбелл, Линды Евангелисты, Татьяны Патиц, Кристи Терлингтон и Синди Кроуфорд. Позднее фотограф назвал этот снимок «своего рода нотариальным документом», заверяющим начало золотой эры супермоделей 90-х. Обложку увидел Джордж Майкл и пригласил героинь сняться в клипе Freedom! ’90, ставшем впоследствии легендарным. А вскоре четырех (за бортом осталась Татьяна Патиц) из этой «большой пятерки» забукировал на показ осень–зима 1991 Джанни Версаче.
К когорте новых супермоделей вскоре присоединились другие — например, Клаудия Шиффер, Карен Малдер, Ева Херцигова, Стефани Сеймур и Тайра Бэнкс. Все они сумели стать воплощением нового идеала, о котором мечтал Питер Линдберг. Эти женщины были стройными, но не болезненно худыми; успешными, но не чопорными; красивыми и полнокровными — без примеси трагизма и драмы. Словом, им удалось найти золотую середину между, казалось бы, полярными образами — олимпийских богинь и соседских девчонок.
Модели 90-х стали звездами мирового масштаба — их поле деятельности вышло далеко за пределы моды: они снимались в кино, выпускали именные ароматы, записывали музыкальные альбомы (один из треков с диска Наоми Babywoman до сих пор популярен в Японии!), придумывали авторские фитнес-программы (видеокассеты с записями упражнений Синди Кроуфорд были в 90-е, пожалуй, у каждой третьей женщины — в том числе на постсоветском пространстве) и активно занимались — и занимаются — общественной деятельностью и благотворительностью. Клаудия Шиффер стала послом UNICEF, Наоми Кэмпбелл активно борется с расизмом, а Кристи Терлингтон основала организацию EMC, которая помогает предотвращать материнскую смертность.